Дело за истиной

(Антон) — Твоему… парню? — запнувшись, переспросил я. — Угу, — тихо отозвался Дима. На несколько секунд я просто смотрел на него, с трудом переваривая услышанное. Нет, я знал, что Дима давно и всерьёз влюблён. Он не раз, не два и даже не десять раз успел прожужжать мне все уши своими планами, намёками и тем самым выражением лица, от которого у нормального иного сразу начинается аллергия на чужое счастье. Я уже начал подозревать, что ещё немного — и в его рассказах заведутся розовые единороги, цветочные венки и стаи бабочек. Бррр. Но то, что его вторая половинка — мужчина… Да ещё и подозреваемый в деле об убийстве… Это уже был какой-то сюрреализм, честное слово. В отличие от стремительно меняющегося мира смертных, Тайный Мир упрямо цепляется за старые традиции. Даже сам факт, что инквизитор вроде Димы — жёсткий, скрытный, не склонный выворачивать душу наизнанку, — уже несколько лет состоит в серьёзных отношениях, сам по себе тянул на маленькую сенсацию, но чтобы ещё и с мужчиной… Я о таком не слышал. Никогда. И тут Дима вдруг резко поднялся на ноги и взялся за пуговицы рубашки. Шок накрыл меня по второму кругу. — Это, Дим… — нервно хохотнул я, машинально перехватывая его за запястья. — Ты, конечно, очень даже ничего, но я всё-таки предпочитаю девушек… Он сбросил мои руки и беззлобно отозвался: — Дурак. А потом стянул рубашку с плеч и повернулся ко мне спиной. И вот тогда я по-настоящему оторопел. Вдоль его позвоночника тянулась татуировка. Нет — не просто татуировка. Метка. Связь, которую не каждому иному за все века жизни вообще удаётся увидеть воочию. Сложная, светящаяся магическим светом, будто живая, она тянулась вдоль позвоночника и уходила под линию штанов. У основания клубились корни старого дуба — тяжёлые, мощные, почти осязаемые. Выше они переходили в широкий ствол, кора которого казалась жёсткой даже на вид. У меня буквально пальцы зачесались дотронуться и проверить, так ли это на самом деле. Ветви расползались по плечам так, будто удерживали на месте не только тело, но и саму судьбу владельца. Между тёмными корнями прятались белладонна и орхидея. Яд и красота. Опасность и чувственность. Рядом их мягко обвивал шалфей — знак скрытого знания. По самому центру, вдоль позвоночника, тянулась обсидиановая линия — тёмная, пульсирующая, как разлом между мирами. Чуть выше вспыхивали лунные переливы лабрадорита. Над лопатками читался Орион, рядом — луна. По бокам от древа, как два верных хранителя, сидели волк и ворон. Грудь сдавило, а легкие начало жечь и я сделал судорожный вздох, только сейчас осознавая, что все это время не дышал. Связь истинных. Самая желанная и почти недостижимая магия на всём белом свете. Это была не сказка и не легенда из старых хроник. Она была прямо передо мной. На спине человека, которого я знал не первую сотню лет — и, как выяснилось, знал далеко не так хорошо, как мне казалось. Я смотрел на метку и чувствовал, как по спине пробегает холодок. Дуб, обсидиан, волк — это было про Диму. Жёсткость. Стержень. Сила. Преданность. Власть без лишних слов. Тяжёлое, тихое собственничество. Он из тех, кто не устраивает сцен, а просто однажды решает: моё. И всё. Без вариантов. Напарник у меня именно такой: упрямый, скрытный, опасный, если задеть за живое, и до безумия верный тем немногим, кого подпустил близко. Даже боюсь представить, что будет с тем, кто осмелится предать его. Посмотрев на символы ещё раз, я выделил те, что явно говорили о его половинке: Луна. Лабрадорит. Белладонна. Орхидея. Ворон. Колдун. И не тихий зельевар, а кто-то куда более сумасбродный. Любвеобильный. Ревнивый. Рисковый. Верный по-своему, но с тем самым ведьмовским душком, когда за улыбкой и обаянием прячется яд. Судя по