К сожалению, я не Герой

      Битва, от которой уклонились, можно считать выигранной битвой. Если не нужно тратить время, ресурсы и людей на драку, то всё это можно пустить на реальные, полезные проекты на благо общества. Да, без тени сомнения, прямо сейчас я занимаюсь общественно полезным делом и обязан беречь ресурсы, избегая как можно большего числа столкновений. Империя сама по себе не рухнет и не самоубьётся. Если я буду неосторожен, вполне возможно, что я просто не закончу работу – ту самую, которая принесёт пользу всем выжившим на века вперёд. Ради всех людей этого мира, не состоящих в Империи и не связанных с ней, я должен распоряжаться ресурсами грамотно и с максимальной осторожностью.       Именно поэтому я и сварганил взрывчатку.       Помимо очевидной ценности самого «бабаха», взрывчатка давала мне лазейки, тактические ходы и возможности, которых не давала магия. Да, у магии «бабах» помощнее, но ей нужна прямая видимость, крайне квалифицированный труд и генетическая предрасположенность. Империя и Розанна могут позволить себе такое дерьмо: одна сторона похищает людей с потенциалом из других измерений, а другая – это монстры, у которых магия врождённая, как и сексуальные тела с желанием трахаться. Следовательно, магии у меня никогда не будет: я не опущусь до уровня Империи, таланта у меня хватает только на базовые вещи, да и не похоже, чтобы мне вдруг захотелось чужого члена сильнее, чем своего.       Кстати, а Альпс магию сразу получила? Я, конечно, не стремлюсь стать частью ТС-додзинси, но магия есть магия...       И всё же вернёмся к взрывчатке.       Если отбросить её очевидно и до тупости завязанное на сексе происхождение в природе, зелья маны, дающие Сородичам тантрическую энергию, оказались до смешного стабильными. По сути, это было масло, а всё остальное, что в него добавляли – вода. Если бы они работали только как чистая жидкость в стеклянном флаконе, максимум, что я мог бы делать, это швырять их во врага. Но когда я смог добавлять фитили, другие вещества и твёрдые наполнители – при условии, что они были обычными, не магическими, – у меня появилось то, что даже моё крошечное поселение могло производить в приличных количествах. А под «приличными» я, разумеется, понимал объёмы, позволяющие мне носить с собой необходимый запас и при этом безопасно экспериментировать.       Короче говоря, пока Райзер тренировалась и собирала войска, я пытался воспроизвести динамит. Пока эльфы снова воровали и честь, и вещи, которые сами сделать не способны, я выяснял минимальные условия, при которых зелье маны детонирует. Пока строился этот лагерь, я наводил справки насчёт фосфора и смолы – тех самых обычных материалов – и планировал посмотреть, что выйдет, если их смешать.       Естественно, нащупав порог, при котором запускается взрывной эффект, я начал искать механизмы для его применения. Увы, довольно быстро я упёрся в тупик. Одно дело швырять разные грузы в лужу, смотреть, в каких масштабах лужи взрываются, и прикидывать механику. Самое простое, что у меня получилось – обычный масляный фитиль: огонь поджигал зелье маны так же легко как масло. Потом я начал играть с пружинами, которые амазонки без труда согнули мне из металлолома. Пружина удерживалась чекой – выдёргиваешь её, пружина пробивает осколком стекло, флакон взрывается...       ...прямо у меня в руке, сразу после того, как я выдернул чеку.       Да. Это был косяк эпических масштабов, который я осознал только после того, как наклепал с десяток таких штук.       После этого провала – а также осознания, что я не могу снять натяжение, не разъебав в хламину себя, – я решил использовать их просто как детонаторы для кучки фляг с зельем маны. Идея была в том, чтобы сделать простую, надёжную взрывчатку, который можно примотать к дереву, а потом дёрнуть за шнур с безопасного расстояния. Или, может быть, заставить гарпий сбрасывать их, если найду достаточно длинные верёвочки. Но до этого нужно было испытать саму сумку. Вообще-то, я и собирался сегодня протестировать одну такую – посмотреть, что она сделает с деревом; вполне возможно, я таким образом изобрёл лучший способ устраивать засады.       Но вместо этого я испытал её на эльфе в лагере, набитом солдатами Империи, проделал кратер посреди их базы и вырвался из хватки яндере.       Как по мне, дальнейшие испытания «мановых сумок» были уже без надобности.       Я собирался наделать тысячу таких гадёнышей.      

