«Разбиться об тебя»

— Тэ! — крикнул Чонгук из гостиной. — Где у тебя пульты от телевизора? Я не могу здесь разобраться.       Он стоял посреди большой гостиной, уставившись на стену, где висел огромный плазменный экран. Такого парень никогда раньше не видел — монолитная чёрная панель почти без рамок, и совершенно непонятно, как её включать. Тэхён вышел из кухни с бокалами в руках. Поставил их на низкий столик напротив дивана и с улыбкой посмотрел на Чонгука, который уже успел перерыть все подушки. — Пульты в ящике под телевизором, — подсказал он. Чонгук выдвинул ящик, достал два пульта, усыпанных кучей кнопок, повертел их в руках и вздохнул: — Ну и техника у тебя. Я подобных масштабов ещё не встречал. Тэхён подошёл ближе, забрал у него устройства и нажал пару клавиш. Экран загорелся, и на нём появилось меню. — Господи, Чонгук, — тихо произнёс он, оборачиваясь к парню. — Ты ещё такой молодой. Вся жизнь впереди, столько всего ты ещё увидишь. Последние слова он проговорил совсем тихо, почти себе под нос. Чонгук в этот момент уже отошёл к столику: поправлял тарелки с фруктами и сыром, разливал вино по бокалам и ничего не услышал. — Что ты сказал? — спросил младший, не оборачиваясь. — Ничего, — ответил Тэхён, откладывая пульты. — Выбирай фильм.       Чонгук поуютнее устроился на диване и приглашающе похлопал по месту рядом с собой. Тэхён сел и взял свой бокал. На экране сменялись заставки, парень листал доступные картины, оживлённо комментируя каждую. — Этот смотрел. Этот не хочу. О, а вот этот давно хотел увидеть, но в кино так и не дошёл! Сейчас он выглядел искренне радостным, почти как ребёнок. Тэхён смотрел на него и горько думал: почему они не делали так раньше? Почему эти дни не могли длиться вечно? Чонгук наконец определился с выбором, поставил фильм на паузу, повернулся к Тэхёну и приподнял свой бокал: — За нас. — За нас, — повторил Тэхён. Они тихо чокнулись. Вино приятно согревало, фрукты казались сладкими. Чонгук доверчиво положил голову Тэхёну на плечо и запустил кино. Тэхён делал глоток за глотком, чувствуя, как внутри всё мучительно сжимается от мысли, что им осталось всего четыре дня. И их отсчёт уже пошёл.       Они пили вино потихоньку. На экране шёл какой-то приключенческий фильм — яркий, с погонями и динамичной музыкой, но никто из них особенно не следил за сюжетом. Ладони переплетались на диване, большие пальцы ласково поглаживали чужую кожу. Иногда Чонгук брал виноградину с тарелки, отправлял себе в рот, а следующую подносил к губам Тэхёна. Тот послушно открывал рот, съедал ягоду и целовал кончики его пальцев. Чонгук глотнул вина и поставил бокал на столик. Повернулся к Тэхёну, заглядывая в глаза. — Я хочу кое-что попробовать, — сказал он. — Ты не будешь против? Тэхён внутренне напрягся, его брови чуть сдвинулись к переносице. — Не понял? Чонгук на мгновение отвёл взгляд, но сразу же снова посмотрел на него. — Ну… я никогда этого не делал. Это будет впервые. Ты мне поможешь? Тэхён смотрел на него серьёзно, даже не пытаясь улыбнуться. — Чонгук, не ходи вокруг да около. Говори прямо. Парень густо покраснел. Закусив губу, он тихо выдохнул: — Ты мне часто это делаешь. Я хочу тоже попробовать. Тэхён замер. А затем, сообразив, медленно выдохнул и отставил свой бокал на стол. — Ты хочешь сделать мне минет? — спросил он, едва заметно улыбнувшись. Чонгук кивнул. Щёки горели, но взгляд оставался твёрдым. — Ну не смейся... Да. Научи меня. Тэхён помолчал. В комнате было тихо, только телевизор что-то негромко бормотал на фоне. — Ты уверен? — спросил он. — Чонгук, не нужно пытаться меня чем-то удивить. Мне и так хорошо с тобой. — Уверен, — упрямо ответил Чонгук. — Я хочу. Правда. Тэхён окинул его долгим, внимательным взглядом. А после согласно кивнул: — Хорошо. Но если что-то пойдёт не так — не переживай. И сразу говори, если почувствуешь дискомфорт.       