Чужие в строю.

Ночь в СВУ была тихой, но для Лиса и Графа она превратилась в тактическую операцию. Благодаря связям Максима в каптерке и умению Яна двигаться бесшумно, они проникли в гардеробную 1-й роты. — Смотри на эти мундиры, — шепнул Граф, разглядывая идеально отглаженную форму Сабурова. — Они даже пахнут дорогой химчисткой. — Скоро они будут пахнуть позором, — Лис достал из кармана крошечный баллончик с бесцветным составом и катушку спецниток. — Сабуров любит выходить из строя первым. Мы сделаем так, чтобы его выход запомнили все. План был прост и изящен: Лис нанес на внутренние швы брюк Сабурова и его приближенных состав, который делал нитки хрупкими при натяжении. Стоило Сабурову сделать широкий строевой шаг или присесть — и «идеальный» силуэт должен был разойтись по швам в самом неподходящем месте. В дополнение, Граф подменил мазь для чистки пуговиц на состав, который через десять минут на солнце начинал дико темнеть, превращая золото в грязную медь.

***

Утро развода. Весь плац сиял. На трибуне стоял начальник училища и тот самый генерал из округа, который отправлял их на «Чертов палец». Кира и Алина стояли в строю женского взвода, когда заметили, как Лис едва заметно подмигнул Графу. — Они что-то натворили, — одними губами произнесла Алина, не меняя положения головы. — Смотри на Лиса, у него физиономия слишком честная. Это плохой знак. — Я прикрою их тылы, если дежурный пойдет проверять каптерку, — так же тихо ответила Кира. — А ты следи за Сабуровым. Кажется, сейчас начнется шоу. — Первая рота, выйти из строя для награждения! — прогремел голос генерала. Сабуров, сияя как начищенный самовар, сделал первый уверенный шаг. Хрясть. Звук был негромким, но в звенящей тишине плаца он прозвучал как выстрел. Шов на правой штанине Сабурова лопнул от самого паха до колена, обнажая ярко-красные (кто бы сомневался в его вкусе?) спортивные трусы. Сабуров замер, его лицо мгновенно стало пунцовым. Но инерция уже несла его вперед. Второй шаг — и левая штанина последовала за первой. В это же время солнце припекло его пуговицы, и они на глазах у генерала начали покрываться странными черными пятнами, будто мундир поразила мгновенная коррозия. По плацу прокатился сначала робкий смешок, а затем — волна неконтролируемого хохота. Даже суровые офицеры отвернулись, пряча улыбки. — Сабуров! — рявкнул генерал, багровея. — Вы в каком виде явились на развод?! Вы позорите мундир 1-й роты! Это что за... клоунада в красном?! Сабуров стоял посреди плаца, пытаясь прикрыться руками, но форма буквально рассыпалась на нем. Его «гвардия», вышедшая следом, выглядела не лучше: у кого-то отвалился рукав, у кого-то пуговицы стали похожи на гнилые монеты.

***

После развода, в курилке, Кира и Алина зажали парней в угол. — Идиоты, — беззлобно сказала Кира, хотя её глаза смеялись. — Вы хоть понимаете, что если Савченко узнает про состав ниток, вас отправят обратно в товарном вагоне? — Савченко не узнает, — Лис довольно потянулся. — Потому что все улики я уже смыл в канализацию. А Сабурову теперь долго будут вспоминать его красный выход. Это ему за трос Грома. — Справедливость восстановлена, — Граф серьезно кивнул, хотя его так и подмывало сорваться на смех. — Но теперь они будут искать виноватых. Сабуров не идиот, он поймет, откуда ветер дует. — Пусть ищет, — Алина поправила берет. — Завтра у нас совместные тактические занятия в поле. Там не будет ниток и пуговиц. Там будет грязь. И там мы посмотрим, кто из нас действительно умеет носить форму, а кто — только позировать. Кира посмотрела на своих пацанов и кадет. Они снова были одной бандой, против всего мира. — Кэп знает? — спросила она. — Кэп догадывается, — ухмыльнулся Лис. — Поэтому он сейчас так старательно пишет отчет в штабе, чтобы у него было алиби.