метке, юмора он тоже не лишён, но по настоящему опасен. Сын ведьмы, одним словом. Я снова посмотрел на татуировку и только теперь до конца осознал главное: связаны были двое мужчин. Не случайная связь. Не интрижка. Не роман. Истинность. Священная, редкая, почти легендарная. Я никогда не слышал, чтобы такая метка соединяла однополых иных. Никогда. Это открытие на миг выбило почву из-под ног почти так же сильно, как новость про самого Сергея. Но я тут же одёрнул себя. Истинность не делает никого невиновным. Она не стирает грехов, не отменяет ревности, не делает характер мягче и не превращает иного в святого только потому, что судьба однажды указала ему на «своего». Так что Сергей Матвиенко вполне мог быть Диминой истинной парой, а так же оказаться убийцей. Меня передернуло. — Судя по твоим остекленевшим глазам, я правильно делал, что держал это в тайне. Моргнув, сфокусировал взгляд на напарнике. Поджав губы, Дима уже застёгивал рубашку и вновь закрылся, полностью переходя в оборону. — Тебе невероятно повезло. - Совершенно искренне сказал я. - Не каждому выпадает такое счастье в жизни. Не упусти его. Дима явно не ожидал поддержки, а потому, заметно растерялся. Я же должен был озвучить тяжелую правду: — Теперь, зная ТАКИЕ подробности, я уже не ставлю на стопроцентную виновность Сергея и со всей беспристрастностью выслушаю его… — Антон, это не он. - Глядя мне в глаза, серьезно сказал напарник. Уж кто-кто, а он беспристрастным точно не останется. И именно это было хуже всего: я видел, как в нём говорит не следователь, не инквизитор и даже не мой напарник — в нём говорил иной, который уже выбрал, на чьей он стороне. — И я хочу в это верить, — искренне заверил я, положив руку ему на плечо. — Вы в тот вечер были вместе? Отступив на шаг, Дима поморщился и отвёл взгляд. — Нет. Он тогда сказал, что занят, и мы увиделись только на следующий день. Плохо. Очень плохо. Осторожно подбирая слова, спросил: — А ты случайно не знаешь, что он делал в тот вечер? Вспыхнув, Дима поднял на меня в буквальном смысле светящиеся от злости глаза. — Ну уж точно не убивал того оборотня! Да и какой у него мотив для этого?! Стараясь не усугублять конфликт, я ответил как можно спокойнее: — Не знаю, как это может быть связано с оборотнем. О его личной жизни мы практически ничего не знаем, но вампиру он мог вполне отомстить за то… — За то, что его беременную сестру бросили? На это намекаешь? — не дослушав, перебил меня напарник. — Да к твоему сведению, ей это только на пользу пошло! Вероника тогда вернулась к родителям и быстренько выскочила замуж за колдуна. У них уже третья девочка на подходе. Она давно и счастливо живёт в браке, и муж у неё просто прекрасный иной. Не раз с ним встречался. Всё, что с ней произошло, было к лучшему. Она наконец-то взялась за голову и… Сжав плечо напарника, я серьёзно посмотрел ему в глаза. — Дим. Я верю, что твой истинный не виновен, но мы обязаны узнать его алиби. Ты же это понимаешь? Это наш долг. — К чёрту долг! — неожиданно сорвался напарник. — Нужно копать и искать других подозреваемых, а не тратить время на допрос невиновного… Я медленно убрал руку с его плеча. — Вот именно потому, что он для тебя не «подозреваемый», а «невиновный», мы и обязаны его проверить, — всё ещё стараясь сохранять спокойствие, ответил я, хотя внутри уже поднималось раздражение. Прости, но… я просто не имею права быть мягче. Я обязан следовать протоколу. — Я знаю Сергея. — А я знаю, как легко ошибаются, когда дело касается близких, — не удержавшись, показал свои истинные чувства. Дима шагнул ко мне ближе. — Ты сейчас копаешь не под того. — Я копаю под всех, — чуть жёстче отрезал я. — Это моя работа. На лице Димы заиграли желваки. — Он. Не. Убийца. — Откуда