К сожалению, я не Герой

      В любых здоровых отношениях неизбежен обмен. Его валютой не всегда служат деньги, но в любых нормальных отношениях всегда есть какой-то размен. Вне семьи общество живёт по простому закону: если ты что-то делаешь, то вправе ожидать чего-то взамен. Того, кто только берёт и ничего не отдаёт, повсеместно презирают; таким приходится вечно оглядываться и искать, кто бы их прикрыл, а это быстро сводит всё к отношениям по расчёту с теми, кто может защитить их от остальных.       Да, я сейчас намекаю, что политическая коррупция – это те же «свидания за деньги», только с лишними этапами и сальными стариками в комплекте, но сейчас я не об этом.       Я к тому, что по мере того, как растёт Илсту, моих амазонок уже не хватает, чтобы подавить полноценное восстание собственного населения. Конечно, с ролью правителя над всеми Сородичами, живущими в моём обществе, я справляюсь куда лучше, чем ожидал. Но каждый по природе стремится сделать свою жизнь ещё лучше. Стоит нынешнему порядку вещей стать нормой, и он начинает казаться чем-то естественным и само собой разумеющимся, а значит, аппетиты вырастут.       Так что рано или поздно Сородичи в моём городе привыкнут к хорошему и начнут всё настойчивее требовать большего в обмен на свой труд.       И, в отличие от моего мира, я не могу просто вразвалочку отправиться в соседнюю развивающуюся страну – без законов о минимальной оплате труда, с избытком населения и политиками, которым на всех насрать, – чтобы спихнуть нужную мне работу на чужие плечи. Вариант просто обобрать собственный народ ради более красивой прибыли для меня недоступен.       Так что мне и правда придётся заботиться о горожанах, толково их обучать и вовремя умасливать.       Если говорить проще, мне нужно вознаграждать их за труд и держать довольными до того, как они попросят больше, чем я в состоянии дать, и до того, как они поймут, что амазонок у меня недостаточно, чтобы держать их в узде. Да и денег у меня не хватит, чтобы за одну ночь восстановить всё, что способен разнести бунт, особенно если в нём будут участвовать не люди, а Сородичи.       К счастью, это не пустая трата денег.       Люди, которые искренне довольны своей жизнью, будут её защищать, работать усерднее и охотнее вносить свой вклад, когда их об этом попросят. А если добавить к этому мой устойчивый образ сильного молодого мужчины, который регулярно нагибает Империю, то я получу лучший из возможных результатов: мой народ будет одновременно мной восхищаться и меня побаиваться. А это идеальный расклад – мои люди будут охотно пахать и исправно платить высокие налоги, потому что одновременно хотят успеха и боятся последствий провала.       Иными словами, у меня есть и пряник, и кнут, то есть всё, что нужно, чтобы вести население туда, куда мне надо, пока я готов поддерживать и то и другое.       И хотя до того момента, когда с помощью Эш и её оборотней у меня появится полиция или армия, которой я смогу доверять хотя бы вполовину так же, как амазонкам, ещё далеко, я вполне могу сделать пряник красивым и блестящим и до поры до времени приписывать всю заслугу себе.

