К сожалению, я не Герой

      Никогда бы не подумал, что буду благодарен самому факту существования Империи, но вот поди ж ты: сейчас меня даже радовало, что свой расходный материал они пускают в ход буквально у моего порога.       — Только за этот месяц окрестные дикие земли не раз подвергались набегам и разграблению со стороны имперских авантюристов, которых поддерживали принудительно привлечённые подразделения имперской армии.       Раз уж деньги у меня водились, я заказал карту Илсту, составленную благодаря мастерству первоклассного картографа, годам непрерывной разведки и небольшой стайке фамильяров Анри. Я не сомневался: карта в моём штабном зале, занимавшая почти всё пространство в центре, была самой точной во всём мире. А лучше всего было то, что весь процесс её создания у меня был записан, так что в будущем я смогу сделать и другие.       Мобильник-чан обращалась с ней с привычной лёгкостью, передвигая по поверхности значки и фишки, поскольку карта была зачарована и работала точно так же, как карты у Розанны и у Империи.       — Многих отправили в нашу сторону; ущерб был, но обошлось без жертв, и их уже провели через горный проход в безопасное место.       — Старый приём, не в пример твоим собственным стратегиям, но по-своему действенный, — вставила Анри. — По сути, они расчищают путь регулярным войскам вглубь Илсту. Готовят дорогу для армии руками нерегулярных сил, потерять которые им не жалко.       Лёгким движением руки она связала карту со своими фамильярами, патрулировавшими весь Илсту. Ценой этого стало то, что она не могла сотворить даже самого жалкого боевого заклинания и, по сути, годилась лишь на создание всевозможных артефактов – да и то только если рядом был кто-то, способный послужить ей магическим проводником. Зато я получил карту Илсту, обновлявшуюся в реальном времени. И такой у Империи быть не могло.       Почему?       Да потому что своими навороченными картами со мной они не делились, а значит, и идею я им не подкинул. Хи-хи.       — Под землёй они устраивают склады и опорные пункты, — продолжила Анри. — Насколько я поняла из того, что ты рассказывал мне о войне, они собираются пройти Илсту «блицкригом» и захватить его за один месяц, заранее накопив достаточно припасов и ресурсов, чтобы двигаться пугающе быстро.       — Найди их все. Пометь. Ударим по ним, когда они забьются припасами; что не унесём – сожжём, — велела Ур Анри, а я тем временем изучал остальную карту.       Моя телохранительница-амазонка лучше всех разбиралась в моих обычных тактиках, так что это я оставил ей, а сам направил мысли в другую сторону. Всё очевидное я спокойно мог доверить ей, но потом всё равно проверю. Прежде чем бросать мой единственный отряд амазонок хоть куда-то, стоило перепроверить всё дважды, а то и трижды.       — А что там по имперским «авантюристам»? — спросила Ур. — Я слышала, многие из них необычайно искусны. Говорят, некоторые по силе могут сравниться даже с одной из моих соплеменниц.       — Много средней силы. Сильных мало. С сильными разбираюсь я, — за общим разговором Эш поспевала с трудом, но старалась не выпадать и говорила всё, что могла. Теперь при ней была лейтенант-оборотень: одноглазая, потрёпанная жизнью женщина с гривой серого меха, без одного уха, вся в шрамах… и при этом хихикавшая как школьница, стоило мне на неё посмотреть, пока моя Адская Гончая не пригвоздила её огненным взглядом. — Почти никто не может ни догнать моих, ни навредить им. Это благодаря обучению, которое нам дали.       — У Империи слишком мало по-настоящему сильных личностей, чтобы отпускать их в ряды авантюристов, — добавила Мобильник-чан. — Герои и Чемпионы введены в имперские ряды как ударное остриё, а не уходят в авантюристы, как это было несколько десятилетий назад.       