Чонгук кивнул. Тэхён откинулся на спинку дивана. Его взгляд оставался внимательным, чуть прищуренным. Он неотрывно наблюдал за Чонгуком, который сидел рядом, нервно сжимая собственные пальцы. Парень заметно волновался. — Давай, Чонгук-и, — произнёс Тэхён негромко. — Прикоснись ко мне.       Чонгук несмело подался вперёд. Он помог Тэхёну снять домашние брюки — мягкая ткань скользнула по ногам и упала на пол вместе с бельём. Секунду неловкости парень успешно пересилил. Младший опустился на колени прямо на ковёр перед диваном, устраиваясь между ног Тэхёна. Член старшего уже приподнимался — полувозбуждённый, горячий. Чонгук осторожно взял его в ладонь, сперва лишь слегка поглаживая пальцами от основания до самой головки. Затем сжал чуть плотнее. Тэхён глубоко выдохнул с лёгким присвистом. — Хорошо, — одобрил он. — Не бойся. Чонгук наклонился, собираясь прикоснуться губами, но Тэхён мягко перехватил его за подбородок тремя пальцами, заставляя поднять голову. Мужчина наклонился сам и чувственно впился в его губы. Поцелуй вышел глубоким и влажным: их языки встретились и разошлись, прежде чем Тэхён отстранился и вновь заглянул парню в глаза. — Давай, — прошептал он. — Давай, милый мой. У тебя всё получится, мальчик мой. Чонгук смущённо опустил взгляд. Он обхватил губами головку — сперва несмело, только самыми краями. Язык скользнул по кругу, лизнул чувствительную плоть и прижался к ней. Губы сомкнулись плотнее, глубже втягивая в рот. — Та-а-ак... — выдохнул Тэхён, и его голос мгновенно сел на полтона. — Губами и языком. Очень хорошо. Чонгук набрался смелости. Попробовал взять немного глубже — получилось не сразу, пришлось на секунду отстраниться, чтобы перевести дыхание. Тэхён ласково провёл ладонью по его волосам, успокаивая. — Не нужно слишком глубоко. Делай так, как тебе удобно. Ты уже молодец.       Чонгук снова вернулся к ласкам. Облизал ствол снизу вверх, а затем вновь сконцентрировался на головке — бережно втягивал, посасывал, активно работая языком. Слюна тонкой струйкой потекла по подбородку, он не отвлекался на то, чтобы вытереть её. Свободной рукой парень ласкал яички, мягко перекатывая их в ладони. Тэхён положил ладонь ему на затылок — не давил, просто направлял и держал. Его грудь тяжело вздымалась, а из горла вырывались редкие, сдержанные стоны. — Посмотри на меня, — попросил он. Чонгук поднял глаза. Его взгляд снизу вверх — затуманенный, с припухшими губами и выступившими от напряжения слезами на ресницах — заставил Тэхёна судорожно выдохнуть. Член ощутимо пульсировал у парня во рту. Тэхён ласково провёл большим пальцем по его скуле. — Тише, милый, не спеши, — попросил он хрипло. Но Чонгук лишь задвигался быстрее. Он перехватил рукой основание, помогая себе и двигая ладонью в такт движениям головы. Тэхён тяжело, прерывисто задышал, чувствуя, как стремительно приближается разрядка. — Я скоро... — выдохнул он.       