Дракон и Змей

      — Я не пойду спать.       Джин уселся на пустую скамейку. Упирался двумя руками, поджав ноги. Он не чувствовал напряжения — он из него состоял.       — Ты услышал вопрос от меня? — Дракон агрессивно недоумевал. — Ты пойдешь спать. Со мной.       — Я не усну.       Джин отрицательно помотал головой, медленно, как будто боялся вытрясти оттуда свои размышления, которые в любой момент норовили смести здравый рассудок, заменив его на бесцельную и потому уже очень выматывающую тревожность.       — Со мной уснешь. Поднимайся. — Юнги подошел, протягивая руку, но Джин не собирался вставать. — Быстро. Я не в том настроении, чтобы тебя уговаривать.       — Я хочу узнать, как могу всё исправить и чем смогу помочь. Во мне всё же есть сила Змея, причем, достаточно много. Возможно, половина из того, что успело в нем к этому моменту накопиться. Значит, я способен на какое-то полезное дело, просто мне нужно разобраться с этим.       Джин изучал грубый рисунок каменного пола, до побелевших костяшек сжав руки на деревянном сидении лавки.       — Ты не будешь ничего исправлять. И помогать не будешь. И это мое последнее слово, которое…       Юнги скрестил на груди руки.       — Ты не понимаешь. Благодаря мне он стал сильнее. Это я помог ему провести какой-то ритуал, чтобы он смог переродиться. Я. Он меня для этого и выращивал, потому что… — Джин зло усмехнулся. — Вряд ли он бы смог найти другого такого же Повелителя, который добровольно бы согласился увеличить его силу. Поэтому я должен всё исправить. Это закон равновесия, который нарушать опасно. — Джин поднял глаза. — Потому что только на нем держится мир.       Юнги смотрел на него прямо и серьезно, и Джин мог теперь видеть, как в нем занимался пожар. Скорее всего, не из-за его упрямства, а из-за сложившейся ситуации, но когда ты поджигаешь в деревянном доме стол, который тебе надоел, сложно сделать так, чтобы не загорелись пол и стены.       — Это ты не понимаешь, Джин. — Дракон выдохнул, взяв паузу. — Тебе не дадут добраться до Змея. Он соберет армию. Неважно, сколько их будет — это солдаты, которые однажды присягнули на верность Королю, которого по легенде убил именно ты. Это их долг — отомстить за своего господина, поэтому, как только ты появишься в поле их зрения, тебя сразу убьют. Если не сразу, то чуть позже. И я уверен, что Змей прекрасно это понимает.       — Мне всё равно.       Джин как будто пропустил мимо ушей озвученное.       — А мне не всё равно. Поэтому ты будешь здесь. А теперь пойдем. Завтра всё обсудим.       Джин даже голову не поднимал, не говоря уже о том, чтобы использовать конечности.       — Значит, я буду сидеть здесь, пока ты будешь там. Он стал сильнее, Дракон. — Почему-то теперь хотелось обращаться к Юнги именно так, и Юнги не мог не обратить на это внимание. — Я не знаю, насколько, а ты — тем более. И стал он таким по моей вине. А ты предлагаешь мне отсидеться в стороне.       — Это моя проблема. — На слове моя было сделано такое ударение, что, казалось, каменные стены затряслись, и несмотря на то, что Юнги до сих пор был в пижамно-безобидном обличье, Джин видел перед собой Дракона. — Это только моя проблема. Моя битва. Он угрожает мне, значит, я заставлю его об угрозах пожалеть. Без твоего участия. Мне всё равно, что он стал сильнее — я в любом случае сделаю всё, чтобы он подох. Можешь считать, что эта битва была предопределена Солнцем, когда мы оба явились в один мир. Поэтому…       — Ты говорил о книгах по магии. Я быстро учусь — я смогу…       Джин не успел договорить, потому что горячие пальцы сильно сжали его щеки, и упирающаяся в подбородок ладонь заставила его задрать голову, чтобы посмотреть в горящие черным огнем глаза. Теперь это был страшный взгляд.       — Ты забыл, с кем говоришь. И не хочешь, чтобы я тебе напомнил.       — Что, убьешь меня? — Глаза Джина теперь тоже горели, и он в какой-то момент перестал чувствовать жар Драконьего гнева, который заметил в выражении красивого лица что-то решительное и страшное и опустил руку. — Моя жизнь ничего не стоит! С самого начала ничего не стоила, а теперь особенно. Хочешь меня убить — вперед. Я не боюсь. Я ничего не боюсь! И совсем не потому, что сильный и храбрый.       — Я просто хочу, чтобы ты подумал своей светлой головой. А для этого нужно дождаться утра.       Слова давались очень сложно, потому что в Драконе теперь бушевало желание силой принудить к исполнению своей воли.       — Я подумаю. — Джин поднялся, сбросив с плеч теплый халат. — Я сразу тебе сказал, что собираюсь подумать, но ты начал меня отговаривать.       Джин не успел сделать даже шаг, когда почувствовал, как запястье пронзило болью от жестокой хватки. Он ощутил, как горячие пальцы сжали его кости, и сразу невольно вспомнил, как так же пальцы однажды сомкнулись вокруг его шеи.       — Пусти меня! — Джин с силой дернул руку, а когда не получилось, остервенело вцепился ногтями в удерживающие его пальцы, пытаясь с боем добыть себе свободу. Напряжение и окончательно завладевшей им тревогой за всё на свете придавали ему болезненную решимость. — У тебя нет никакого права распоряжаться мной!       И он тут же выбежал, пытаясь вспомнить, куда ему следовало теперь идти. А Дракон стоял, не двигаясь. Он хотел его убить. Разорвать на куски, самым жестоким образом наказав за непослушание, припомнив ему те мучения, что перенес по его вине. Но не мог. Впервые почувствовал себя бессильным. Впервые почувствовал страх, пусть и не за себя, который липким холодным предчувствием схватил его за горло. Однако… В любом случае, власть здесь была только у него.       

