Игра теней

Ли Хо стоял в коридоре лаборатории, прислонившись спиной к холодной стене. За дверью Хо Чжин держал тело Риды на руках. Тот крик — «Рида!» — до сих пор звенел в ушах. Ли Хо не вошёл. Не потому, что боялся. Потому что знал: сейчас его командиру нужно быть одному. Или с тем, кто ближе, чем он. Но Хо Чжин вышел сам. Через час, может, через два — Ли Хо потерял счёт времени. Глаза у него были красные, но сухие. Лицо — каменное. — Ты здесь, — сказал Хо Чжин. — Я ж говорил: я буду тебя преследовать всегда. — Ли Хо попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. Хо Чжин не ответил. Просто пошёл по коридору. Ли Хо — за ним. Сейчас, когда они сидели в пустой комнате, ожидая приказов, Ли Хо вспомнил всё. Вспомнил их первое знакомство, как впервые взял в руки оружие. Как впервые убил. Как понял, что назад дороги нет.

Восемь лет назад. Третья секция, ночной переулок Тогда Ли Хо было шестнадцать. Он не помнил родителей — они исчезли, когда он был совсем маленьким. Он выживал: крал, дрался, прятался. Ночевал где придётся. Никто не смотрел на него. Никто не знал его имени. В ту ночь он возвращался с пустыми руками — еду добыть не удалось. Свернул в переулок и услышал крик. Девушка. Молодая, в форме работницы завода. Двое солдат из отряда Хо Чжина — Ли Хо узнал их по нашивкам — прижали её к стене. Один держал, второй рвал одежду. Она кричала. Звала на помощь. Мимо проходили люди — отворачивались, ускоряли шаг. Ли Хо не отвернулся. Он не думал, что делает. Схватил кирпич с земли — и со всей силы ударил того, кто рвал одежду. Тот упал, не вскрикнув. Второй обернулся, выхватил нож. — Ты, щенок… Договорить он не успел. Ли Хо ударил первым — кулаком в челюсть, потом ногой в живот. Солдат упал, и Ли Хо навалился сверху, молотя кулаками по лицу, по голове, по рукам. Он не чувствовал ударов. Только злость. — Отойди. Голос был спокойным, но железным. Ли Хо поднял голову. Рядом стоял мужчина — высокий, широкоплечий, в тёмной форме. Без оружия. Смотрел на него, как на кого-то необычного. — Он хотел… — начал Ли Хо. — Я вижу, — перебил мужчина. — Отойди. И отведи девушку в безопасное место. Я сам разберусь с ними. Ли Хо хотел возразить, но мужчина посмотрел на него — и в этом взгляде было что-то, что не терпело споров. Ли Хо помог девушке подняться, увёл её прочь. Она дрожала, плакала, шептала «спасибо». Он не слышал. Он думал о том, кто там, в переулке, что сделает с солдатами. Через час, когда он вернулся, мужчина стоял на том же месте. Двоих солдат уже не было, но были две лужи крови, и Ли Хо понял, что их убили. — Ты не испугался, — сказал мужчина. — Конечно, испугался, — честно ответил Ли Хо. Мужчина усмехнулся — первый раз за весь вечер. — Как вас звать? — Хо Чжин. — А я Ли Хо. Можно просто Лис. Все так говорят, потому что я хитрый. — Лис, — повторил Хо Чжин. — Хорошо. Завтра в шесть утра. Учебный центр. Не опоздаешь — возьму в отряд. — А если опоздаю? — Тогда пеняй на себя. Ли Хо не опоздал.

