Фармацевт

***

      Рэй возвращалась с работы позже обычного. Смена выдалась тяжёлой — два экстренных поступления, операция, заполнение бумаг. Она мечтала только об одном: упасть на диван и не двигаться хотя бы час. В руках болтался пакет с лапшой быстрого приготовления — единственное, на что хватило сил в магазине. Она уже подходила к своей двери, когда из квартиры Бакуго донёсся запах. Такой вкусный, что ноги сами остановились, а женская сумка выпала из рук. Что-то мясное, с пряностями, томлёное, домашнее. Акигава замерла посреди коридора, прикрыв глаза, и просто вдыхала этот аромат, забыв об усталости.       Дверь напротив распахнулась. На пороге стоял Кацуки в чёрном фартуке, с поварёшкой в руке, выйдя на шум. Он смотрел на неё с подозрением, но в его взгляде мелькнуло что-то ещё — может, удивление, может, любопытство. Рэй почувствовала, как краснеет — её застали за неприличным занятием. Он окинул взглядом её уставшую фигуру, пакет с лапшой в руке, тени под глазами. Скривился, увидев содержимое пакета. — Ты же медсестра, а такую гадость ешь, — брезгливо проговорил Бакуго. — Я устала, я не хочу что-то готовить.       Парень с небольшой жалостью посмотрел на нее еще раз, коротко кивнул в сторону своей квартиры и скрылся внутри, оставив дверь открытой. Акигава колебалась секунду. Потом зашла. На кухне царил идеальный порядок и полный бардак одновременно. Все ингредиенты были разложены по маленьким мисочкам, на плите что-то шипело и булькало, воздух дрожал от ароматов. Бакуго уже стоял у разделочной доски, не глядя на неё, но явно ожидая. — Руки мой и садись, — Кацуки кивнул в сторону раковины.       Рэй с огромным восхищением смотрела на него, а запах пробивал все рецепторы в носу. Но вот так наглеть она никак не хотела, поэтому, помыв руки, встала рядом с Бакуго, который уже приступил к нарезке лука. — Я хочу помочь.       Кацуки кивнул на фартук, висевший на крючке. Девушка послушно надела его, подошла к доске. Бакуго молча показал, как правильно держать нож, как резать морковь под углом. Она повторила, стараясь не ошибиться. Он поправил положение её пальцев, коротко кивнул — нормально.       Они работали в тишине, но в ней не было неловкости. Только ритм: он командовал жестами, она выполняла, он поправлял, она училась. Через полчаса на столе стоял ужин — мясо по не известному ей рецепту, рис, тушенные овощи. Рэй попробовала и забыла обо всём на свете. Бакуго сидел напротив, делая вид, что занят своим телефоном, но краем глаза следил за её реакцией. Когда она закончила, он забрал тарелку и молча поставил в раковину. Рэй собралась уходить, но на пороге обернулась. Короткий кивок — спасибо. Такой же кивок в ответ — не за что. Она вышла в коридор, закрыла за собой дверь и только тогда позволила себе улыбнуться.

***

      Через три дня Рэй снова стояла перед его дверью. В руках — пакет с продуктами, которые она купила специально. Она хотела научиться готовить то мясо сама, но боялась испортить. Постучала. Кацуки открыл, глянул на пакет, на неё. Ничего не сказал, просто посторонился. Они снова готовили вместе. На этот раз девушка резала увереннее, но лук всё равно чуть не подгорел. Бакуго перехватил сковороду в последний момент, что-то проворчал себе под нос, но без злости. Рэй поймала его взгляд и увидела в нём что-то новое — кажется, ему было... интересно. Ужин снова вышел отличным. На этот раз Акигава мыла посуду, а Бакуго вытирал. Их руки случайно соприкоснулись, когда она передавал ему тарелку. Оба сделали вид, что ничего не заметили.       Уходя, Рэй оставила на его столе упаковку печенья — в благодарность. Купленного в магазине, но хорошего. Кацуки посмотрел на печенье, потом на закрывшуюся дверь, и почему-то долго не убирал его в шкаф.

***

      На следующей неделе она пришла уже без стука. Просто открыла дверь своим ключом, тем самым, что он дал «на всякий случай», и вошла. Бакуго стоял у плиты и даже не обернулся — только кивнул в сторону разделочной доски, где уже ждали овощи. Это стало их ритуалом.       Она приходила около семи, он уже начинал подготовку. Они работали молча или перебрасывались короткими фразами, но чаще просто находились рядом. Рэй заметила, что стала лучше понимать его без слов — когда нужно подать специи, когда убавить огонь, когда просто отойти и не мешать.       В пятницу вечером они впервые поужинали не на кухне, а в гостиной, перед телевизором. Кацуки включил какой-то фильм, Акигава устроилась на диване с тарелкой. Они сидели в полуметре друг от друга, и это расстояние казалось естественным. Когда фильм закончился, Рэй слегка задремала. Открыла глаза — Бакуго сидел рядом, смотрел в экран, но девушка чувствовала, что он знает, что она проснулась. Ничего не сказал, просто протянул ей плед. Она укрылась и осталась до утра.

