К сожалению, я не Герой

      Илсту окружала смерть.       Настоящие границы Империи были укреплены замками и башнями так, что любое вторжение превращалось в кровавое месиво. Попытаться провести армию маршем или перебросить ту по воздуху на территорию Империи было всё равно что погнать тысячи на убой: каждый замок, набитый закованными в латы рыцарями и профессиональными солдатами, поддерживался магами, имевшими чистый обзор до самого горизонта. Империя, как ни крути, грамотно распоряжалась своими чародеями. Тех, кто был расходным материалом или не слишком предан их извращённому делу, ставили на передовую, чтобы их порубили или размазали в кашу после того, как они принесут хоть какую-то пользу. Патриотам, истинно верующим и талантливым выделяли укреплённые шпили, способные выдержать удар и усиливающие мощь магии.       Осада настоящего имперского замка была занятием не просто тщетным, но ещё и, как правило, с огоньком. Даже если замок удастся взять до того, как маги успеют поддержать оборону, Империя скорее сплавит эту крепость и всё вокруг неё в стекло, чем позволит ей попасть в руки Розанны. У имперцев всё-таки было преимущество в ресурсах и живой силе. Они могли легко заменить один-два замка, ведь в итоге им пришлось бы восполнять лишь мужчин и женщин внутри. Да, они теряли бы армейские объёмы снаряжения и тел для своей больной промышленности, но это всё равно лучше, чем уступить пядь земли.       Так что с одной стороны моей границы были окопавшиеся военные позиции с заранее пристрелянными зонами поражения, поддерживаемые целыми армиями рыцарей и магов.       Земли Розанны были, пожалуй, ещё хуже. Она и её ставленники контролировали большую часть мира – а значит, её владения представляли собой огромную, разросшуюся территорию, способную разменивать земли и жизни такими темпами, которые большинство людей сочло бы безумием. И эта территория кишмя кишела нечеловеческими монстрами. Даже самый жалкий монстр был сильнее среднего, хорошо обученного солдата-человека. Даже с учетом магических усилений, прочей читерской магии и врождённых способностей тех, кого сюда заносит, средний человек всё равно не мог тягаться с ними: ведь средний монстр от той же тренировки получал куда больше профита.       И Розанна это знала.       Поэтому её земли представляли собой россыпь полей и плотных самостоятельных городов. Еда поступала в города, монстры выходили из городов, а затем она вкладывалась в инфраструктуру, чтобы превратить среднестатистического монстра в оружие. Базовая образовательная система по всей её территории учила монстров контролировать силу через жёсткую физподготовку, а также давала базовые боевые навыки, и это работало... заодно делая среднего гражданина её государства куда опаснее в драке. Попытка захватить один-единственный город потребовала бы колоссальных линий снабжения, которые пришлось бы охранять по всей длине от враждебных местных, способных голыми руками разорвать лошадь.       Обе стороны перемалывали любую вражескую силу, поэтому земли между Империей и монстрами редко переходили из рук в руки.       А те, что переходили, меняли хозяев часто.       Я не питал иллюзий насчёт своего положения: несмотря на новые союзы, запасы и спутников, я всё ещё находился на передовой.       Однако, в отличие от прежнего работодателя, Владычица Демонов поддерживала меня, позволяла подниматься по «корпоративной лестнице» и набирать собственный штат. Раньше я был всего лишь менеджером, чьи идеи воровали, который выживал на том, что ему кидали, и не получал никакого уважения. И пусть сейчас я всё ещё оставался наёмным рабом, зажатым между двумя гигантскими, враждующими мегакорпорациями – своим нынешним положением, должностью и полномочиями я определённо наслаждался.       Впрочем, я собирался использовать все три фактора, чтобы нагнуть обе стороны и сделать всё по-своему.       И это даже не обсуждалось.             