ты знаешь? — Потому что знаю его! Я выдохнул и уже не скрывая усталости возразил: — Этого недостаточно, Дим. — Для меня достаточно. — А для дела — нет. Ты должен это понимать. Внезапно в его взгляде что-то изменилось. Ещё никогда он не смотрел на меня с таким холодом. Будто между нами за одно мгновение выросла стена, и я сам только что положил в неё последний кирпич. — Значит, дело важнее друга? Сердце сжалось от горечи. Как он может о таком спрашивать?! — Мне важнее засадить убийцу. И только произнеся это вслух, я понял, насколько жестоко это прозвучало. — Он не виновен. — Тогда ему нечего скрывать, — тихо добил я. Между нами повисла тяжёлая тишина. Нехорошая. — Ты даже не пытаешься услышать меня, — тихо сказал Дима. — А ты даже не пытаешься допустить мысль, что можешь ошибаться. Он посмотрел на меня так, будто увидел впервые. Стало физически больно. Пожалуй, никакая злость не ранила бы меня так сильно, как этот взгляд. — Я понял тебя, — коротко бросил он. — Работай, но не жди, что я помогу тебе повесить всех собак на невиновного. Развернувшись, он быстро пошёл прочь. — Да я же… Слова так и повисли в воздухе — жалкие, запоздалые, никому уже не нужные. Запустив пальцы в волосы, я тяжело опустился на стул. И что это, спрашивается, сейчас было? Я же не обвинял Сергея напрямую. Не тащил его в допросную. Не пытался закрыть дело первым попавшимся именем. Я, наоборот, был готов пойти навстречу — поговорить спокойно, без давления, дать шанс объясниться, проверить алиби и только потом делать выводы. Так какого чёрта всё привело именно к этому? Я устало потёр лицо ладонями. Нет, дело было даже не в самом разговоре. И не в Сергее, если уж на то пошло. Дело было в том, как Дима на меня посмотрел. Будто я больше не напарник и не друг. Не иной, с которым он прошёл через чёрт знает сколько допросов, трупов, ночных выездов, сорванных операций, запоротых праздников и всего того дерьма, которое обычно намертво связывает. Будто я внезапно перестал иметь для него значение. Мы знали друг друга не первую сотню лет. Ещё с академии. Я слишком хорошо помнил, каким Дима был тогда: резким, колючим, упрямым до невозможности, с этим своим вечным прищуром, будто весь мир вокруг подозрителен и доверять в нём нельзя примерно никому. И, тем не менее, каким-то образом именно мне он доверять научился. Далеко не сразу. И это было непросто. Мы ругались, дрались пару раз, бывали времена, когда с трудом удерживались от обоюдного желания придушить друг друга. Но каким-то образом именно он стал тем иным, кому я мог доверить прикрывать свою спину. И вот сейчас этот инквизитор, который знал меня лучше моей собственной семьи, посмотрел так, словно я способен ради удобной версии сломать чужую жизнь и даже не поморщиться. Живот скрутило. Неужели он и правда думает, что я такой? Что я способен просто взять и засадить невиновного только потому, что так проще? Что мне плевать на него? На его чувства? На то, чем для него является этот чёртов Сергей? Я резко выдохнул и откинулся на спинку стула, глядя в небо. А ведь, если уж быть до конца честным, виноват был не только он. Я тоже хорош. Наступил на больную маозоль. Стал давить. Знаю же что он нереальный собственник и не подвернись этот случай, о Сергее я узнал бы только на свадьбе, если уже не после нее… Зачем я вообще заговорил с ним как следователь, а не как друг? Идиот. Да и что он должен был сделать? Улыбнуться? Кивнуть? Согласиться, что его истинного нужно проверить как любого другого? Чёрт. Я зажмурился. Истинного. Даже мысленно это слово всё ещё звучало непривычно. Слишком редкое, слишком… нереальное. И я, как последний идиот, в лоб предложил подвергнуть Сергея допросу. Для Димы это, наверное, действительно что-то священное, а