Фармацевт

      Акигава сидела на своём диване, уткнувшись в медицинский журнал. За окном давно стемнело, настенные часы показывали начало одиннадцатого. Смена была тяжёлой, но уснуть не получалось — слишком много мыслей крутилось в голове. Внезапно в кармане толстовки завибрировал телефон. Рэй достала его и удивлённо подняла бровь — на экране высветилось имя: Бакуго.       Они переписывались часто, но обычно по делу: «Забери почту», «У тебя соль есть?», «Не шуми». Звонил он редко. Очень редко. — Слушаю, — ответила она, удивлённая поздним звонком.       В трубке повисла тишина. Потом тяжёлый выдох и знакомый голос, чуть хриплый: — Ты ещё не спишь? — Нет. А что? — Мне... — он запнулся. — Короче, зайди, если не сложно. Разговор есть. Акигава насторожилась. В его голосе не было привычной резкости — только какая-то странная неловкость. — Иду, — сказала она и отключилась.       Рэй вышла из своей квартиры, прямо в своей милой красной пижаме. Дверь Бакуго была приоткрыта — он явно ждал. Она толкнула дверь и вошла. Кацуки стоял посреди комнаты в спортивных штанах и майке, руки в карманах, взгляд упёрт в пол. Квартира была в идеальном порядке — значит, дело не в бытовом хаосе. — Что случилось? — спросила девушка, закрывая за собой дверь. — Плохо себя чувствуешь? — Нет, — резко ответил он, но тут же добавил тише: — Со мной всё нормально. — Тогда зачем звал?       Бакуго поднял глаза. В них было что-то странное — смесь упрямства, неловкости и решимости. — Садись, — кивнул он на диван.       Рэй села. Он остался стоять, явно собираясь с мыслями. — У меня проблема, — наконец выдавил он. — С тренировками. — Какая? — Застой. Третью неделю не могу выйти на новый уровень. Взрывы мощные, но не те. Скорость падает. Контроль... — он сжал кулаки, на ладонях вспыхнули искры, но тут же погасли. — Я чувствую, что могу лучше. Но не понимаю, что мешает.       Акигава слушала внимательно, не перебивая. — И? — спросила она, когда он замолчал. — И я подумал... — Кацуки отвернулся к окну. — Ты же чувствуешь всё. Пот, нитро, адреналин. Ты говорила, что можешь видеть, когда организм работает на пределе, а когда просто выдыхается. — Могу, — кивнула Акигава. — Вот, — он резко повернулся к ней. — Хочу, чтобы ты посмотрела. На тренировке. Сказала, где я туплю. Где организм не тянет, а где я сам себя торможу.       Рэй моргнула. — Ты хочешь, чтобы я присутствовала на твоей тренировке? — Да, — выдохнул он. И добавил, уже привычно огрызаясь: — Не просто так, конечно! Я понимаю, что это не твоя работа. Если нужно, заплачу или там... отработаю.       Рэй смотрела на него. На его красные уши, он всегда краснел, когда просил о чём-то личном, на сжатые кулаки, на упрямо вздёрнутый подбородок. Он явно ждал отказа. — Хорошо, — сказала она. — Что? — он не поверил. — Я согласна. Когда? Бакуго застыл. — Прямо сейчас? — вырвалось у него. — Сейчас одиннадцать вечера, — девушка указала на часы. — Ты собираешься тренироваться ночью? — Я всегда тренируюсь ночью! — возмутился он. — Лучшее время, никто не мешает! — А спать когда? — Отосплюсь. Рэй вздохнула. — Ладно. Давай завтра. В нормальное время. После работы.       Кацуки хотел возразить, но встретился с её взглядом и понял, что спорить бесполезно. — ...Завтра так завтра, — сдался он. — В семь вечера. Идёт? — Идёт. Она встала с дивана, направляясь к двери. У порога обернулась. — Бакуго. — Что? — Это первый раз, когда ты просишь о помощи. Я рада.       Он открыл рот, чтобы рявкнуть что-то вроде «я не просил помощи, я просто предложил сотрудничество», но она уже выскользнула за дверь, оставив его стоять посреди комнаты с открытым ртом. — ...Идиотка, — буркнул он в пустоту. Но в голосе не было злости.

