К сожалению, я не Герой

      Розанна, к счастью, была достаточно умна, чтобы не лезть ко мне с личными поздравлениями по поводу устроенной мною бойни. Это был ещё один плюсик в копилку того, что в долгосрочной перспективе я крупно влип, раз уж моя начальница настолько чертовски талантлива. Но прямо сейчас я мог спокойно предаваться чувству вины и самобичеванию в одиночестве. Какой вообще хладнокровный ублюдок не поехал бы кукухой после разработки стратегии, которая за какой-то час пустила в расход почти десять тысяч человек?       Ответ прост: тот, кто занимается этим уже не первый год.       Существует куча мрачных, эджовых Главных Героев, которые оправдывают свои убийства. «Убей или будь убитым». «Плевать на жизни врагов». «Месть». А потом, стоит им кого-то прикончить, как их тут же выворачивает наизнанку, им дурно, и их обязательно должна утешать подружка с сиськами размером больше собственной головы. В общем, дешёвый ход. Автор сдаёт назад, потому что ГГ обязан оставаться «хорошим человеком», которого просто не так поняли, и который заслуживает счастья, прямо как вся его сорокалетняя одинокая аудитория.       Но вот он я: сижу на пне, смотрю на залитое лунным светом поле битвы, усеянное трупами, и не чувствую ровным счётом ничего.       Если бы не я, все в лагере, который сейчас праздновал победу перед отходом, были бы мертвы.       Однако, если бы не я, десять тысяч человек остались бы живы вместо нас. Если смотреть на войну с точки зрения логики, цифр и шансов на победу над Владычицей Демонов, Империя была обязана вступить в бой. Устранение Владычицы Демонов означало бы стратегическую победу, способную навсегда изменить ход войны. Я знал это, знал их тактику и воспользовался тем фактом, что они бросят в бой против Владычицы Демонов абсолютно всё, что у них есть.       Генералы Империи не были виноваты, как и полевые командиры, и даже рядовые солдаты на передовой. Я ясно дал понять: если они отступят, их сотрут магией, как и их магов. С точки зрения генералов, офицеров и солдат на поле боя, единственным выходом было сражаться и победить. Им приходилось раз за разом шагать в мясорубку, где все шансы были против них, потому что в их сознании единственный способ выжить в краткосрочной или долгосрочной перспективе была и оставалась победа.       Я мог бы сломить их дух. Заставить Владычицу Демонов отступить с поля боя, когда мораль врага была на дне, и пустить слух по имперским войскам, что был другой выбор. Что они могли отступить, не попав под магическую бомбардировку. Тогда офицеры почувствовали бы давление «зоны смерти», а генералам не оставалось бы ничего, кроме как объявить, что они вынудили Владычицу Демонов отступить после того, как она лично вышла на передовую.       Но это не дало бы мне того статуса, который я хотел.       За жизнь, которую отняли у меня, за жизни, которые меня заставили отнять, и за время, потраченное просто на то, чтобы выжить, я хотел наилучшего возможного результата битвы, потому что хотел быть ценным активом для Розанны. Поэтому я предоставил тот продукт, который хотел дать, и собирался поставлять его и дальше, пока я ей нужен.       Я пообещал резню, я устроил её, и я жаждал ещё.       Это, конечно, не дрочить на союзницу в коме, но, по крайней мере, у Синдзи, мать его, Икари хватило яиц признать, что он поехал башкой.       А я?       Я сидел, смотрел на свою работу и с трудом сдерживал смех облегчения и вздох удовлетворения. Спустя годы... я получил право убивать тех, кто похитил меня, кто использовал и выбросил меня, как только я стал стоить чуть дороже, чем они были готовы платить. Я превратил их рыцарей, солдат и ценные активы в пепел и удобрение, и их закопали в братских могилах, даже не оказав любезности отрубить и омыть головы.       Я не чувствовал ничего, кроме предвкушения и азарта, пока вносил правки в свои творения, придумывал решения для возможных контратак и гадал, где я смогу нанести такой же урон снова.       И было чертовски трудно заставить себя почувствовать себя хоть немного, хотя бы капельку плохо.       Да уж, без сомнений, никакой я не герой в этой истории.             

