Дракон и Змей

      Джин рассеянно наблюдал за слугой, который сосредоточенно, с помощью двух других, перестилал его постель на полу, на которой они с Юнги… Джин, улыбнувшись, направился к другому концу просторных покоев и уселся на каменный подоконник. Он уже несколько раз успел сравнить, как будто боялся, что слишком быстро успеет забыть, свою страсть с Драконом и со Змеем, и каждый раз, с каким-то злорадным удовольствием, убеждался в том, что страсть с Драконом была… Опасной. Но опасной лишь потому, что ты не мог себя остановить, хотел еще и еще, при том, что со Змеем только и хотелось, что остановиться…       Джину особенно сильно нравилось, когда Дракон его кусал. И на этой мысли, он стянул с плеча мягкую теплую рубашку, проведя пальцами по небольшим и не болезненным припухлостям. Не так, как со Змеем. Джин не помнил, было ли ему больно в тот момент, а это значит, что он был полностью сосредоточен на другом. И, задержав дыхание, он прикрыл глаза, чтобы вспомнить, как Юнги на него смотрел, пока заполнял собой.       Джин не терпел. Джину просто нечего было терпеть в этот момент, потому что он стоил всего. Потому что всего стоили горячие, упорные руки, которые заботливо грели его каждый раз, когда разгоряченной ласками кожи касался ледяной воздух. Губы… Джин готов был согласиться с тем, что могущество Дракона было в его губах, настолько они казались… незабываемыми? Невыносимыми… И Джин, коснувшись своих, вдруг захотел еще. Но была одна проблема. Главная проблема. Проблема, которая неприятно заслоняла всё полученное удовольствие и облегчение, случившееся после того, как Джин во всем сознался.       Когда он проснулся, Юнги не было рядом. Слуга, который принес Джину еду и который был Джину уже знаком, сказал, что господин занят государственным делами. Хотя они с Джином планировали поговорить… А какой план вообще у них мог быть? Только победить Змея в схватке. Что еще можно было с ним сделать?.. И Джин невольно сжал кулаки. Раньше он колебался, когда думал о Повелителе, всё время находя оправдание той ненависти, что была внутри него, где-то глубоко, прячась от разума, всецело занятого Змеем. Теперь он мог его только ненавидеть. Теперь никаких оправданий не было, но был Дракон, который сумел всё изменить.       Джин вновь будто бы ощутил ту боль, что была в нем, когда черные глаза всматривались в него. Как будто они выжигали в нем что-то, выдирали с корнями, и Джину в тот момент понравилось думать, что своим честным сердцем Дракон победил в нем змеиный яд. Он был благодарен. И что-то еще. Джину почему-то было стыдно связывать свои чувства со страстью, потому что до этого он слишком долго предавался страсти без…       — Господин.       Джин дернулся, чуть не свалившись с узкого подоконника, успев в последний момент упереться в плечо подскочившего к нему слуги.       — Как тебя зовут?       Джин выдохнул, сумев быстро успокоить забившееся без причины сердце.       — Тэтэ.       Юноша с очаровательным самодовольством улыбнулся.       — А сколько тебе лет, Тэтэ?       Джин развернулся, поставив ноги на пол.       — Семнадцать. Я служу Повелителю уже три года. Моя мама работает на кухне, а папа — лекарь. В основном, он лечит тех, кто в замке служит, но иногда сам Повелитель обращается к нему за помощью. — Молодой человек говорил об этом так, как будто этим гордился, и Джин поэтому внимательно слушал его особенно внимательно. — И мой господин сказал, что я должен вам помогать, если вы попросите. И… — Юноша смущенно покраснел, но при этом постарался придать себе серьезный вид. — Спасибо, что вылечили его. Я успел вас возненавидеть, пока сидел у кровати Повелителя, но теперь я готов вас благодарить… Пока вы не устанете. Спасибо.       Он склонил голову, пока Джин задумался, затем коснувшись его плеча, чтобы привлечь внимание.       — Тэтэ, хочешь выпить со мной чаю? Что ты любишь с кухни, что твоя мама дает Повелителю, но редко дает тебе?       Джин хитро прищурился, смотря на слугу, глаза которого тут же загорелись.       — Клубничный лед. Такой, кубиками, в который еще что-то добавляют, что он долго не тает, и его можно жевать. — Тэтэ в миг погрустнел. — Клубника у нас только летом и очень дорогая. Поэтому ее закупают в замок и замораживают особым образом, чтобы потом добавлять куда-нибудь. Так она очень долго хранится — до следующего лета. Повелитель… — Тэтэ поднял на внимательно слушающего Джина горящие глаза. — Господин дает мне, когда ему ее приносят, но сам он редко ее просит.       — Потому что не знает, что ты это любишь. — Джин слез с подоконника. — Значит, от имени Повелителя, попроси нам чай и клубничный лед! А еще белый сыр — я никогда не ел такой вкусный…       — В закваску добавляют особую цветочную пыльцу. — Слуга гордо расправил плечи. — Мама умеет его готовить! А чужаки всегда удивляются, когда пробуют, но мы не раскрываем рецепт.       — Правильно. — Джин кивнул. — Я буду ждать тебя здесь.       — Хорошо, господин. — Юноша поклонился. — Я быстро!       И он вприпрыжку направился к двери, явно уже представляя себе вкус клубники на языке. А Джин вспомнил о Чими. Который теперь, из-за него, остался без сладких орехов.       

