К сожалению, я не Герой

      Правые и неправые существуют. Любой, кто утверждает обратное, просто отказывается признавать, что он не совсем тот, кем хочет быть. Каждый хочет верить, что он герой собственной истории, но никто не хочет верить, что в чужой истории он злодей. Если ты преуспел – значит, кто-то другой провалился. Если кто-то выиграл – значит, другой проиграл.       Это не значит ничего такого глупого, будто каждая капля счастья порождает каплю несчастья. Причинять боль и страдания другим, чтобы твои люди были счастливы? Чужое несчастье не превращается волшебным образом в счастье, которое ветром прибивает к твоему берегу. И собственное счастье не выталкивает из тебя невзгоды, перекидывая их на окружающих.       Поэтому это есть ни что иное как оправдание дурных поступков.       Этакий способ почувствовать себя лучше, притвориться правым после того, как сделал нечто по своей сути, несомненно, неправильное.       Я прекрасно осознаю, что я неправ.       Если бы я хотел быть правым, я бы воспользовался шансом стать свободным в тот же миг, как он у меня появился. Я бы сделал всё необходимое, чтобы оставить позади ту жизнь, в которой из-за меня гибнут люди. Даже если я живу в другом мире, с другими правилами, воспитали меня в мире, что был получше этого. Будь я хорошим человеком, после освобождения от Империи я пытался бы сделать этот говённый мир хоть немножечко похожим на мой родной, пусть даже по крупицам.       Но я этого не делаю.       Вместо этого я нападаю на кого-то, разрушаю её дом и похищаю её против воли, заставляя работать на меня – и всё лишь ради того, чтобы получить больше шансов нанести вред Империи. Уничтожение Империи будет стоить тысяч и тысяч жизней. Кто-то сказал бы, что это необходимо, чтобы прекратить похищения людей из других миров, или что их нужно наказать за содеянное, но я не собираюсь прикрываться ни одним из этих оправданий.       Они причинили мне боль и забрали меня из дома.       Они поработили меня и отняли жизнь, которую я должен был прожить.       Они сделали меня таким, какой я есть.       Я делаю это не ради солдат, погибших под моим началом, и не ради людей, которых я спас бы от похищения. И уж точно, блядь, не ради того, чтобы быть героем.       Поэтому я без колебаний повёл Свежевателя Разума к ближайшей человеческому поселению.             

***

             Лучшее средство против хтонических чудовищ – это численность. Присутствие этих монстров сводит с ума, лишает чувств и ломает разум. Но если первого будет достаточно много, чудовище умрёт. Есть и другие, более затратные способы: натренировать воина сохранять рассудок, чтобы он не превращался в кровожадного психа, или заставить мага вложиться в Мудрость в дополнение к Интеллекту. Но к такой тактике я бы прибег, только будь у меня время и деньги.       В противном случае, атака живой массой, коротко говоря, это самое прямое и простое решение.       Малюсенький нюанс в том, что при этом гибнет куча солдат и мирных людей, в данном случае значения не имел. Данный регион контролирует Империя. Человеческое поселение полно людей, которые являются моими врагами. Следовательно, позволить им сойти с ума и уничтожить ещё одного моего врага – это, без вопросов, идеальное решение стоящей передо мной проблемы.       Так что мы с моими товарищами промчались верхом через этот городок, наспех сколоченный для наблюдения и обороны от Лича.       Он был полон мужчин и женщин, которые рассчитывали отбиваться от нежити с помощью крепкой стены, зачарованного оружия, упорства и брони. Их деревянные ворота, которые остановили бы зомби, скелетов и гулей, разлетелись в щепки под ударами амазонок, так как во время нашего отступления моим солдатам удалось снова сесть на коней. Толстые просмолённые брёвна, усиленные камнем, лопались под натиском боевого мастерства и абсурдной силы пяти амазонок на разогнанных скакунах и при всей той устойчивости, которую давали стремена.       Обломки ворот просто отшвырнули в стороны, чтобы кони не запаниковали, и на этом интерес амазонок к городку закончился.       Всё, что требовалось от Ур и её подруг, пронестись сквозь него насквозь, как я и приказал.       Я подмечал детали, пока мы прошивали насквозь городок, словно стрела – сердце.       Издалека городок выглядел полуразваленным. Неряшливые домишки и палатки внутри были намеренно перемазаны грязью и «убиты», чтобы казалось, будто поселение в упадке. Этакий камуфляж, чтобы наблюдатель с высоты не задержал на нём взгляд ни на секунду. Империи нужно было, чтобы это место выглядело пустой тратой времени – чтобы Лич, способная видеть со своей башни за горизонт, не стала стирать его с лица земли.       Как я это понял?       