Чонгук не остановился. Наоборот, ускорился — голова ходила ритмично, а язык ощутимо давил на головку при каждом движении. Тэхён замер на секунду, а затем резко стиснул пальцы в волосах Чонгука и дёрнул вверх, вытаскивая член из его рта. Младший охнул от неожиданности, но Тэхён уже изливался — с низким, громким стоном, глядя прямо ему в глаза. Член пульсировал под ладонью, горячие капли падали на пальцы, на живот и на лицо Чонгука.       Тэхён не отводил взгляда. Смотрел, как парень заворожённо и растерянно наблюдает за ним. Дыхание ещё не выровнялось, а Тэхён уже рванул Чонгука за плечи, притянул к себе и чувственно впился в его губы. Поцелуй вышел жадным, солоноватым от пота. Чонгук ответил сразу же — руками обхватил шею Тэхёна, прижимаясь к нему всем телом. Тэхён, не отпуская, усадил Чонгука к себе на колени, лицом к лицу. Тот обвил ногами его талию, тесно притираясь пахом к чужому животу. Тэхён отстранился от его губ и ласково провёл ладонями по спине и бёдрам парня. Шепнул тихо, почти в самые губы: — Ты молодец. Ты великолепный любовник. У тебя всё отлично получается. Потом он наклонил голову и поцеловал его в грудь — прямо над сердцем. Медленно, бережно задержался там на секунду. Чонгук рвано выдохнул, запуская пальцы в его волосы. Тэхён поднял взгляд, едва заметно улыбнувшись краем губ. — Мне хорошо с тобой, мальчик мой, — сказал он. — Очень. Чонгук не нашёл слов — только прижал его к себе ещё крепче и поцеловал.       За окном уже темнело. Фильм давно закончился, а они по-прежнему сидели в обнимку, и время для них словно остановилось. Чонгук всё так же оставался на коленях у Тэхёна, уткнувшись лицом ему в шею. Его дыхание постепенно выравнивалось, но внутри ещё угасала лёгкая нервная дрожь. — Я знаю, — сказал он тихо, почти шёпотом. — У меня плохо получается. В голосе сквозило явное смущение. Парень прятал глаза, не решаясь поднять взгляд. Тэхён мягко улыбнулся. Погладил его по спине, провёл ладонью по затылку и запустил пальцы в мягкие волосы. — Всё в порядке, Чонгук, — успокоил он. — Всё отлично у тебя получается, милый. Мужчина чуть отстранился, заглядывая парню в лицо. Тот упрямо смотрел куда-то в сторону, а его щёки до сих пор горели. — Ты научишься, — продолжал Тэхён. — Вся жизнь впереди, не переживай. Он бережно взял лицо Чонгука в ладони, заставляя повернуться к себе. — Это не так важно, — произнёс он серьёзно, глядя прямо в чужие глаза. — Важно лишь то, что ты чувствуешь к человеку. А остальное придёт само собой. Чонгук слушал не моргая. В его глазах блестели слёзы — смесь благодарности, облегчения и бескрайней любови. — Правда? — спросил он тихо. — Правда, — ответил Тэхён. — Ты у меня самый лучший. Никогда об этом не забывай.       Он поцеловал его в лоб, затем в кончик носа, а после в губы — коротко, невесомо. Чонгук крепче обнял его за шею и прижался к груди. Внутри разливалось то особенное тепло, от которого хочется плакать и смеяться одновременно.       На столике догорали свечи, вино в бокалах давно закончилось. Из динамиков телевизора тихо лилась музыка заставки, но никто из них не обращал на неё внимания. Чонгук так и сидел на коленях у Тэхёна, прижимаясь всем телом и слушая мерный стук его сердца. — А что ты чувствуешь ко мне, Тэхён? — спросил он.       