___________

      Джин не чувствовал холод — только отчаяние. В библиотеке никого не было, он быстро зажег несколько ламп и уверенно направился к полкам. Он не умел обращаться с магией. Точнее, он не умел обращаться с магией так, чтобы быть полезным, особенно в бою. Он никогда не использовал ее осознанно. Боевая магия, которая способна наносить реальные увечья — он прекрасно понимал, что ему не хватит и года, чтобы ее освоить, не рискуя причинить вред себе. В нем была сила, но он совершенно не знал, как и к чему ее стоит прикладывать. И на этой мысли его буквально пронзила злость — Змей ничем не рисковал. Даже с его силой, Джин был совершенно безобиден, по крайней мере, для него. Который его предал. Разумеется, Джин сделал это первым, но… А если бы Джин не отступил от их плана? Если бы он травил Дракона и дальше, а в решающий момент… И злость стала сильнее, в то время как ум начал работать быстрее.       Фокусы. Змей всегда, особенно, когда Джин был маленьким, баловал его незатейливой магией, которая сразу растворялась в солнечном свете, стоило только к ней протянуть руку. Змей всегда говорил, что она не стоит ему ничего. То есть, он не тратил силы. В Джине была примерно половина его магии, значит, Джину будет стоить, но не так дорого, чтобы он в какой-то момент резко отошел в мир иной. И на этой мысли, он направился к дальним полкам, которые занимали книги Дракона. Дракон владел магией, значит, у него в любом случае… И Джин облегченно вздохнул, когда наткнулся на толстые кожаные корешки книг, которые Юнги показал ему до этого и которые дал ему Тигр.       Он уселся за стол. Магические образы. Он не сможет навредить, но сможет отвлечь внимание. Воздушные змеи! Их всегда запускали на праздники в столице, и все небо было в золотых лентах. Еще он может попробовать загородить обзор. Яркий свет или какое-то отражение, чтобы смутить чужие глаза. Змей, разумеется, сразу разгадает обман, но его глаз на всех не хватит, а люди, которые не знакомы с магией… Будет шанс. И всё равно, если смутятся не только на теплой стороне — будет меньше жертв. А еще…       Джин до сих пор может отыграть преданность. Змей не мог знать, что он его предал, как и не мог знать, что Джин был в курсе его предательства. Вряд ли он теперь пересчитывал слуг, чтобы одного не досчитаться и сразу решить, что тот отправился прямо в лапы к Дракону. Значит, когда Змей увидит Джина, по крайней мере сначала, будет изображать из себя дружелюбие, усыпляя бдительность. А потом… Наверное, он его убьет.       Объявив Джина предателем и убив его, он тем самым отомстит за Короля, чем завоюет дополнительное уважение у людей. Если он сам явился в Совет, значит… собрался править? Как правит Дракон? Картина вырисовывалась вполне себе ясная, и от этого стало немного спокойнее. Джин получил возможность заняться изучением магических трактатов, без риска пропустить что-то важное. Ему очень нужно узнать про исцеление. Возможно, если в нем есть сила, он сможет приложить ее так, чтобы лечить руками. Он видел такое. Змей всегда затягивал его синяки и ссадины. Чтобы затем оставлять новые… И Дракон хочет, чтобы после всего, что Джин пережил, он остался в стороне?! Ни за что!                     Джин почувствовал, как его щеки коснулось что-то теплое и улыбнулся. Юнги сжалился и пришел его навестить. Если теперь он позовет его спать, Джин не будет упираться, потому что успел узнать достаточно, чтобы можно было приступить к практике. А как говорилось в одном магическом опусе, упражнения с магией требуют душевного спокойствия, глубины ума и здоровья тела, которое служит каркасом для любого воздействия силы.       — Господин.       Это был голос не Юнги, точно, и когда он открыл глаза… Резко выпрямился, неловко уронив одеяло, которое все это время… время! Он посмотрел в окно и заметил, что день уже был в разгаре. Сколько он здесь пробыл?! Нет, вопрос был в другом. Как много времени он потерял?! Он же… Джин пытался вспомнить, и последнее, что всплыло в его памяти — он опустил голову, которая потяжелела от сумбурных размышлений. Кажется, она начала вибрировать, и он закрыл глаза.       — Господин Джин. Вам нужно поесть.       Джин посмотрел на Чими, который теперь выглядел намного лучше, в сравнении с тем, каким они нашли его вчера. Румянец до сих пор не вернулся, но из его очарования полностью исчезла изможденность, что уже было хорошим началом.       — Как ты? — Он сказал это достаточно раздраженно (думая теперь о Юнги), чтобы слуга распахнул глаза. И поэтому Джин сразу смягчился. — Перестань ко мне так обращаться. — Джин повернулся к Тэтэ, который притих рядом, с какой-то напряженной задумчивостью. — И ты, Тэтэ. Даже если вы формально мои слуги, я ваш друг. И вы можете обращаться без церемоний. По крайней мере, пока мы с вами вот так одни. Хорошо? На ты.       — Хорошо. — Чими улыбнулся. — И со мной всё хорошо. Папа Тэ дал мне какую-то мазь, и после горячей ванны, после которой я чуть… — Чими покраснел, потом побледнел, потом криво улыбнулся. — Ноги почти на глазах начали заживать. Я могу ходить. Мне дали очень мягкие туфли из шерсти и шелковые носки — я вообще почти не чувствую мозоли. А еще меня несколько раз накормили. А еще мама Тэтэ выделила мне отдельную комнату. А еще…       — Ну, хватит, Чим. — Тэтэ впервые подал голос, до этого тенью слоняясь у книжных стеллажей. — Ты говоришь так, как будто ждал, что мы тебя заточим в темницу, вместо помощи, или еще чего лучше — съедим.       — О Драконе у нас ходят точно такие слухи, поэтому… — Чими задумчиво поджал пухлые губы. — Поэтому я и удивляюсь. Но я убедился, что он не такой страшный, когда говорил с ним. Он скорее… — Чими старательно подбирал слова. — Внушает уважение, нежели страх. Он строгий, а не злой. Даже поблагодарил меня за то, что я…       — Ты говорил с Драконом? — Джин удивленно распахнул глаза. — Подожди! Ты без меня говорил на…       — Я попросил Повелителя не высказываться перед другими людьми и очень честно всё ему рассказал наедине, ответив на все его вопросы. Он… — Чими вдруг побледнел. — А… — Он запнулся о новое обращение, которое затем всё же смог выдавить из себя. — Ты хотел присутствовать? Извини! Я не подумал о том, что нужно…       — Забудь. — Джин сжал челюсть, как будто зажав в зубах свое раздражение. — Это Дракон решил вынести меня за скобки, и твоей вины здесь нет. Это он попросил меня навестить и укрыть?       Джину очень нужно было узнать это. Тэтэ встал напротив Джина с противоположной стороны стола, по которому начал немного нервно постукивать пальцами.       — Я сам.       — Спасибо. — Джин криво и чуть зло улыбнулся, почти сразу смирившись с мыслью, что отыскать его здесь, голодного и наверняка успевшего замерзнуть было идеей слуг, а не их господина. И он повернулся Чими. — Я могу спать с тобой в комнате?       Чими широко распахнул глаза и открыл рот, который тут же закрыл.       — Да. Если пожелаешь. Там кровать и печка. Я буду спать на полу — точно не замерзну, если…       — Я буду спать на полу — мне с моим ростом и размахом плеч само Солнце велело спать на твердом. — И Джин попытался расправить печально упомянутые плечи, которые откликнулись со скрипом. Буквально. Вызвав болезненный прострел в основании шеи. — Только, пожалуйста, сделай так, чтобы меня не продуло сквозняком — всё остальное ерунда!       — Господин, зачем вам другая комната, при том, что вы спите в покоях Повелителя?       То, что Тэтэ снова перешел на формальность, говорило о том, что это был слишком серьезный вопрос, и Джин гордо задрал голову.       — Потому что он возомнил себя моим хозяином, угрожая мне, что воспользуется своей силой, и при этом даже не вспомнил обо мне, когда проводил свои совещания после того, что узнал, и… Я не хочу…       Джин чувствовал, как с каждым словом и упреком внутри нарастало не только обида, но и что-то другое, что… Разочарование. Да, это было именно оно.       — Господин, как я уже говорил, вам не стоит испытывать терпение Повелителя. — В голосе слуги послышалась непривычная твердость, в ответ на которую Джину захотелось поджать губы. — Вы же понимаете, что это ваше решение не останется без последствий. Я… — Тэтэ смягчился. — Я просто хочу вам помочь. Не нужно принимать такие решения. Он будет тебя ждать сегодня, и если вы не придете…       — Скажешь ему, что я сплю со своим другом, который до этого подверг себя опасности и…       — Сказать Дракону, что вы предпочли спать с другим мужчиной, пусть и молодым, но явно вам близким? — Тэтэ удивленно, и при этом весьма раздраженно распахнул глаза. — Я не буду ничего ему передавать. И если вы на самом деле всерьез настроены противостоять его воле, скажите ему это сами, открыто. И не подставляйте Чими, потому что если свое упрямство вы будете оправдывать его самочувствием, Повелитель… — Тэтэ выдохнул, а затем вдохнул. — Он разозлится. Не испытывайте его терпение и не пытайтесь найти границы у его хорошего к вам отношения. Потому что терпение Дракона — вещь хрупкая. И переступив черту, за которую тебе несколько раз и поначалу ласково просили не заходить, можно тут же лишиться головы.       — Ты обсуждал с ним это? — Джин как будто знал, что эти слова были вложены Драконом в уши Тэтэ, который опустил голову, ею покачав. — Я уже принял решение. Спасибо за предупреждение.       — Как угодно. Я всего лишь слуга, и мое дело — исполнять ваши желания. — Тэтэ выпрямился, сцепив за спиной руки. — Вам нужно одеться и поесть.       — А потом ты найдешь для меня бумагу и…       Джин уже представлял, как сможет в краткие, но емкие схемы уложить то, что по правилам нельзя выносить за пределы библиотеки.       — Да. Всё, что вам понадобится.       Тэтэ теперь говорил совсем как взрослый, и Джина кольнуло предчувствие. Неприятное. Возможно, он делал что-то не так.       

___________

      Зачем добиваться чего-то, если ты не можешь это показать и получить вполне заслуженную похвалу? Для себя? Джин не хотел для себя, и теперь, проведя над книгами весь день, прерываясь лишь на то, чтобы поесть, позабыл все обиды, желая рассказать Дракону всё, что он узнал, потому что он узнал на самом деле достаточно много. И если бы Джин, окрыленный тем, что очень обогатил себя знаниями по части магической составляющей этого мира, в какой-то момент, увлекшись чтением, осознал, что это всё истории, теории и начиненные причинно-следственными связями легенды, которые никак ему не помогут…       — Повелителя нет в замке. — Тэтэ пожал плечами. — Я думаю, что он теперь на границе.       — А когда он… улетел?       Джин напрягся, почувствовав, как внизу живота скрутилось уже знакомое ядовитое предчувствие чего-то… Возможно, это просто сказывалось напряжение.       — Вчера, сразу после обхода казарм и обеда. Просил приготовить для него постель и ужин, но так и не появился.       Джин нахмурился, даже не подумав о том, что его провокация с тем, чтобы отсутствовать в кровати Дракона, не оправдалась. А ведь он очень сильно страдал, вдруг начав по нему тосковать. Как-будто кто-то потянул за неведомый рычаг (в какой-то момент, почти отчаявшись, Джин подумал о члене), пробудив в нем чувства. Пробудив, то есть, заставив их заявить о себе. Наверное, Джин нуждался в поддержке после того, что узнал, и даже если не мог в этом признаться… Нуждался в поддержке Дракона. Нуждался в… Драконе, как ни старался убедить себя и его в обратном.       — Может, появится позже?       А может он уже встретился и сражается со Змеем, который перед наступлением лично решил удостовериться, что их не будет ждать засада, и наткнулся на усиленный Драконом патруль.       — Я не знаю, Джин. — Тэтэ пожал плечами. — Но как только он появится, я тебе скажу. Если хочешь.       — Мне… — Джин замялся, а затем гордо расправил плечи. — Неинтересно. Я просто хотел поделиться с ним успехами. И… Ты поужинаешь со мной и Чими?       — Да, с удовольствием. Мама как раз оставила для вас немного крепкой мясной подливы. Очень питательная и вкусная штука, и дорогая — специальный рацион воинов перед битвой. — Тэтэ мечтательно закатил глаза. — Вот бы стать таким же сильным и смелым, как каждый из Ледяной Сотни…       — Не все должны быть сильными — иногда нужны еще ласковые и добрые. И красивые. Поэтому… — Джин взял Тэтэ под руку. — А вино достанешь? Вам с Чими нельзя, но я большой дядя. И… Из личных запасов Повелителя меня вполне устроит.              — Достану, но только если нам с Чимом тоже перепадет.       Кажется, Тэтэ воспрял духом, вернувшись к своему обычному, так беспечно полюбившемуся Джину настроению, и Джин в ответ на это хитро улыбнулся.       — Кто я такой… Мы никому не скажем.       — Тогда я достану побольше! Правда… — И Тэтэ тут же погрустнел. — Домой после вина нельзя — мама сразу учует запах.       — Значит, останешься с нами. У нас достаточно места, и даже если придется упираться коленками в задницы друг друга… — Джин неожиданно тоскливо вздохнул. — Знаешь, я так долго был одинок, что я не обижусь, даже если ты будешь спать на мне, лишь бы не одному.       Тэтэ ничего не отвечал, а потом остановил Джина, прямо смотря ему в глаза.       — Помиритесь с Повелителем. Он вас вознаградит за все несправедливо перенесенные вами мучения. Он самый добрый и самый лучший. Строгий, но всегда справедливый.       Джин закатил глаза, побудив слугу продолжить движение.       — Я же говорил, что ко мне нужно обращаться на ты. Но я прислушаюсь. Наверное. А пока… Надеюсь, в меню будет и сыр!                     Джин не помнил, как оказался в покоях Повелителя. Он пил со слугами, которые теперь совершенно точно стали его друзьями, смеялся, плакал, делился чем-то сокровенным, что было принято настолько тепло (возможно, потому что Чими и Тэтэ не могли понять до конца, но очень хотели помочь), что слезы очень быстро высыхали. Это было облегчение. Он расслабился и совершенно не стеснялся того, что не был таким уж взрослым и умным в окружении тех, кого должен был учить, а не… Но кое-что больно скребло внутри. Особенно в тот момент, когда Тэтэ, пожав плечами, заключил, что Повелитель еще не вернулся в замок. А ведь прошло больше суток.       А вдруг Дракон уже плескался в ванной, оборачивался в полотенца, пижамку и, с закрытыми глазками, думал о том, что обязательно всех победит?.. Джин переживал. И это было не волнение плескавшегося в нем вина. Хотя, Джин понимал, что и вино приложило к этому свою вкусную крепкую руку. Но он не мог вспомнить, в какой момент оставил юных слуг и направился в известном ему направлении. Вино ослабило его обиды и защиту. Юнги… Джин улыбнулся. Юнги был настоящим. И улыбка тут же сошла с его лица. А вдруг они уже схлестнулись со Змеем?! Вдруг… Из глаз почему-то сами собой полились слезы. Он переволновался. Он слишком напряг свой ум, и теперь каждая попадающая в его голову мысль казалась катастрофой.       Он сидел на кровати Повелителя, напряженно сжав колени и уставившись на дверь, чувствуя, как с каждой минут всё больше трезвел, не позволив себе в этот момент никаких посторонних мыслей. Мики, который до этого не попадался ему на глаза, возможно, ведя охоту за пределами замка, теперь тоже искал хозяина и, так как Джин тоже искал, по крайней мере, ждал, позволил себя погладить, устроившись рядом, а не на коленях, тихо урча.       — Что ты здесь делаешь?       Юнги появился внезапно и сразу заметил сидевшего на его постели Джина, вместе с котом, который тут же спрыгнул к его ногам и начал о них тереться. Дракон был явно измотан, что было понятно главным образом по его движениям, которые потеряли в резкости и твердости, как будто предохраняя его тело от перенапряжения и специально замедляясь. Он выглядел изможденным, и Джин тут же подскочил к нему, повиснув на шее.       — Это так не работает, Джин. И ты больше не будешь…       Он с силой сжал талию Джина, пытаясь его отстранить, но потом, когда почувствовал губы, присосавшиеся к его впитавшей пыль и опасность дороги коже, сдался. Он… На самом деле слишком много думал о нем, чтобы теперь упорствовать. Кому нужен характер, когда внутри слишком много необъяснимой и щемящей сердце тоски? Характер нужен, чтобы защитить, но на сегодня он выполнил свой долг как правитель. Оставалось…       — Я волновался. И боялся. Пожалуйста, Юнги. — Горячие и потемневшие губы переместились к губам Дракона. — Ты всё, что у меня сейчас есть. Не… — Джин всхлипнул, совершенно накрывшись всей той тревогой, что его преследовала, и сдавшись перед ней. — Не выгоняй меня.       Он не мог быть вредным, решительным, уверенным, как планировал до этого. Он устал. Теперь, когда он оказался пусть и не в нежных, но сильных руках, он это почувствовал. Слишком был напряжен, слишком много думал, слишком глубоко пытался закопать мысли и эмоции, для которых было не время. И Дракон разделял его чувства, успев убедиться, что… это была непросто страсть, по которой истосковалось его наполовину живое сердце.       — Прости. Прости меня.       Слезы сами текли. Он устал. Джин только в этот момент смертельно устал, готовый умереть в державших его руках, если они его захотят отпустить.       — Не прощу.       Простить — это было всё равно, что отказаться от гордости, но Юнги, забыв, в чем Джин мог провиниться, приник к его взволнованно приоткрытым губам, собирая с них слезы и ту тоску, что он испытывал до этого. Наверное, сейчас только это было важно. Что они успели соскучиться друг по другу, несмотря на то, как до этого расстались. Дракон был злопамятным, но теперь, забравшись похолодевшими руками под рубашку Джина, прижимаясь к его спасительно горячей, согревшейся под тонкой шерстяной тканью коже… Забыл. Слишком тосковал. Непривычно для себя, необъяснимо, но он не собирался об этом думать.       — Ты устал? — Джин так доверчиво прижимался, так ласково обрамил лицо Юнги дрожащими пальцами, что тот, несмотря на всё, что беспокойными мыслями билось внутри, улыбнулся. — Выглядишь не очень.       — Ты довел меня. И длительные полеты над облаками. Там редкий воздух.       — Редкий?       Джин, поняв, что Дракон был настроен к нему миролюбиво, позволил себе сомнение.       — Его меньше. Вдыхать тяжелее, особенно, когда нужно заполнить драконьи легкие. — Юнги вздохнул. — Но я не успел разглядеть никаких шевелений даже на дальних пограничных рубежах, значит, у нас есть как минимум пара дней, чтобы подготовиться.       — А я… — Джин знал, что сейчас было не время для продолжения грубо прерванных до этого разбирательств по поводу его участия. — Давай я сделаю тебе ванну? Точнее… Наполнишь ты ее сам, а я добавлю немного магии, которая мне доступна. Тебе понравится.       Глаза Джина блестели многообещающе, и Юнги сразу согласился, успев слишком сильно остыть в холодном небе и устать от длительного нахождения вдали от земли, несмотря на то, что у него была возможность взять передышку в теплых гарнизонах на своем пути. Дракон на самом деле был вымотан, но пешая разведка заняла бы намного больше времени и не была бы такой скрытной, о чем он позаботился, дополнительно прикрыв себя чарами. Он заслужил горячую воду, в которую опустился, неаккуратно и совершенно себе несвойственно, оставив всю одежду на полу.       Джин присоединился к нему спустя какое-то время.       — Полагаю, ты хочешь расслабиться не только телом. И тебе нужен крепкий сон, который, вполне возможно, не захочет к тебе приходить, из-за тяжелых мыслей и перенапряжения. Но он не захочет, а я заставлю.       И на этих словах, с очаровательно самодовольной улыбкой Джин вылил в горячую воду что-то из глиняной чашки, которую затем дополнительно сполоснул, чтобы не потерять ни капли волшебного снадобья.       Юнги сразу ощутил запах трав и цветов. Не разбирался, не различал оттенки, но исходивший от воды аромат, который становился сильнее, будто постепенно нагреваясь и раскрываясь от температуры, однозначно расслаблял его. Настолько, что он не мог пошевелиться. Будто мышцы забыли, как успели перетрудиться, и стали невесомыми. Дракон прикрыл глаза и откинул голову на каменный бортик, укрытый мягким и комфортным для затылка полотенцем.       — Ну как?       Джин присел рядом, с любопытством наблюдая за Юнги, как будто теперь собирая результаты проведенного эксперимента.       — Я усну, как только коснусь подушки.       Он не открывал глаза, блаженно и устало улыбаясь.       — В таком случае, я пойду приготовлю для тебя постель.       Джин прекрасно понимал, что в этот момент Дракону не нужна была компания — только возможность подышать полной грудью живительным травяным паром. На самом деле, Джин не был сильно уверен насчет его целебных свойств — только в том, что этот сбор не мог навредить и умопомрачительно пах, сочетая в себе лучшие успокаивающие и расслабляющие растения. Дракон не рисковал своим здоровьем, а Джин, увидев его теперь, стал немного больше понимать, что он должен был теперь испытывать. Каким бы сильным ты ни был, когда на тебе столько ответственности…       — Спасибо, я на самом деле чувствую себя лучше. — Дракон оказался в спальне внезапно, и Джин, который только закончил что-то задумчиво поправлять на кровати, слишком резко выпрямился, из-за не очень трезвого сознания ощутив легкое головокружение. — Что ты делаешь?       — Хочу размять тебя. Это называется массаж, и, изучая целительство, я изучал со своим наставником в том числе и эти практики, как дополнительный курс, который затем позволил мне написать работу по сочетанию традиционного травяного лечения с наложением рук. — Джин улыбнулся. — Массаж звучит лучше, чем наложение рук, согласись.       — У тебя не получится на меня повлиять — максимум, я сердечно тебя поблагодарю.       Юнги фыркнул, а Джин только в этот момент заметил, что он был по пояс голый. У него по спине побежали мурашки, как только он представил себя влажным на такой низкой температуре. И побежали мурашки в трусы, потому что тело, которое видел Джин, вызывало в нем слишком сильный отклик, который не вызывало… Змей тоже был сложен, как полагалось человеческим обликам Повелителей, но… Дракон был другим. Он выглядел более живым, с почти затянувшимися, но до сих пор заметно разбросанными по бледной коже шрамами, с рельефом, который был выработан и выстрадан в боях и физической работой, а не магией. Он был живым. Настоящим. Более близким, чем остальные всесильные существа.       — Юнги. — Джин быстро пришел в себя и повелительным жестом указал Дракону на кровать и приготовленную подушку. — Я хочу, чтобы ты знал. Я спорил тогда с тобой не потому, что хотел тебя разозлить, а потому что у меня есть свои причины упорствовать.       Дракон устроился на животе, и Джин тут же прикрыл одеялом его ноги, аккуратно присев на бедра. Разумеется, в лечебной технике такой интимный контакт был не нужен, но Юнги не был его пациентом, тем более, он не выказывал раздражения. Только что-то недовольно, возможно, из-за боли в мышцах, прорычал в подушку, к которой прижимался щекой.       — У меня тоже есть причины, Джин.       В голосе Дракона слышалась строгость, но уже не ледяная — немного ленивая, однако Джин догадывался, что она в любой момент сможет разгореться до непримиримого возмущения.       — Какие? — Джин разогрел ладони, нанеся на них немного жирного цветочного бальзама, который традиционно использовали для массажа, а затем схватился за напряженные плечи, вдавил в забитые мышцы пальцы и вновь заставил Юнги зарычать. — Потерпи. Я обещаю, тебе станет легче.       Уверенные руки продолжали терзать забитое тело, но Юнги терпел, доверившись. Хуже всё равно не будет. Плюс… Наверное, в этом случае помогали не только руки, но вся эта забота в целом. Она ощущалась более интимной, чем забота слуг, которые, возможно, были проникнуты к своему доброму господину светлыми чувствами, но заботились о нем в том числе по долгу. Джин, даже если хотел что-то заполучить, заботился по-другому. И Юнги расслабился, сосредоточившись на мягкости скользящих по его коже ладоней, которые всё равно продолжали быть жестокими.       Он слишком быстро привыкал к Джину. Юнги думал об этом, пока кружил под солнцем, мощными крыльями рассеивая хрупкие блики. Джин проник к нему под кожу. Под его толстый панцирь из непробиваемой чешуи. Каждой полуулыбкой, взволнованным взмахом ресниц или обиженным сдвигом к переносице бровей… Взглядом, поцелуем, прикосновением. Незаметно, приятно, ядом или спасением его подостывшего спустя столько лет жизни горячего сердца. Дракон не мог себя остановить, полагаясь на свою естественную и магическую проницательность. Чистое сердце не может навредить. А значит… Но Юнги в любом случае до сих пор могло стать больно.       — Всё просто — я боюсь тебя потерять. Эгоистичный страх, который достоин такого видного и со всех сторон прекрасного Дракона, как я. Но совершенно ему не свойственный.       Услышав это, Джин невольно остановил свои руки, большими пальцами поглаживая залегающий между упругих мышц позвоночник.       — И я боюсь потерять тебя. Очень боюсь. — Джин перешел на шепот, вновь продолжив уверенно проминать кожу, а потом порывисто опустился на спину Юнги и прижался щекой к его плечу. — И при этом хочу отомстить за себя. И отомщу.       Юнги молчал, не торопился отвечать, возможно, даже затаив дыхание, хотя Джин нетерпеливо ждал возражения, уже подготовив аргументы.       — Если ты пойдешь со мной, мне всё время придется на тебя оборачиваться, потому что я буду за тебя переживать. У меня будет два приоритета, между которыми придется разрываться — твоя безопасность и расправа над гадом. И ты можешь как угодно меня убеждать, что с тобой всё будет в порядке — я знаю себя.       В голосе Юнги чувствовался нерв. Что-то острое, что не давало спокойно говорить, дышать и жить, беспокоя и заставляя постоянно чувствовать тревогу, которая была знакома и Джину.       — А если Змей не узнает, что я буду рядом?       Джин выпрямился и, о чем-то подумав, слез с Юнги, мягко побудив его перевернуться на спину.       — Он почувствует. В тебе его сила, и у него, как и у меня, отличное чутье.       Юнги послушно перевернулся, погруженный в мысли, пока Джин чуть сместился к его ногам.       — Но он не знает, что я на твоей стороне. Я уверен в этом, Юнги. Змей не догадывается, а значит, у меня будет преимущество.       Он аккуратно разминал мышцы, а потом уселся у Дракона в ногах под чуть удивленным взглядом и бережно взял в руки его стопу, начав методично ее разминать.       — Я уже говорил тебе, что ты не сможешь к нему приблизиться.       Юнги немного раздраженно нахмурился, но потом его лицо разгладилось, по мере того как ласковые тонкие пальцы становились сильнее и увереннее. Это было блаженство. Дракон не только летал, но и ходил пешком, и это… Даже в полете ноги всегда были напряжены, балансируя массивное тело и…       — В таком случае, он будет меня чувствовать, но не будет видеть. Уверен, он захочет меня найти, и тогда будет шанс остаться с ним наедине.       