***

             Разумеется, взрыв не прошёл для меня бесследно. Изначально я планировал дёрнуть шёлковую нить из-за укрытия. Радиус взрыва – причём он разбрасывал магическое пламя везде, куда доставал – был метров тридцать, а нить у меня – пятьдесят. Относительно безопасно, тем более что стекло детонатора под таким давлением просто распылялось, а остальная ёмкость была всего лишь модифицированным бурдюком, обложенным хлопком внутри прочной сумки. Даже при почти полном отсутствии шрапнели я бы не стал проводить опыт без дерева или чего-то более надёжного, за чем можно спрятаться.       И это была здравая мысль, потому что взрыв разнёс лагерь и швырнул меня в сторону. В ушах у меня звенело, на губах стоял привкус железа, а плечо точно было вывихнуто. По всему моему телу бегали мелкие жгучие укольчики – наверное, порезы, ведь брони на мне не было. Но это не имело значения. Никакие травмы не имели значения, потому что я всё ещё мог стоять и двигаться, пока весь лагерь погрузился в хаос.       Ближайшие к эпицентру взрыва палатки полыхали на ветру. Они окружали небольшую воронку, забитую ошмётками тех, кто оказался рядом, а с неба всё ещё падали куски тел. В воздухе висел тяжёлый запах горелой плоти. Людей шатало после контузии, но многие имперцы и эльфы вопили и носились как курицы без голов, выкрикивая какой-то бред. Страх мгновенно расползся по лагерю, потому что защита, в которую они верили, внезапно оказалась пшиком. Они могли быть солдатами, но когда твоя база скомпрометирована, остаётся только бежать или драться, и этот выбор одновременно парализовал всех вокруг.       — Нас обнаружили маги! Начать сворачивание лагеря! Отрядам быстрого реагирования выдвинуться и найти магов! Медики, займитесь теми, кто переживёт дорогу с нами! — голос Райзер перекрыл визг лошадей, крики о помощи и треск пламени. Удерживать цепь командования в бою был тем самым уроком, который она усвоила на отлично, и это давало мне шанс уйти. Не очень хороший шанс, но всё же шанс. — Найти пленника! Захватить его перед отходом! Он не должен уйти!       Я подумывал о том, чтобы спрятаться, но выбор был невелик: бочки или трупы, а Райзер догадается приказать обыскать и то, и другое. Будь у меня какое-нибудь «элегантное оружие из более цивилизованной эпохи», я мог бы вскрыть мёртвую лошадь и залезть внутрь, но, увы, этот путь был мне недоступен. Значит, оставалось только одно: двигаться или сдохнуть. Эльфам наступил полный разъёб, лошади обезумели и не слушались всадников, а лучники высматривали «магов», способных продолжить атаку.       Так что я двинул через хаос, сбросив пиджак, хватая грязь и обрывки палаточной ткани. На бегу я лепил на себя всё, что мог, чтобы создать хоть какое-то подобие камуфляжа. Одной физухи мне не хватит. Я едва мог зажечь огонёк на ладони, не говоря уже о том, чтобы укреплять и усиливать своё тело магией. Грязь, тряпки и всё, что попадалось мне под руку – это была моя единственная ставка, пока я старался набрать дистанцию и положить между собой и лагерем как можно больше препятствий.       Я давал себе максимум десять минут, прежде чем меня найдут.       И если я правильно считал, пока эльфы нас конвоировали, их путь до лагеря Райзер занял около двадцати минут с этой их дурацкой техникой прыжков по деревьям. Ур пошла бы следом за ними, пусть не верхом, зато у них была Адская Гончая с острым нюхом. И даже без лошадей они были лишь чуть медленнее эльфов. Проблема возникла бы только в том случае, если бы по дороге они нарвались на подкрепление, добивающее остатки после провала засады. И Райзер была достаточно умна, чтобы такое предусмотреть. Ур и амазонок могли задержать, да и ветер в кронах мог развеять мой запах, сбив их со следа.       