я… Дурак. Хотя, с другой стороны, разве у меня был выбор? Я инквизитор. Следователь отдела по особо тяжким преступлениям. Это моё расследование. Моя работа — сомневаться, проверять, копать, даже когда очень не хочется. Особенно когда не хочется. Потому что именно в такие моменты и совершают самые страшные ошибки. Из жалости. Из любви. Из желания закрыть глаза на то, на что закрывать их нельзя. Я это знаю. И Дима это тоже знает. Но знать — это одно, а сделать, когда дело касается того, кого любишь, совершенно другое. Медленно опустив руки, я уставился в пустоту перед собой. И всё же… неужели из-за этого всё вот так просто закончится? Из-за одного разговора? Из-за одной ссоры? Из-за того, что я не смог вовремя заткнуться и подобрать правильные слова? Нет. Нет, к чёрту. Так не должно быть. Не после всего, через что мы прошли. Пусть сейчас он злится. Пусть считает меня бессердечной сволочью. Пусть хоть неделю со мной не разговаривает, но я не позволю этой истории окончательно нас уничтожить. Ни из-за Сергея, ни из-за долга, ни из-за собственной гордости. Вот только сначала мне всё равно придётся сделать то, к чему меня обязывает долг. Почему все обязательно должно быть так тяжело?!

***

Клинику я нашёл без особых проблем. Не так много мест в этом городе носят названия на латыни. По крайней мере, на картах простых смертных. При входе меня встретила красивая администратор и, узнав, что я из полиции, без лишних вопросов сопроводила к лифту и подсказала нужный этаж. Когда створки лифта разъехались в стороны, я моментально понял, что оказался в правильном месте и тот, кто мне нужен, находится именно здесь. — Ты до банального предсказуем, — подпирая стену спиной и прожигая меня холодным взглядом, сообщил напарник. Если честно, не ожидал увидеть его здесь. Хотя… он прав. Я же сам сказал, что не отступлю. Просчитать мои действия было не так уж трудно. А значит, и его присутствие здесь мне стоило предвидеть. Состроив максимально равнодушное выражение лица, бросил: — Ты тоже. Холодно усмехнувшись и посмотрев на меня с той степенью насмешки, на которую был способен только Дмитрий Позов, инквизитор ответил: — Ты не умеешь врать, Антон. Вступить в полноценный спор я не успел, дверь кабинета распахнулась, и из неё вышел пожилой мужчина. — Спасибо вам, доктор, спина стала как новая! Я будто-бы на десять лет помолодел! Перейдя на иное зрение, я внимательно осмотрел мужчину и понял, что на него оказывали магическое воздействие не только в районе позвоночника, но и на суставы. Этот смертный даже не понимал, насколько ему повезло попасть к ТАКОМУ врачу. — Следующий! — раздался зычный голос из-за двери. Окинув меня напоследок холодным взглядом, Дима первым вошёл в кабинет. М-да. Мириться он явно не собирался. Отставая от напарника буквально на несколько шагов, я никак не ожидал застать внутри личную сцену, но стоило мне переступить порог, как я буквально застыл на месте. Прижимая Сергея к столу, Дима властным движением обхватил его за голову и талию и целовал так, будто готов был съесть прямо сейчас. Не удержавшись, я кашлянул в кулак, привлекая к себе внимание. Колдун тут же услышал посторонний звук и дёрнулся, явно пытаясь прервать поцелуй. Дима, впрочем, не обратил на это никакого внимания, прижимая истинного к себе ещё крепче. В следующее мгновение я увидел, как пара карих глаз засветилась потусторонним светом, и, издав короткий стон, Дима тут же отшатнулся, держась за голову. — Уф, — выдохнул он секунду спустя и открыл глаза. — Это явно было лишним. В глазах колдуна зажглась такая ярость, что даже мне, постороннему, стало не по себе. — Дома поговорим, — тихо сказал Сергей и, обойдя стол, указал мне на свободный стул. — Здравствуйте, прошу