«Разбиться об тебя»

      Мин Юнги сидел у стола, не касаясь спинки кресла. Прямая осанка, спокойное лицо, руки сложены перед собой. Он не любил это место. Здесь всегда пахло дорогим парфюмом и решениями, принятыми ещё до того, как ты вошёл в дверь.       Ким Тэхён стоял у окна спиной к нему. Пиджак сидел идеально, часы на запястье ловили свет. Он смотрел вниз, на город, но по ощущениям — скорее просчитывал что-то, чем любовался видом. — Вы его давно тренируете, — произнёс он ровно. Юнги не сразу ответил: — С шести лет. Тэхён чуть кивнул, будто сверяясь с данными в голове. — И результаты стабильные. — Стабильные, — подтвердил Юнги. Тэхён развернулся. Он смотрел прямо, без лишних эмоций — как на отчёт. — Он в сборной. — Я знаю, — спокойно ответил Юнги. Тэхён сделал шаг к столу и переложил папку, небрежно лежавшую на краю. — Теперь он под нашим контролем. Юнги едва заметно сжал пальцы: — Под чьим именно? Тэхён смотрел на него спокойно, почти без давления: — Под общим. Юнги слегка наклонил голову: — У фигуристов уже есть система подготовки. — Теперь она будет другой, — ровно отрезал Тэхён. Он открыл папку, не спеша. — У него есть потенциал. Но потенциал — это ещё не результат. Юнги молчит. Тэхён продолжает, не повышая голоса: — Мне нужен результат. — Он закрывает папку. — Золото. Последнее слово звучит спокойно. Без эмоций. Юнги смотрит на него пару секунд. — Он ещё ребёнок в некоторых моментах, — говорит он наконец. — Он быстро берёт нагрузку, но… — Но? — Тэхён поднимает взгляд. Юнги не отводит глаз: — Но его нельзя ломать. Тишина. Короткая. Тэхён слегка наклоняет голову. — Его не будут ломать. Его будут готовить. Юнги чуть усмехается краем губ: — Это одно и то же, если делать это неправильно. Тэхён смотрит на него спокойно, без раздражения — просто внимательно, словно отмечая для себя что-то важное. — Поэтому вы здесь, — спокойно говорит он. — Вы его тренер. Юнги не отвечает сразу. Потом медленно кивает: — Я его тренер. И я не позволю превратить его в чью-то ставку. Тэхён закрывает папку и отодвигает её обратно. — Позволение не требуется, — спокойно отвечает он. Юнги поднимается. — Тогда у нас разные цели, господин Ким. Тэхён впервые чуть задерживает взгляд. — У нас одна цель, господин Мин, — говорит он ровно. — Просто разные методы. Юнги берёт куртку. — Посмотрим. Он направляется к выходу. У двери на секунду останавливается и, не оборачиваясь, тихо говорит: — Он не товар. И выходит.       Дверь закрывается мягко. Тэхён остаётся один. Смотрит на закрытую дверь пару секунд, потом переводит взгляд на город за стеклом и негромко произносит, будто самому себе: — Ошибаешься.       Лифт ехал вниз медленно. Тихо щёлкали этажи, отражение в зеркальной стене двигалось вместе с ним. Юнги стоял, прислонившись плечом к стенке, и смотрел перед собой. Не на цифры — куда-то мимо. Он не любил такие кабинеты. И не любил разговоры, после которых остаётся ощущение, будто что-то уже решили за тебя.       Лифт плавно тряхнуло. Юнги выдохнул и на секунду прикрыл глаза. В голове всплывали совсем другие годы — когда Чонгук ещё был маленьким. Сбивался на простых элементах, упрямился, злился, но всё равно возвращался на лёд. Тогда всё было проще. Работа — это лёд, тренировки, соревнования. Ошибки исправлялись на катке, а не в кабинетах.       Потом появились другие спортсмены: старше, сильнее, с амбициями и ожиданиями. Тогда стало тяжелее. Не из-за льда — из-за людей. Каждый тянул в свою сторону: федерация, спонсоры, менеджеры. Все хотели больше результатов, внимания, денег. Каждый пытался урвать кусок, и не всегда честно.       И именно тогда он впервые услышал это имя — Ким Тэхён.       Молодой. Слишком быстро поднявшийся. Тогда о нём говорили осторожно, но много. Кто-то восхищался, кто-то избегал, но игнорировать его не получалось. Он сразу влез туда, где принимают решения.       Юнги помнил первую встречу. Короткую. Без лишних слов. Уже тогда было понятно: он берёт то, что считает нужным. И не объясняет. Ему было всё равно, кто перед ним — фигурист, певец, или модель. Неважно. Если видел выгоду — забирал. Спокойно. Без суеты.       Юнги открыл глаза. Лифт остановился, но двери ещё не разошлись. Он коротко усмехнулся себе под нос. Ничего не изменилось. Тот же подход. Те же взгляды. Только ставки стали выше.       