***

             Амазонки, суть да дело, оказались неплохими охотницами и выживальщицами вне боя. Не потому, что они из «дикого племени». Это расизм и стереотипы. Они научились делать что-то, кроме как убивать и быть убитыми, благодаря мне. Это факт. Их культура могла сколько угодно крутиться вокруг принципа «кто сильнее – тот прав», но я сумел вдолбить в головы единственной надежды моей армии на выживание в настоящей битве одну мысль: образование напрямую связано с победой.       И это, в общем-то, не было ложью.       Воины, которые умели согреться ночью, ходили в выкопанные отхожие ямы и соблюдали элементарную гигиену, не заболевали и не умирали. Те, кто понимал, что раны нужно лечить, а не прятать в надежде, что «само заживёт», жили, чтобы убивать и завтра. Умение быстро разбивать и сворачивать лагерь, выстраивая грамотную систему караулов, позволяло выходить в бой достаточно отдохнувшими и не просыпаться с ножом в горле.       Они сохранили эти привычки и после прибытия в столицу Розанны, и они даже учились всему, до чего могли дотянуться, чтобы дополнить имеющиеся навыки ради любого тактического и стратегического преимущества.       Бесспорно, иногда по ночам я не мог уснуть, понимая, что культивирую общество и взращиваю культуру, где молодые женщины почитают смерть и разрушение, но это была небольшая цена за войска, способные отбивать копья прессом, превращать лошадей в мясной паштет голыми руками и проходить в лоб сквозь большинство заклинаний, даже не вспотев. Пара бессонных ночей в раздумьях о том, насколько я ебанутый, мелочь по сравнению с ядром мощных ударных войск, фанатично преданных мне.       Хотя в большинстве ночей я спал спокойно, зная, что окружен свирепыми убийцами, живущими только ради битвы.       Но это к делу не относится.       В данный момент я охотился за ещё одним потенциальным «новобранцем» в мои войска.       Кем-то, кто смог перехитрить и уйти от моих самых главных машин для убийства, при этом сохранив жизнь Оборотням после столкновения с ними.       Как по мне, тот, кто способен на такое, либо сказочно везучий идиот, либо какой-то тактический гений.       Я бы предпочёл первое, но и от второго не отказался бы.       Вот только... если бы ещё мой Некромант не был бракованным...       — Заставь нежить помогать нам в поисках.       — Я же говорила тебе, я не могу сделать это вот так просто!       Не пропустил ли я какой-то ивент, пока я вербовал эту особу в свои ряды? Какой-нибудь там сундук с сокровищами, который нужно было залутать до того, как она спустила Свежевателя Разума на ничего не подозревающую имперскую базу? Может, мне нужно было её лучше кормить, чтобы разблокировать этот навык? Если так, то на каком уровне я получаю армию нежити огромных масштабов, которая будет исполнять мою волю? И, кстати, было бы полным отстоем, если её истинная сила открывается только тогда, когда шкала её симпатии выкручена на максимум. Ни у кого из нас на это времени нет.       — Для оживления нужен как минимум стабильный источник силы и правильно подготовленный ритуал. Я не могу просто взять тело и превратить его в нежить!       — Тогда что ты вообще умеешь, кроме как просиживать жопу и быть бесполезной, а? — спросил я.       Мы с Личом и Ур ехали верхом через густой лес в окружении полудюжины амазонок. Это были не те, что участвовали в захвате Некроманта, а те, кого я назначил зачищать этот сектор от вредителей. Мы шли по следу последней группы убегающих оборотней под ярким серебром луны.       — Ну же. Сделай хоть что-нибудь. Желательно что-нибудь крутое, чтобы я не чувствовал, будто зря потратил время, когда похищал тебя.       — Ты даже не притворяешься, что не похищал меня...       Я проигнорировал её изумление и продолжил сверлить взглядом свой нефункционирующий новый юнит. Меня заставили поверить, что она какой-то SSR-персонаж, экстра-эффективный против Империи, но в этой задаче, никак не связанной с Империей, она меня жестоко разочаровывала. В смысле, она же Лич, она колдует. Её статы должны быть хоть немного применимы к текущей ситуации, верно? У меня не было времени гриндить специалистов. Мне нужны были универсалы, способные закрывать ключевые роли в определённых ситуациях. Зачем мне париться с абсолютно лучшим, метовым сетапом, если я могу победить с чем-то достаточно хорошим?!       — Ладно, — сказала она. — Тогда принеси мне мелкое животное. Уж поднять что-нибудь маленькое и сделать временного фамильяра должно быть нетрудно.       Я взглянул на Ур. Та рявкнула приказ, и довольно скоро мне в руки сунули мёртвую птицу, которую я передал Личу.       — ... — Лич молча и настороженно смотрела на меня после того, как моя личная армия меньше чем за минуту доставила мне свежую, ещё подергивающуюся тушку.       — Да. Ты жива, потому что я не хочу, чтобы ты была мертва. Поздравляю с наличием базовой логики. А теперь используй всю силу, которой ты планировала меня предать, мне на пользу.       Лич опустила голову, а амазонки посмотрели на меня одобрительно. Честно, мне было насрать, что думает обо мне моя личная армия, но изоляция Лича была моей вторичной целью в этой миссии. Вбить ей в толстый череп, что сила у неё есть лишь постольку, поскольку я ей позволяю, было абсолютно необходимо. Единственный, кто занимается предательством в моём присутствии, это я. Я тот человек, который сжигает мосты. Никто другой.       — Почему? — продолжил я. — Потому что это единственная причина, по которой ты жива. Так что, делай. Сейчас.       Империя забирала людей из других миров в промышленных масштабах, но это не значило, что они не пытались достать и тех, у кого есть талант и способности. Ур и амазонки – их самая фантастическая ошибка. Чтобы добраться до мира амазонок, они вложили достаточно ресурсов, чтобы получить сотни единиц пушечного мяса, которых можно надёжно принудить к службе и доверить оружие. Они забирали сердца Драконов, шкуры Химер, возможно, даже выжимали крохи из Демонов – и всё ради того, чтобы жидко обосраться и дать мне чуть больше сотни бойцов.       За амазонками они пошли уже после того, как я доказал концепцию. После того, как я доказал, что стою вложений, даже если они не могут контролировать меня так, как им хотелось бы.       Я встретил Ур и спас ей жизнь через год после того, как её народ бросили на передовую.       Что было у меня такого, что делало меня равным амазонке?       Только идиот за все эти годы не понял бы ответа.       Я не гений с врождённой магией, способной сносить города. Империя никогда бы не попыталась призвать силу, которую не может контролировать. И они никогда бы не стали пытаться достать всемогущего воина, равного сотне амазонок в одном теле: ведь если этот воин с ними не согласится, они, без сомнения, сдохнут. Тот, кто придумал эту идею, кто обосновал её, должен был дать ответ: как они вообще выживут, если его/её выходка приведёт в этот мир существо слишком сильное, чтобы его можно было удержать под контролем любыми средствами? Поэтому, в качестве доказательства концепции, они вытащили того, кого были уверены, что смогут победить. Того, кто мог бы ненавидеть их настолько, чтобы совершать каждую ошибку, каждый грех – и быть ненавидимым всем миром лишь за шанс насрать им в глотку.       Если бы они вытащили какого-нибудь другого дурачка, способного держать обиду и чувствовать ненависть каждую минуту бодрствования, не вредя при этом себе, Империя была бы в полном порядке. Но вместо этого они получили молодого человека, который ненавидел их за сам факт существования, и при этом он пришёл из мира, наполненного вещами, которых они не понимали и с которыми никогда не воевали. Может, выдерни они из того мира кого-то, кто не хотел бы убить их так отчаянно, как хотел я, у них было бы меньше проблем. Обычный японский парень сдался бы или прогнулся где-нибудь по пути.       А я?       Я смотрел в глаза Личу и умолял её попытаться убить меня и сбежать.       Всё верно.       Вне всякого сомнения, я ни капли не нормальный.       — Я понимаю.       Хорошо, что моя новейшая пуля это поняла.             

