К сожалению, я не Герой

      Кольцо копий и щитов сомкнулось вокруг мантикоры. Шипы, которыми та стреляла из хвоста, были пропитаны ядом, внушавшим страх всем, кроме величайших имперских Святых. Они вонзались даже в щиты из святого серебра, укрепленные освящённой бронзой. Пехотинцы выдерживали яростные рывки загнанного зверя лишь потому, что строй, окруживший одинокое дикое создание, стоял в три ряда. Каждый боец был крепок, силен, и спину ему прикрывали боевые братья.       Когда-то, глядя на подобную тактику, я испытывала радость. Теперь же она оставляла на языке лишь горечь.       Человек, создавший её, был потерян для нас.       Офицер, командовавший тремя десятками, готовился выступить в роли чемпиона. Это был коренастый, плосколицый мужчина со шрамами на лице и незащищенных руках. В его глазах читался страх, но его неумолимо вытесняла отвага. Ещё мгновение, и он повел бы людей в атаку, чтобы покончить со зверем, полагаясь на мастерство, рождённое годами муштры и привычки. Того мастерства, которого не могли позволить себе обычные ополченцы, вынужденные тяжким трудом кормить семьи и беречь каждую монету.       Ещё одна стратегия, которую уже не воспроизвести.       Человека, создавшего её, больше не было.       Сколько времени пройдет, прежде чем всё это пойдет прахом? Перемены в военном деле, что спасли множество жизней, сдержали волну монстров и подарили Империи столь необходимое время, исчезнут. Поля сражений вновь наполнятся бессмысленными лобовыми атаками, где десятки будут гибнуть зря, а магию снова станут держать в резерве вместо того, чтобы вскрывать ею омерзительные логова врага.       Это уже началось. Владычица Демонов захватил разум человека, ставшего спасением для Империи, присвоила его себе и обратила против нас.       Хикигая Хачиман, Стратег, стал нашим врагом.       Я не смогла сдержать ненависть. Самообладание изменило мне. Люди, державшие зверя в клетке из копий, замерли: моя воля грозила лишить их рассудка. Доблестный офицер обернулся ко мне, положив руку на меч и готовясь защитить своих солдат от внезапной, неизвестной угрозы. Мантикора же, воспользовавшись тем, что в стене копий открылась брешь, взмыла в небеса.       Она была лишь жалким, прикрытым звериными шкурами подобием прекрасной женщины, наполненным злобной силой. И всё же в каждом живом существе таится острый ум, заточенный на выживание. Она жаждала жить, а потому позволила благословенному серебру обжечь свою плоть, лишь бы вырваться из западни. Её змеиный хвост уже изготовился к стрельбе, чтобы прикрыть её отступление. Моя оплошность, отвлекшая союзников, должна была подарить ей свободу.       Но Хачиман учил меня... учил до того, как его забрали и изменили.       Там, где мантикора должна была приземлиться, я уже стояла наготове, чтобы исправить свою ошибку.       Золотые, с вертикальным зрачком глаза расширились. Мышцы напряглись. Из конечностей, лишь отдаленно напоминающих человеческие и покрытых мехом, вырвались когти. В клыкастой пасти бурлил поток огня. Жар солнца бледнел перед этим разгорающимся пламенем, даже пока истинное оружие мантикоры – хвост с отравленными шипами – пряталось в тени, готовясь к удару.       Когда-то я бы испытала страх.       Сегодня же я захлопнула ей пасть, заставив проглотить собственное пламя, предварительно отрубив ей лапы и прикончив хвост метательным ножом.       Скорость, как говорил Стратег, решает исход битвы между равными противниками.       Но ещё важнее было убедиться в смерти врага.       Я снесла пылающую голову мантикоры, пока та ещё горела, не успев даже рухнуть на землю.       — Д-доблестно сражались, госпожа! — слова офицера значили мало, но я всё же перевела на него взгляд. На его лице играла широкая улыбка. Мои мысли о его незначительности угасли: он улыбался искренне, глядя на поверженного монстра, угрожавшего жизни ему и его людям. Несмотря на звание, он был из черни, а потому ценил свою жизнь и жизни тех, кто шёл за ним. Ещё один урок, который будет забыт. — Спасибо за помощь в этом бою!       — Да!       — Спасибо!       — Примите нашу искреннюю благодарность, госпожа!       Тридцать человек и их офицер выразили своё почтение. Это был нестройный хор похвал; они стояли смирно, но держались на почтительном расстоянии от меня и моей жертвы. Проклятая война затянется надолго, ведь подобные когорты перестанут формироваться и выходить на поля сражений. Сколькие ещё погибнут из-за потери Стратега? Почему его должны были забрать именно тогда, когда победа начала обретать форму? Словно надежду разбили вдребезги всего через миг после того, как она зародилась.       Улыбаться было трудно, говорить с ними – ещё труднее, поэтому я лишь коротко кивнула и оставила их, вернувшись к своим обязанностям.       Отправившись дальше по полю битвы, я на каждом шагу видела тактику, разработанную Стратегом – тактику, которая будет утрачена. Без постоянных побед Стратега, который переигрывал саму судьбу там, где гибли прославленные имперские генералы, его наследие будет отдано на растерзание тем, кто станет чернить его имя, не боясь, что его репутация заговорит в ответ.       Безупречного, идеального полководца не смеет упрекнуть даже самая злобная знать, но мёртвый или пропавший не стоит ничего. Он не сможет помешать им втоптать его имя в грязь.       Если никто не встанет, чтобы действовать от его имени, ход войны не изменится.       Я не знала всех тонкостей и хитросплетений его разума, но в сумке на моём поясе лежали записи. Все уроки, что я усвоила рядом с ним. Способы и методы, позволяющие человеку одолеть монстров. Это не шло ни в какое сравнение с ним самим – ведь он хранил секреты из-за природы жизни, что ему досталась, – но если я приложу все силы... я могу надеяться стать хотя бы бледной тенью его гения.       Возможно, мне удастся хотя бы отсрочить неизбежный крах его трудов в его отсутствие.       Но прежде чем стремиться к таким высотам, я найду тех, кто похитил и погубил Стратега, и покончу с ними. Их жизни были обречены в тот момент, когда они совершили это. Они украли его и использовали против Империи, и теперь их судьба была медленно умереть от моей руки.             