___________

      — Тэтэ. — Джин грел руки о горячую чашку, которая дымилась ароматным чаем, и молодой человек, который теперь очень старался держать себя в руках, чтобы не съесть разом все сладкие клубничные кубики, сосредоточенно посмотрел на него, отставив чашку. — Скажи. А какой у твоего Повелителя распорядок дня? Чем он занимается?       Юноша задумался.       — Я редко его вижу. В основном, только во время обеда и ужина, когда ношу от него распоряжения на кухню. — Тэтэ пожал плечами. — Он всегда чем-то занят. Иногда его по несколько дней не бывает в замке, потому что он решает какие-то проблемы за его пределами. Иногда он всегда в замке, но либо совещается со своими капитанами, либо что-то читает и пишет в своей библиотеке. Не могу говорить наверняка, но здесь он, кажется, только спит.       — Понятно…       Джин достаточно заметно погрустнел, чтобы сидящий напротив него на ковре юноша заподозрил неладное.       — Почему вы расстроены?       — Я?       Джин удивленно округлил глаза, а затем их опустил. Он ничего не знал о любви, совершенно, но теперь отчаянно хотел узнать. Когда жил в королевском замке — был слишком мал, чтобы обращать на это внимание, а потом… Либо не видел людей, либо крутился среди учителей и ученых, которые обсуждали с ним и между собой что угодно, но только не чувства. Он слышал о любви, но понятия не имел, что это такое. Он понятия не имел, что еще кроме страсти должно быть между людьми, чтобы они могли признаться друг другу в любви.       — Вы обеспокоены. У вас глаза потускнели. И… — Тэтэ, наверное, почувствовал, что с Джином можно было держаться чуть свободнее, чем обычно, поэтому он нагнулся вперед, перейдя на заговорщицкий шепот. — Вы можете со мной поделиться. Я не такой глупый, как могу казаться.       — Что ты знаешь о любви, не между родными?       Джину в любом случае поговорить об этом было не с кем, и, услышав этот вопрос, юноша не удивился. Наоборот. Стал серьезным.       — Я про нее только в книжках читал, которые мама до сих пор зачем-то прячет.       — Есть книжки о любви? — Джин удивленно распахнул глаза, пытаясь понять, почему ему до этого ни одна не попалась на глазах. — Научные исследования?       — Романы. — Тэтэ улыбнулся. — Так называются. Все книжки, где рассказывается о любви. Я прочитал достаточно, но мне кажется, что у меня любви не будет. Поэтому…       — Почему?       Джин был на самом деле озадачен, пока молодой человек махнул рукой.       — Они там все очень красивые, от них замирает сердце, ноги подкашиваются… — Тэтэ серьезно посмотрел на Джина. — Вот у вас может быть любовь. У господина может. А у меня…       — Ты тоже очень красивый! — Джин нахмурился, погрозив слуге пальцем, когда услышал в его словах неумело прикрытую грусть. — А кто говорит обратное, что ты некрасивый, тот просто хочет тебя обидеть без повода. Потому что сам считает себя некрасивым. — Джин мягко улыбнулся, заметив, как широко раскрылись глаза юноши. — И вообще, я вот красивый, а у меня не было любви никогда. Так что, книжки в любом случае врут. Но… — Джин посмотрел на свою постель на полу, затем посмотрел на кровать Повелителя. — Скажи. А в книгах влюбленные спят вместе?       Тэтэ задумался.       — Не знаю. Обычно влюбленные не живут рядом друг с другом — они борются за свою любовь… по отдельности. — Судя по красиво сосредоточенному лицу, юноша теперь пытался вспомнить всё, что прочитал, попытавшись найти общее. — Им всё время кто-то мешает.       — Ааа… А как она описывается? Ну, что о ней говорят?       Джин слушал очень внимательно, и Тэтэ, почувствовав свою значимость и авторитет, со всей серьезностью начал размышлять.       — Ну… Примерно… — Он подбирал слова, задумчиво закатив глаза к каменному своду, и при этом незаметно стянул с серебряного блюда пару кубиков сладкого льда. — Любовь — это когда не можешь жить без другого. Его нет — ты скучаешь, есть не можешь, спать, думаешь о нем постоянно, тоскуешь, тебя ничего не радует…       — А если он рядом?       Джин еще больше нахмурился, сильнее углубив складку между бровей.       — Ну, если рядом… Они целуются. — Юноша пожал плечами. — И всё. Целуются и признаются в любви. Хотя… — Тэтэ прищурился, затем распахнув глаза от внезапного озарения. — Волнуются еще! Сердце замирает, колени подкашиваются… Вот такое. Ну и они всегда хотят побыть наедине. Но, конечно, им мешают, и это так раздражает…       Джин собирался еще что-то сказать, когда дверь отворилась, и судя по тому, что стука не было…       — Тэтэ, иди на кухню и вели готовить ужин. — Юнги остановился. — Отдохнул?       Слуга тут же поднялся, опустив голову.       — Извините, Повелитель. Я…       — Это я попросил его составить мне компанию. — Джин тоже поднялся. — Он не виноват.       