Чужие в строю.

Полигон Московского СВУ в Подмосковье был огромным: километры смешанного леса, изрезанного глубокими оврагами и заброшенными бетонными дотами. Ночные тактические учения должны были стать триумфом кадет, привыкших к темноте Севера, но Сабуров решил иначе. Унижение на плацу жгло его сильнее, чем ярость отца-генерала. — Ваша задача — точка «Зеро», — Сабуров, чья новая форма теперь сидела как влитая, указал на карту. — Кадеты идут по низине, вдоль ручья. Мы прикрываем с гребня. Связь — только по сигналу. Он намеренно занизил координаты. Точка «Зеро» находилась в секторе «С», где по графику через час должны были начаться боевые стрельбы артиллерийского полка прикрытия.

***

Кира шла замыкающей. Холодный московский туман стелился по земле, мешая обзору. — Кэп, — шепнула она в рацию. — Мне не нравится этот овраг. Слишком открытое место, и эхо странное. Будто где-то далеко тяжелая техника работает. — Сабуров сказал, что здесь чисто, — отозвался Волков, хотя его голос звучал напряженно. — Граф, твои люди как? — Идут, — Граф обернулся, его лицо в свете ПНВ казалось зеленым и угловатым. — Но Гром говорит, что пахнет не лесом, а гарью. Как на стрельбище. В этот момент небо над ними разорвал свист. Он не был похож на звук учебной ракетницы. Это был тяжелый, вспарывающий воздух рев крупного калибра. Через секунду в пятистах метрах впереди лес вздыбился огненным столбом. Земля под ногами кадет содрогнулась. — Ложись! — рявкнул Волков. — Это боевые! — закричал Сенсей, прижимаясь к корням сосны. — Сабуров вывел нас в зону обстрела! Глушилки... он включил режим радиомолчания, мы не можем связаться со штабом! Второй снаряд лег ближе. Осколки забарабанили по деревьям, срезая ветки как бритвой. Паника готова была захлестнуть кадет, но суворовцы сработали на инстинктах. — Танк, Гром — тяните Молчуна и остальных к бетонному доту на склоне! — командовал Кэп. — Кира, Алина — ищите разрыв в цепи оцепления, нам нужно пустить сигнальную ракету так, чтобы её увидели на вышке управления! Сабуров в это время стоял на гребне, в километре от них. Он не планировал убивать их — он хотел, чтобы они «струсили», побежали назад и позорно сдались патрулям. Но он не рассчитал время начала стрельб. Увидев первый настоящий взрыв, он побледнел. — Отходим! — крикнул Сабуров своим. — Мы их потеряли, это несчастный случай! Но его группа не двинулась. Суворовцы 1-й роты, увидев реальный огонь, замерли. В их «элитном» мире не было места настоящей смерти. Тем временем внизу, в аду из дыма и земли, Кира и Алина пробирались через завалы. — Смотри! — Алина указала на небо. — У них на вышке прожектор! Если мы доберемся до старой вышки связи, мы сможем перехватить частоту! Они бежали под грохот разрывов. Кира подсадила Алину на ржавую лестницу вышки, прикрывая её собой от летящих щепок. Алина, чьи руки дрожали, но пальцы действовали уверенно, вытащила из кармана аварийный маячок, который она тайком прихватила с Севера. — Давай, родной... — шептала она. Вспышка. Ярко-белый огонь разрезал темноту полигона. Это был международный сигнал бедствия. На командном пункте генерал вскочил с места: — Прекратить огонь! Кто в секторе «С»?!

***

Когда через сорок минут наступила тишина, из бетонного дота вышли люди. Перемазанные землей, с порванными маскхалатами, но живые. Гром нес на плечах одного из кадет, который подвернул ногу. Волков шел последним, сжимая в руке разбитую рацию. Навстречу им бежали медики и офицеры. И Сабуров. Он пытался выглядеть обеспокоенным. — Ребята! Слава богу! Мы вас искали... — начал он. Гром молча подошел к нему. Без криков, без угроз. Он просто взял Сабурова за грудки и приподнял над землей. — Если я еще раз... — голос Грома был тихим, как шелест змеи. — Увижу твою рожу ближе, чем на сто метров... я забуду, что на тебе форма. Я сделаю с тобой то, что не успели сделать эти снаряды. Волков подошел к генералу, который стоял бледный как полотно. — Товарищ генерал. Группа обмена задачу по выживанию выполнила. Но у меня вопрос к навигации 1-й роты. Наши координаты были переданы неверно. Кира и Алина стояли рядом, держась за руки, чтобы унять дрожь. Они знали: после этой ночи ДСП уже не поможет. Сабуров сгорел. Не в огне артиллерии, а в собственной подлости.