Раз сбежать самому было невозможно, мой план целиком держался на том, что мои телохранители найдут меня после того, как я устрою диверсию в лагере врага.       К сожалению, этот план и все мои расчёты пошли прахом, когда стрела вонзилась мне в плечо и пригвоздила к стволу дерева.       Моим первым порывом было сломать древко, оставить наконечник внутри и рвануть дальше, но в меня тут же врезалось тело.       — Будь ты проклят, будь ты проклят, будь ты проклят!       Это была Гримм. Но как эльфийка пережила взрыв – тем более, если она таскала саму взрывчатку с собой? И даже если она успела передать сумку, радиус поражения должен был убить её без разговоров.       — Ты убил её! Убил принцессу! Убил всех, кого я любила! Будь ты проклят, будь проклят союз, будь проклята знать! Я... я заставлю тебя страдать, Хикигая Хачиман!       И когда стрела у меня в спине была грубо выдрана, чтобы меня можно было швырнуть на землю, я получил ответ.       Гримм превратилась в монстра.       Не из-за любви.       А из-за полного, абсолютного отчаяния.       Бледная, фарфоровая кожа исчезла – её сменил серый оттенок. Холодные голубые глаза стали алыми. Золотые локоны сменились сияющим, серебристо-белым цветом. Презрение превратилось в ненависть, достоинство – в агонию. Я убил её принцессу, её друзей и, вероятно, какого-нибудь тупого безымянного рыцаря, который должен был вбивать её в матрас. Её одежда превратилась в обугленные чёрные лохмотья на неповреждённой коже, пока она возвышалась надо мной со стрелой в одной руке и луком в другой.       Ну прям оборжаться.       — Смех... смех... ты смеёшься?! Вот твой ответ на пытки, которые я буду причинять тебе, пока ты не станешь умолять о смерти!       Да, мне правда не стоило смеяться. Сейчас я был в большей опасности, чем когда-либо. Но кто бы удержался от смеха над этой больной шуткой судьбы? Моя насмешка, мои действия, мой план побега – всё было похерено тем, что я не учёл одну деталь: что я могу нанести достаточно психологической травмы, чтобы спасти кому-то жизнь. Я буквально обеспечил ей столько душевной боли, что она трансформировалась и возжаждала мести УЖЕ ПОСЛЕ того, как её должно было разнести на куски.       — Паразит вроде тебя не достоин ни сочувствия, ни жалости.       Да твою же мать, ну хоть что-то сегодня, блядь, может пойти по плану?       Ну, по крайней мере, я сдохну с мыслью, что убил эльфийскую принцессу.       А поскольку пытки мне не улыбались...       — Я? Это ты проделала всю работу. Вот уж не знал, что эльфы любят своих монархов с хрустящей корочкой.       Я соврал. Я улыбнулся и солгал без капли раскаяния или колебаний. В тот момент, когда глаза Гримм расширились, я понял, что она у меня на крючке: ярость уже и так мешала ей мыслить логически. Нужно было плеснуть бензина в этот костёр, чтобы он разгорелся поярче и чтобы мне обеспечили быструю смерть. Я мог быть выжат и раздавлен, но хотя бы уйду так, как хочу я: смешав противника с дерьмом и не дав ему получить желаемое.       — Отличная работа. Я зассал дёрнуть за тот шнур, а ты сделала всю грязную работу за меня, Гримм. Какой же ты великий, образцовый королевский рыцарь.       