***

      — Библиотеки, бани, таверны с экзотическими блюдами, азартные игры и место, куда смогут приезжать цирки со своими представлениями, — задумчиво произнесла А'Бель, оглядывая первые очертания развлекательного района Илсту.       Пока что тот был не больше маленькой улочки, и у многих заведений уже имелись вывески и зазывалы, объявлявшие, чем именно здесь торгуют. Последние, конечно, привлекали куда больше внимания: читать в моём городе пока умели немногие, хотя со временем это изменится.       — Ну надо же. Если этот район разрастётся так, как вы того желаете, мой дорогой призыватель, Илсту станет предметом зависти всего мира.       — Только потому, что больше никто даже не пытается. Я побеждаю по умолчанию.       И я вообще не был против такого расклада. Пока все прочие сидят в феодальном болоте, у их работников почти не водится денег. Если бы я мог просто наращивать население и штамповать детей, я бы так и делал: у Сородичей и без того хватает природного оружия и преимуществ перед обычным человеком. Но мне нужно притягивать Сородичей в Илсту, а значит, я плачу им зарплату, часть тут же забираю обратно в виде подоходного налога, а всё, что остаётся, собираюсь выжать через торговые налоги, то есть с лавок и развлечений, которые сам же и субсидирую.       — Гордиться тут нечем, — закончил я.       — До тех пор, пока ваши соседи не попробуют сделать то же самое и не обнаружат, что их чернь берёт свои деньги и спешат потратить их здесь, — негромко промурлыкала А'Бель, всё так же держа надо мной зонтик, чтобы я оставался в тени.       Зонтик, естественно, был слишком маленьким, так что ей пришлось прижаться ко мне настолько близко, что обтянутый каким-то фэнтезийным латексом бок её груди через шаг шлёпался мне по лицу. Впрочем, это всё равно было чуть лучше, чем когда она прикрывала меня от солнца методом «сисько-шляпы». Совсем чуть-чуть.       — Разве не в этом ваш замысел, мой дорогой призыватель? Пока леди Розанна вынуждает всех перенимать ваши идеи, вы готовите способ нажиться на богатеющем плебсе, сыграв на его тяге к развлечениям?       — ...Не моя вина, если они провалятся, даже когда Танис им прямым текстом объясняет, что именно я делаю и зачем.       И я намерен стоять на этом до конца. Если Розанна поднимает общий уровень жизни, прежде чем начнёт свою войну, я, разумеется, воспользуюсь лишними деньгами, которые осядут у зарождающегося среднего класса. Семья Курамы, несомненно, отличный источник дохода, но куда лучше иметь несколько источников, а не один. Даже если пока этот район будет только высасывать из меня деньги по мере расширения, в тот момент, когда Илсту прославится как место, куда ездят тратить деньги, я начну купаться в золоте просто потому, что окажусь впереди остальных.       — У кого в голове есть хотя бы полмозга, тот будет меньше ныть о том, что приходится платить простому люду, и больше думать, как эти деньги вернуть, — сказал я.       — Тратя деньги, которых у них нет, мой дорогой призыватель?       — Торгаши всегда готовы скупать антиквариат, украшения и прочие ценные вещи. Хочешь победить, проглоти гордость и перестань переживать, как это выглядит, пока не окажешься наверху и не начнёшь смеяться над всеми остальными.       Только делить со мной эту вершину я никому не позволю...       — Только вы ведь никому не позволите разделить с вами эту вершину.       — Твою мать, можешь ты хоть на секунду дать мне забыть, что умеешь считывать, что я думаю?!       Хуже всего было то, что она не вторгалась в мою голову и не читала мысли буквально. Будь это так, я бы без малейших угрызений совести велел ей пойти на хер. Нет, её «чтение мыслей» на деле сводилось к тому, что она чувствовала мои эмоции, а дальше уже вытягивала из этого все прочие выводы, какие только могла. И мне срать, что на такой уровень понимания людей у тебя ушли века, потому что это всё равно какая-то читерская хрень! И вообще, все знают: таймскипы существуют только затем, чтобы ленивые авторы могли оправдывать ими любые рояли из задницы!       — Ну вот не можешь ты мне просто дать как следует насладиться новым способом доить Сородичей, пока они не раскусили, что к чему?!       — Если бы это действительно доставляло вам удовольствие, я бы так и поступила, мой дорогой призыватель, — А'Бель улыбнулась той самой невыносимой улыбкой, которая ясно говорила: продолжать она не станет, потому что уверена, я и сам всё пойму.       Хуже всего было то, что отступить перед таким вызовом я уже не мог. Её акулья улыбка так и подзуживала меня доказать обратное, и мой разум изо всех сил пытался выкрутить ситуацию в свою пользу – а значит, мне приходилось смотреть её словам прямо в лицо. И, соответственно, признавать простую истину: я тащу в новый мир морально сомнительный способ вытряхивать из людей деньги.       — Видите? Разве вам не легче теперь?       — Тц. Завались.       Я посмотрел на единственный игорный дом, который успел открыть. Стоило войти в район, как мои ноги сами понесли меня именно туда. Он работал на японский манер, хоть до пачинко-автоматов мои руки пока и не добрались. Пока всё держалось на картах, костях и паре игр с верёвочками, где Сородичи тратили жетоны, пытаясь среди сотен шнурков вытащить «правильный» и сорвать единственный крупный приз. Все расчёты шли через жетоны, купленные за обычные деньги; потом их можно было обменять на призы, ваучеры на жетоны или тонкие пластинки золота, которые я с удовольствием выкупал по фиксированному курсу.       — Разве демоны не должны толкать всех к тому, чтобы они сами себя морально губили? — вопрошал я. — Разве не ты должна была соблазнить меня устроить здесь первый и главный игорный притон этого мира?       Я почти не сомневался, что дворфы – а то и какие-нибудь гоблины или гномы – вполне смогут помочь мне собрать игровые автоматы, рулетки и пачинко. Опять же, раз Розанна из кожи вон лезет, чтобы улучшить жизнь своего народа и перераспределяет деньги, то в будущем на туризме, развлечениях и азартных играх можно будет зарабатывать целые состояния. Я, конечно, понимаю, что контролировать все три рынка разом и при этом не дождаться визита на дом от Владычицы Демонов мне не светит, но я хотя бы могу стать первым, кто всё это создаст, а потом великодушно поделиться задумками со всеми остальными – с единственным условием, что авторство останется за мной. Так что, даже если потом начнут открываться другие казино и игровые салоны, все будут знать, откуда пошла идея и где находится лучшее – и самое простое – место, в котором можно спустить свои деньги.       И всё же демоница, повисшая грудью у меня на плече и прижимавшая её к моей щеке, была против этого.       Какого хрена вообще.       — Я хочу склонить вас к тому, что действительно пойдёт вам на пользу, мой дорогой призыватель.       Ага, ну да. Для моего же блага мне, видимо, полагается лечь поудобнее, закрыть глаза, подумать о своём психическом здоровье и позволить всем вокруг делать что угодно. Нет уж. У меня есть дела, обещания и куча старых обид, за которые ещё надо отплатить. Пусть пока меня и вынуждают сидеть в обороне, но придёт день, когда Розанна наконец поднимет свою жопку, а я окажусь рядом в тот момент, когда Сородичи наконец решат по-настоящему разъебать Империю. И этот миг будет прекрасен.       — И, думается мне, вы ненавидите это здание и не хотите, чтобы оно стояло в Илсту, там, где живут и работают те, кто вам дорог и кому дороги вы.       Я окинул взглядом внутреннее убранство игорного дома. Всё было устроено ровно так, как и должно быть. Каждый работник был вежлив, учтив и услужлив до такой степени, что любой, кто заявится сюда в поисках повода для скандала, будет вынужден признать: сотрудники здесь безупречны. Правила всех игр были изложены предельно ясно, а каждый приз имел настоящую, ощутимую ценность. Все в зале веселились – от самого мелкого гоблина до самой огромной виверны, – и я уже знал, что этот дом за один сезон принесёт достаточно, чтобы оплатить следующее расширение района.       Но всё здесь было подкручено в мою пользу, и я пускал в ход современные приёмы и понимание азартных игр против общества, которое по большей части неграмотно и не способно собирать данные, вести статистику и проводить исследования, необходимые, чтобы понять простую истину: единственный, кто стабильно заработает на казино, это его владелец. То есть я.       А чтобы деньги текли и дальше, я собирался расширяться, изобретать машины для ещё более эффективного развода и плодить игроманов, которые будут спускать до последней монеты всё, что у них есть, в погоне за большим призом, которого по статистике они никогда не получат.       