***

             У Розанны хватило наглости не надеть красно-чёрное, когда мы встретились утром. Вместо этого, раз мы выезжали обратно на более безопасную территорию, она нарядилась сугубо для верховой езды. Чёрные высокие сапоги, белые обтягивающие штаны и какая-то модная рубашка на пуговицах. Для её Королевской гвардии и остальных войск это было зрелище, достойное восхищения, ведь она ехала во главе своих войск, а не в карете.       Что до меня, я посчитал, что грех не воспользоваться королевской каретой, и занял её сам.       Розанна разговаривала со мной через окно, пока я наслаждался сиденьями, созданными для поддержки задницы королевской особы. Забавный факт: учитывая их глубокий инбридинг и врождённые деформации, всей знати требуется больше ухода и комфорта, чтобы функционировать как нормальные люди. Поэтому им нужны повозки с мягкой подвеской, плюшевые сиденья и даже закуски в дороге. Источник: Я. К счастью, моя начальница не чета прочей знати, так что я наслаждался всей той роскошью, без которой дворяне рангом пониже просто растаяли бы на солнце.       — Когда мы прибудем в столицу и ты получишь официальное признание за свою работу, ты вернёшься в этот регион.       О нет. Вот так сюрприз. Меня отправят в регион, где я годами сдерживал монстров с абсурдными силой и способностями, используя рабов и выжимая максимум из каждого преимущества местности. Какой, однако, шок: моя начальница отправляет меня туда, где я наиболее эффективен.       — Я дарую тебе титул лорда этих земель. Земли будут принадлежать тебе и твоему роду, пока ты служишь мне верно.       — Если я вообще проживу достаточно долго, чтобы размножиться, после того как по твоему приказу выбешу Империю.       Мобилка-чан, и без того раздражённая необходимостью ехать со мной в карете, а не верхом или по воздуху, как её подруги, сузила глаза на то, как я разговариваю с её почтенной, уважаемой и совершенно-точно-не-мутной начальницей. Знаешь, Мобилка-чан, я был бы куда больше впечатлён твоей верностью, если бы ты не отдавала её тому, кто использует и мучает беспомощных людей. Например: меня. Я не хотел мести. Я хотел только свободы. А теперь я вынужден убивать насильников, работорговцев и межпространственных похитителей. Хнык-хнык. Плак-плак.       — Кончай с разговорами ни о чём, — сказал я. — Ты знаешь, кто я, а я неплохо представляю, кто ты. Мы оба знаем, что меня лучше всего направлять на врага и держать подальше от всего ценного, что можно сломать.       Розанна рассмеялась. Это был не высокомерный смех «о-хо-хо» избалованной аристократки, какой можно было ожидать, а низкий, грудной рокот. И не в смысле «колыхания груди», хотя этого добра там хватало. Звук был больше похож на далёкий раскат грома. Буря из чистого «тебе пизда», поднимающийся над горизонтом, чтобы с злорадным восторгом обрушиться на округу. Я не знал, что именно Империя сделала, чтобы нажить врага в лице такой женщины, но я был рад, что они это сделали.       Красноволосая, рогатая и с весьма «прыгающим» бюстом наездница наверняка это понимала.       — Твоя цель в этом регионе одна: ослабить прилегающие территории. Отравляй их, уничтожай боевой дух и создай для армии, которую я собираю, уязвимую точку прямо в сердце Империи.       Точных записей о том, как долго длится эта война между Империей и монстродевами, не существует – по крайней мере, для меня. Но учитывая, что Розанна – двадцать седьмая Владычица Демонов, и что вся культура, экономика и промышленность Империи заточены под войну и сбор ресурсов с трупов, и ещё кучу мелких деталей... можно смело предположить, что у моей новой начальницы стальные яйца, раз она хочет ещё при своей жизни закончить войну, формировавшую целые цивилизации.       — Я пришлю тебе на помощь самых талантливых личностей, которых смогу найти, — поведала она. — Ты научишь их сражаться и убивать. Задачи, которые ты выполнишь, всё, что ты сделаешь, послужит моему народу для победы в этой проклятой войне.       Это была достойная стратегия «сверху-вниз» для того, кто мыслит на много шагов вперёд.       У меня было встречное предложение.       — Дай мне абсолютно все военные ресурсы, какие у тебя есть, всех боеспособных монстродев и мужчин, и я выиграю эту войну до конца года.       Впервые Розанна вздрогнула от моих слов. Ой-ёй. Кажется, я позволил просочиться наружу своей настоящей жажде крови. Хи-хи. Пожалуйста, забудьте о моём маленьком срыве. Я прекрасно понимаю, что жизни – это не пули, которые можно бесконечно всаживать в брюхо монстра, пока его внутренности не разлетятся в клочья.       — Отдай мне каждый военный инструмент, который у тебя есть, отдай мне свою страну, и я уничтожу Империю за год.       Розанна, в подтверждение того, что она действительно заслуживала всеобщего уважения, даже не стала рассматривать слова безумного психопата, жаждущего крови и обладающего пугающими талантами. Даже при всех своих загонах, даже при том, что она хотела смерти Империи при своей жизни и была готова шагать по океану крови... у неё хватило стержня сказать «нет» дьяволу, предлагающему убить всех её врагов, при условии, что она и её страна будут платить и платить без конца.       Или, может быть, её просто напугала мысль о превращении половины континента в поле бойни, которое она видела прошлой ночью.       Так или иначе, как я и ожидал, она отказалась.             