Юнги смотрел на него с сомнением.       — Я не говорил, что он в чем-то виноват. Но отдых закончился.       — Я уже иду, мой господин!       И Тэтэ легким ветерком проскользнул мимо Дракона и вылетел в оставленную открытой дверь, которую тихо за собой закрыл. И Джин почувствовал себя неловко, наблюдая за тем, как Юнги, о чем-то задумавшись, направился к ширме.       — Повелитель.       Он даже звучал неловко, в этот момент совершенно растерявшись, и Юнги остановился, вопросительно на него уставившись.       — Ты можешь обращаться ко мне просто по имени. Я не твой Повелитель.       — Спасибо.       Джин склонил голову, ощущая себя ужасно глупо в этот момент. Дракон ничего не ответил, а Джин, из-за того, что опустил глаза в пол, не мог увидеть отразившееся на его лице удивление.       — А ты отдохнул? Выспался?       Вопрос и, главное, то, что он раздавался из отдаления, позволил Джину поднять голову.       — Да. Но вам тоже стоит отдохнуть, потому что я вас вылечил, но телу нужно время, чтобы полностью восстановиться. И сон.       — Почему ты мне выкаешь?       В голосе слышалось раздражение, пока Джин, руководствуясь явно не головой, направился на бархатно низкий голос, даже не пытаясь по пути собрать свои мысли. И вместо ответа, он, недолго посомневавшись, заглянул за ширму, прислонившись к ней плечом.       — Что такое? Ты ведешь себя странно.       Юнги был по пояс обнажен, держал в руках рубашку и смотрел на Джина с подозрением.       — Ты… Хочешь остаться со мной наедине?       Дракон смотрел на Джина, не моргая, будто бы пытаясь без лишних вопросов понять, что с ним творилось.       — Ты про ужин? Если ты хочешь, я попрошу накрыть здесь. И… — Он отвернулся, к одной из полок. — Я хотел угостить тебя нашим вином. Сам хотел выпить и тебя угостить. Потому что оно расслабляет, а ты явно напряжен. И я понимаю, почему. И уже думаю, что можно с этим сделать.       — Юнги. — Джин как будто пропустил всё это мимо ушей, и мужчина повернулся к нему, теперь сочетая недоумение с легким, необидным раздражением. — А ты стремился ко мне, пока меня не было с тобой рядом? Или, может, тосковал? Не хотел есть?       — Подойди ко мне.       Юнги просто вытянул руку, и когда Джин нерешительно вложил в нее свою ладонь, потянул его к себе.       — Ты задаешь глупые вопросы. Ведешь себя странно. В чем дело? Что-то случилось?       — Я… — Джин смотрел Юнги в глаза, на мгновение залюбовавшись. Несмотря на свою повелительную темноту, они были красивыми и совершенно по-кошачьи милыми. Особенно, когда он смотрел вопросительно и не понимал, что происходит. — Не знаю, как себя вести рядом с тобой.       Он хотел быть честным и не собирался ничего скрывать.       — Если мы с тобой наедине, можешь вести себя, как угодно. Если рядом кто-то есть — веди себя так, как будто я здесь главный. — Юнги мягко улыбнулся, подтянув Джина ближе, вынудив его прижаться к своей груди. — Кстати, я объявил, что ты меня исцелил и что теперь я доверяю тебе, а значит, должны доверять все остальные. Поэтому теперь ты можешь без опаски перемещаться по замку.       — Ага. — Джин кивнул, а затем порывисто обнял Юнги, высвободив свою руку из его ладони и прильнув к нему. — Я просто не знаю, что чувствую к тебе. Люблю или не люблю? Спросил у Тэтэ, он мне рассказал, что пишут в книгах, и я…       — Кажется, ты еще задавался вопросом, люблю ли я тебя, да? — Юнги, одной рукой обнимая Джина в районе талии, другую запустил в его волосы, стянув удерживающую их ленту. — Если у тебя нет ответа, а я его тебе тоже не дам, значит, пока не пришло время об этом думать. Ты можешь полагаться только на свои ощущения.       — Мне кажется, что люблю, но я не хочу брать в расчет нашу страсть.       Джин уткнулся носом в шею Юнги, вдыхая горячий и вновь пьянящий его запах кожи.       — Почему?       Юнги говорил почти шепотом, при этом каждым движением своих пальцев в волосах заставляя Джина закатывать даже прикрытые глаза от удовольствия.       — Это… не чувства сердца. Это только желания тела.       — Но ты просил меня о близости не потому, что твое тело вдруг захотело страсти. Ты хотел получить что-то другое, какую-то эмоцию. Значит, эта страсть в любом случае была завязана не только на теле. И я не буду тебя обманывать — я слишком давно не испытывал любви, но прекрасно знаю, что мое сердце не будет откликаться на желания тела просто так. А оно откликнулось.       — Как?       — Замирало. — Юнги улыбнулся, когда Джин уперся ему в грудь, пытаясь отстраниться. — Когда смотрел на тебя.       — Правда? И у меня тоже.       Джин смущенно улыбнулся, пока Юнги улыбнулся широко, до дрожи очаровательно, обнажив зубы и десны.       — Ты был так уверен, когда пытался меня соблазнить, а теперь краснеешь и теряешься. А я тогда смог устоять перед твоими чарами, а сегодня даже не стал пытаться тебя отстранить. Вот ответ, Джин. И… — Юнги замялся, как будто в уме обратившись к чему-то, в чем не успел до конца убедиться. — Пока для нас не накрыли ужин, предлагаю тебе сходить в мою библиотеку. У меня есть несколько весьма занятных книг по магии, которые мне проспорил Тигр, а у тебя змеиная сила…       — Ты дружишь с Великим Тигром?       Джин удивленно распахнул глаза, пока Юнги быстро закончил переодевание.       — Нет. Но нам нередко приходилось с ним договариваться. Несколько раз сцепиться. Тигры еще более своенравные, чем драконы. Он непревзойденный охотник, но, когда я однажды спалил ему шерсть на холке… — Юнги с какой-то теплой ностальгией улыбнулся, затем протянув Джину руку. — Повелители между собой не дружат — они просто не враждуют, если им нечего делить. Хорошо уживаются. В нас слишком сильные и стремящиеся к власти характеры, чтобы мы могли испытывать друг к другу глубокие теплые чувства. Это противоречит самой природе той силы, что в нас. Более того, наше соперничество лишь идет на пользу, заставляя становиться сильнее, поэтому… Наверное, так было задумано изначально. — Юнги крепко сжимал ладонь Джина, который некоторое время смотрел на их переплетенные пальцы. Если любовь не ощущается так же, она ему не нужна. — Что по поводу твоей силы? Ты упражнялся в магии?       — Я… — Джин смутился. — Нет. Змей показывал мне только фокусы, но никогда и ничему не учил. Просто вливал в меня и… Но я пытался… — Джин нахмурился, а затем заметил, как сжалась челюсть Дракона. — Ты разочарован? Я смогу помочь в решающий момент! Я…       — Я не разочарован, Джин. И уверен, что ты проявишь рвение.       — Вообще-то, я лучше всех учился в школе и академии. — Джин гордо расправил плечи. — Пусть я не знаю, что такое любовь и всё остальное прочее, но я прекрасно владею логикой, а также базовыми и даже чуть глубже знаниями по математике, астрономии, медицине, ядовитым вещества… — Джин загибал пальцы, пока Юнги, направляясь как будто по наитию по исхоженным вдоль и поперек коридорам, смотрел на него с интересом. — Змей — злодей, но он позаботился о том, чтобы я научился всему, что мне было интересно, а также тому, что могло ему пригодиться. Поэтому у меня не только красивая мордашка, но еще опыт трехчасовой дискуссии со светилами академической мысли и с двумя сменами тем, одна из которых была смежной, а другая…       — Я хочу с тобой подискутировать. — Юнги улыбался с легкой снисходительностью, но она была обусловлена не сомнениями в умственных способностях Джина, а лишь его опытом, в сравнении с многовековой жизнью Дракона. — Если победишь, я исполню твое желание. Если не победишь — исполнишь мое.       — Любое? — Джин задумчиво нахмурился, пока Юнги подвел его к непримечательным почему-то дверям, схватившись за резные ручки. — Нужно определить список тем.       — Займешься этим. — Юнги открыл их, и на Джина пахнуло уже знакомым и больше всего полюбившимся ему запахом исписанной чернилами бумаги и кожаных переплетов. А также сухой пыли, прогретой на солнечной свету… — Ты можешь распоряжаться здесь. Только не переставляй книги — моей библиотекой пользуюсь не только я, и вполне возможно, своей рассеянностью ты сорвешь какое-нибудь дело государственной важности.       — Конечно. — Джин прекрасно знал, как следует управляться с книжными полками, поэтому своевольно и без приглашения прошел внутрь и сразу направился к одному из массивных стеллажей. — Я обещаю, что буду бережно и ответственно относиться к ним.       — Книги с этой полки и пары дальних, на которых развешаны синие свитки, ты можешь выносить отсюда. Остальные — читать только здесь. И если во время того, как ты будешь здесь с книгой, войдет кто-то из моих людей и потребует ее, ты книгу беспрекословно отдашь и не будешь спорить.       Юнги только что пальцем не грозил.       — Ты говоришь со мной, как с ребенком, Дракон. — Джин поджал губы. — Хотя… Тебе столько лет…       — Я просто люблю порядок. — Юнги по-хозяйски присел на край стола, с интересом наблюдая за Джином и тем, что привлекало его внимание. — Знаешь, я думал о тебе сегодня, пока занимался делами.       Джин повернулся, изобразив на своем лице искреннее недоумение, при этом ощущая, как сердце остановилось, будто опасаясь, что из-за своего стука не сможет расслышать суть.       — Вполне возможно, что твоя уникальность не случайна и имеет под собой вполне… сказочное обоснование. Магическое. — Юнги загадочно улыбался, а затем поманил к себе Джина, указав ему на стул. — Ты знаешь о Повелителях, которые наделены силой и магией светил, но ведь светила, в том числе Луна, награждали своим участием не только тех, кого сами привели в этот мир. — Юнги заговорщицки улыбнулся, а затем взял завороженного Джина за щеку, чуть ближе наклонившись к нему, всматриваясь в глаза. И на этот раз Джин не испытал ничего неприятного, и ему стало любопытнее. — Светила благословляют и людей. Разумеется, с нами они тягаться не могут, но всё же их способности отличаются от способностей обычного человека. Например, Солнце дает завидное усердие, упорный ум и незаурядную физическую силу. А вот Луна… — И Юнги еще ближе придвинулся к Джину. — Ты хорошо разбираешься в травах и всем остальном лечебном и отравляющем, правильно?       Джин кивнул, завороженный, пока Юнги всучил ему невесть откуда взявшуюся книжку и выпрямился, поудобнее устроившись на столе и сцепив перед собой руки, задумчиво, но при этом рассеянно переводя взгляд с полки на полку.       — Я всё думал о твоей душе, которая не смогла помутнеть даже после такого долгого соседства рядом со Змеем. Причем, насколько я смог понять, соседства тесного и… — Юнги осекся, и Джин заметил, что он сжал зубы, будто пытаясь что-то в себе сдержать. — Это поразительно. Как и твоя красота. Я говорю сейчас не как мужчина, который пал ее жертвой. — Дракон заметил краем глаза, что на лице Джина начало появляться в виде улыбки очаровательное самодовольство, но ничего не сказал и просто продолжил. — У тебя не простая красота. Такая, которая не стала удачей — она как будто была изначальной задумкой, прекрасной уже в своем великом замысле, затем просто воплотившись, чтобы явить свое великолепие. Красивая душа, красивое сердце и красивое тело — это слишком удачное сочетание, чтобы не заметить в нем магический замысел.       — А как я мог получить такое благословение?       Джин опустил глаза в книжку, которая оказалась сборником детских сказок, с потрепанными иллюстрациями, на которых были изображены светила, а тексты рядом рассказывали о прекрасных принцах и принцессах.       — Случайно. Это… — Юнги перевел на Джина задумчивый взгляд. — Небольшой подарок, который тебе посчастливилось получить, хотя ты не просил. Вполне возможно, когда твоя матушка носила тебя, она увидела звездопад. Или тонкую Луну в облаке звезд — явление редкое и для любой души прекрасное. Она, в конце концов, могла просто залюбоваться ночным небом, невольно впитав в себя магический свет. Я могу только гадать. И это всего лишь предположения, но по крайней мере, они объясняют…       — А почему же Король не узнал во мне это благословение? Или Змей?       Джин пытался с помощью логики определить, насколько это могло быть правдой, и правда ли он был таким… удачливым? Звучало смешно и грустно на фоне его жизненного опыта.       — Человек не может видеть душу — для всех ты был просто особенно красивым и ласковым ребенком. Змей… Я думаю, он только радовался тому, что ему достался кто-то, поцелованный Луной. Возможно, именно поэтому он проявлял такое усердие, пытаясь тебя заполучить. И учил тебя поэтому, зная, что у тебя могут быть незаурядные способности к определенным наукам. Луна любит гармонию и красоту. Лучшие музыканты, художники, писатели скорее всего были ею помечены. Так же как лекари и целители. Так же, как ты. — Юнги смотрел на Джина, при этом мягко и заговорщицки улыбаясь, и Джин чувствовал в его взгляде глубину, которая утаскивала его дно собственных мыслей, но это не пугало. В отличие от Змея, рядом с Драконом Джин чувствовал себя в безопасности. — Это сборник сказок, но обычно в сказках прячется мудрость прошлого, которое оказывается позабытым тогда, когда время течет слишком быстро.       — Юнги, а что это меняет?       Джин закрыл книгу, бережно положив ладонь на кожаный переплет.       — Ничего. — Дракон вздохнул, опять задумчиво уведя взгляд. А затем на его лице появилась хитрая улыбка, которая затем обратилась к Джину. — Кроме того, что ты смог лишить Змея очень большого сокровища. Переиграл его.       — Ты злорадствуешь?       Джин внимательно следил за Драконом, который встал на ноги.       — Да. И не собираюсь скрывать это. — Он повернулся к нему, сцепив руки за спиной. — Но это не мешает мне ценить тебя. Не оценивать, как Змей, а именно ценить.       Джин думал. То, что с ним было не всё в порядке, было очевидно и так. Теперь его волновал вопрос, насколько… Насколько Змей и Дракон на самом деле были разными, если учесть, с каким придыханием и благоговением Юнги говорил о чистоте его души.       — Пойдем! Нам еще нужно поужинать, выпить вина и… — Юнги строго нахмурился. — Подискутировать. Я хочу тебя послушать. И я не приму отказ.       — Только потом не жалуйся.       Джин поднялся, смотря в спину удаляющему Дракону, который остановился у двери, чтобы за Джином ее закрыть. А потом положил свою широкую и сильную ладонь ему на талию, повелительно прижав к себе.       — В твоих силах сделать так, чтобы я расплакался от восторга.       