Голос прозвучал тихо, с лёгким смущением. Чонгук чувствовал, как его щёки заливает румянец, и надеялся, что в полумраке этого не заметно. Тэхён не ответил сразу. Он долго, внимательно вглядывался в лицо парня, словно изучал его: очертания бровей, разрез глаз, линию носа. Задержался взглядом на родинке под глазом, затем перевёл его на другую, около скулы, запоминая каждую деталь. Наконец он взял Чонгука за руку, поднёс её к своим губам и бережно запечатлел долгий, тёплый поцелуй прямо в центр ладони. — Мне хорошо с тобой, Чонгук, — произнёс он. — Ты мой покой. Чонгук улыбнулся. Мягкие отсветы пламени заплясали в его глазах. — Ну, — протянул он, — я всё равно не до конца понимаю тебя, Тэхён. Тэхён ласково усмехнулся и погладил его по щеке: — Поймёшь со временем. Всё ты поймёшь потом.       Он не сказал самого главного. Не сказал, что любит. Не сказал, что сделает для этого мальчика всё что угодно: отдаст деньги, связи, время, саму жизнь, если понадобится. Не сказал, что Чонгук поселился в его сердце окончательно и навсегда. И что это случилось не за несколько дней, а за несколько секунд — в тот самый вечер в кабинете, когда Чонгук стоял перед ним растерянный и красный, а Тэхён вдруг чётко осознал: всё. Пропал. Он смолчал. Потому что знал — не нужно. Не сейчас. Может, никогда. Он просто обнял Чонгука крепче, уткнулся носом в его макушку и закрыл глаза. — Поймёшь, — повторил он шёпотом. — Обязательно. Только дай мне время. Чонгук не расслышал последних слов — они утонули в его волосах. Он только прижался теснее и умиротворённо вздохнул.       Свечи догорели. Комната погрузилась в полную темноту. А они всё сидели, крепко обнявшись, и никто из них не знал, сколько ещё таких вечеров им осталось.       Четыре дня пролетели незаметно. Они ехали обратно глубокой ночью. Понедельник медленно перетекал во вторник. Тэхён специально выбрал такое время, чтобы никого не встретить, чтобы никто не увидел их вместе возвращающимися. За окнами стояла темень, фонари редкими вспышками освещали пустую трассу. Чонгук сидел, уставившись на дорогу, и чувствовал, как внутри разрастается пустота. — Нам надо поговорить, Чонгук, — сказал Тэхён негромко. — Об Олимпиаде. Чонгук повернул голову, посмотрел на профиль Тэхёна — напряжённый, устремлённый прямо перед собой. — Сейчас ты должен заниматься плотно, — продолжал Тэхён. — Не сбиваться с графика, питание обязательно, тренировки без пропусков. Чонгук помолчал, а потом начал: — Ты как-то не вовремя, Тэхён. Мне кажется, не сейчас нужно говорить об этом. Я всё знаю, я готов, я уверен в себе. — Подожди, — перебил его Тэхён. Голос прозвучал чуть жёстче. — Не перебивай меня. Я знаю, что ты знаешь. Но лишним не будет то, что я скажу. Чонгук замолчал, сжав губы. — Сейчас наступает тяжёлое время, — продолжил Тэхён. — Осталось совсем чуть-чуть до соревнований. Ты должен занять первое место, слышишь меня? Должен. Он сделал паузу, а потом добавил тише: — Ты заслуживаешь золотую медаль. Поэтому поднажми. И не думай обо мне. Не думай о наших встречах. Ни о чём не думай сейчас. Только о тренировках. Чонгук вдруг напрягся. Внутри кольнуло что-то холодное. — А к чему ты это всё клонишь? — спросил он медленно. — Что значит «не думать о встречах», «не думать о тебе»? Это что, прощание сейчас было? Четыре дня — прощание? Тэхён напрягся. Руки на руле сжались чуть сильнее. Он слегка притормозил — машина поехала тише, но не остановилась. — Нет, конечно, — ответил он ровно. — Успокойся, Чонгук. Всё хорошо. Я просто с тобой разговариваю. Чонгук не отвечал. Смотрел на него несколько секунд, а потом отвернулся к окну. Внутри всё сжалось. Он не знал почему, но чувствовал: что-то не так. Слова Тэхёна пахли не заботой. Они пахли прощанием.       Машина ехала дальше. В салоне повисла тишина, которую никто не решался нарушить.