Тревога взвыла ещё до того, как ворота рухнули под синхронными ударами амазонок. Люди начали мобилизацию, полностью вооружившись и напялив доспехи, в тот самый миг, когда стало ясно, что на них напали. И это были не рабы, прячущиеся по убогим шатрам, это была тяжелая пехота Империи. Латы, каплевидные щиты, мечи на поясе. Вышли лучники с высокими мощными луками и колчанами, набитыми качественными стрелами. Земля в нескольких местах разверзлась, давая подойти подкреплению снизу... или позволяя тем, кто сверху, укрыться от магических атак.       Как я и ожидал, это был одно из тех имперских фальшивых поселений, где рабы служили расходной бронёй, пока монстродевы не начнут вырезать нас и не попадут в засаду, уже понеся потери.       Это была тщательно подготовленная ловушка на Лича: она должна была увидеть, как её контратака захлёбывается сразу после того, как рабы безуспешно попытались взять штурмом её башню. Вот только на конных, тренированных амазонок такая ловушка рассчитана не была.       Тех, кто вставал у нас на пути, разрубали надвое или размазывали точными, механическими взмахами. Ур была остриём клина из пяти женщин, а я ехал в центре, пригнув голову. Её спутницы порой лишь отбрасывали людей или ломали доспехи, но моя телохранительница уничтожала всё, что попадалось ей на дороге: её массивный посох с двумя лезвиями вращался так, будто ей было всё равно, какой рукой бить. Когда по нам начали стрелять, Ур крикнула, и браслеты на её руках вспыхнули мягким светом. Магия отвела стрелы в сторону, а мы продолжили прорубать просеку через город. Мужчины и женщины Империи, посвятившие этому месту всю жизнь, ломались или гибли на месте, превращаясь в трупы в искорёженном железе. За нами оставался лишь след из грязи, металла и крови посреди фальшивого города.       Будь здесь только мы, Империя ещё могла бы надеяться перегруппироваться, зализать раны и укрепить позицию.       Но здесь были не только мы.       В тот миг, когда мы вырвались через противоположные ворота, позади начали раздаваться крики.       Мы гнали дальше, пока не вышли из радиуса поражения луков и не нырнули под сень деревьев, чтобы нас нельзя было просто стереть магией.       Дальнейшее зрелище было... впечатляющее.       Даже в мире, полном монстродев, Свежеватели Разума и прочие хтонические твари вселяют ужас. Да что там, всякий раз, когда мне доводилось с ними сталкиваться, это происходило потому, что какая-нибудь чародейка-монстродева хотела напоследок заставить других страдать. Много магии, чтобы их приманить, не требовалось. Они сами хотели прорваться в реальный мир, откликнуться на зов о помощи – и проявить доброту и сострадание ко всему живому. Просто эта доброта и сострадание почему-то превращали мозги в кашу, вгоняли тела в эротический шок и/или лепили из людей комья щупалец и кальмарьей плоти, которые тянулись к Свежеватели Разума, пока вокруг неё не оставалось ничего.       Секрет борьбы с такими тварями – не быть открытым ни единому атому чистой доброты и сострадания со стороны другого живого существа. Сомнение, презрение и ненависть – вот вещи, которых они не понимают. Хоть они и сеют хаос, убивая людей оргазмом или превращая их в материал для додзинси, делают они это с искренне добрыми намерениями. Сильная воля позволяет отвергнуть «предложение», сохранить рассудок и всадить в тварь меч... но куда безопаснее просто быть насквозь пропитанным сомнением, презрением и ненавистью. Позволить этим трём чувствам полностью отравить любое социальное взаимодействие, пока ты не сможешь посмотреть Свежевателю Разума в глаза и сбить её с толку достаточно надолго, чтобы кто-то другой выпустил наружу её щупальцевые кишки.       Источник: Я.       К счастью, в городке, который мы прошили как пуля, никого подобного не нашлось, и Свежеватель Разума сотворила внутри разбитых стен ровно то, что было обещано. Поселение очень быстро превратилось в очаг хаоса. Без сомнения, нашлась парочка людей, решивших просто «сделать это» и навеки слиться в неразделимую массу плоти, но меня больше интересовало, как там дела у закоренелых одиночек. Периодически вспыхивала магия, сигнализируя, что кто-то превратился в «набивку» или «одежду» для Свежевателя Разума, но в основном крики становились всё громче.       Люди сходили с ума и превращались в живые, мерзкие фетиши куда чаще, чем нет.       К несчастью, большая часть воплей была от экстаза, а криков ярости и ненависти выходило очень мало. По моим прикидкам, один звериный рык ярости на каждые три стона удовольствия. Серьёзно, всего 25% шанс выбить мусорного моба на Две Звезды? Они же должны быть говном, я от них ничего не жду, так почему шанс выпадения не хотя бы пятьдесят на пятьдесят?! Да шанс дропа тут просто отвратительный! Что за ивент такой с такими убогими шансами, особенно если я столько провозился, чтобы его запустить? Нельзя было дать гарант хотя бы на десяток поехавших крышей, а остальной пул пусть уж имеет сраный рандом? Я понимаю, это гача, но имейте совесть!       — Ур, начинай осадные работы, — я слез с коня, как только понял, что план закончится полной победой Свежевателя Разума над Империей. Битва только началась, и чудо ещё могло произойти, но я прожил так долго не потому, что делал ставки на чудеса. Нет, как обычно, нужен был запасной план на любой случай, и у меня таких было в достатке. — Лучникам и магам уже хана, так что работаем тем, что есть сейчас.       