Ну конечно, а как иначе-то. Сильным попаданцам никакой свободы не оставляли. Готов спорить, что все до одного имперские Святые, Чемпионы и Герои это либо рабы, либо люди, которым так перекроили память, что значение имели только их тела. Когда-нибудь мне придётся с ними разбираться, но такой день я выберу сам.       — Но всё же разумнее будет остерегаться их, — продолжила она. — У них тьма навыков и способностей, а ещё множество разных заготовок почти на любой случай. Если кто-то из твоих наткнётся на их отряд – или на одиночку, который не отступит даже перед демонстрацией силы, – лучше сразу труби отход.       Эш кивком приняла совет королевского гвардейца Розанны и посмотрела на меня.       Я бросил ей кусок со своей тарелки в награду, а потом сказал своё слово:       — Когда они двинутся в атаку, я взорву один из горных проходов между нами и Империей, — я подтянул к себе участок горной гряды со стороны Империи. Для маленьких отрядов и караванов здесь было множество проходов, но для целой армии годились только три. — Взрывчатки у меня хватит только на то, чтобы обрушить один из них, и закладывать заряды нужно начинать уже в этом месяце, тайно. Так что давайте мне предложения. Не стесняйтесь. Если облажаетесь, то всего лишь обречёте нас на бой, в котором, чтобы победить, придётся выложить всё до последнего.       Моим ответом на грядущую имперскую контратаку – когда они развернут свою передовую базу, – должна была стать серия лавин и камнепадов в одном из проходов. Честно говоря, по моим прикидкам я мог бы ударить по всем трём, но даже рукотворная катастрофа такого масштаба не уничтожит имперскую дивизию сверхлюдей, закованных в зачарованные доспехи.       Мне нужно было, чтобы тот перевал, по которому они пойдут, перестал существовать, ну, вместе с армией, которая окажется на нём.       Мне хотелось обрушить на Империю целый горный склон.       Получалось, два в одном. Если сработает – погибнет целая армия, и один из имперских проходов в Илсту будет уничтожен. Если нет, и мне придётся знакомить Империю с партизанской войной, то у них просто станет на один путь для ввода войск меньше.       В одном случае я ржу над имперской армией, похороненной под целой горой.       В другом случае я ржу над имперской армией, пытающейся устроить блицкриг в земли, которые она не в состоянии удержать, где эта армия не может никого окружить и где её же снаряжение оборачивается против неё.       В прошлой битве им удалось отправить солдат, чтобы отбить своё снаряжение, но даже если мои люди не смогут носить их доспехи… я знал немало обозлённых бригад, которые с удовольствием подняли бы мятеж, как только их жизни снова стали бы принадлежать им самим.       Хех.       В общем, моё маленькое заявление ожидаемо взорвало комнату спорами, прямо как и всякий раз, когда я решал что-то хоть сколько-нибудь важное. Ур и Анри в целом склонялись к моим подходам. За эти годы моя телохранительница-амазонка научилась просто кивать, соглашаться с тем, что я говорю, и ставить на меня. Это ведь сохраняло жизнь и ей, и её девочкам. Моя некромантка, в свою очередь, свято верила в новые методы.       Поэтому они сцепились с Эш и Мобильник-чан: те обе предпочитали более традиционные стратегии. Обе были сильны, обе привыкли выигрывать битву за битвой, и обе были снаряжены и обучены так, чтобы быть лучшими. Не сомневаюсь: они способны разорвать основные силы Империи, особенно если сперва выбить их магов, и повести свои бригады к победе. Поэтому, с их точки зрения, ресурсы, которые я собирался вложить в эту авантюру, лучше было пустить на что-то более осязаемое и менее рискованное.       