Звучало как план. Как план вновь вывести Юнги из себя, потому что он открыл прикрытые негой глаза, прямо смотря на Джина, который взялся за вторую его ногу.       — Дальше. — Дракон приподнялся на локтях, не сводя с Джина ледяной взгляд. — Каков твой дальнейшим план?       — Ну… Убить его?       Джин очень этого хотел, но…       — Ты хочешь сам убить Змея, которого, по своим же словам, успел сделать сильнее, чем он был до этого. Даже с его силой в тебе. Можешь мне поверить — он умеет ею пользоваться лучше тебя, а ты не сможешь за пару дней достичь хоть сколько-нибудь значительных успехов во владении магией. Даже если я лично буду заниматься этим. И не потому, что ты ни на что не способен. Это сложно. Это на самом деле… сложно.       Джин слышал, что Юнги отчаянно воздерживался от более резких и агрессивных формулировок.       — У него есть тело. Его можно убить не с помощью магии, а с помощью, например, ножа.       — Для этого тебе нужно будет вплотную к нему подобраться. Но что-то мне подсказывает, что, увидев у тебя нож, он вряд ли это допустит. А даже если не увидит… Поймет. Он знает тебя, Джин. Он тебя вырастил.       — И именно поэтому я хочу его убить. — Теперь пришла очередь Джина злиться. — Ты не знаешь, что он со мной делал. Ты не знаешь, что мне пришлось пережить. А я не собираюсь этим делиться, потому что… Мне до сих пор кажется, что, если я начну об этом думать, этот страшный сон вновь окажется явью. Даже если ты победишь его сам, без моей помощи — я хочу видеть. Хочу быть там. Мне это нужно. И… — Джин сделал паузу, опустившись на свои пятки и выложив на колени ладони. — Если ты будешь ранен, только я смогу тебя исцелить. Потому что знаю его яд и как его победить. Я читал, что некоторые лечат прикладыванием рук — я хочу попробовать. Я хочу быть полезным. Позволь. Научи. Перестань смотреть на меня как на бесполезное украшение.       Несмотря на весьма агрессивный по своему смыслу посыл, Юнги не спешил ничего отвечать. Только вновь упал на спину.       — Просто… Я всегда смогу найти способ поделиться с тобой вечностью, но я никогда не смогу тебя воскресить. И вряд ли смогу воскресить себя, если вдруг окажусь не в силах смириться с твоей потерей.       Это чувство всегда было очевидно, просто до этого Юнги не заострял на нем внимание, находя что-то более важное, особенно в новых условиях. Он боялся потерять. Он отказывался думать о том, что Джин стал кем-то жизненно важным. Он не собирался размышлять о том, что виной тому была его змеиная натура. Факт оставался фактом. Дракон все больше приближался к мысли, что не сможет потерять Джина. Не сможет отпустить. Не сможет его пережить. Это было… горько. Возможно, если бы при других обстоятельствах Джин оказался в замке, не связанный ядовитыми отношениями с его врагом и не пытающийся его убить… Возможно, Юнги позволил бы себе быстро примириться с чувствами и попытаться получить взаимность. Но теперь…       — Юнги.       Джин нависал над ним, и, только открыв глаза, Дракон почувствовал приятную тяжесть на своих бедрах. Затем — горячие пальцы на ребрах, пока другая рука упиралась в кровать сбоку от его головы. Он задержался в широко раскрытых блестящих глазах, которые находились теперь совсем близко. Золотое отчаяние. Возможно, Джин травил его только теперь. Собой. Потому что ощущение безысходности от даже еще не случившейся потери убивало.       — Ты сдаешься?       Джин выпрямился, взял руки Юнги и переплел их пальцы, пока сам Юнги смотрел на него с редкой смесью эмоций, в которой пряно сочетались раздражение, недоумение и восхищение. Джин хитро улыбался, звучал игриво и смотрел… тепло. Так, как не мог бы смотреть его мучитель. И как только Дракон об этом подумал, Джин, применив силу, завел их сцепленные руки Юнги за голову, пригвоздив его к кровати и ядовито близко приблизившись к губам.       — Чувствуешь это? — Вкрадчиво нежный шепот разливался по коже горячим медом, и Юнги непроизвольно сглотнул, приоткрыв губы. — Так всегда. Когда ты сдаешься, становиться жертвой Змея намного… слаще… — Джин чувственно растягивал гласные, прижавшись к губам Юнги, став неторопливо и плавно двигаться на его бедрах. — И умирая, впитывая в себя весь яд без остатка, который убивает тебя болезненно, ты не жалеешь… — Сладкие губы Джина сместились к уху завороженного Дракона. — Что поддался этому искушению…       Он вновь вернулся к губам Юнги и провел по ним языком, будто стремясь сначала почувствовать вкус. Затем еще раз, ощутив, вместо вкуса, как сжались его пальцы в руках Дракона. Потом Джин припал к губам, мягко, не торопясь размыкать их языком, дразня короткими, игривыми поцелуями.       — Ты сдался, Дракон… — Джин чуть отстранился, смотря на Юнги с красивым самодовольством, а потом вдруг звонко рассмеялся, прижавшись губами к его щеке. — Ты бы себя видел! Поверил? Ты поверил?!       И, прежде чем дождаться подтверждения, Джин оказался спиной на кровати, пока Юнги расплел их пальцы, вместо этого легко сжав запястья Джина в своей ладони, с силой, но без жестокости прижимая их к мягкому одеялу. Он упирался коленями в кровать, против воли избавившись от полотенца, между бедер Джина, который, без боя покорившись, развел их шире, побуждая Юнги больше к нему прижаться. А Юнги смотрел в его глаза. Видел в них красивые золотые блики, но в них не было змеиного коварства — светлая игривая хитрость, как будто солнечные лучи, резвясь, запутались в прозрачной хрупкости льда.       — Я чувствую то же, Юнги.       Джин сказал это шепотом, одними губами, к которым Дракон тут же пылко приник. С жаром, с голодом, с особой чувственной жестокостью, наказывая Джина за его провокацию и поощряя себя за то, что… Ему так повезло. Найти настоящее сокровище.       — Ты, наконец, смог свести меня с ума. Вот что я чувствую.       Джин ощутил, как воздух вокруг них мигом остыл, тронув его висок ледяным дуновением, но это всё, что могло Джина охладить, потому что на нем был Дракон, чье пламенное сердце согревало и распаляло не только желания, но и чувства. И теперь Джин совершенно не боялся холода, который лизал его голые ноги, пока Юнги торопливо избавлял его от одежды. А потом он опустился на пятки и взял стопы Джина, как он до этого, бережно согнув ногу и чувствительно проведя пальцами по упругому бедру и колену.       