***

      Акигава стояла у входа в небольшой частный зал, который Бакуго арендовал еще давно для дополнительных тренировок. Место было серьёзное: усиленные стены, специальное покрытие, датчики мощности. Она чувствовала себя немного не в своей тарелке — кругом пахло потом, металлом и взрывчаткой. Дверь распахнулась. На пороге стоял Динамит в полной экипировке — высокие ботинки, защитные накладки на руках, специальная ткань, выдерживающая его взрывы. Волосы убраны назад, на лице — сосредоточенность. — Заходи, — кивнул он.       Рэй вошла, оглядываясь. Зал был большим, с высокими потолками и множеством мишеней. — Садись вон там, — Бакуго указал на скамейку у стены, подальше от центра. — Чтобы не зацепило, если что. — А если что — я тебя зацеплю, — спокойно ответила Рэй, усаживаясь. Он фыркнул, но промолчал. — Итак, — начала Рэй, достав небольшой блокнот. — Что ты хочешь, чтобы я отслеживала? — Всё, — он вышел в центр зала, разминая плечи. — Пульс, пот, нитро. Где я выкладываюсь, где туплю. Где организм говорит «хватит», а я не слышу. Ты это чувствуешь, да? — Да, — кивнула Рэй. — Но мне нужен контакт. Хотя бы иногда. — Сделаем, — бросил он и принял боевую стойку.       Первые полчаса прошли быстро. Бакуго начал с базовых упражнений — взрывные удары по манекенам, серии быстрых перемещений, комбинации. Акигава сидела на скамейке, внимательно наблюдая. Её причуда работала на полную — она чувствовала, как его пульс то учащается, то замедляется, как пот меняет состав, как нитроглицерин то нарастает, то спадает. — Стоп, — сказала она через некоторое время. Бакуго замер на полуслове. — Что? — Ты сбиваешь дыхание на третьей комбинации. После второго взрыва ты задерживаешь воздух, и пульс скачет. Нитро растёт, но не используется — просто копится. Он нахмурился. — Я всегда так дышу. — Значит, всегда ошибаешься, — спокойно ответила Рэй. — Попробуй выдыхать на каждый удар. Ритмично.       Бакуго хотел возразить, но передумал. Вернулся в стойку и повторил комбинацию, стараясь дышать иначе. Через минуту Рэй кивнула: — Лучше. Пульс ровнее, нитро уходит в удары, не застаивается. Он довольно усмехнулся и продолжил. Час спустя.       Кацуки работал на пределе. Серии становились сложнее, взрывы — мощнее. Акигава чувствовала, как его организм постепенно устаёт, но он не останавливался. — Бакуго, — позвала она. — Занят! — рявкнул он, не оборачиваясь. — Твой пульс 180. Нитро зашкаливает. Если продолжишь так же, через пять минут случится микро-срыв. Он замер. Медленно повернулся. — Откуда ты знаешь? — Я чувствую, — она постучала пальцем по виску. — И вижу. Твоя майка мокрая, руки дрожат, зрачки расширены. Ты на пределе. Бакуго посмотрел на свои руки. Они действительно слегка подрагивали. — ...Чёрт, — выдохнул он. — Иди сюда, — Рэй похлопала по скамейке рядом с собой. Он подошёл, сел. Тяжело дышал, пот стекал по лицу. — Дай руку, — попросила она.       Он протянул ладонь. Рэй взяла её в свои руки, закрыла глаза. Через пальцы начало поступать тепло — её причуда мягко вливала в него регенераторы, блокаторы усталости, лёгкие успокоительные. — Ты не отдыхаешь совсем, — тихо сказала она, не открывая глаз. — Твои мышцы в тонусе даже ночью. Ты спишь, но организм не расслабляется. Отсюда застой. — И что делать? — спросил он хрипло. — Учиться отдыхать. По-настоящему. — Я не умею. — Научу, — просто ответила она. Бакуго смотрел на их руки. На её спокойное лицо. На то, как она заботится о нём — просто так, без просьб. — Спасибо, — тихо сказал он. Девушка открыла глаза и улыбнулась. — Не за что. Это моя работа. — Нет, — покачал головой он. — Это не работа. Ты не на работе. Она замерла. Потом мягко сжала его руку. — Может, и нет.