Настоящее Хо Чжин сидел на корточках у разобранного пулемёта, но не смотрел на детали. Он просто замер, уставившись в одну точку. — Ты давно не ел, — сказал Ли Хо, протягивая ему сухой паёк. — Не хочу. — Не хочешь — мне тогда больше достанется. — Ли Хо пытался шутками хоть как-то отвлечь его. Он положил паёк на ящик рядом с Хо Чжином и сел напротив, с хрустом разгрызая свой. — Ты думаешь о мести, — сказал Ли Хо. Это был не вопрос. — Да. — Я помогу. — Я знаю. — Только давай без геройства, хорошо? В одиночку на баррикады не лезь. А то потом мне тебя вытаскивать. Хо Чжин поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то — удивление, может быть. — С чего такая забота? — Ты дал мне шанс, когда никто не давал. Я не забыл. — Ты отплатил. Сто раз. — Я не отдаю долги. Я остаюсь с теми, кто мне дорог. — Я никому не дорог. — Врёшь, — спокойно ответил Ли Хо. — Риде дорог. И мне — тоже. А теперь давай, улыбнись. А то страшно смотреть. Хо Чжин не улыбнулся. Но взгляд стал чуть мягче.

Семь лет назад. Первая операция Их отряд зачищал здание, где засели бунтовщики. Ли Хо шёл за Хо Чжином, сжимая автомат так, что побелели костяшки. Внутри всё дрожало, но он не показывал. — Ты первый, — сказал Хо Чжин, кивнув на дверь. — Я? — Ты. Я прикрою. Ли Хо толкнул дверь ногой и ворвался внутрь. В комнате никого не было. Только матрас на полу, пустые бутылки, запах горелой проводки. Он выдохнул. — Чисто, — сказал он в рацию. — Вторая комната. Налево. Он пошёл. Открыл дверь — и замер. На полу сидел человек. Безоружный, с поднятыми руками, с глазами, полными ужаса. — Не стреляйте, — прошептал он. — Я не… я просто прятался. Моя семья… Голос оборвался. За спиной Ли Хо Хо Чжин произнёс: — Он врёт. Смотри на руки. Татуировка повстанцев. Ли Хо посмотрел. Действительно, на запястье виднелся выцветший символ «Феникса». — Я не… я ушёл от них, — забормотал человек. — Я просто хотел жить… — Убей его, — сказал Хо Чжин. Тихо. Ровно. — Но он… — Он будет жить ровно до тех пор, пока не перережет тебе горло. Выбирай. Ли Хо поднял автомат. Руки дрожали. Человек смотрел на него, и в его глазах было всё — страх, мольба, ненависть. — Прости, — прошептал Ли Хо. Он нажал на спуск. Очередь прошла коротко, почти беззвучно — душный хлопок. Человек упал навзничь. Кровь растеклась по грязному полу. Ли Хо опустил оружие. Его тошнило. — Не думай, — сказал Хо Чжин, забирая у него автомат. — Иначе умрёшь. — Я… — Ты спас свой отряд. Он бы выдал нас. Ты сделал правильный выбор. — Но он… — Он умер бы в любом случае. Рано или поздно. Разница только в том, кто нажал на курок. Ли Хо молчал. После боя, когда они вернулись в расположение, он сел на землю, прислонившись к стене. Смотрел на свои руки. Они не дрожали. Он хотел, чтобы дрожали. Хо Чжин сел рядом. Молча. Не утешал, не объяснял. Просто сидел. И этого молчания было достаточно. — Тяжело, — сказал наконец Ли Хо. — Привыкнешь. — Я не хочу привыкать. — Тогда застрелят тебя. Или кого-то из твоих. Выбирай. Ли Хо закрыл глаза. — Я ненавижу этот мир. — Мы все ненавидим. Но мы в нём живём. — Ты когда-нибудь… жалел? Хо Чжин долго молчал. — Нет. Так я защищаю своих.