Пока обе стороны убеждали друг друга, какой путь лучше, я просто слушал. Каждую всплывшую идею следовало записать. На каждую претензию, на каждое обвинение нужно было ответить. Я не относился легкомысленно к вложению ресурсов в уничтожение имперской солдатни. Я с одинаковой охотой спорил бы и за собственную идею, и против неё, лишь бы найти слабые места и поправить то, что нужно, в выбранном мною пути.       Я не мог позволить себе роскошь делать всё, что вздумается, забив на последствия, а потому и собрал этот маленький военный совет на равновесии между привычным и нестандартным мышлением.       К несчастью, Курама ухватилась за всё это с тем же энтузиазмом, с каким чёрная контора хватается за сотрудника, готового пахать сверхурочно.       Теперь мне и правда приходилось становиться на чью-то сторону, спорить с Ур и Анри и ещё и уступать по нескольким пунктам собственного плана. Честно, по раскладу выходило, что мой план с обрушением горы вот-вот пустят под нож в пользу чего-нибудь попривычнее. Багряноволосая, пышногрудая кицунэ предпочитала проверенную тактику, хотя, с учётом моей репутации, я всё ещё мог продавить и свои идеи.       Но, видимо, желая как-то загладить ту вечернюю выходку, на этот раз Курама решила поступить иначе:       — Хм-м, в этом плане есть смысл, но риск слишком велик. Есть ли способ наверняка заставить их войти в ловушку, которую мы подготовим?       Эй, если уж собралась меня поддержать, делай это после долгого, нудного спора. Теперь, когда ты это сказала, Эш и Мобильник-чан слишком ошарашены, чтобы хоть как-то шевелить мозгами. Неужели ты не понимаешь, что этим двоим когда-нибудь надо учиться? Они никогда не начнут думать своей головой, если ты всё время думаешь за них. Если уж кто и должен мешать другим думать, так это я. Я-то только за, но самостоятельно мыслящие офицеры – вообще-то штука важная.       — Через неделю мои куноити получат подкрепление, и тогда мы сможем отправить их, не рискуя тем, что в наш город кто-нибудь проникнет, — сказала она. — Дорогой, есть ли у тебя мысли, как лучше использовать моих чудесных слуг?       О как.       Вот как ты решила сыграть.       После того как я заставил тебя отступить – после твоей серьёзной ошибки в попытке подмять под себя Илсту – ты теперь хочешь наглядно показать моим подчинённым, что в одних вещах я силён, а в других – не особо. Само собой, за годы войны и удержания фронта я набрался как практики, так и теории. Но ни японская старшая школа, ни медиа, рассчитанные на молодых парней, не изобилуют историями про шпионаж. Да и собственного опыта в шпионских делах у меня кот наплакал. Естественно, если мне сейчас вручат командование над отрядом супер-шпионок и убийц, с которыми я познакомился всего несколько недель назад и от которых по мере сил стараюсь держаться подальше, я облажаюсь и подмочу себе репутацию.       Ну что же, тут-то ты промахнулась, сучка этакая.       Мне вообще поебать на признания, что в чём-то я полный ноль.       Более того, твою паршивую атаку я парирую и в ответ врежу так, что урон зашкалит!       — Займись этим сама. Эту операцию я полностью оставляю на тебе. Я знаю, что ты не подведёшь.       Вот.       Теперь вся ответственность за то, чтобы увести целую имперскую дивизию в ловушку, где на неё рухнет гора, лежит на тебе. Ну каково это – когда начальник буквально делает тебя краеугольным камнем всего проекта? Твоя маленькая тактика провалилась, Курама. Теперь, если в Илсту вторгнутся и план посыплется, в полной жопе окажешься ты.       Так… с чего это у тебя так распахнулись глаза?       Почему румянец у тебя краснее собственных волос?       И, наконец, какого чёрта ты не можешь посмотреть мне в глаза?       — Понимаю. Тогда, если позволишь, я займусь этим.       