прощения, что вы стали свидетелем подобной сцены. Пожалуйста, присаживайтесь, этот молодой человек уже уходит. Ткнув инквизитора локтем под рёбра, Сергей ясно улыбнулся. Глядя на столь искренние эмоции, было невозможно не улыбнуться в ответ. Дима же уходить явно никуда не собирался и, отодвинув бумаги в сторону, самым наглым образом присел на край стола, явно повергнув этим Сергея в шок. — Что ты… — Можешь перед ним не распинаться, он этого явно не заслуживает, — стало больно и стоило больших усилий, не показать этого. — Знакомься, это Антон — мой пока ещё напарник, а это Сергей — мой истинный, которого мой бывший друг подозревает в совершении не одного, а целых двух тяжких преступлений. Сергей с недоверием посмотрел на меня. — Антон? Тот самый? О котором ты столько рассказывал? — дождавшись утвердительного кивка, он тут же перешёл к самому насущному: — В преступлениях? Кого, меня? — Его голос подскочил на несколько октав, выдавая крайнюю степень изумления. Кашлянув, я всё же решился вмешаться в этот спектакль. — Здравствуйте, меня зовут Шастун Антон Андреевич, я следователь отдела по расследованию особо тяжких преступлений. Прошлым вечером на этого молодого оборотня было совершено нападение, — открыв нужную фотографию на телефоне, я показал её лекарю и продолжил: — Он вам знаком? Сергей взял телефон в руки, нахмурился и всмотрелся в снимок внимательнее, пытаясь выудить из памяти лицо. — Нет, — наконец тихо сказал он и вернул мне телефон. — Я его никогда не видел. Я молча кивнул, не сводя с него взгляда. Пока всё выглядело и звучало достаточно правдоподобно. — Хорошо. Тогда зайдём с другой стороны, — спокойно продолжил я. — Вам знаком адрес: улица Цветочная, дом восемь, квартира двенадцать? Сергей моргнул. — Нет. — Никогда там не были? — Нет. — И не знаете никого, кто мог бы там жить? — Нет, — уже чуть суше повторил он. Я кивнул, мысленно фиксируя ответ. — Понятно. Тогда скажите, пожалуйста, где вы находились вчера в промежутке между восьмью вечера и двумя часами ночи? И вот тут он замялся. Всего на долю секунды, отвёл взгляд в сторону и чуть сильнее переплёл пальцы, но этого хватило. — Я… был дома. Краем глаза заметил, как Дима едва заметно напрягся. — Дома один? — уточнил я. — Да. — Весь вечер? — Да. — Никто к вам не приходил? — Нет. — И вы никуда не выходили? — Нет. Сергей отвечал слишком быстро. Как иной, который заранее приготовил короткую, удобную версию и теперь старательно держится за неё обеими руками. Я чуть подался вперёд. — Во сколько именно вы вернулись домой? — Часов… в семь, наверное. Наверное - плохое слово. — Наверное? — мягко переспросил я. — Да. Ну… около семи. Может, чуть позже. Я не смотрел на часы. — Понимаю. А чем занимались дома? Сергей отвёл взгляд в сторону. — Работал с бумагами. — С какими именно? Теперь пауза стала длиннее. — С обычными, по клинике. — С какими обычными? Медицинские карты? Отчёты? Заказы? Бухгалтерия? — Отчёты, — слишком быстро выбрал он один из вариантов. Врать его явно не учили. — Какие именно отчёты? — По… пациентам. В этот момент, Дима впервые отвел от меня свой пристальный взгляд, тоже уловив ложь и медленно повернул голову к истинному. Его взгляд стал до того многообещающим, что я бы на месте Сергея уже начал морально готовиться к допросу с пристрастием. Домашнему. За закрытыми дверьми. Очень пристрастному... Похоже, Сергей это тоже почувствовал, потому что мельком взглянул на истинного и нервно сглотнул. — По пациентам? — ровно уточнил я. — То есть вы вчера вечером забрали домой документацию из клиники? — Ну… не совсем. — Тогда что именно вы писали? — Я… просто разбирал записи. — Какие записи? Сергей открыл рот, закрыл. И впервые за весь разговор посмотрел не на меня, а на Диму. В его