К сожалению, я не Герой

      Спортивное благородство принадлежит тем самым идеям, которую придумали победители.       Нет, стоп. Выражусь иначе.       Спортивное благородство – это инструмент, которым победители пользуются, чтобы проигравшие не портили им их фотогеничные круги почёта.       Конечно, можно сказать, что если двое равных сошлись в бою, сражались на равных, и один всё-таки одолел другого, то такое действительно заслуживает рукопожатия. Только обычно всё бывает не так. Каждый спортсмен отличается от другого – образом жизни, способностями и просто чистыми физическими данными.       Можно приблизиться к равенству, но в большинстве случаев, когда речь идёт о соревновании, весь расклад чудовищно перекашивает тупое везение. Можешь работать сколько угодно, можешь тренироваться до изнеможения, но в конце концов всегда найдётся кто-то, кто может позволить себе лучших тренеров, кто просто родился с лучшими данными или кому банально дано больше таланта от природы. У такого может быть что-то одно. А может, и всё сразу. И уж точно почти никогда не бывает так, чтобы у такого не было ничего.       Так что разумнее всего исходить из простого: любое состязание с самого начала подкручено против того, кто бросает вызов.       И нет, я не какой-нибудь ноющий неудачник-нигилист, который будет втирать вам, будто любой труд в конце концов бессмыслен. Я верю в человечество, в труд и в усердие. Более того, уж кто-кто, а я лучше многих могу подписаться под тем, что жить, выкладываясь до предела и отдавая всего себя какому-то идеалу, куда лучше, чем просто сдаться. Да, мои способы служить этим идеалам включают сожжённые города, армии, загнанные в окопы, и обрушенные плотины, но, уверен, это тоже считается.       В любом случае, жать руку и уважать тех, кто тебя победил, вовсе не обязательно.       Идея, конечно, красивая.       Я искренне уважаю людей, которые способны подняться, улыбнуться и лизнуть задницу тому, кто только что обратил в ничто тысячи часов их труда. Такие ребята далеко пойдут в жизни, раз уж так охотно позволяют вытирать о себя ноги и использовать себя. Покорно склоняться перед теми, у кого есть власть, и жить в тени сильных – вообще штука удобная. Ну, пока эти самые сильные личности не споткнутся о собственную мощь и не наебут самих себя.       Но я отвлёкся.       Спортивное благородство есть не необходимость, а высшая форма смирения. И уважать такое стоит безмерно, потому что люди по природе своей существа злопамятные и злые. Более того, я с радостью подтвержу: если проигравший просто молча уходит, это уже очень хороший итог... но только с одной оговоркой: надо признать следующее – по умолчанию человек должен не уметь проигрывать, потому что это и есть правильная реакция.       Когда ты проигрываешь, ты не должен просто ничего не делать. И уж точно не должен лебезить и благодарить людей за то, что они тебя побили.       Ты злишься.       Ты бесишься.       Ты берёшься за дело.       И всё ради того, чтобы больше никогда не проиграть.       Именно так наши предки забрались на вершину пищевой цепи.       Именно так сильные мира сего добрались до самого верха.       Именно так выиграю и я.       Не уметь проигрывать – причём в самой абсолютной, самой мерзкой и жуткой форме – таков идеальный настрой, дабы превзойти любой вызов, сломать любые ограничения и добиться вообще любой цели.       Источник и доказательство: я до сих пор подсираю Империи, несмотря на приказы Розанны, и при этом формально этих самых приказов не нарушаю.