И даже в этот момент, лишившись своего горячего прикрытия в виде влюбленного Дракона, Джин не замечал сковавший его кожу ледяными мурашками холодный воздух, потому что Юнги поцеловал… Поцеловал свод стопы, затем губами скользнув к поджавшимся пальцам. И пламя разлилось по всему телу. Что можно было чувствовать, когда великий и ужасный Повелитель целовал твои ноги?.. А его губы, как будто войдя во вкус, стали подниматься выше, и теперь, помимо сладких и временами особенно чувствительных, горячих поцелуев на остывшей коже, Джин ощущал, как его тело начинало согреваться.       Неторопливая, но обстоятельная ласка, и Джин боялся кончить к тому моменту, как голодные, ненасытные губы остановились на его шее, затем вернувшись к его губам. И вновь сердце замерло, а затем заторопилось навстречу рвущемуся к нему сердцу Дракона, который брал его так, как будто успел получить над ним полную власть. Потому что Джин отдавался так, как будто окончательно преклонился перед великой силой. Это уже была непросто страсть — близость. Стремление раствориться друг в друге. Поделиться теми чувствами, что они не осознавали, но уже приняли.       Возможно, именно в этом был изначальный замысел светил…       

___________

      — Главное, контролировать дыхание. — Юнги стоял напротив Джина, который решительно вдохнул и выдохнул. — Когда используешь магию, сердце начинает быстрее биться. Как будто ты не колдуешь, а бежишь куда-то со всех ног. Поэтому, для начала, нужно освоить контроль.       — Хорошо.       Джин уверенно кивнул, а затем отпустил нужную мысль, которая легко вспорхнула, опустившись Дракону на плечо, и Джин не смог сдержать улыбку.       — Серьезнее. — Дракон нахмурился, но, кажется, мысль Джина успела пробраться в него, потому что он тоже не мог перестать улыбаться. — Хватит, я сказал!       — Это ты виноват — нечего так губы дуть во сне.       Джин почувствовал, как сердце и без магии куда-то стремительно засобиралось, стоило только ему получше вспомнить их наполненное нежностью пробуждение.       — Лучше пускать слюни в подушку, как ты. Хорошо, я буду практиковаться. — Юнги закатил глаза, при этом улыбнувшись, когда заметил, как глаза закатил Джин. — Ускорим процесс. Подойди.       Он протянул руку, и Джин не стал сопротивляться. А потом не смог удержать вываливающиеся из орбит глаза, чувствуя, как сердце подступило к горлу. И он открыл рот, пытаясь вдохнуть, на самом деле задыхаясь.       — Закрой глаза. Закрой рот. Напряги живот и сделай в него вдох. Настолько глубокий, насколько сможешь, через нос. — Юнги звучал строго, и Джин, который теперь рисковал умереть от сердечного приступа, повиновался. Вдох получился слишком поверхностным. — Неплохо. Теперь постарайся выдохнуть, а затем вновь вдохнуть.       — Что…       Слова, кажется, отказывались выбираться из его рта.       — Моя магия. В данный момент я тоненькой струйкой вливаю в тебя силу. — И на самом деле между их сплетенными пальцами появился свет. — Попытайся очистить голову. Сосредоточься на дыхании. Вдох и выдох. Вдох через нос и выдох через рот.       Джин усердно повторял, но вместо выдоха получался только какой-то сдавленный хрип. И Юнги расцепил их руки, пока Джин судорожно втянул воздух, чувствуя, как сердце тут же начало успокаиваться.       — Это примерные ощущения.       — Когда… Когда Змей меня наполнял… Я не чувствовал. Вроде.       — Потому что он наверняка делал это постепенно, намеренно смягчая воздействие. — Юнги сцепил руки за спиной, пока Джин поднял на него блестящие золотом глаза. — С силой, которая успела прижиться внутри тебя, будет проще. Ты когда-нибудь колдовал?       Джин отрицательно покачал головой.       — Магия выводит наружу то, что ты придумываешь внутри. Представь во всех подробностях, причем, с учетом обстановки вокруг тебя. Если это что-то сложное и не соответствует твоим способностям, ничего не получится. Попробуй с простого. И контролируй дыхание.       Джин неуверенно кивнул. Закрыл глаза. Представил воздушного змея, который медленно кружил под каменным сводом. Почувствовал, как сердце начало биться быстрее, и тут же попытался взять себя в руки, при этом сжав пальцы в кулаки. Вдох. Выдох. Это было проще, чем до этого, и спустя пару дыхательных циклов, он почти нормализовал пульс.       — Открой глаза.       Он открыл и тут же запрокинул голову, заметив мелькнувший над ним края золотой ленты. Воздушный змей. Такой, как он себе представлял!       — Красиво. — Юнги улыбнулся. — Судя по качеству этого образа, в тебе силы с запасом. Попробуй сделать два змея.       Они продолжали тренироваться, пока Джин не почувствовал легкую тошноту.       — Нужен отдых. И скажу сразу — за такой короткий промежуток времени ты не сможешь научиться бою. Максимум — маскировке и чему-то безобидному, что, однако, сможет дать тебе преимущество, если нужно будет спасаться.       — Я понял.       Джин, осознав, что всё было сложнее, чем он думал, удрученно уронил голову, которая затем поднялась, когда Юнги сделал шаг к нему, бережно взяв за подбородок.       — Я сейчас отправлюсь на границу и вернусь к ужину. Ты пообещаешь мне, что не станешь тренировать магию без меня. Точнее… Можешь тренировать только одного змея, упражняясь с дыханием. Потому что, когда я вернусь, я хочу, чтобы у тебя остались силы для упражнений в исцелении. Договорились?       — Да. — Джин не кивнул, но, по его взгляду, Дракон понял, что его пожелания были услышаны и, скорее всего, будут исполнены. — А я могу посидеть в библиотеке?       — Я оставлю для тебя пару старых трактатов, которые были написаны Повелителями для магов, когда их еще было больше.       — Слуги силы. — Джин положил свои руки на талию Юнги, пока тот с интересом вглядывался в его блестящие золотом глаза. — Я изучал. Люди, которых по каким-то причинам наделили силой, которой они могут распоряжаться, но с важными условиями. И… — Джин впервые коснулся этой мысли, подняв на Юнги удивленные глаза. — Получается, я тоже маг?       — Да, если научишься с силой обращаться, потому что в другом случае и до этого — ты красивый сосуд, и не более. — Увидев, как Джин нахмурился, Юнги мягко улыбнулся, коснувшись его щеки. — Ты уже практиковал магию, поэтому ты маг. Просто начинающий. Когда мы победим Змея, я могу продолжить твое обучение.       — Звучит очень хорошо. — Джин с надеждой улыбнулся, потянувшись к губам Дракона. — Я буду скучать.       — А я… — Дракон испытывал приятный трепет, вместе со смутным ощущением, что он делал его сильнее. — Буду к тебе спешить.       — Обещаешь быть к ужину? Я не буду есть без тебя.       — Обещаю. — Юнги уверенно кивнул. — А теперь пойдем. Я скажу Тэтэ, чтобы не беспокоил тебя, а если что-то понадобится…       — Я знаю, где он обретается. — Джин улыбнулся. — Вместе с Чими.       — Вот и отлично.       И Дракон уже тянул его к выходу.       