___________

      — Юнги!       Джин сидел на застеленном одеяле полу. В руке был бокал с рубиново-красным вином, потрясающим на вкус, и чтобы вновь убедиться в этом, Джин сделал глоток, а затем поднял на Юнги глаза. Юнги сидел рядом в деревянном кресле, и в его руках был такой же бокал, пока он… Надул щеки. Он настолько очаровательно надул щеки, что Джин не смог сдержать смех. И Юнги посмотрел на него, теперь еще и поджав губы.       — Я превращусь в дракона и откушу тебе голову, понял?       Он угрожающе нахмурился, задрав подбородок.       — И лишний раз подтвердишь, что я победил. При том, что ты серьезно подготовился и даже смотрел на меня всё это время сверху вниз.       Джин спокойно улыбался, то и дело поднося к губам сладкий напиток, который, на удивление, никак не влиял на ясность ума, при этом замечательно расслабляя тело.       — Ты нечестно победил.       Юнги тряхнул головой, а затем расплел ноги, уперевшись локтями в колени, чтобы быть к Джину ближе.       — То, что я нашел аргументы, до которых не смог дотянуться ты, не значит, что я победил нечестно. — Джин улыбался, наблюдая за своим бокалом, который медленно прокручивал, любуясь тем, как красиво жидкость разливалась по хрустальным стенкам. — Юнги, книги всё это время были моими единственными друзьями, поэтому…       — Ты пытаешься оправдаться за то, что победил меня? — Юнги хмурился, а потом увел глаза. Джин видел, что эти слова давались ему тяжело. — Заслуженно.       — Видишь, ты умеешь всё — даже проигрывать. — Джин самодовольно улыбнулся, пока Дракон, закатив глаза, откинулся на массивную деревянную спинку, одним глотком осушив бокал, который затем отставил. — И должен мне желание.       Джин тоже отставил допитое вино, а потом ловко переместился, оказавшись у ног Юнги, положив ему на колени локти.       — Что ты хочешь?       Юнги скрестил руки на груди, продолжая дуться, пока Джин только улыбнулся.       — Я хочу спать с тобой, а не на полу.       Юнги руки расплел и положил их на свои бедра, а потом, будто боясь Джина спугнуть или боясь спугнуть свои размышления, и чтобы не быть слишком очевидным, осторожно сдвинул пальцы в направлении его предплечий, остановившись на его сцепленных руках. А потом он совсем осмелел и горячими ладонями обхватил красиво порозовевшие щечки.       — Я понял, что у тебя даже умные мысли красивые. — Он вздохнул, пока Джин, опираясь на один локоть, освободившейся рукой накрыл его ладонь. — В тебе есть недостатки? Возможно, тебя благословило Солнце, судя по тому, какой ясный и упрямый у тебя ум. А, может, и Луна, и Солнце…       — Я хочу спать с тобой.       Джин слишком прямо смотрел на Дракона, который видел в его глазах золотые блики. Но это было не змеиное искушение. По крайней мере, Юнги не чувствовал на себе никакого воздействия. И во взгляде он видел только игривую хитрость.       — Ты и так спал бы со мной. Поэтому можешь загадать другое желание.       Дракон нагнулся, при этом чуть потянув Джина на себя, чтобы поцеловать его сладкие блестящие губы.       — Я хочу задать вопрос. — Джин не стал медлить, дождавшись, когда Юнги чуть отстранился, успев только волнующе выдохнуть. — Тебе во мне нравится только моя чистая душа?       Дракон прикрыл глаза, тяжело вздохнув. Но Джина он не отпускал. И не мог отпустить, потому что тот накрыл обе его руки своими ладонями, упираясь теперь лишь предплечьями в разведенные колени Дракона. Казалось, он этот вопрос ждал, но не надеялся, что он озвучится так быстро.       — Джин. Знаешь ли ты, что мы стали способными на чувства только потому, что живем среди людей? Людям свойственно разбиваться по парам, чтобы дать потомство или же просто скрасить свою одинокую жизнь. Нам, тем, кто повелевает магией, это не нужно. А ты пытаешься найти во мне человеческие чувства, при том, что я не человек. — Это звучало достаточно убедительно, чтобы Джин тут же отчаялся. — Но даже люди не говорят о любви спустя два дня после знакомства, при том, что ты, я должен тебе напомнить, изначально пытался меня извести!       Джин удивленно распахнул глаза, смотря на Юнги, который очень искренне возмущался.       — Я… Я просто хочу убедиться, что не попал к другому Змею. Который Дракон, но…       Юнги притянул его к себе, гипнотизируя черными, ставшими зловеще темными глазами. А потом отстранил его от себя, взял за руки и побудил подняться, чтобы усадить на свое колено. И после этого он обнял Джина двумя руками, уткнувшись ему в грудь. Как будто только теперь вдруг смог дать слабину. Довериться настолько, что эту слабость показал, и Джин был уверен, что это было не из-за вина.       — Я люблю всё красивое. Я люблю всё чистое, переливающееся, драгоценное. Жадность или тщеславие — я хочу, чтобы всё это, красивое, чистое и драгоценное, всегда было рядом со мной. Это моя природа, Джин. Как и Змея. Но… Есть разница. Должна быть. И если ты ее не можешь увидеть, со своим на самом деле блестящим умом и способностью мыслить… — Джин замер, слушая Дракона, при этом бездумно зарывшись пальцами в его шелковые волосы. — Змей видел в тебе только то, что хотел получить. Я вижу всё. И красивую душу в том числе. И красивое лицо. И пленительное тело. Ты спрашиваешь у меня то, на что я не могу ответить. Вот спроси я у тебя сейчас. — Юнги поднял голову, заглядывая Джину в глаза. — Что тебя во мне привлекло? Ты отбросишь мою силу и могущество?       — Нет. Потому что ты еще добрый. Тэтэ рассказал мне…       — Неважно, что говорят другие. — Юнги прервал его слишком неожиданно, и Джин даже не успел удивиться. — Ты сомневаешься, и я не знаю, как убить в тебе сомнения. Но сомнения вполне естественны и в твоем случае оправданны, поэтому…       — Но у тебя их нет. Да?       