***

             Гонец из Центральной армии прибыл в назначенный час. Когда-то в Империи было множество генералов, боровшихся за власть и влияние, но с приходом Стратега с этим было покончено. Армии Империи были объединены в четыре силы. Две стояли на границе, перемещаясь туда, где они были нужнее всего; одна отдыхала после боев; а Центральной армией командовал тот, кто был наиболее способен отразить любое вторжение, прорвавшее фронт.       Если бы только прислушались к его словам о тех, кого призывают из иных миров.       Если бы численность истинных солдат Империи увеличили в сотню раз, следуя системе и доктринам, что он установил, нам нечего было бы бояться, кроме величайших из зверей. А когда армии сравнялись бы на поле боя, чемпионам Империи больше не пришлось бы размениваться на рядовых тварей – они могли бы сражаться с истинными врагами. Владычица Демонов и те, кто стремится занять её место, падали бы один за другим от благословённого серебра, и мир наконец воцарился бы на земле.       Вместо этого, как всегда, я читала о том, как тысячи здоровых людей скармливали монстрам. Каждый потраченный впустую человек мог быть одет в броню, вооружен и поставлен в строй, чтобы держать оборону против куда более страшных врагов. Как Империя надеется победить, если продолжает тратить жизни просто ради того, чтобы замедлить наступление врага, когда те же жизни могли бы двигать фронт вперёд?       Осознание того, что тысячи способных людей погибли зря, делало чтение сводок Второй и Третьей армий невыносимо горьким, но я заставила себя принять единственное истинное сокровище, которое дарует битва: информацию. Если я не возьму то, что доступно сейчас, жизни, потраченные на получение этих сведений, будут потеряны окончательно. Я смотрела на пергамент, читала о жалких, крошечных успехах, которые могли быть великими победами, и едва сдерживала желание разорвать донесения в клочья.       Империя жила объедками войны. Наша способность получать живую силу из иных миров пожирала львиную долю ресурсов. Каждая партия новобранцев, брошенная на растерзание монстрам, приносила меньше пользы, чем мы могли бы получить от одной битвы хорошо оснащенной армии. Патовая ситуация лишь сохраняла статус-кво; даже с теми нововведениями, что мы внедряли, Империя держалась на плаву лишь благодаря морю крови, которое сама же и проливала.       И все же хорошо, что я не порвала письмо, ибо в конце донесения я узнала, что Владычица Демонов стремится ещё сильнее осквернить память о Стратеге.       Не прошло и сезона, как спорные земли, которые Стратег удерживал более пяти лет, начали заселяться врагом. Границу охраняла целая орда монстров, гарантируя, что никто не оспорит их права на эту территорию. Я знала: вести об их победе расползутся из их вертепов разврата и достигнут Империи, пока от наследия Стратега не останется и следа.       От наследия Хикигаи Хачимана.       Я не могла этого допустить. Поэтому, вместо того чтобы отпустить гонца без ответа, я приказала ему ждать, а сама схватила перо, чернила и бумагу.       Мой батальон последует за мной. Заслуги, добытые моими трудами, позволяли мне просить прощения, а не разрешения. Моему положению завидовали многие. Там, где других бросили бы в темницу или казнили за самоуправство, меня простят, пока я сражаюсь там, куда меня призовут. И хотя я пойду против воли командующего Центральной армией, меня не накажут, ибо мои действия послужат благу Империи.       Так я и написала о своём намерении.       Я сокрушу врага и верну земли, отнятые у Империи. Пусть тот, кто потерял их, не заслуживает искупления за свой провал, я не вынесу мысли о том, что эти земли навеки останутся во власти монстров и их отродий.       Многие годы я скакала туда, где была нужна, а не туда, куда хотела, ибо мне не было равных в Империи. Но теперь я отправлюсь туда, куда велит мне сердце, даже если ценой станет моя свобода в ближайшем будущем.       Ради Империи я не могу позволить этому продолжаться.             