Двери разъехались в стороны. Юнги вышел в холл и, не задерживаясь, быстрым шагом покинул здание. Холодный воздух ударил в лицо, и это было даже кстати — выветрить остаток разговора. Машина ждала у входа. Юнги сел на заднее сиденье и коротко кивнул водителю: — К Ледовому дворцу.       Город за окном потёк мимо — серый, шумный, привычный. Юнги не смотрел на него. Достал телефон, пробежался по сообщениям в общем чате с учениками. «Где вы?» «Когда будете?» «Мы уже разминаемся».       Он хмыкнул, и пальцы быстро набрали ответ: «Через двадцать минут. Начинайте без меня».       Он убрал телефон обратно в карман, мягко откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза всего на пару секунд. Лёд. Вот где всё было понятно.       Ледовый дворец встретил его знакомым холодом. Шум — глухой, рассеянный. Где-то скрипят коньки, где-то смеются, где-то ругаются. Юнги прошёл через коридор, не замедляясь. — Тренер! — окликнули его. — Потом, — коротко бросил он, даже не оборачиваясь.       Дверь на арену открылась. Холодный воздух сразу пробрал под одежду. На льду уже были его ребята. Разминка. Кто-то делает простые связки, кто-то отрабатывает прыжки, кто-то просто скользит, набирая скорость.       И среди них — Чонгук.       Юнги остановился у бортика, опёрся на него локтями, внимательно наблюдая. Чонгук идёт по кругу, разгоняется. Движения уверенные, без лишних жестов. Вчерашний прокат ещё в теле — это видно. Есть напряжение, но оно не мешает. Разгон. Прыжок. Чисто. Юнги чуть кивает сам себе. — Ну наконец-то, — тихо бросает рядом один из спортсменов, заметив его. — Думали, вы сегодня не придёте. — А ты уже расслабился? — спокойно отвечает Юнги, не отрывая взгляда от льда. — Нет, просто… — Тогда вперед. Тот сразу отворачивается. Юнги переводит взгляд и кричит: — Чонгук! Чонгук оборачивается мгновенно. Подъезжает к бортику, снимает перчатку зубами и быстро прячет её в карман. — Да, тренер? — Повтори второй прыжок. Чонгук коротко кивает: — Хорошо.       Он отталкивается от бортика и уходит на разгон. Юнги следит. Не за самим прыжком — за подготовкой к нему. За корпусом, за шагом, за тем, как парень собирается перед толчком. Разгон. Толчок. Прыжок. Чисто. Приземление устойчивое. Юнги чуть щурится: — Ещё раз.       Чонгук даже не спорит. Снова разгоняется. В этот раз быстрее. Сильнее. Юнги наблюдает, не двигаясь. В голове всё ещё звучат чужие слова: «Он — проект». Юнги сжимает челюсти. На льду Чонгук приземляется и тут же уходит в связку, не теряя ритма. Юнги выдыхает: — Хватит. Чонгук подъезжает обратно: — Что не так? Юнги смотрит на него пару секунд. — Всё так. Поэтому и повторяешь. Чонгук усмехается: — Понял. Юнги отталкивается от бортика, выпрямляется. — Через десять минут собираемся. Будем менять программу. — Опять? — кто-то недовольно тянет со льда. Юнги переводит на него взгляд: — Есть возражения? — Нет. — Тогда работаем.       Он снова смотрит на Чонгука. Тот уже уходит на новый круг. Лёд под ним ровный, знакомый. Пока ещё.              Каток почти опустел. Свет стал мягче, музыка давно выключена. Только звук лезвий по льду — ровный, повторяющийся. Разгон, прыжок, приземление. Снова. И ещё раз. Чонгук не считает попытки. Он просто делает. Дыхание сбивается, футболка прилипает к спине, но он не останавливается. Отъезжает к центру, встряхивает руками, снова набирает скорость. Прыжок. Приземление чуть жёстче. Он морщится, но не уходит. Снова разворачивается. — Хватит на сегодня.       Голос звучит неожиданно. Глубокий. Спокойный. Чужой. Чонгук резко тормозит, лёд скрипит под коньками. Он разворачивается и подъезжает к бортику. Там стоит мужчина: тёмное пальто, руки в карманах. Спокойная поза, будто он здесь не первый час. Свет падает сверху, очерчивает линию скул, тень ложится на глаза. Чонгук прищуривается, пытаясь понять, кто это. — Вы кто? — спрашивает он, чуть запыхавшись. Мужчина смотрит на него несколько секунд. Не спеша. Как будто оценивает не вопрос, а его самого. — Ты не знаешь? — спокойно отвечает он. Чонгук пожимает плечом: — Должен? Мужчина чуть склоняет голову, и в этом жесте появляется едва заметная усмешка. — Видимо, нет. Он делает шаг ближе к бортику: — Ким Тэхён.       