Звучало странно, но Юнги улыбнулся.       — Я вижу тебя насквозь. Теперь, когда ты мне открылся, возможно, против своей воли. У меня не может быть сомнений на счет твоей честности — ты со мной честен. И у меня не может быть сомнений насчет моих чувств, потому что я не думаю о них так, как ты. Ты пытаешься проанализировать, приладить рамки, измерить линейкой и подогнать под свои ожидания. А я пока могу только порадоваться или удивиться, что они у меня вообще есть. — Юнги перестал улыбаться. — Расскажи мне потом о результатах своих исследований. Но с утра. Потому что теперь пора спать.       Дракон побудил Джина подняться и направился к кровати. Откинул одеяло, забрался под него, повернулся на бок и строго посмотрел на Джина.       — Иди сюда. Тебе тоже пора спать.       Джин послушался. В чем он сомневался? Что-то как будто до сих пор отравляло его. И пытаясь найти защиту от этих мыслей, Джин, решительным порывом, прильнул к спине Дракона, обхватив его рукой.       — Я не обижаюсь, Джин, и не злюсь, если ты думаешь об этом. Почему-то мое горячее сердце предпочло в этот момент не гневаться, а…       — Обними меня. Пожалуйста.       Дракон замер. А потом неловко, не успев до конца освободиться от Джина, перевернулся и обнял его. Сначала одной рукой. А затем, недолго подумав и подсунув вторую под его плечи — другой, сильно прижав к себе. Юнги успел за все те века, что топтал землю, убедиться в том, что они со Змеем были разными. Разными настолько, что их сходствами легко можно было пренебречь. Джин тоже убедится, но ему понадобится время. А Дракону — терпение.       — Юнги.       В шепоте Джина слышалось волнение, и Юнги открыл глаза, сразу напоровшись на нетерпеливо блестящий взгляд. А потом к нему потянулись губы, неуверенным, дрожащим поцелуем коснувшись его губ. В этом не было страсти, и Дракон теперь не чувствовал медленно занимающегося в крови огня. Что-то тлело, грея. Это было просто, но при этом тонко, хрупко, едва различимо, и всё равно значимо. Момент, который нельзя было описать, объяснить, но который сам проник внутрь, оставив там след. Джин еще раз приник к его губам, прежде чем уткнуться носом в шею. В чем он сомневался? Ему ведь никогда до этого не было… так. До слез спокойно и тепло.       — Не бойся его. Можешь не верить в чистоту моих намерений, но в том, что я смогу его победить, сомневаться не должен.       Джин отстранился. Юнги лежал с безмятежно закрытыми глазами. Неужели он на самом деле настолько чувствовал… И Джин почему-то сразу поверил ему. Победит. Но только с его помощью. Потому что только Джин сможет Змея обмануть, смотря ему в глаза, в которых он будет видеть только свое отражение, а не истинные помыслы. Потому что по плану совсем скоро они должны будут встретиться.       

__________

      Юнги не сразу смог разлепить глаза, когда услышал методичный стук в дверь. Но когда разлепил, почувствовал, что в его рубашку слишком крепко вцепились руки. Руки Джина, который смотрел на него испуганными, широко распахнутыми глазами.       — Там… кто-то есть…       Он был напуган, и Юнги, который примерно представлял, в чем могло быть дело, пока не собравшись с мыслями, просто поцеловал Джина в лоб, а затем начал выбираться из постели.       — Ты куда?!       — Это ко мне. Я всё улажу.       Юнги встал и потянулся. Если бы было что-то чрезвычайное, стучали бы громче.       — Я с тобой! — Джин быстро оказался на ногах, и Юнги понял, что он не спал дольше, чем он. — Пожалуйста, я не хочу оставаться один!       Юнги соображал уже чуть лучше, поэтому взятый халат накинул на плечи Джина, который уже стоял рядом с ним. Повелитель он или нет? Может ходить по замку в пижаме.       — Какого черта ты скребешься в дверь?       Он смотрел на лицо капитана стражи, который выглядел достаточно растерянно.       — Прошу прощения, Повелитель. — Мужчина низко опустил голову, потом поднял ее и посмотрел на Джина. Во взгляде еще угадывались блики прежней неприязни, но они меркли на фоне учтивости. — Господин, скажите, вам известен юноша по имени Чими?       — Чими? — Джин, до этого вцепившись в локоть Юнги, удивленно уставился на капитана. Внутри неприятно закололо. — Знаю. Он слуга почившего Короля. Но что такое?       — Патруль нашел его прячущимся в одной из пещер поблизости. Он сказал, что прятался от волков и что ему нужно срочно повидаться с вами. — Капитан сделал паузу, вдохнув. — У него есть сведения по поводу Золотого Правителя. Он не стал говорить, какие, но настаивал на том, что вам обязательно нужно встретиться.       — Где он?       Юнги крепче сжал дрожащую руку Джина, совершенно вернув себе бодрость ума.       — На посту. Он изможден. Мы дали ему одеяло — кажется, он шел пешком…       Плохой сон. Ему приснился плохой сон, и теперь все оставленные под закрытыми веками страхи начали воплощаться. Он выдернул свою руку из руки Дракона и бросился куда-то. Просто волновался. Потом остановился, повернувшись и вспомнив, что он не знал, куда идти.       — Отведите меня, пожалуйста!       — Подними Тэтэ. Пусть приготовит комнату, ванну, теплую одежду и горячую еду. Я разберусь с гостем.       — Как скажете, Повелитель.       Капитан низко поклонился и направился в хозяйственное крыло замка, пока Юнги настиг Джина, который тут же рванулся куда-то, но не смог далеко уйти, схваченный за руку.       — Успокойся. Ты заставляешь меня нервничать. — Голос звучал твердо, но без злости. И Джин попытался выдохнуть, зажмурившись. — Пойдем. Я распорядился, чтобы твоему слуге приготовили всё необходимое. Он в безопасности, и тебе не нужно переживать.       — Хорошо.       Джин пытался хотя бы казаться более спокойным. Но спустя несколько минут, пока они добирались до главного сторожевого поста, по дороге к которому Джин перестал чувствовать холод, поглубже зарывшись в шерстяной халат… Он буквально свалился на колени перед непонятным комком из одеяла, из которого торчала знакомая лохматая голова.       — Чими!       Юноша, который явно не успел еще дойти до своего совершеннолетия, поднял глаза, затем попытался подняться, но Юнги остановил его, придавив к скамейке. И слуга перевел на него испуганный взгляд.       — По… Повелитель Дракон?       Юнги кивнул, и юноша тут же побледнел, потеряв даже морозный румянец, который до этого, возможно, смог обморозить его щеки.       — Чими, что случилось?       Джин привлек его внимание, протянув руку, в которую Чими нерешительно вложил свою ледяную ладонь, на которой виднелись ссадины и синяки.       — Повелитель… Змей вернулся. Он был в зале Совета и… — Молодой человек сглотнул, посмотрев на Юнги, который, несмотря на то что был в пижаме, теперь внушал трепет и страх своей твердой, властной выправкой и сложенными на груди руками. — Сказал, что вы предатель. Что пытались убить его и убили короля. Что примкнули к Дра… — Чими осекся. — К Холодному Повелителю, с которым теперь обязательно захотите напасть на нашу страну, потому что господин Дракон — жестокий, коварный и…       — Подожди. — Джин опустил голову, двумя руками схватившись за слугу, чтобы не потерять равновесие на корточках. — Змей сказал, что я предатель? Что я пытался его убить?       — Да. — Чими кивнул. –Но я не поверил! Я знаю, что вы не можете быть предателем! Поэтому сразу бросился за вами! Но пришлось идти пешком, чтобы незаметно. И я заблудился, плюс приходилось останавливаться для костра. И животные… — Юноша взволнованно затараторил, затем подняв на Дракона блестящие глаза. — Змей приказал собрать армию и напасть на вас. Сказал, что застанет вас врасплох. Я… Вы… — Он терялся, он был слишком взволнован, чтобы теперь соблюдать церемонии. — Вы правда хотели напасть на нас? Вы…       — Чими, Дракон — добрый, мудрый правитель, и всё, что ты о нем мог услышать — ложь. Поверь мне. — Джин коснулся щеки слуги, чтобы привлечь его внимание, затем повернувшись к Юнги. — Я… Я не понимаю, что произошло. Он не мог никак узнать, что я перешел на другую сторону. Это исключено. Я точно знаю, что после того, как он сбросил змеиную кожу, ему нужно было восстанавливать силы, и он бы не смог просто… Это невозможно. Он не может знать, что я выбрал другую сторону. И я не понимаю, что произошло.       — Что произошло? — Юнги подал голос, в котором слышалась злая усмешка. — Он предал тебя, при том, что ты называл себя предателем, Джинни.       В этот момент показался заспанный, явно наспех одевшийся Тэтэ, в руках которого был какой-то большой сверток.        Повелитель! Я все сделал! Где… — Он посмотрел на скамейку. — Это наш нарушитель?       — Да. И я хочу, чтобы ты о нем позаботился. Разбуди отца — мальчика нужно осмотреть. Накормить и обогреть. Чтобы завтра он смог присутствовать на собрании.       В голосе Дракона слышалась ледяная решимость, и Тэтэ только покорно кивал, пытаясь запомнить поручение слово в слово.       — Вставай, аккуратненько. Сейчас ты узнаешь холодное гостеприимство.       Тэтэ подал руку, и Чими, до этого посмотрев на молчаливо одобрившего это Джина, попытался подняться, но тут же скривился от боли и повалился на скамейку.       — Я… Шел пешком. Наверное, отморозил.       Тэтэ сосредоточенно и очень шумно вдохнул и выдохнул, затем сделал шаг назад. И огляделся.       — Давай ко мне на спину. Ты мелкий — надеюсь, не надорвусь.       И он, дождавшись, когда Джин встал, опустился перед Чими, который нерешительно взялся за его плечи. Он был настолько изможден дорогой, что теперь был согласен на всё. И Тэтэ на самом деле достаточно легко поднялся, крепко схватившись за обвивающие его ноги.       — Холодный, как черт ледяной. — Он надул губы, затем повернувшись к Дракону. — Мы можем идти, Повелитель?       — Да. Позаботься о нем.       Юнги кивнул, и Тэтэ ушел.       — Я не понимаю! Я не понимаю…       Джин опустился на холодный каменный пол, по привычке обхватив колени руками, нервно закусив палец.       — Я тоже не понимаю. — Юнги огляделся, заметив вернувшегося к охране капитана, которому дал знак рукой, подозвав к себе. — Сотню в боевую готовность. Арбалетчиков на высокие рубежи, лучников в засадные укрепления. Вооружение, обмундирование. Дальнейшие распоряжение будут с утра.       Капитан не задавал лишних вопросов, лишь напряженно хмурясь, и, коротко кивнув, скрылся в неизвестном направлении.       — Что будет?       Джин со страхом и надеждой посмотрел на Дракона.       — Я не знаю. Но… — В глазах Холодного Повелителя блеснул злой огонь. — Я лично сожгу каждого, кто придет на мою землю с оружием.       Не должно было быть так. Не должно было. Змей должен был убить обессиленного болезнью Дракона, затем просто объявив себя главным. Никаких других жертв. Он должен был объявить, что Джин помог ему, спас его, а не… Он выставил его… Джин прижался щекой к колену, затем почувствовав на плече руку.       — Пойдем. Тебе нужно отдохнуть.       Никакой нежности, никакого тепла, как будто если Джин не выспится, его казнят. А Джин… Приснившийся кошмар обретал такие реальные очертания, что… Что делать? Как… Как он может всё исправить?