Шесть лет назад. Спасение Операция пошла не по плану. Отряд попал в засаду. Хо Чжин прикрывал отход, когда рядом рванул снаряд. Осколок попал в плечо, кровь хлестала, но он продолжал стрелять. — Отходим! — крикнул он. Ли Хо уже бежал к нему. — Я сказал — отходим! — А я сказал — я без тебя не уйду! Он схватил Хо Чжина за ворот бронежилета, потащил под обстрелом. Пули свистели над головой, взрывы рвали землю. Ли Хо не думал. Просто тянул, спотыкался, падал, поднимался и снова тянул. Они добрались до укрытия. Ли Хо привалился к стене, тяжело дыша. — Ты идиот, — сказал Хо Чжин. — Сам ты идиот. Нечего было впереди всех лезть. — Я командир. — А я твой напарник. Без напарника, который тебя прикрывает, ты — просто мишень. Хо Чжин хотел возразить, но не смог. Кровь текла по руке, голова кружилась. Ли Хо разорвал свою рубашку, перевязал рану. — Не умирай, понял? А то кто меня будет гонять на тренировках? — Я не умираю, — ответил Хо Чжин. — Пока ты не научишься стрелять, мне нельзя. — Ха! Я стреляю лучше тебя. — Врёшь. — Проверим, когда встанешь. Хо Чжин усмехнулся — и от этого ему стало чуть легче.

Пять лет назад. Полигон — Ты слишком сильно бьёшь, — сказал Ли Хо, вытирая кровь с разбитой губы. — Мы же тренируемся, а не убиваем друг друга. — В бою не будут спрашивать, — ответил Хо Чжин, опуская руки. — Но сейчас не бой. Сейчас — я. И вообще, если ты продолжишь в том же духе, у меня скоро не останется лица. А мне с таким лицом ещё знакомиться с девушками. Хо Чжин посмотрел на него. Потом кивнул. — Ты прав. Извини. — Извинения приняты, — усмехнулся Ли Хо. — Но в следующий раз давай не в лицо. У меня завтра свидание. — Свидание? — Хо Чжин удивился. — С кем? — С девушкой, которую спас тогда. Помнишь? Она работает в госпитале. Я иногда захаживаю проведать. — И как? — Пока никак. Но она улыбается, когда я прихожу. Это уже что-то, правда? — Наверное. — Ты когда-нибудь улыбался девушке? Или просто смотрел на неё с каменным лицом? — Молчи, — беззлобно сказал Хо Чжин. — Не, ну правда. Ты хоть иногда улыбаешься Риде? Или так и смотришь на неё как истукан? — Что? При чём здесь она? — Ой, ну да, совсем не при чём. — Ли Хо, смеясь, уворачивался от удара Хо Чжина. — Ладно, ладно… я ведь пошутил. Не бей. Где-то вдалеке гремели выстрелы — на полигоне шли учения. Ли Хо похлопал Хо Чжина по плечу. — Мой совет: попробуй улыбаться. Это растопит её сердце, как моё — глядя на твою улыбку. — Ли Хо приложил руки к сердцу. — Ой, да пошёл ты! — Хо Чжин пошёл от Ли Хо подальше, но на его лице всё же появилась улыбка. А Ли Хо всё так же продолжал смеяться ему в след.

Три года назад. Сомнения Ли Хо тогда впервые услышал имя Шэн. Она пришла в их расположение поздно ночью, когда Хо Чжин был на задании. Старая женщина с добрыми глазами и твёрдым голосом. — Ты Ли Хо? — спросила она. — Да. А вы? — Шэн. Мне нужна твоя помощь. Она говорила о Риде. О том, что та не вечна, что ей нужен кто-то, кто будет рядом, когда Хо Чжина не окажется. Ли Хо слушал молча. — Почему я? — спросил он. — Потому что ты верен. Не Риде — Хо Чжину. А это одно и то же. Он согласился. Но потом несколько дней не мог спать. Он не сказал Хо Чжину. Боялся, что тот не поймёт. Боялся, что предаёт доверие. Однажды вечером, когда они сидели на крыше и смотрели на звёзды, Ли Хо спросил: — Командир, а если бы тебе пришлось что-то скрывать от друга, чтобы защитить его? Что бы ты сделал? Хо Чжин долго молчал. Потом ответил: — Не скрывай. Я прощу всё, кроме лжи. — А если скрываешь, потому что иначе ему будет хуже? — Тогда скажи мне сейчас. И я решу, хуже мне или нет. Ли Хо не сказал. Не мог. Но запомнил этот разговор навсегда.