___________

      Джин не знал, сколько прошло времени, но знал, что это была сложная наука. Он успел изучить, до этого испытав священный трепет, все древние свитки, которые дал ему Дракон, взяв обещание, что Джин сохранит их в целости и сохранности. И Джин, успев записать главное, поторопился спрятать их обратно в массивные и явно наделенные магией шкатулки, которые аккуратно вернул на стеллажи, туда, откуда их достал Юнги.       Он прикрыл глаза. Представил воздушного змея, который, только благодаря его мысли, кружил под потолком. Джин ориентировался на свое сердце, решив, что ему нужно научиться справляться с ним, прежде чем он займется чем-то более важным. А еще представлять образы, не закрывая глаза. И он, не отпуская образ воздушного змея и пытаясь одновременно контролировать дыхание, подумал о том, что на поле битвы у сердца будет достаточно поводов колотиться и так. Значит, ему нужны будут снадобья.       — Красиво, малыш.       Джина передернуло так, как будто кто-то приложил к его позвоночнику раскаленную кочергу. Он тут же открыл глаза, пытаясь понять, откуда доносился голос. А он доносился от двери, рядом с которой стоял кто-то из дворцовой стражи, аккуратно проворачивая ключ в замке.       — Почему вы говорите со мной в таком тоне?       Джин заподозрил неладное и тут же встал из-за стола, в волнении присев на его край.       — Соскучился. Слишком долго ждал, когда крылатый скроется за облаками — у него такое же чутье как у меня, поэтому… Я не мог рисковать.       Джин почувствовал, как по спине пробежал холодный пот. Стражник повернулся, и первое, что заметил Джин — желтые глаза, переливающиеся золотом.       — Судя по заполнению гарнизонов, кто-то прознал о том, что я приготовил сюрприз. — Он сделал шаг навстречу Джину, который вздрогнул, когда раздался грохот упавшего без чувств на пол тела. И он увидел его. — Не волнуйся — бедняга просто без сознания. В конце концов, он мой будущий слуга, а я очень бережливый хозяин.       Джин вернулся на несколько лет назад. Лукавая улыбка, длинный нос, по бокам от тонкой переносицы украшенный узкими желтыми глазами, обрамленными густыми ресницами, которые не давали слишком светлой радужке потеряться на фоне бледной кожи. Длинные волосы, которые теперь отдавали золотым шелком. И сила.       — Я нашел тебя по следу. Ты упражнялся в магии? — Змей ступал мягко, даже не пытаясь угрожать. Он подошел к Джину и устроился на оставленном им стуле, смотря на него снизу вверх, поправляя красивые шелковые рукава своего богато расшитого облачения. — Сошелся с Драконом?       — Ты предал меня. — Джин сказал это сквозь зубы, без страха смотря в глаза Змея, как будто даже не успел удивиться тому, что он вдруг сам предстал перед ним. — Я знаю, что ты изменил наш план, и я…       — Объявил тебя предателем? Это сложная схема, малыш. — Змей попытался взять Джина за руку, но тот ее грубо одернул, на что Повелитель только улыбнулся. — Но я объясню тебе, как это устроено. И сразу скажу, что знал о том, что эта новость так или иначе дойдет до ушек моего любимого брата. Поэтому объявил тебя предателем. Надеялся, что после этого ты восстанешь против меня. Что мы с тобой схлестнемся во время битвы, в которой ты будешь на стороне Дракона. Которого я сокрушу. И ты попытаешься мне отомстить, а я… Великодушно тебя пощажу и оставлю в живых, в память о почившем брате объявив тебя новым правителем Холодных земель. Я знаю, что его народ не сможет меня принять, а еще знаю, что ты успел втереться к нему в доверие и воспользоваться его… благосклонностью. — Он чуть брезгливо повел носом, будто почувствовав запах Дракона на коже Джина, а затем поднял руку. — Я не осуждаю.       — Ты дашь мне власть, чтобы продолжить войну уже со мной?       Джин смотрел на Золотого Повелителя сосредоточенно, пока тот с каким-то болезненным удовольствием его разглядывал, с вожделением, которое до этого всегда оседало на коже Джина передергивающей тело тревогой.       — Я заключу с тобой брак. И мы объединим наши земли.       Джин в недоумении поднял брови.       — Брак?! Ты бредишь?!       — Я прощаю тебе твою грубость. — Змей, снисходительно улыбнувшись, поднялся и встал к Джину вплотную, не рискуя его трогать. И он зазвучал мягко, нежно, тут же изменив взгляд Джина. — Я ценю, все что ты для меня сделал, малыш. Знаю, что ты натерпелся, но теперь я хочу воздать тебе за все твои страдания. Я полюбил тебя. Пока был вдалеке, пока восстанавливал силы, которые во мне удвоились только благодаря тебе, я не переставал думать о тебе. И понял, что люблю. Ты смог пробудить во мне светлые чувства, в которых я обязательно смогу тебя убедить. — Змей перестал улыбаться, вперив в Джина, который замер и перестал дышать, серьезный золотой взгляд. — Я заслужу твое доверие. Я заставлю тебя забыть о том, как мы с тобой начинали. Потому что ты сокровище. Которое Дракон никогда не сможет оценить по достоинству. — Змей скривился от отвращения. — Он наиграется и остынет. Легко загорается и также легко гаснет во всём, что касается чувств. Я коварен, хитер, но мое сердце чувствует тоньше и потому способно заглянуть глубже. Он может искренне тебе клясться в любви, но… Он груб. И очень скоро умрет. Или ты…       — Исцелил его.       Джин гордо задрал подбородок, заметив, как отвращение на лице Змея стало агрессивнее.       — Я предполагал это.       — Но… — И Джин опустил голову. — Не до конца. Он чувствует себя хорошо, но когда дойдет дело до серьезной потери сил… Не выдержит. Я… должен был перестраховаться.       Во взгляде Змея появилось злорадное восхищение.       — Ты прекрасен. И я лишний раз убеждаюсь в том, что однажды не ошибся на твой счет. Ты сокровище, Джинни. Моя драгоценность. И придет время, когда ты это осознаешь, примешь и… станешь равным мне. Больше никогда не будешь слугой. Будешь хозяином. Моего холодного ядовитого сердца.       Последнее отпечаталось в широко распахнутых глазах Джина, и Змей с нежностью улыбнулся.       — Мне пора. Иначе братец поймет, что я был здесь, а это испортит сюрприз.       — Когда тебя ждать?       Джин нахмурился, при этом будто бы обиженно надув губы.       — Три дня. Я собрал немного людей — хватит, чтобы превратить память о моей победе в легенду. Поэтому можешь сказать Дракону, чтобы он сильно не вооружался — я не собираюсь нападать на его страну — только замок. — Змей снисходительно улыбнулся. — Не хочу разрушать то, чем ты будешь красиво править. Единолично. Чего ты всегда был достоин и что я до этого не мог тебе дать.       И не дождавшись ответа, Змей пропал, в то время как стражник начал медленно подниматься.       — Оставлю его там, где нашел. — Змей обернулся у двери. — И помни. Дракон до последнего должен быть уверен в том, что ты на его стороне. И в решающий момент ты должен будешь меня возненавидеть. Так, чтобы все поверили. И… Я очень соскучился по твоей ласке и твоему телу и готов отдать тебе всё, что ты захочешь, в обмен на… — Змей тряхнул головой. — Подумаем об этом потом. Отдыхай и набирайся сил. Моих.       Он вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь, пока Джин направился к окну, наблюдая за тем, как солнце начинало крениться к горизонту, окрашивая всё розовым и оранжевым… И Джин беспечно улыбнулся.       Всё так, как и должно было быть.