Чонгук на секунду замирает. Глаза чуть расширяются от неожиданности. Он слышал. Конечно слышал. Но не ожидал увидеть его так — ночью, на почти пустом катке. Он медленно кивает: — Слышал про вас. Тэхён наблюдает за его реакцией. Без улыбки. — Ты слишком поздно здесь, — говорит он. — Тренируюсь, — коротко отвечает Чонгук. — Вижу. Чонгук опирается руками на бортик, чуть наклоняясь вперёд. Дышит глубже, восстанавливая ритм. — Вам что-то нужно? Тэхён смотрит на его руки, на напряжённые пальцы, потом поднимает взгляд к его лицу. — Нужно. Чонгук выпрямляется: — Что? Тэхён делает ещё один шаг. Теперь между ними только бортик. — Ты. Чонгук моргает. Секунда. Две. — В каком смысле? Я не понял вас. Тэхён не отводит взгляда: — В прямом. Пауза затягивается. Чонгук чуть сжимает губы. — Я вроде уже в сборной. — Я знаю, — спокойно отвечает Тэхён. Он слегка наклоняет голову, разглядывая его внимательнее. — Но это только начало.       Чонгук не двигается. Смотрит в ответ прямо. Он не боится этого человека, хотя слышал про него много не самого приятного. Тэхён замечает это. — Я могу открыть для тебя все двери, — говорит он ровно. — Быстрее, чем ты думаешь. Чонгук чуть усмехается. Нервно, но старается это скрыть. — А если я сам? — Попробуешь. — Короткая пауза. — Но это будет дольше. — Взгляд Тэхёна становится жёстче. — И не факт, что дойдёшь туда, куда мечтаешь. Чонгук выдыхает, на секунду опуская взгляд на лёд. Потом снова поднимает его: — И что вы хотите взамен? Тэхён не отвечает сразу. Смотрит долго. Спокойно. — Глупый мальчик... Результат... — Только? — Для начала — да.       Чонгук кивает, будто запоминает сказанное. Они стоят так друг напротив друга: один — на льду, другой — за бортиком. Разные уровни. Разные правила. — Уже поздно, — говорит Тэхён, чуть отстраняясь. — Тебе пора домой. Чонгук не сразу реагирует: — Я ещё хотел… — Завтра, — перебивает его Тэхён. Спокойно. Чонгук смотрит на него ещё секунду. Потом медленно кивает: — Хорошо.       Он отталкивается от бортика и отъезжает назад. Но взгляд не отводит сразу. Тэхён тоже. Секунда. Ещё одна. И только потом Чонгук разворачивается и уходит к выходу со льда. Тэхён остаётся стоять. Смотрит ему вслед. Спокойно. Он уже сделал выбор. Он стоял у бортика не двигаясь. Взгляд всё ещё направлен туда, где только что находился Чонгук. — Не трогайте его.       Тихий голос за спиной заставил Тэхёна резко обернуться. Чимин стоял у входа на трибуну: руки в карманах, плечи расслаблены, но взгляд — внимательный. Он явно слышал весь разговор. — Не твоё дело, Пак, — спокойно отрезал Тэхён. Чимин не двигался. — Выполняй свою работу, — продолжил Тэхён, делая шаг в его сторону, — и не лезь туда, куда не стоит. Между ними повисла тишина. Чимин смотрел на него несколько секунд, не опуская глаз. Потом выдохнул, чуть качнув головой: — Извините, господин. Он сделал шаг вперёд, но остановился, не сокращая дистанцию полностью. — Просто он действительно хороший спортсмен. Тэхён молчал. Чимин продолжил уже тише: — И я думаю… он справится сам. — Лёгкая усмешка тронула уголок его губ. — Хотя зачем я вам это говорю? — Он на секунду опустил взгляд, потом снова поднял. — Вы ведь уже всё решили. Тэхён смотрел на него спокойно, без раздражения. Потом он слегка кивнул: — Всё верно, Чимин. Его ровный голос просто подтверждал факт. Чимин усмехнулся, почти незаметно: — Я так и думал. Тэхён развернулся обратно ко льду. — Тогда не трать время на размышления, — бросил он. — Лучше потрать его на работу. Чимин кивнул: — Как скажете.       Он направился к выходу, но перед тем как уйти, на секунду задержался. Посмотрел на пустой лёд, потом перевёл взгляд на Тэхёна. — Только постарайтесь не сломать его раньше времени, — слова прозвучали тихо. Тэхён не обернулся. — Я не сломаю, — ответил он после короткой паузы. Чимин чуть улыбнулся: — Да. Вы просто «приручаете».       Он не стал ждать ответа, развернулся и ушёл. Дверь закрылась, и каток снова опустел. Тэхён остался у бортика один. Несколько секунд он просто смотрел на лёд, неподвижный и гладкий. Потом медленно провёл взглядом по его поверхности, словно всё ещё видел на ней чьи-то движения. И лишь после этого отошёл.