***

             Вскоре знакомые пейзажи начали подтачивать мою уверенность. Дорога к месту гибели Стратега была мне известна: я сама тренировалась в этих землях. Отец мой разглядел в нём потенциал наставника, ведь я была одарена телом, но не умом. В детстве мне требовались твёрдая рука, дисциплина и зерно хитрости, которое проросло бы щитом, хранящим меня долгие годы. У меня хватало врагов и вне поля боя: кузены, претендовавшие на моё наследство, и даже лорды, боявшиеся, что с моим возвышением после смерти отца их владения окажутся под угрозой.       Поэтому земли, по которым мы проходили с моими войсками, были мне слишком хорошо знакомы.       «Лезь на гору. Да, на самую вершину. Живо. Вперёд».       Тренировки тела были поистине жестокими. Однако они были мне необходимы, так как я посрамила всех, кто пытался обучать меня «обычными» методами. Стратег же сразу понял, чего я стою, и сделал всё возможное, чтобы превратить меня в сильнейшего воина.       «А когда заберешься наверх, я хочу, чтобы ты упала с вершины и не умерла. Как? Думай сама. Свернешь шею – сама виновата.»       Эти тренировки научили меня выносливости и умению держать удар. Подъём выматывал меня до предела, а когда приходилось падать, выполняя серию кувырков и приёмов на склоне горы, я не раз была на волосок от смерти. А потом он заставлял меня повторять это снова и снова, пока моё тело не запоминало движения, чтобы действовать в пылу битвы на одних рефлексах. Ни одна битва не изматывала меня так сильно, и ни один вражеский удар не причинял столько боли, сколько я причиняла себе сама во время этих падений.       А затем настал черед интеллекта.       «Записывай всё, что я говорю. Почему? Потому что ты дура. Если скажешь, что нет, значит, ты самая большая дура, какую я встречал».        В лагере, где разместился его отряд, не было никаких построек, но сейчас, когда мой батальон спешился и начал восстанавливать укрепления, я словно видела их наяву. Я помнила, как Стратег лично читал мне лекции, заранее убедившись, что я умею читать и писать наравне с его солдатами.       «Если хочешь быть чем-то большим, чем просто живым оружием, ты будешь слушать меня, будешь записывать каждое моё слово, и тогда ты переживёшь, переиграешь и передумаешь всех и вся... даже тех, кто называет себя твоими друзьями.»       Он открыл мне глаза на то, что лежит за пределами поля боя: на ужасы внутренней политики и на то, что Империя неизбежно падёт, если не изменится. Мне открылась истинная мощь монстров: они не просто убивали, но и забирали наших бойцов, пополняя свои ряды. Он объяснил, почему окончательная победа невозможна. Убить одного Владыку Демонов – значит лишь получить передышку, пока к власти не придёт другой и не возобновит войну. Каждая отвоеванная область становилась лишь буфером, местом для новых битв. Империя веками теряла и возвращала свои границы. Победа была лишь призрачной мечтой.       Меня воспитали на песнях, на обещаниях и примерах героев, давно ушедших в прошлое, чтобы я вдохновила кого-то другого подняться и отдать жизнь за Империю. Моим предназначением было умереть со славой, чтобы лишь ненадолго отсрочить неизбежное поражение. И когда отец отказался верить моим словам, отозвал меня для обучения в другом месте и наказал Стратега... Хикигая Хачиман лишь встретился со мной взглядом, пока я садилась в седло, а его уводили на порку.       «Береги себя и живи долго, соплячка.»       Таковы были его последние слова мне. Империя разорвала нашу связь и отказалась поставить его под моё начало. С тех пор я слышала о нём лишь легенды и видела, как имперская армия перенимала его стратегии, чтобы склонить чашу весов в свою пользу.       Но, лишив меня наставника и отняв у него всё, они не смогли его уберечь.       И даже не отомстили за него.       Империю ждёт расплата.       И я её возглавлю.       Однако пока я утолю свою жажду мести, покарав виновных за ещё одно сильное тело и незаменимый ум, потерянные почём зря.       Я верну эти земли, даже если это будет стоить мне жизни.