К сожалению, я не Герой

      Страдание относительно.       Погодите.       Дайте объясню, а не просто брошу умную фразу ради вида. Невозможно полностью понять чужую боль. Абсолютно худший момент в жизни одного человека легко не идёт ни в какое сравнение с худшим моментом другого. «Худшее» –вещь сугубо личного опыта. Можно ли передать другому, насколько тебе больно? Конечно. Но даже самый эмпатичный человек, знающий твою жизнь от и до, поймёт процентов на восемьдесят.       Все прожили разные жизни, вынесли разные вещи и по-разному реагируют на всё. Никто не способен понять другого идеально, если только он не является его абсолютной копией... да и тогда копия изменится уже потому, что переживёт хоть что-то одно иначе.       То же правило идеально работает и для влечения.       Почему кому-то нравится кто-то другой – и насколько – решает только сам человек. У всех свой мусорный вкус и свои тупые причины. Кто-то предпочитает один тип людей другому, потому что обжёгся об какой-то стереотип. Любое предпочтение во внешности имеет некую внутреннюю, привычную и/или перекошенную причину существовать.       Например: те, кому нравятся цундэрэ, интроверты, которых общество оттолкнуло и которые хотят, чтобы их защищал кто-то громкий, дерзкий и популярный. Те, кому нравятся дандэрэ, интроверты, которых общество оттолкнуло и которые хотят, чтобы их защищал кто-то спокойный, молчаливый и популярный. Те, кто предпочитает яндерэ, интроверты, которых общество оттолкнуло и которые хотят, чтобы безумная психопатка убивала ради них, убила их, а потом убила себя.       По тем или иным причинам – личным, социальным, культурным – у каждого есть свой злоебучий «любименькое», за которым он безнадёжно гонится, если выпадет шанс получить желаемое.       К счастью, как и со страданием, идею привлекательности тоже можно донести до некоторого процента. Как боль, раны или переломы, влечение имеет элементы, которые можно «нанести» и дотянуться до тех самых восхитительных 80% у понимающего, культурного человека и набрать пару десятков очков у менее открытых. И если за основу взято быть здоровым, чистым и не конченым фриком, то дальше есть масса способов привести себя в порядок, чтобы стать привлекательнее.       Всё верно.       Раз уж мою способность быть идеальным домохозяином свели к готовке пару раз в неделю – буквально из-за служанок-ниндзя, – я запускаю в исполнение запасной план.       Стать трофейным мужем, сделав себя настолько привлекательным, насколько вообще возможно.       То есть стать нормисом настолько, насколько вообще возможно.       На хуй это место.       Надеюсь, оно завалится и сдохнет.             

***

             Из зеркала на меня смотрел японец чуть за двадцать. Если честно, я не так уж часто разглядывал себя с тех пор, как меня похитили. Зеркала не входят в стандартный паёк для фронтовых рабов. Ур и её амазонки были сверхъестественно красивыми и ухаживали за собой чистой водой, а я и большинство прочих рабов чаще всего превращались в лохматое, ободранное дерьмо. Разумеется, я следил, чтобы вся моя часть мылась, поддерживала чистоту и нормально занималась отходами; но кроме этого у нас не было причин делать из себя модников.       И вот, привыкнув к этому за несколько лет, я, естественно, стал человеком, склонным выглядеть растрёпанно. Волосы у того, кто в зеркале, отросли до плеч. Редкая бородка, о которой и упоминать-то стыдно, на месте. Шрам справа на лице, правда, неплохо смотрится – но скорее это напоминание, что мне нужно чаще пригибаться. В общем, зрелище позорное для потенциального офисного робота. Мои гипотетические надсмотрщики – возможные работодатели-рабовладельцы – точно отвели бы меня в сторонку на «разговор», увидев меня в таком виде.       Воевал несколько лет?       Это не оправдание, чтобы выглядеть как мусор.       Но бриться и стричься я собирался не поэтому.       Мои намерения сугубо эгоистичны и основаны на злобе к женщине, которая пытается взять под контроль мою жизнь. Меня вынудили; но, к счастью, у меня есть в рукаве несколько козырей.       У дворфов нашлось достаточно свободного времени, чтобы сделать то, что я попросил. Ничего особенного: бритву и ножницы. Они даже перестарались после того, как я пригрозил найти другую артель, так что ни то ни другое не тупилось.       Но хотя бриться я мог, стричь себя самого было уже выше моих сил.       Из того, что я узнал ещё в столице Розанны, мужчин там жёны обслуживали до такой степени, что буквально ухаживали за ними и купали. Если отбросить культурные, влажные фантазии, мне не хотелось просить ни одного из десятков монстров поблизости колдовать на мне. С тем, что я знаю о них и их магии, любая «магия тела» с их участием, скорее всего, закончится тем, что выбранная цель испытает острое неудобство в области паха, снять которое можно только одним способом. Ну ладно, чего там, минимум тремя, и, возможно, десятками, учитывая количество фетишей в этом мире, но неважно. Поскольку все монстры, которых я держу на поводке, отпадают, остаётся лишь один человек, которого я теоретически могу подпустить к себе в ванную наедине и которому могу доверить стрижку: Ур.       К несчастью, из всех возможных людей именно моя телохранительница лучше всех поладила с Курмой.       Почему?       Да откуда мне, на хуй, знать?             