***

      Они стояли у своих дверей. Бакуго всё ещё был в тренировочной одежде, но уже не такой напряжённый. Рэй — в своей обычной домашней толстовке. — Завтра в то же время? — спросил он, глядя в сторону. — Если хочешь. — Хочу.       Коротко. Резко. Но в этом слове было столько, сколько другие говорят часами. — Тогда до завтра, — улыбнулась Акигава. — Ага, — Кацуки выждал небольшую паузу. — Рэй. — М-м? — Ты... это. Спасибо. Правда.       Она смотрела на него — красного, смущённого, но не убегающего. — Всегда пожалуйста, Бакуго. Она зашла в свою квартиру. Он — в свою. Через минуту пришло сообщение: «Завтра в семь. Не опаздывай. И блокнот свой возьми». Рэй улыбнулась в темноте. «Возьму. И печенье заодно. Ты сегодня молодец». Ответ пришёл не сразу. Но когда пришёл, она рассмеялась: «Я всегда молодец. Просто ты первая это признала. Спокойной ночи». Несколько дней спустя.       Тренировки с Рэй стали регулярными. Она сидела на скамейке, делала заметки, иногда подходила, чтобы проверить пульс или просто положить руку на плечо и сказать: «Дыши». Он злился, ворчал, но слушался. Прогресс был заметен. Через неделю он вышел на новый уровень. Через две — побил свой личный рекорд.       Однажды Киришима застал их в зале. Рэй сидела с блокнотом, Бакуго отрабатывал комбинации. — Бро, ты чего? — удивился Эйджиро. — Тренируешься с личным тренером? — Вроде того, — буркнул Бакуго, не останавливаясь. — Акигава-сан, вы теперь его наставник? — Нет, — улыбнулась Рэй. — Я просто... помогаю. Киришима посмотрел на то, как Бакуго косится на неё между ударами, как она записывает что-то в блокнот, как он подходит к ней после серии и молча протягивает руку для проверки пульса. — Ага, — сказал Киришима с широкой улыбкой. — Просто помогаете. Конечно. Он ушёл, напевая что-то себе под нос. Бакуго проводил его взглядом и повернулся к Рэй. — Он что-то сказал? — Вроде нет, — спокойно ответила она, посмотрела на него долгим взглядом. Потом улыбнулась и вернулась к блокноту.       Он хотел что-то сказать, но не нашёл слов. Вместо этого вернулся в центр зала и продолжил тренировку. Но в груди почему-то было тепло.

***

      Бакуго не спал.       Он сидел на кухне с кружкой давно остывшего чая и смотрел в одну точку на стене. Сон не шёл — в голове крутились отчёты, планы на завтрашнюю операцию, дурацкие замечания начальства. Обычная ночная бессонница, с которой он научился справляться годами. Просто сидеть и ждать, пока усталость возьмёт своё.       В коридоре послышался тихий скрип — открылась дверь напротив. Бакуго насторожился. Шаги, потом щелчок замка — Рэй вышла в коридор. Он не двигался. Просто слушал. Шаги приблизились к его двери и затихли. Потом тихий стук. Бакуго встал, открыл. На пороге стояла Рэй — в пижаме: смешные штаны в цветочек и его футболка, которую она так и не вернула, с растрёпанными волосами и заспанным лицом. В руках — милая кружка с веточками сакуры. — Увидела свет через балкон, — тихо сказала она. — Не спится? — Нет, — буркнул он, посторонился, пропуская.       Она зашла, поставила на стол кружку, в которой был её любимый травяной чай. — Откуда знаешь, что я не сплю? — спросил Кацуки, садясь напротив. — Ты всегда свет оставляешь, когда не спишь, — пожала плечами Акигава. — Я привыкла. — Шпионишь за мной? — Забочусь, — поправила она, делая глоток. — Есть разница.       Бакуго хмыкнул, но спорить не стал. Взял свою кружку с сушки и поставил чайник. — Ты чего не спишь? — спросил он через минуту. — Проснулась и увидела свет. Думала, что-то случилось. Пошла проверить. — И как? — Всё в норме. Просто свет горел. — Значит, зря пришла, — буркнул он. Рэй посмотрела на него поверх кружки. — Не зря. Он не нашёл ответ. Они сидели в тишине. За окном шумел ночной город, где-то далеко проехала машина. В квартире было тепло, пахло чаем и чем-то домашним. — Бакуго, — вдруг сказала девушка. — М? — Можно вопрос? — Валяй. — Почему ты не позвал меня? Если не спится? Он замер. — Что? — Ты знаешь, что я тоже часто не сплю. Мы могли бы... ну, сидеть вместе. Как сейчас.       Кацуки смотрел в кружку. — Не хотел беспокоить. — А если я хочу, чтобы беспокоил? Тишина. Длинная, тягучая, тёплая. — ...Ладно, — наконец выдавил он. — Ладно — что? — Ладно, буду беспокоить. Если надо.       Рэй улыбнулась и отпила чай. Они просидели так до трёх ночи. Говорили о всякой ерунде — о погоде, о работе, о том, что Мина опять завалила отчёт, а Киришима просит научить его готовить мясо. Ни о чём важном. Но почему-то именно такие разговоры запоминаются. Когда Акигава уходила, Бакуго окликнул её в дверях: — Рэй. — М? — Спасибо, что пришла, — она обернулась на его слова, улыбнулась. — Всегда пожалуйста, Бакуго.       Она ушла к себе. Он закрыл дверь и вдруг понял, что улыбается. С этой ночи у них появилась традиция: если кому-то не спалось, он или она стучали в дверь рядом. И они пили чай. Молча или разговаривая — неважно. Главное — вместе.