Ур рявкнула приказы, и её личная охрана взялась за дело.       Пятёрка амазонок слаженно и быстро валила коренастые крепкие деревья местного леса. Это были не сосны, как в Илсту, но оттого амазонкам было только проще их ломать. Несколько стремительных рубящих ударов, и ствол падает, ветви сбиваются простыми взмахами рук, затем одна амазонка подхватывает бревно и отправляет его в полёт. Диаметр дюймов восемь-десять, длина небольшая; каждое такое брёвнышко весило, наверное, всего пятьсот килограмм, так что одной амазонки хватало, чтобы швырнуть в город два-три снаряда, прежде чем смениться и вернуться к заготовке боеприпасов.       Империя так и не дала мне ресурсов на изготовление луков или катапульт, так что я использовал то, чем пользовался и раньше. Брёвна и грубая первобытная сила, любезно предоставленная сверхлюдьми из других измерений, усиленными законами этого мира. Просто, грубо и сердито; не так точно и смертоносно, как у обученных имперских лучников, таскающих с собой чуть ли не ручные баллисты, но лучников у меня было мало, а амазонок, наоборот, много. Приведи я сюда всю бригаду и оставь свою вотчину гореть без защиты, я бы, наверное, смог завалить этот городок целым лесом, благо контратак не намечалось.       Впрочем, даже если всаживать во врага деревья со скоростью автомобиля, одним этим Свежевателя Разума не убить. Это живучие, жестокие ментальные монстры, которые убивают уже тем, что просто ходят рядом, и сломать их быстро не выйдет. Будь у меня время закалить брёвна, сделать наконечники, да ещё и набить их освящённым серебром, вот тогда бы я мог сесть, расслабиться и смотреть, как она сдохнет.       Но приходилось работать с тем, что есть, и использовать то, чему меня научили Империя и опыт.       В случае сомнений всегда жги всё, что видишь, а с последствиями разберёшься потом.       Когда подошла очередь Ур метать, я вылил на бревно наш скромный запас кулинарного масла и поджёг. По дереву пополз низкий, жалкий огонёк – совершенно никчёмный, но мне было нужно только это. Вообще, я без понятия, как и откуда в обществе монстродев берётся Мана. Я не хочу знать, почему они становятся похотливыми, когда её пьют, и каким боком к её созданию ответственны мужчины, – сам я пить её не собираюсь никогда. Но я точно знал: эта дрянь богата магией, отвратительно густая и взрывается, стоит искре коснуться её.       Я закрепил на бревне целую перевязь бутылей, причём к каждой уже был примотан простейший, копеечный запал из кремня и огниво. Я как-то пытался мастерить гранаты – ну а чем ещё заниматься человеку с моими целями в свободное время, кроме как пытаться превратить магию в оружие? В любом случае, содержимое уже закипало от слабого жара на горящем бревне, которое Ур взвалила на плечо, так что моя телохранительница не мешкая отправила его в цель. Бросок был точным: снаряд врезался в самую крупную развалюху в городе, окружённую другими расколотыми при ударе брёвнами и кучей щепок.       Взрыв вышел разочаровывающим. Не больше чем пшик, словно дракон чихнул. Однако я добивался не этого. Само главное, что огненный выброс разбросал сгустки горящего зелья маны по всему городу, полному намеренно ветхих построек, деревянных обломков и людей, уже слишком обезумевших, чтобы сражаться. «Дыхание дракона» жжёт быстро и жарко, прорываясь сквозь ряды врагов, и это отлично подходит для битв и поединков.       Но когда тебе нужно, чтобы сдохла армия и огромная, неповоротливая угроза твоей броне, лучше всего работает расширяющийся, липкий огненный шторм.       Пламя могло охватить не всех и каждого в городе, может, даже все брёвна, что продолжали прилетать, подкармливая пожар и перекрывая выходы, но дым и нехватка воздуха сделали своё дело.       Огонь разрастался в геометрической прогрессии благодаря ветерку, постоянному притоку топлива и безумному экстазу, царившему в городе. Они игнорировали пламя – как и сама Свежеватель Разума – пока трахались и дрались. Очень скоро по улицам пополз густой чёрный дым. Ветер дул как надо, так что вся скрытая база вскоре превратилась в кипящую, тлеющую массу: дым валил клубами над ровным, неутихающим пламенем. Внутри чёрного облака я видел бегущие силуэты – кто-то держал меч над головой, кто-то творил ещё какую-то невозможную ерунду, несмотря на отсутствие воздуха. Но вскоре невозможное настигло их одного за другим, и двигались теперь лишь огонь и дым.       Некоторое время силуэт Свежеватель Разума метался в дыму, пытаясь найти выход, но без глаз и чувств она окончательно потерялась в материальном мире. Вскоре она вернулась в своё измерение – разрыв полоснул синеву неба, – утащив с собой тех, кто теперь поклонялся ей изнутри и снаружи. Вся лишённая жизни база горела ещё час после ухода твари.       Да уж.       Мне нужно было наделать больше таких бомб ещё вчера.