Опять это происходит. То самое, что никто не хочет мне объяснить. Резкий всплеск возбуждения, покорность и стыдливое согласие. Курама вздрогнула, поднимаясь на ноги; видно было, как ей трудно стоять спокойно, и она двинулась к выходу. В воздухе стоял запах, который мне совершенно не хотелось ни описывать, ни даже признавать, но приходилось – уж больно он был очевиден. Я опять каким-то образом применил «Соблазнение», не имея ни навыка, ни подготовки. Цена этого необъяснимого таланта – чудовищное недоумение. Источник: Я.       — До встречи, Хачиман. Увидимся позже.       Дурак бы это спустил на тормозах.       Умный человек тоже бы это спустил на тормозах, потому что вокруг были люди, а лезть в контры на Кураму без плана на людях есть верное самоубийство.       Но я не был ни тем, ни другим.       — Нет, не уйдёшь. Ты остаёшься здесь до конца совещания, потому что тебе нужно понимать, что происходит, если собираешься выполнить то, что я тебе поручил.       Если уж я что-то делаю, то хочу знать, как и почему это работает и к чему приводит. Я получал нужный мне результат, когда обращался к Кураме напрямую, навязывал ей ответственность и делал то, за что она, по идее, должна была бы на меня наброситься, пытаясь вернуть себе преимущество. Почему это срабатывало? Спросить я не мог, но мог наблюдать и собирать больше сведений, если бы она перестала всё время сбегать. Значит, она остаётся. Если понадобится, я удержу силой, но сейчас должно хватить начальственного тона и простой логики.       — Останься, Курама.       Несколько мгновений ответа не было. Этой паузы хватило, чтобы я задумался: а понимают ли остальные, что вообще происходит? С того самого момента, как я сказал Кураме, что она никуда не пойдёт, все вокруг карты замолчали и замерли, так что я быстро оглядел присутствующих.       Ур сидела прямо, и на губах у неё почему-то играла лёгкая улыбка.       Королевская гвардеец Розанны хмурилась и смотрела на меня слишком уж серьёзно. Жутковато.       Эш так выбило этой ситуацией, что она будто забыла, как вообще сидят люди: та сгорбилась на стуле, поджав ноги.       Анри… смотрела на собственные руки, вцепившиеся в край стола? Ладно. Я понятия не имел, что это, чёрт возьми, значит.       И, разумеется, в углу комнаты одна из куноити обмахивалась веером. Идиотка была в одном только голом фартуке.       С чего ей вообще было жарко?       Впрочем, их всех я проигнорировал и снова перевёл взгляд на Кураму. Их реакции я запомню, отмечу у себя в голове и потом разберу. Это ведь не мог быть какой-то инстинкт Сородичей, заставляющий набрасываться на любого мужика, который попадётся им на глаза, так что происходящее, очевидно, шло от их собственных характеров и инстинктов. Короче, разберусь с этим позже. Сейчас главное то, что передо мной…       …а Курама уже послушно усаживалась обратно на место.       И когда наши взгляды вновь встретились, произошло нечто иное; то, к чему я был совершенно не готов.       В одно мгновение кицунэ вдруг показалась мне милой и полной нежности. Глаза у неё по-прежнему оставались звериными, но привычная острота в них теперь смешалась с чем-то, похожим на обожание. Небольшая улыбка на её губах, обычно лукавая, теперь чуть приоткрылась от изумления. Всё её тело, обычно безупречно собранное, как у хищницы, казалось расслабленным и спокойным… пока она смотрела на меня с желанием.       Желанием, которое должно было быть лишь уловкой.       Всё это должно было быть лишь уловкой.       Курама – светская львица, выдающийся дипломат, и во всём, что хоть как-то связано с обществом, она превосходит меня наголову. Всё, что она делает, она делает лишь с одной целью: отобрать у меня власть, чтобы потом самой обо мне «заботиться». Все мгновения, что мы проводили вместе, служили только этой цели. Каждое её «доброе утро», «счастливого пути», «с возвращением домой» и «спокойной ночи» – всего лишь способ отобрать у меня власть и перетянуть её к себе.       Это не любовь.       Не забота.       Такого не может быть.       Только не ко мне.