***

      К началу третьей недели у них появилось разделение труда. Бакуго отвечал за мясо и сложные соусы — это была его территория. Акигава занималась овощами, гарнирами и тем, что можно было назвать «экспериментами». Она научилась идеально резать лук, варить рис до нужной степени готовности и липкости и даже делать заправки.       Однажды вечером, когда они готовили, Рэй открыла шкафчик над плитой и замерла. Там, на отдельной полке, стояли её специи, её любимое масло, её чай. Она обернулась к Кацуки. Он смотрел в сторону, но краем глаза следил за её реакцией. Она ничего не сказала. Просто улыбнулась и продолжила готовить. В субботу они впервые приготовили что-то новое — пирог с яблоками, по рецепту из журнала, который Рэй принесла. Бакуго ворчал, что выпечка — не его профиль, и когда Рэй быстро убежала в свою квартиру за прихваткой, пирог подгорел с одного края. А Кацуки расстроился так, будто провалил миссию. Акигава рассмеялась — впервые при нём так открыто. Он замер, глядя на неё, и вдруг тоже улыбнулся. — Ничего смешного, — сказал он. — Очень даже смешного, — ответила она, всё ещё смеясь. — Ты такой серьёзный из-за пирога. — Это не просто пирог, это... — он запнулся. — Ладно, проехали.       Пирог съели вдвоём, даже подгоревший край.       Вечером воскресенья они сидели на его балконе с чаем. За окном шумел город, внизу мелькали огни машин. Рэй смотрела на закат, Бакуго — на неё. — Завтра будешь? — спросил он. — Буду, — ответила она.

***

      В холодильнике Бакуго за три недели появилась отдельная полка с продуктами Акигавы. В шкафчике — её кружка. На подоконнике — её любимый сорт чая. Когда Киришима зашёл в гости и спросил, чьё это всё, Бакуго только буркнул: — Соседка оставляет.        посмотрел на друга, на все женские вещи в квартире, на довольное лицо Бакуго, которое тот бесполезно пытался скрыть, и ничего не сказал. Только улыбнулся про себя.       Вечером Рэй пришла как обычно. Кацуки уже ждал с продуктами на столе. Она сняла куртку, повесила на крючок рядом с его, надела фартук и встала рядом. — Что сегодня? — спросила Акигава, наклонив чуть голову. — Рыба, — ответил он. — Научись наконец чистить её правильно. — Научи, — улыбнулась девушка.       И они начали свою самую любимую традицию. Когда они как раз заканчивали готовить, в дверь позвонили. Бакуго пошёл открывать. На пороге стояла Мицуки с пакетом домашних заготовок. — Кацуки! Я решила заехать, проведать! — начала она громко, но замерла, увидев за его спиной кухню, а на кухне — Рэй в фартуке, с ножом в руках. Рэй тоже замерла, чувствуя, как краснеет. — О, — сказала Мицуки, переводя взгляд с сына на Рэй и обратно. — Акигава-сан! Вы здесь! — Добрый вечер, — Рэй поклонилась, всё ещё держа нож. — Мы готовим, — буркнул Бакуго, пытаясь сделать вид, что это самое обычное дело в мире. — Я вижу, — Мицуки прошла на кухню, оглядела разложенные продукты, две тарелки на столе, её специи на полке. Всё поняла без слов. — Вместе готовите? — спросила она с лёгкой улыбкой. — Вместе, — подтвердила Акигава, встречая её взгляд.       Мицуки посмотрела на сына. Тот смотрел куда угодно, только не на мать. Потом снова на Рэй — спокойную, уверенную, с лёгким румянцем на щеках. — Понятно, — сказала Мицуки. Поставила пакет на стол. — Я, пожалуй, пойду. У вас тут... своё. — Мам! — рявкнул Бакуго. — Что? — она сделала невинные глаза. — Я ничего не сказала. Акигава-сан, присмотрите за ним, а то он иногда выходит из себя даже в процессе готовки. — Обязательно, — улыбнулась Рэй. Мицуки ушла, оставив их вдвоём. В коридоре ещё слышался её смех. Рэй смотрела на Бакуго. Он смотрел в стену, красный как рак. — Твоя мама... — начала она. — Не говори ничего, — перебил он. — Она замечательная. — Рэй. — Что? — Просто готовь давай.       Она улыбнулась и вернулась к плите. Кацуки встал рядом. Они молча дорезали овощи, поставили ужин на стол.