взгляде читалась явная мольба прекратить всё это. Я тоже посмотрел на напарника. Ну что ж. Вот и настал момент выбора. Дима прищурился, вглядываясь в лицо своего парня, а затем перевёл на меня тяжёлый взгляд, явно что-то для себя решив. Он уже открыл было рот, как в дверь громко постучали, а в следующую секунду, не дожидаясь ответа, она распахнулась. Все присутствующие посмотрели на вошедшего, а у меня, кажется, дёрнулся глаз. Вот откуда он здесь взялся? Как он может быть столь вездесущим? Арсений стоял в дверях, как всегда слишком собранный, слишком ухоженный и слишком хорошо понимающий, в какой именно момент нужно появиться, чтобы всё испортить. Взгляд его быстро скользнул по мне, по Диме, по Сергею — задержался на последнем чуть дольше, и в голубых глазах мелькнула какая-то интересная эмоция, распознать которую я не успел, но инстинкт ищейки тут же активировался. Сергей же, увидев его, выдохнул с таким явным облегчением, что мне захотелось выругаться вслух. Прекрасно, просто прекрасно. Момент был упущен, а ведь я почти его дожал. — Ой, извините, не хотел вам мешать, — весьма неискренне улыбнулся Попов и как ни в чём не бывало вошёл в кабинет. У этого иного слова с делом вообще хоть когда-нибудь совпадают? Я уже открыл рот, собираясь выпроводить его обратно в коридор, как голубые глаза колдуна остановились на мне с той самой вежливой внимательностью, от которой у меня всякий раз возникало желание то ли выругаться, то ли чем-нибудь его стукнуть. — Это просто замечательно, что вы так быстро взялись за голову. Своим здоровьем действительно не стоит пренебрегать. Пройдёмте, — положив руку на дверь, он кивнул мне в сторону выхода. — Мой кабинет соседний, и, по весьма удачному стечению обстоятельств, ближайший пациент придёт лишь через час. У нас с вами будет достаточно времени, чтобы со всем разобраться. В груди мгновенно вспыхнуло раздражение. — Вообще-то я сейчас… — Иди-иди, — с непривычно холодным смешком перебил Дима, переводя на Сергея такой многообещающий взгляд, что у меня на секунду даже проснулось сочувствие к его истинному. — Мы тут сами разберёмся. Нервно сглотнув, Сергей тоже вскочил на ноги и почти с мольбой посмотрел на Попова: — Арс, а вдруг случай тяжёлый, давай я тебе… — Ну что ты, что ты, — со смешком перебил его голубоглазый. — Я уверен, что сам со всем справлюсь. И в следующую секунду моё собственное тело самым предательским образом перестало меня слушаться. Ноги сами сделали шаг к двери, потом ещё один, и ещё. По спине пробежал холодок. Я не почувствовал ни воздействия магии, ни давления, ни плетения — ничего. Только результат. Это было… пугающе. На секунду стало по-настоящему не по себе: если этот колдун может так легко воздействовать на меня, даже не дав этого заметить и не позволив защититься, — на что он вообще способен, если перестанет валять дурака? — А вы развлекайтесь, — весело подмигнул Попов и захлопнул дверь в кабинет. Стоило нам оказаться в коридоре, как власть над телом вернулась. Да как о посмел?! Я резко развернулся к этому самодовольному проходимцу, уже готовый высказать всё, что думаю о его возмутительном поведении, но он вдруг театрально выдохнул и смахнул со лба несуществующий пот. — Фух. Думаю, самым мудрым решением будет позволить им разобраться самим. Он думает?! — Да как вы вообще… — Не переживайте так, — похлопал меня по плечу будущий смертник и крайне неосмотрительно повернулся ко мне спиной, направляясь по коридору. — С вашим Дмитрием всё будет хорошо. Милые бранятся — только тешатся. — Они не… — А вот это, — невозмутимо заметил он, распахивая дверь соседнего кабинета, — уже не моя проблема. Прошу, проходите. Кипя от злости и чеканя каждый шаг, я влетел в кабинет и у самого входа резко