***

             Птицы Анри прочёсывали земли с такой лёгкостью, с какой кое-кто на все 146 процентов назвал бы работой дронов. Разумеется, если бы она отправила только одну птичку, дождалась её возвращения и уже тогда узнала, что увидела эта единственная птица – как она и собиралась изначально, – это было бы лишь жалким подобием достижения в мире, полном монстров, способных подняться в небо. Я был уверен, что и у Империи есть те, кто умеет летать, но они держали некоторые козыри при себе, прижатыми к своей паршивой, безлюбовной груди.       Применив немного современных знаний о разведке, почёрпнутых из токсичных выгребных ям, известных как «стратегические игры», я смог куда лучше использовать способность моей новой подчинённой.       Её максимальное число фамильяров вело маловысотные воздушные патрули. Ну, «маловысотные» – по моим меркам, человека, который когда-то держал в руке целый мир своей цивилизации. Да, для меня всё это ощущалось как попытка загрузить карту – только чтобы обнаружить, что она не выходит дальше одной префектуры и обновляется пять минут. И пусть я годы провёл вдали от современного общества, то, что настолько важная информация была буквально вне досягаемости, бесило меня до невозможности. Я хотел только одного – смартфон в этом сраном мире, даже несмотря на то, что Ур и Анри едва не падали в обморок от восторга из-за столь простой стратегии.       — С... столько всего в войне меняется благодаря этому! Я могу обозревать всё поле боя, не прибегая к дорогим магическим предметам или наблюдательным башням!       Естественно, как только Анри приняла своё место в качестве актива против Империи, я дал ей всё необходимое, и даже больше. И тогда она открылась насчёт своего прошлого. Большую его часть можно уложить в унылый трагический флэшбек, но суть была проста: выжила она потому, что её растили как наследницу – ту, кто будет одновременно вести войны и развивать унаследованную магию. А поскольку магией этой была некромантия, Империя сочла сам факт существования её семьи оскорблением, ну и вырезала их к херам. Хнык-хнык, плак-плак. Теперь она у нас Тормознутая Радар-чан. С ударением на «Тормознутая».       — Если бы только я могла призвать больше птиц... или сделать так, чтобы их взор был связан с моим.       — Существует магия природы, позволяющая хозяину и фамильяру переживать чувства друг друга, — указала Ур. — Я изучала, чтобы уметь противостоять такому, но тебе, возможно, стоит углубиться в этот вопрос, чтобы снабжать нас важной информацией.       Я оставил разбираться с Личом Ур, а сам просто заполнял карту. Приходилось обходиться заострённым углём, примотанным бечёвкой к концу палки. Ощущалось это скорее как кисть, так что пользоваться было дико неудобно, но карту прилично рисовать умел только я, а значит, это была моя работа... да ещё и верхом на чёртовой лошади.       — Так мы не только сможем определять ход боя, но и наверняка сумеем на него влиять, — сказала Ур.       Они обсуждали вещи, которые я и так знал, но я не тратил время на разговоры, если только они не начинали мыслить в неверном направлении. Услышу хоть слово про стаи мёртвых птиц, терзающих Империю, сразу это пресеку. Я хотел удерживать преимущество как можно дольше, так что буквальные летучие убийцы подождут далёкого будущего, до тех пор, пока я не буду злобно трахать Империю во все щели, а не вести жестокую кампанию, где мне требуется любое преимущество.       К счастью, это случится раньше, чем я ожидал.       Почему?       Потому что Альфа той стаи, которую мы искали, была не просто рядовым монстром.       Это была Адская Гончая.       Забудьте о пулях.       Я собирался заполучить бомбу.