Пиздец.       Какой же пиздец.       — Ладно. Я понял. Твою мать, — я развернулся на каблуках, ещё раз окинул казино взглядом и вышел. — Переоборудую это в аркадный зал с почасовой оплатой.       Потенциальных денег я на этом потеряю прорву. Отказ от азартных игр, да ещё и намерение задавить их в зародыше, рассказав Розанне, насколько это мерзкая штука, убьёт целую отрасль – ту самую, которую я мог бы подмять под себя с самого начала. Но в конечном счёте меня и правда воротило от самой мысли обрушить современную азартщину на неграмотную толпу любителей острых ощущений, которая даже не поймёт, как именно её разводят.       — Но если этим не могу пользоваться я, не будет пользоваться никто, — решил я. — Розанна узнает всю правду, и дальше это не расползётся. Особенно если я сам не подам пример.       — Не нужно насильно лепить из себя упрямого злодея, мой дорогой призыватель. Ваш героизм прельщает меня ничуть не меньше.       Ага, а то я не вижу по вполне материальному и очень недвусмысленно заострившемуся доказательству, возникшему на краю моего зрения. Будь я каким-нибудь дурачком, я бы на такое покраснел и начал мямлить. Но, учитывая, что я только что отказался от очень жирного источника дохода и теперь мне придётся идти клянчить деньги у Курамы, меня это не радовало ни капли. У меня стойкое ощущение, что я стремительно приближаюсь к тому моменту, когда мой бесконечный источник денег начнёт просить что-то взамен своей поддержки. О горе мне: моя аловолосая, пышногрудая жена-кицунэ, окружившая себя ниндзя на любой фетиш, скоро начнёт делать мне предложения, от которых невозможно отказаться.       — Я горжусь вашим поступком и уверена, что всякий, кто узнает о том, что вы сделали, скажет то же самое.       — Хмф. Гордость не спасёт ничьих жизней, не сделает людей счастливее и не принесёт мне денег.       На это моя демоница ответила лишь тихим смешком, пока мы шли дальше по развлекательному району. Книжная лавка и библиотека привлекали куда больше внимания, чем я ожидал: Сородичи оказались на диво деятельные и с охотой учились читать. На полках лавки почти ничего не осталось – по нескольку экземпляров каждой книги, – а библиотеку и вовсе вымели, если не считать тех книг, которые я распорядился держать только в зале и выдавать максимум на час. Само собой, особенно популярны были сказки с перевёрнутыми ролями, где принцами были Сородичи, спасавшие мужей от злых людишек.       — Если это не принесёт столько денег, сколько я рассчитывал, значит, мне придётся расширять всё остальное.       — Вот как?       Я проигнорировал её явное приглашение ещё сильнее «впечатлить» себя и вместо этого занялся делом: мне надо было понять, что именно мне потребуется после такого резкого поворота. У любой задачи есть решение, и я не боюсь признать одно направление тупиковым, а потом просто перейти к другому.       Первая мысль у меня, разумеется, была о сельском хозяйстве – точнее, о его животноводческой части. Раз уж я не собираюсь превращать своих поданных в дойных коров, я буду зарабатывать на настоящих животных, и совесть меня тут мучить не станет. А значит, я воспользуюсь тем, что Илсту станет конечной станцией первой железнодорожной линии Сородичей. Это даёт мне серьёзное преимущество в товарах, если я сумею производить и перерабатывать их лучше всех на землях Сородичей, потому что еда нужна всем, и всем хочется покупать её подешевле.       Так я убью сразу двух зайцев.       Я покажу Розанне, как эффективнее разводить скот, а когда его станет столько, что понадобятся отдельные мощности для обработки, я очень кстати «вспомню», как с этим справлялись «мои» люди дома. Рано или поздно эти огромные стада, откормленные на кормовых культурах, всё равно потянутся ко мне, когда все мясники поймут, что не справляются ни с объёмами, ни с выросшим спросом. Так я подомну под себя целый рынок и получу нужные мне деньги.       Хм-м-м-м?       Что такое?       Я всё равно пускаю под откос целую отрасль, где люди всю жизнь учились ремеслу, которое я сейчас обесценю?       Эх, думаю, за то, что я задушил гачу ещё до того, как она успела родиться в этом мире, этот грешок мне простится.