Сапог врезался мне в живот, практически впечатав мои внутренности в землю; перед глазами у меня всё залило красным, а к горлу подступила желчь. Адреналин медленно уходил, и настоящая боль – не тупая ломота, а острое, живое страдание – начала накрывать меня. Это всё равно было ничто по сравнению с ошейниками, но мой разум уже мутнел по краям.       — Не смей произносить моё имя! И не смей даже упоминать принцессу! — взревела Гримм и наложила на тетиву стрелу, всё ещё покрытую моей кровью. Во мне поднялась надежда, но, видимо, по моему лицу было слишком заметно, что я провоцирую её на убийство. Ярость на лице тёмной эльфийки тут же схлынула, сменившись злой, глумливой ухмылкой. Ебаные инстинкты монстров. Буквально. — А-а, вот оно что. Ты хочешь умереть. Хочешь, чтобы я плясала под твою дудку, как раньше.       Лук опустился: стрела больше не целилась мне в череп – только в ногу. Она отпустила тетиву, и мою правую ногу тут же пригвоздило к лесной подстилке. Вот это я почувствовал сразу и едва сумел удержать крик.       — Смерть для тебя – это слишком мягко. Ты должен страдать. Не только от моих рук... но и от рук твоей собственной плоти!       И вот она, та самая ублюдочная логика додзинси, которую, как я надеялся, пересилит полная, абсолютная ненависть. Особенно учитывая, что я, судя по всему, убил того, в кого она была втрескалась.       — Твоя жизнь навечно станет болью и моим наслаждением. Я не дам тебе умереть. Вечно и всегда ты будешь мучиться в моих руках и в руках твоих дочерей. Ты заплатишь мне за каждую жизнь, которую отнял, тысячекратно... а потом я заставлю тебя страдать просто ради собственного развлечения.       Какой у меня был выход? Откусить себе язык? Да, это вариант, но нога на животе, раны на руке и ноге, плюс сотрясение – всё это мешало даже просто сфокусировать взгляд, не говоря уже о том, чтобы собрать волю в кулак и убить себя. День, когда я стерплю то дерьмо, которое творится у неё в башке, никогда не настанет. Может, для кого-то это фетиш, и я каким-то образом его триггернул, но чёрта с два я позволю этому случиться со мной.       — Твоя жизнь теперь превратится в страдания, сейчас и навсегда. Даже если мне придётся собственными руками заставлять тебя жить вечно!       Она потянулась к стреле в моей ноге с хищной улыбкой:       — И начнём мы с того, что скормим твои ненужные, никчёмные конечностями свиньям!       И с этими словами она потянула стрелу вверх – пока покрытый землёй наконечник не упёрся в плоть изнутри – и начала её проворачивать.       Тут я больше не выдержал и закричал.       Через удар сердца пытка прекратилась... и Гримм уставилась на клинок, торчащий у неё из живота.       В справедливой истории после всех этих мучений я бы увидел, как Ур эффектно выходит на залитую солнцем поляну вместе с остальными и успевает вовремя меня спасти.       Но история была несправедливой.       Вместо этого надо мной нависла тень Райзер с окровавленным мечом в руке. Она безжалостно сдёрнула с меня тёмную эльфийку и методично разрубила её на куски тяжёлыми ударами, пока не осталась лишь груда мяса и раздробленных костей. После этого она подняла меня на руки и понесла обратно к собранному лагерю – с улыбкой на губах, песней в сердце и обещаниями выходить меня, срывающимися с её уст. Разумеется, только после того, как заткнула мне рот и связала, чтобы я не смог причинить вред ни себе, ни другим.       Так что моей последней и единственной надеждой на спасение остались брошенный пиджак и кровавый след, который я за собой оставил.       Теперь я могу рассчитывать только на своих подчинённых.       М-да, я в полной жопе, верно?