развернулся к колдуну. — Вы хоть понимаете, что только что прервали допрос подозреваемого? Попов удивлённо поднял брови, спокойно прошёл к своему столу и, только усевшись, соизволил ответить: — Вы подозреваете Сергея в убийстве оборотня? — он чуть склонил голову набок. — Вот уж действительно неожиданный поворот. И что, позвольте узнать, натолкнуло вас на столь смелую мысль? Бесит. Как же он меня бесит. Я приосанился. — Не могу сообщить. Тайна следствия. — Ах да, конечно, — с серьёзнейшим видом кивнул он. — Моя любимая часть разговора с инквизиторами: «Я всё знаю, но ничего не скажу». — А моя любимая часть разговора с колдунами — это допрос без постороннего вмешательства. Попов устало вздохнул, откинулся на спинку стула и потёр глаза. Проследив за его жестом, я только сейчас заметил темные фиолетовые тени у него под глазами. Окинув колдуна внимательным взглядом, отметил, что не только я выгляжу усталым. Безупречно собранный, как всегда, он всё равно казался каким-то вымотанным до предела — так, будто держался исключительно на упрямстве, ехидстве и очень плохих жизненных решениях. Может ему хотя бы воды предложить? Я тут же мотнул головой, пытаясь прогнать ненужные мысли. С каких это пор меня вообще начало волновать, насколько вымотан этот невозможный иной? Мне бы радоваться — меньше сил останется на то, чтобы действовать мне на нервы. Но вместо этого взгляд сам собой снова скользнул к его лицу, отмечая осунувшиеся скулы, усталую складку у рта и то, как тяжело он выдохнул, будто за последние сутки ему тоже ни разу не дали толком передохнуть. Я тут же мысленно одёрнул себя. Хватит думать о всяких глупостях. — Хорошо. Тогда скажу иначе: вне зависимости от того, где вы взяли этот след, ведёт он вас не туда. У Сергея есть алиби на весь вчерашний вечер и часть ночи. Так, так, так, это уже интересно. — И какое, позвольте спросить? — тут же подался вперёд я. — Ранее при разговоре он соврал, а потому мне весьма любопытно, чем же он таким занимался, что готов оставаться подозреваемым, лишь бы не говорить правду? Покачав головой, Попов грустно усмехнулся. — Ох, не в том месте и не в то время вы допрос проводить решили… Неужели так сложно ответить на вопрос?! Сложив руки на груди и уже не скрывая раздражения, я спросил: — О, и что же великий колдун посоветует такому простому и, очевидно, не слишком умному инквизитору? В очередной раз не обратив ни малейшего внимания на мою грубость, колдун завуалированно ответил: — Скажем так… — откинувшись на спинку кресла, он сцепил пальцы на животе. — Представим, что ко мне на приём приходит очень юная эльфийка с подозрением на беременность. Вы бы стали приглашать в кабинет её отца, мать, старшего брата, семейного нотариуса и заодно пару соседей, чтобы ей было легче делиться сокровенным? Я озадаченно уставился на него. Он ответил абсолютно невинным взглядом. Проклятье. — Хотите сказать, у Сергея алиби… такого рода? — Я хочу сказать, — мягко ответил он, — что не всякая правда годится для публичного оглашения, особенно если рядом сидит человек, чьим мнением дорожат больше собственной шкуры. Вот теперь картина начала складываться. Я медленно выдохнул. — Даже если так, вы не имели права вмешиваться в следствие. — И не вмешивался, — спокойно отозвался Попов. — Я всего лишь спас вас от неловкого разговора, в котором один бы врал, второй — зверел, а третий — мысленно жалел, что не вышел из кабинета пораньше. — Это не вам решать, — серьёзно отрезал я. — Согласен, — тут же кивнул он. — Но, поскольку вы были в полушаге от того, чтобы устроить Сергею допрос на тему его крайне личного вечернего времяпрепровождения в присутствии его истинного, я всё же позволил себе немного самодеятельности. Я шумно втянул воздух через