Два года назад. Вечер в казарме — Ты когда-нибудь думал о будущем? — спросил Ли Хо, глядя в потолок. — После всего. После войны. После победы. После… ну, ты понял. Хо Чжин помолчал. — Нет. — А я иногда думаю. Куплю дом на окраине и буду жить со своей женой. Заведу сад. — Ты и сад? — Хо Чжин усмехнулся. — У тебя кактусы умирали. — А вот и смогу! Я вообще человек многогранный. Могу сад, могу огород, могу… что там ещё? В общем, я во всём хорош. Я идеал. — Да уж, точно идеал. Бедная твоя жена — столько тебя слушать и терпеть. — Эй, обидно так-то. — Ли Хо скорчил лицо, будто от боли. — А ты? У тебя есть мечта? Хо Чжин долго молчал. — Чтоб все, кто дорог, были живы. — Ну нее… Слишком глобально. Давай что-то конкретнее. — Чтоб ты меньше болтал. — Это не мечта, это невыполнимая фантазия. — Ли Хо рассмеялся. — Я болтать не перестану. Это моё оружие. Хо Чжин покачал головой, но в глазах мелькнула тень улыбки.

Настоящее — Я должен уничтожить их, — сказал Хо Чжин. — Всех, кто причастен. — Уничтожим. — Ты не обязан… — Заткнись, — перебил Ли Хо. Ему было всё равно, что он прерывает командира. Сейчас они были не командир и солдат. Они были просто два человека, потерявшие того, кто был им дорог. — Ты вытащил меня из грязи. Ты дал мне цель, смысл. И вообще, кто ещё будет следить, чтобы ты не натворил глупостей? — Я не натворю глупостей. — Ага. А кто в прошлом году чуть не полез в горящее здание за документами, которые можно было восстановить? — Это было стратегически важно. — Это было глупо. И я тебе тогда сказал: «Командир, ты идиот». Помнишь? — Помню. — И что ты ответил? — Что ты прав, — нехотя сказал Хо Чжин. — Вот видишь! Значит, я нужен. Хотя бы для того, чтобы говорить тебе правду в глаза. Хо Чжин посмотрел на него долгим взглядом. — Ты единственный, кто остался. — Мы остались друг у друга, — поправил Ли Хо. — И этого достаточно. Они сидели в тишине. За окном занимался рассвет. — Ладно, — сказал Ли Хо, поднимаясь. — Ты как, готов идти? Или ещё пару минут поныть? — Я не ныл. — Ныл-ныл. Но я никому не скажу. Между нами. — Ли Хо подмигнул. Хо Чжин покачал головой и встал. — Ты невыносим. — А ты всё ещё здесь. Значит, тебе это нравится. Они вышли из комнаты, где прошли эти часы молчания и воспоминаний. Впереди были бои, кровь, смерть. Впереди было то, что изменит их обоих. Но сейчас, в этот короткий миг, Ли Хо усмехнулся и похлопал Хо Чжина по плечу. — Командир, а помнишь, как я научил тебя шутить? — Ты научил? — Да. Если б не я, ты так и остался бы скучным. Я мастер юмора! Хо Чжин посмотрел на него. Уголки его губ дрогнули. — Мастер говорильни. Пошли. Они зашагали по коридору. Ли Хо продолжал болтать, а Хо Чжин молчал — и в этом молчании, в этих редких усмешках, в привычном трепе было что-то, что держало их на плаву. Двое братьев. Не по крови. По выбору.