***

             — Ты выглядишь куда моложе, Хачиман, — Ур оценила свою работу. Амазонки обычно ухаживали друг за другом и помогали друг другу приводить себя в порядок. Несколько моих солдат многократно пытались подсмотреть за этим. Я не мешал живым, дышащим сверхлюдям делать с ними что хотят: в моей борьбе за жизнь у меня нет нужды в дебилах. Так или иначе, она легко смогла подстричь меня примерно так, как я выглядел до похищения: слегка неряшливая, многослойная «шапка», чтобы пряди не лезли на уши, и чтобы было легко мыть. Сойдёт. — Почти как мальчишка опять... если не считать твоих глаз.       О, шутки про глаза дохлой рыбы.       Как свежо.       Настолько свежо, что я даже отвечать не буду.       — Ну, как тебе? — я поднялся со стула перед зеркалом после последнего обливания тёплой водой, чтобы смыть последние волоски.       Теперь в зеркале снова был Хикигая Хачиман – только со шрамами и с парой лишних килограммов мышц после нескольких лет войны, голода и недавнего улучшения питания. Естественно, я и близко не тянул на трофейных мужей при дворе Розанны, – те, которые с родословными в несколько веков по части внешности и, вероятно, с «оснащением», от которого кони краснеют, – но лучше, чем сейчас, я в теории сделать не мог.       — Смогу я заткнуть Кураму одним видом?       За последние недели я потерял не только дом, но и часть обязанностей. Обычно я бы радовался меньшему объёму работы и большему свободному времени, но не тогда, когда ценой становится то, что кто-то всё сильнее забирает контроль над моей жизнью, монополизируя моё время. Каждая свободная минута у меня появлялась из-за неё или её прислуги – и она пользовалась этими минутами при любой возможности.       Да, я ценил, что строительство дорог, система доставки и развитие города ускорились, но если я не буду осторожен, я просто потеряю свою хватку.       Значит, нужна контратака.       А в этих условиях это означало хотя бы уметь нажимать на кнопки живых фетишей, которые тут бродят.       — Ты потерял часть суровой мужественности, но заменил её прохладной «крутостью», которую многие в племени обожают. Могу легко сказать: те, кому ты был нужен только ради будущих детей, теперь охотно легли бы с тобой, — на поверхности это не было прямым ответом, но с Ур я знал: не надо додумывать за неё. Амазонки – это «обычные» человеческие женщины, и если немногие, кого я раньше не привлекал, теперь бы изменили мнение... — Новый вид должен быть эффективен против Сородичей; но помни, это палка о двух концах.       — Серьёзно? Думаешь, я об этом забуду? То, что я живу рядом с ними, не значит, что я забуду, что они буквально существа, которые хотят трахать и быть трахнутыми. — Я протянул руку, и Ур подала мне одежду.       Несколько дней назад Драук открыл швейную мастерскую, пытаясь выслужиться перед Курамой, и я воспользовался шансом обновить гардероб. Как бы ни тянуло меня повторить путь одного переродившегося офисного служащего, я выбрал костюм, достаточно прочный для поля боя. Признаться, ему не хватало лишь тугого высокого воротника и пары карманов, чтобы напоминать одну печально известную форму, но это неважно. Костюм сшит на заказ из шёлка Драука: чёрное на белом, плюс фуражка с козырьком. С плащом моего бывшего хозяина он делает главное – я перестаю выглядеть как грязный бомж. Теперь я хоть немного похож на генерала, которым должен быть.       — К тому же, — продолжил я, — если кто-то попытается взять меня силой, ты же разберёшься с ним, верно? Значит, всё пучком.       Ур пошла за мной, когда я вышел из купальни. К счастью, служанки-ниндзя больше не стояли в бикини с выразительными лицами, ожидая, что я разрешу шестерым из них зайти ко мне и «помочь помыться». Честно, при всей проблемности Курамы служанки эти были худшими. Я изо всех сил обращаюсь с ними только как с работницами, оцениваю по делу – а они с каждым днём будто надевают всё меньше и меньше одежды. Они уже почти разгуливают в сетке, а их небрежные «почти-кимоно» деградировали до полос чёрной ткани и белого кружева... которые они при этом носят совершенно традиционным, правильным образом как кимоно.       Если Курама – это сам босс, то служанки – пассивные, истощающие мобы, которые меня постепенно стачивают. Они вечно что-то чистят, чинят или украшают где-то на краю моего зрения, притом в максимально непристойной манере.       Если мой нынешний вид сможет их застать врасплох, заставит пару раз моргнуть, чтобы я успел проскочить?       Это будет полная победа Хачиман-сана.       Но пока что к синекожим ушастым катастрофам-фетишам я идти не мог.       Не раньше, чем разгоню весь этот план до максимума.       Основа моей схемы – цеплять Сородичей логикой отомэ-игр, то есть бить мусор мусором. При моих актёрских способностях я могу лишь привести внешность в соответствие моей «роли». Я прекрасно знаю, что не являюсь архетипом Прекрасного Принца, Шоты или даже Хладнокровного Гения – значит, лучшее, что мне остаётся, это быть Злодеем.       Итак, современные отомэ-игры заменили Злодея почти ниочёмными Злодейками, но в старых, не мусорных отомэ-играх были Плохие Концовки. Ошибся в руте – и главную героиню захватывают, вынуждая выйти замуж за скользкого политика, злого генерала или мерзкого премьер-министра. Даже если теперь это стало официальным мейнстримом (чем больше фетишей запихнёшь в игру – тем лучше продажи), сейчас этим всё равно стоит воспользоваться. Раз путь домохозяина мне отрезали, я просто стану одним из этих трёх архетипов, чтобы надёжнее «захватить» свой источник дохода, а не быть загнанным в угол ею самой.       В каком-то смысле я уже плохая концовка для всех, кто рядом со мной, так что справиться мне будет несложно.       Но сначала мне нужны были мои обязательные, предательские очки погибели.             