нос. К сожалению, совсем неправ он не был. Действительно, вытаскивать такую правду из подозреваемого проще без присутствия любимого, чьим мнением тот дорожит. Проклятье. — Вы сейчас опять очень выразительно молчите, — заметил Попов. — Я начинаю думать, что всё-таки прав. — Не обольщайтесь, — не удержавшись, закатил глаза. — Поздно. Уже начал. На его лице появилась до неприличия довольная улыбка. Как же он меня… Я смерил его тяжёлым взглядом. — Допустим, я поверю, что у Сергея действительно есть алиби, о котором он не готов говорить при Диме, но вы же понимаете, что рано или поздно мне всё равно придётся его услышать? — Разумеется, — кивнул он. — И вы обязательно услышите. Они сами всё расскажут, но чуть позже. Когда перестанут полыхать обидой, ревностью и желанием придушить друг друга. Я невольно хмыкнул. Похоже, ситуацию за соседней стеной мы с Поповым представляли примерно одинаково. Колдун, разумеется, заметил этот хмык и тут же расплылся в улыбке. — Ну вот, — удовлетворённо сказал он. — Уже лучше. Вы хотя бы прислушались ко мне. Дело осталось за малым: перестать мысленно примерять, в каком именно месте меня было бы удобнее прикопать. Не удержавшись, я с улыбкой фыркнул. — Не льстите себе. Сперва нужно определиться со временем и местом убийства, а уже потом искать, куда прятать труп. — Какая жалость, — притворно расстроился этот невыносимый колдун. — А я уже почти почувствовал себя особенным. Покачав головой, я всё же перешёл на серьёзный тон: — Всё, хватит. Я вас услышал, но если выяснится, что вы сейчас прикрываете убийцу… — Тогда вы сможете прийти и торжественно сказать: “Я же говорил”, — услужливо подсказал он. — Судя по вашему характеру, это доставит вам почти неприличное удовольствие. Ну уж нет, в долгу я не останусь. — А судя по вашему, — смерив его оценивающим взглядом, вынес вердикт я, — вы слишком много говорите. — Только когда нервничаю, — невинно пожал он плечами. — Нервничаете? — удивлённо переспросил я. — По вам и не скажешь… — Верно, — легко согласился он. — Тогда остаётся единственный вариант. — Выдержав паузу, пояснил: — Я просто развлекаюсь. - И всё так же ухмыляясь, подмигнул. Невыносимый иной… Я уже открыл рот, собираясь сообщить ему это в достаточно прямой форме, как колдун вдруг чуть прищурился, оглядел меня с головы до ног и, будто между делом, заметил: — К слову о вещах, которые лучше не откладывать, скажите честно, вы вообще сегодня ели что-нибудь, кроме раздражения, упрямства и сомнительных зелий? Вот же гад. Быстро тему перевёл. Махнув рукой на стул, который я всё это время игнорировал, колдун сказал: — Присаживайтесь и наконец-то представьтесь уже, а то даже становится неловко, право слово. Неловко ему. Посмотрев на предмет мебели как на очень опасный и не проверенный артефакт, я всё же опустился на самый краешек, готовый в любое мгновение вскочить и убраться из этого чёртового кабинета. Мне это не нравится, совсем не нравится. Взглянув на колдуна, отметил, что он выглядел чересчур довольным. Не радостным, а именно довольным. Как иной, который уже загнал добычу туда, куда хотел, и теперь может не спешить. Щелчок замка в двери прозвучал как приговор. Я медленно перевёл взгляд на дверь, потом на колдуна. В груди нехорошо шевельнулось что-то среднее между раздражением и запоздалым инстинктом самосохранения. — Ну-ну, не нужно так нервничать. - Улыбка, появившаяся на его лице, подозрительно напомнила оскал. О нет. Куда я вообще попал? В груди всё сильнее нарастала тревога, но сбежать прямо сейчас означало бы признать собственную слабость и страх, а потому, я только сильнее выпрямился, закинул ногу на ногу и с максимально возможным достоинством произнёс: — Я не нервничаю. Чёрт. Самому бы ещё в это поверить…