***

             Вся поездка заняла два месяца. По пути мы делали множество остановок. Некоторые – для пополнения припасов, другие – чтобы Розанна могла встретиться с правителями земель, граничащих с Империей, а последняя остановка была нужна, чтобы столица успела подготовиться к встрече правительницы со всем величием и пышностью.       Естественно, въезжать в столицу мне предстояло рядом с Розанной, в форме имперского генерала без каких-либо знаков различия Империи, во главе войска, которым я командовал.       Розанна очень грамотно играла в эту игру. Её триумфальное возвращение из набега на территорию Империи прошло почти без потерь, с генералом-перебежчиком из другого мира и сотнями освобождённых рабов, готовых сражаться за её дело. Я был бы дураком, если бы не заметил, что она пошла на Империю только с личной гвардией, так что это послание предназначалось не только внешним врагам, но и внутренним.       Какая бы политика ни скрывалась за троном, народ о ней явно не знал: они осыпали процессию цветочными лепестками, пока та двигалась по главной дороге к замку в центре города. Что касается городов этого нового мира, мне не с чем было сравнивать столицу Розанны. Всё-таки рабов держали подальше от всего, что Империя считала хоть сколько-нибудь важным. Однако, учитывая, что этот город был построен для монстродев и ими же – с использованием магии и физических способностей за гранью нормы, – я мог смело сравнить его с современным мегаполисом.       Здания были эксцентричными и экзотичными: некоторые выглядели как белые деревья, устремлённые в небо, другие были приземистыми и кирпичными. Элегантные, извилистые постройки, невозможные без магии, стояли бок о бок с крепкими, коренастыми домами, возведёнными грубой силой. Дороги были сделаны с помощью магии – это было блестящее, гладкое покрытие, сверкающее на полуденном солнце, с ливнёвками, уходящими в стоки, где любые отходы и вода исчезали без следа.       Толпы вдоль улиц состояли из людей и монстродев. Многие были женаты или хотя бы держались за руки, как полные дегенераты, и немало голодных взглядов, брошенных на нас, мужская часть моего войска оценила по достоинству. Амазонки, впрочем, были не в восторге от обилия конкуренток, тогда как более привычные женщины-воительницы выглядели сильно встревоженными.       И я понимал почему.       В столице было мало человеческих женщин.       Одна или две на огромную толпу в тысячи голов, представляющую подавляющее большинство города.       Статистически говоря, человеческих женщин тут было практически ноль.       Розанна, будучи проницательной чертовкой, заметила мой взгляд:       — Никакого насильственного обращения женщин твоего народа в одну из нас не будет. Я давно запретила подобную практику, — произнесла красноволосая Владычица Демонов, помахивая своему народу. Я не смог сдержать смешок. Её улыбчивая публичная маска едва не треснула. — Почему ты смеёшься, Хикигая Хачиман? Я горжусь переменами, которые внедрила для своего народа. Мир, который я хочу создать, это мир гармонии между человеком и монстром.       — Ага, ты прям-таки на верном пути. Мужчины и монстры будут жить припеваючи, ну, после того, как женщины станут просто инструментом для получения большего числа мужчин-людей.       Это простое уравнение. Монстры склонны быть более щедрыми, красивыми и угодливыми. Это лишь одна грань этого долбанутого, мастурбаторного фэнтези-мира, который мне вообще никуда не упёрся, но факт оставался фактом: обычные женщины не могли здесь конкурировать.       — Нет никакой нужды заставлять женщин становиться монстрами. Они сделают это сами. Просто посмотри на свою толпу, дамочка. Сколько человеческих женщин ты видишь? Меньше, чем даже до того, как ты ввела эту политику, верно?       Насилие, принуждение и скандалы порождают сопротивление. Люди противятся изменениям извне. Уверен, до запрета Розанне приходилось иметь дело с коалицией людей и монстров, выступавших против создания монстродев из людей. Однако, если убрать эти факторы, но оставить проблемы, с которыми сталкиваются человеческие женщины... что на хрен произойдёт в этом средневековом фэнтези? Зачем кому-то выбирать «не быть» кем-то другим, у кого больше преимуществ, если это их собственный выбор и это больше не считается неправильным?       Понятия правильного и неправильного меняются со временем и обстоятельствами.       Общество непостоянно, людишки – тупые куски дерьма, и каждый делает всё возможное, чтобы выбиться в люди.       Можно выиграть войну полностью, но бесповоротно проиграть мир.       — И что ты предлагаешь мне сделать? — Розанна, надо отдать ей должное, уловила суть быстро.       Однако ответом для неё у меня была лишь лёгкая улыбка. Меня нельзя винить за мой заготовленный ответ, потому что это действительно было единственное, что у меня было. В этом мире я знал только, как заставить жизни заканчиваться очень, очень жестоко. Её улыбка на миг исчезла, глаза сузились, и она уставилась прямо перед собой, словно обнаружила что-то неприятное. И всё же она не смогла удержаться и впервые выразила своё недовольство вслух:       — Тц.       Она могла быть невообразимо могущественной, невероятно искусной и талантливой сверх всякой меры... но это не меняло того факта, что она оставалась личностью своего времени.       Или, скорее, монстром своего времени.       Победа, к которой она стремилась, несла то самое последствие, на которое я только что указал, и оно будет эхом отдаваться в истории даже после её смерти. И избежать этого последствия, чего не удавалось ни одной из её предшественниц, она могла, лишь став тем самым, что они пытались победить.       Хех, какая ирония.       В конце концов, обществу, сражающемуся с межпространственными похитителями, придётся самим заняться тем же самым, чтобы выжить, когда мужчины буквально и фигурально иссякнут.       Как жаль, как жаль.       Это не моя проблема.       Даже если бы мне казалось, что моя.