***

             Честно, мне следовало бы заранее догадаться, к чему всё идёт.       — Хачиман, похоже, твоя внешность действует на монстров куда сильнее, чем мы оба ожидали, — Ур махнула рукой перед лицом Анри.       После того как я без стука вломился в её мастерскую за заказанной вещью, первые проклятия и убийственный взгляд у лича угасли на губах, стоило мне войти как обычно. Если уж до конца откровенно: я подумывал и о всяких штуках вроде одеколона, и даже о безделушках, которые, по слухам, приманивают Сородичей. С учётом масштаба моих приготовлений и выбранной «роли» это выглядело бы даже логично: мерзкий ублюдок, злодей из отомэ-игры, наверняка держал бы при себе подобные игрушки, чтобы легче продавливать свои планы.       — Она так увлеклась твоим видом, что буквально оцепенела.       — Бвуа... но как... ты... гх... что происходит?! — Анри сумела стряхнуть с себя то, что перемкнуло ей мозги, ровно в тот момент, когда заговорила Ур.       Я-то думал, что после того как я угрозами загнал её в мои подчинённые и держу её оставшихся подданных на ладони, одной моей внешности будет недостаточно, чтобы её проняло. Ага. Как же. Оказывается, достаточно, чтобы перед тобой стоял ухоженный, среднестатистический молодой парень, и ты намертво забываешь две критически важные вещи.       Женщина. Я буквально заставил тебя работать на меня под угрозой твоей смерти и смерти твоих подданных. Можешь, пожалуйста, помнить об этом, перестать пускать слюни и смотреть на меня как на человека, а не как на кусок мяса? Моя чистая невинная душа понемногу вянет от твоего взгляда. Кья-а-а.       — Ты... ты привлекательный!       — Спасибо за комплимент. А теперь отдай то, что я просил изготовить.       Вот ведь... Влечение и правда делает из людей идиотов, да? После одной этой команды я не получил ни язвительных оскорблений, ни привычного яда. Вместо этого моя бледнокожая, склонная к эксгибиционизму Лич просто смотрела на меня и протягивала мой заказ. Это были простые очки на тонкой проволочной оправе с линзами, позволяющими видеть в темноте. Единственная оговорка у этого маленького зачарования: линзы загорались, когда эффект активировался. Для выбранного архетипа это мне как раз подходило.       — Отличная работа. А теперь закрой рот и перестань пускать слюни себе на ноги. Ты позоришься.       Эти слова должны были выбить Анри из её фетишного, инстинктивного ступора.       Но я снова недооценил, насколько, мать его, Сородичи ебанутые на голову.       — Ха-аа... — с губ Анри сорвался вздох, от которого морозом пробрало до костей, а её бледные голубоватые щёки потемнели, уходя в лиловый. В её глазах вспыхнул жуткий розоватый свет, и комнату начал наполнять приторный, болезненно-сладкий запах. Десятки магических приспособлений вокруг задребезжали и затряслись. Не одна и не две склянки поплыли к котлу, под которым вдруг сам собой разгорелся огонь. А розовые дымные завитки в форме сердечек, потянувшиеся из котла, точно не сулили ничего хорошего. — Х-Хачиман...       Ага.       — Ур, пора применять секретную технику.       — Ты про «схватить тебя и убежать»?       — Ага. Прямо сейчас. Хватай меня и беги. Сейчас же.       — Ух...       И вот так, заполучив последний элемент своего арсенала, я сбежал.       Арсенала, который ещё не раз прикончит меня – в переносном смысле, – но всё-таки арсенала.       Ну, лучше, чем ничего.