***

      Если я не могу воевать с Империей сам, я сделаю так, чтобы за меня воевали другие.       Взяв пример с американцев, я собирался снабдить оружием и снаряжением тех, у кого на Империю есть зуб, а потом позволить им самим вершить своё правосудие. Что? У американских планов есть дурная привычка с грохотом проваливаться в долгосрочной перспективе? Что ж, ответ у меня простой: я не собираюсь потом «освобождать» земли моей иностранной партизанской армии, когда всё закончится. Мне куда милее миграционный контроль, квази-изоляция и кабальные торговые сделки с более слабыми странами, как и всякому добропорядочному японцу.       Правда, прежде чем я смогу приступить к этому замечательному плану, мне нужны сведения, деньги и намного более серьёзная инфраструктура. Мне нужно обучить людей, которые смогут приручать и натаскивать одичавших Сородичей для партизанской войны, а потом ещё и обеспечивать им поддержку издалека. Я, конечно, могу вооружить собственную армию, а гарпии и виверны обеспечат снабжение и перевозку, но вот содержать чужую армию выходцев из племён до тех пор, пока она не наберёт силу и не превратится в орду прямо внутри Империи, это пока что дело очень далёкого будущего.       Для такого понадобятся еда, оружие и логистика – в общем, всё подряд, просто потому, что Империя постоянно выкашивает эти племена в их же глуши и собирает их как урожай. Разные племена Сородичей на территории Империи опасны разве что для крошечной деревушки или одинокого путника и в целом считаются просто дичью. Их загнали в отведённые им территории, на них охотятся ради развлечения и ради лёгкой добычи материалов, и их старательно держат ниже той черты, за которой они могли бы начать угрожать городам. Сородичи в землях Империи станут угрозой только в том случае, если я сам превращу их в угрозу.       Значит, Илсту придётся мне расширять ещё сильнее.       Мне нужно больше посевов, больше товаров, больше источников дохода. Инструменты, таланты и люди должны свободно приходить в Илсту и уходить из него, чтобы я мог выбирать, что мне нужно. Если я не могу что-то купить, значит, это нужно наладить у себя. А потом ещё придумать, как выйти на изолированные группы Сородичей внутри Империи. У них разные культуры, возможно, даже совсем разные языки, и они наверняка не доверяют тем из Сородичей, что покинули свой народ много поколений назад. Во всех смыслах мой план собрать внутри Империи повстанческую силу был нашпигован десятками проблем.       Но, как ни трудно всё это, есть и плюс: Розанна не сможет возражать против такого замысла, не почувствовав себя очень, очень скверно.       Владычица Демонов-сан, вы и правда скажете мне перестать вооружать и обучать тех, кого ваши же бросили умирать? Вы правда настолько бессердечны? Разве это не нормально? Они сражаются за свою свободу и за право жить против тех, кто их мучил. Неужели здесь политика важнее? Неужели вы не можете хотя бы ради них сделать вид, что ничего не замечаете, пока я чужими руками буду потрошить имперских солдат?       Разумеется, когда Розанна всё узнает, мне придётся придумать речь получше, чтобы её убедить, но это можно сделать и по ходу дела.       А пока, ожидая, когда мои доходы подрастут, я сосредоточился на сборе как можно большего количества информации. К сожалению, это означало учёбу с А’Бель и бесконечное просеивание пересудов, слухов и баек – до тех пор, пока я не раздобуду ещё куноити, способных по-настоящему разведать внутренние районы Империи и принести мне конкретные, действительно полезные сведения.       Так что пока я в отчаянии пытался заниматься у себя в кабинете, моя наставница изо всех сил старалась меня соблазнить.       — Лишь немногим племенам удавалось проникнуть и укрепиться в тесных тисках Империи, мой дорогой призыватель.       Ах да, и, разумеется, призванная мной демоница приправляла свои объяснения сплошными двусмысленностями. Вместо того чтобы сообщать мне информацию низким, гулким голосом из темноты, в окружении пламени, А’Бель надела юбку, не скрывавшую ровным счётом ничего, блузку, которую невозможно было застегнуть выше пупка, и очки, в которых она вовсе не нуждалась. Ах да, я ещё не упомянул лифчик и трусики? Потому что их не было. Вообще. Вместо серы и адского пламени мой Архидемон устроила мне ролевую игру с учительницей.       — Лишь сильнейшие, или слабейшие, из Сородичей сумели остаться в домах предков, пока Империя давила и давила, пока Владычице Демонов не оставалось ничего, кроме как, подойдя, покончить... и принять на себя натиск человечества.       Хуже всего было то, что Райзер вообще не замечала этого нелепого количества двусмысленностей. Да и ещё она поддакивала:       — Как и говорит госпожа А'Бель, в пограничье Империи много Мамоно, и, как ты верно заметил, их регулярно прореживают, но никогда не уничтожают полностью... чтобы иметь постоянный источник материалов без необходимости вести дорогостоящие сражения, — Райзер писала на глиняной табличке, упражняясь в письме, и аккуратно складывала исписанные таблички стопкой. Она выкладывала всё, что держала у себя в голове. Сведений было удивительно много, особенно если учесть, что умом она не блистала, но, наверное, Империи нравится, когда её суперсолдаты знают, что именно надо убивать. — После твоих действий, нарушивших работу имперских сил в приграничье, эти Сородичи вполне могут оказаться тебе очень полезны, если снабдить их, кормить и обучить, как ты задумал. Они будут сражаться до последнего вздоха, чтобы своими руками вернуть земли предков и отомстить за то... что с ними обращались как с опасным ресурсом, который можно добывать.       А’Бель кивнула и после этой своей маленькой речи погладила бывшую Героиню по голове. Я что-то пропустил? Когда это их отношения успели зайти так далеко, если познакомились они всего пару дней назад? Кто из вас тут протагонист Персоны? Я требую знать, потому что умирать за кого-то после пятиминутного разговора по душам точно не собираюсь. У меня есть дела поважнее.       Да, например, планировать, как нанести целому государству колоссальный, необратимый урон и психологическую травму, но они, честно-честно, сами этого заслужили!       Хи-хи.       Я хочу стереть с лица земли целый уклад жизни и целую культуру!       Хи-хи.       — Эй, я занят. Корефанься, когда я в тебе не нуждаюсь.       Так как я большой мальчик и не совершаю тупых ошибок, свои заметки я веду карандашиком на бумаге. Видишь, какой я психически стабильный и разумный, Розанна? Стал бы эгоманьяк, готовый позволить миру сгореть ради мести, писать на бумаге карандашиком? Нет. Он писал бы ручкой в мире, где нет замазки, потому что это полный псих, которому нельзя доверять. Так что, Владычица Демонов-сан, ты реально можешь просто дать мне делать то, что я хочу, понятненько?       — Назови мне трёх тех, кто быстро размножается, больно бьёт и не исчезнет после первого же удара. Мне нужны солдаты и будущие союзники. Не одноразовое оружие.       — Разумеется, мой дорогой призыватель, с величайшей радостью! — да-да, А'Бель, я прекрасно вижу, насколько ты «рада». Эта тонкая блузка не скрывает вообще ничего. А теперь... как насчёт того, чтобы вместо того, чтобы строить из себя чудовищно похотливую шлюху с сомнительными стандартами, просто ответить на мой вопрос? — Из тех племён, которые вы ищете в глубине имперских земель, должны быть саламандры, оцеломехи и жуки-солдаты. Я совершенно уверена, что все они удерживают обширные территории внутри Империи, по-прежнему внушают страх и до сих пор не были сломлены.       К моему удивлению, Райзер покачала головой:       — Саламандры и оцеломехи остаются грозными врагами в самых густых лесах и джунглях, но жуки-солдаты были уничтожены при строительстве плотины. Их улей и родные земли затопили, вынудив их вступить с Империей в открытый бой.       — А это равносильно самоубийству, потому что у Империи больше людей и больше магии.       — Верно.       — Ну, раз они отпадают, давай дальше. Надеюсь, где-нибудь в мире этот вид ещё остался, но если нет, это просто ещё одно чёрное пятно на и без того кромешной черноте, из которой сложен фундамент Империи. А’Бель?       — Хм-м-м, тогда как насчёт богомолов?       — Несколько групп ещё держатся, но они рассеяны и на них ведётся охота.       — Понятно, закономерность я уловил. Райзер, сначала предлагаешь вариант ты, а потом А’Бель рассказывает о них подробнее.       Было логично, что Империя избавилась от тех, кто был слишком опасен. Те, кто остался, будут балансировать на грани: слишком сильны, чтобы их быстро добить, но недостаточно опасны, чтобы стоило их окончательно истреблять и лишаться при этом трупов для реагентов. Самые серьёзные угрозы в своих землях они, конечно, уже зачистили, потому что, как бы ни бесило, полными идиотами они всё-таки не являются. Боженька-сама, ну дай ты мне передышку и сделай моих врагов дебилоидами, чтобы мне жилось полегче. Нет? Ну и ладно... ты сволочь, и живи с этим, если вообще существуешь.       — Давай. Я жду, — сказал я.       Признаться, я ожидал, что ждать придётся долго, потому что Райзер, ну, дура.       Но на этот раз пауза не продлилась и секунды:       — Высшие орки. Страшные дикари, которые несколько десятилетий назад захватили Мисталлский полуостров на юге материка.       С одной стороны, Мисталлский полуостров находится в юго-восточном углу континента, так что от Илсту, который расположен ближе к центру, это очень далеко. С другой стороны, это полуостров, а у меня есть доступ к реке, текущей на юг через земли Империи до самого южного побережья. Что-нибудь придумаю. Особенно если речь о Сородичах, достаточно крутых, чтобы захватить и удержать целый полуостров.       — Они создали там собственную небольшую цивилизацию, настолько, что уже производят стальное оружие, кожаные доспехи и небольшие суда. Подобно тебе, они заняли горный хребет, чтобы имперская магия не могла опустошать их земли, и устраивают засады всем, кто пытается прорваться через немногочисленные перевалы в их владения.       Выслушав этот неожиданно полезный объём сведений, я повернулся к другой своей советнице.       К той, которая о них вообще не упомянула.       — Я не упомянула их, потому что это Сородичи, которые вызовут у тебя отвращение. Они подчиняют своей власти «низших» орков, как и любых более слабых Сородичей. Мужчины в их племени не более чем трофеи. Ценные трофеи, но всё же трофеи.       Тц. И вот и полетели в тартарары мои надежды использовать что-нибудь против А’Бель. Но нет, она идеально выполнила порученное ей и поделилась со мной информацию, которая мне нужна и которую я могу использовать, а не подсунула нужное мне, что я не могу использоваться. Ну блин.       — Однако Райзер права, — сказала А’Бель. — Это сильная раса, и их можно склонить к подчинению...       — Меня не интересует ни владение рабами, ни помощь работорговцам.       Враг моего врага – мой друг? Херня. Враг моего врага – всего лишь враг моего врага. Не больше и не меньше. Союз с высшими орками звучит так, будто Империя – это нормально, если только она выглядит как горячие шлюхи, готовые прыгнуть в койку. Не-а, неинтересно. Максимум, на что я от них рассчитываю, что они успеют перебить побольше имперцев, прежде чем сами полягут.       — Давай дальше, Райзер.       На этот раз Райзер пару раз открыла и закрыла рот, лихорадочно пытаясь придумать ответ.       Я уже собирался повернуться к А’Бель и приказать ей начать хотя бы мыть чёртов пол у меня в кабинете, когда после нескольких стуков в комнату вошла заместительница Ур.       Высокая, длинноволосая амазонка опустилась на колено прежде, чем я успел велеть ей этого не делать, и доложила обстановку, пока Райзер, А’Бель и куноити в одном только фартуке, пытавшаяся кормить меня с рук закусками, прислушивались.       — Вождь, Ур вернулась и выполнила ваши приказы. С ней почтенная воительница Саюри, госпожа Курама и все остальные, кого вы отправили. Потерь нет, однако возникли осложнения, о которых они желают немедленно сообщить.       Стоило амазонке произнести «осложнения», как я уже поднялся и пошёл. Когда она закончила говорить, я как раз поднимал её с колена и ставил на ноги, чтобы она объясняла всё на ходу. К тому моменту, как я добрался до двери, А’Бель и куноити уже успели прибраться у меня в кабинете, а Райзер шла на шаг позади меня.       Иногда полезно держать при себе людей с хорошими характеристиками, даже если двое из них непомерно похотливые шлюхи, а одна – предательская сучка с серьёзными проблемами.       — Каэ, говори на ходу. Только то, в чём абсолютно уверена. Не больше и не меньше, — Поняв, что я знаю её по имени, амазонка на миг отвела взгляд, но тут же откашлялась и продолжила идти. — Если в чём-то не уверена, вообще не говори, чтобы не терять время.       Каэ кивнула и сообщила мне именно то, что я меньше всего хотел услышать.       — К Илсту приближается могущественный враг. Мы полагаем, вам следует бежать.       Естественно, ответ у меня был только один:       — Да пошло оно нахуй. Что бы это ни было, я его захуярю.