Мальчик в фантике

      Вышагивая по длинному, хорошо освещенному коридору, усыпанному красивыми, разноцветными и яркими портретами участников группы «Five Seaz», она стягивала со своих утончённых рук кожаные перчатки. По обеим сторонам от неё располагается множество одинаковых дверей, отличающихся между собой лишь табличками и внутренними комнатами, в которых обитают как раз те, кто всего за несколько лет стали самыми любимыми певцами-танцорами не только в этой стране, но и за её пределами. Из-под её каблуков вылетает важное «цок-цок», пока она полностью погружена в то, что произошло сегодняшним утром с мальчиком, чья судьба уже предначертана, и предначертана она ей самой:

— ...поднимайся, я сказала!

— Я прошу вас! Меня там правда не ждут! Они меня ненавидят!!!

— Не выдумывай.

— Прошу вас! — тащась за дамой по лестнице, не имея ни единого шанса сбежать из её цепкой хватки, Артём вцепился в её руку своей, а второй схватился за перилла справа от себя, вынуждая остановиться или хотя бы замедлиться в движении. — Если вы и правда продюсер, значит, в ваших руках много власти! Заберите меня отсюда! Я на всё готов!

– Прям на всё? – бровь женщины изогнулась.

— На всё, – уверенным голосом ответил Волков, все ещё смотрящий на неё с опаской, но даже эта опаска была в разы меньше его нежелания оставаться там, где его намерены сегодня оставить.

— Тогда закрой свой рот и молча поднимайся в свою квартиру, — Анастасия Михайловна дёрнула пацана на себя, и уже хотела продолжить путь по лестнице наверх, как вдруг неожиданно резко обернулась. — И запомни, мальчик. Никогда никому не говори, что ты готов на всё ради чего-то. Никогда...

      Одна из дверей резко распахнулась, и коридор мгновенно наполнился шумом, вырывая из важных мыслей. Несколько резвых силуэтов вылетело из общей комнаты, смеясь так звонко, что даме даже пришлось прищурится и нахмурить брови, будто это как-то поможет справиться с столь громким хохотом.       — Максик-Максик – в жопе шарик!       Здоровые ребята, которым уже по шестнадцать лет от роду, щекотали одного зажавшегося пацанёнка, которому толком и деваться некуда. Они втроём окружили того, у кого уже слёзы льются из глаз из-за собственного смеха, и с разных сторон хватали его за рёбра, не давая увильнуть ни в одну из сторон. Худощавого кареглазого мальчишку вынудили упереться спиной в стену, чуть не сбивая башкой пару портретов в попытке спастись от мучительной и изнемогающей пытки, и извиваться, не имея сил терпеть непрекращающуюся щекотку, поражающую его со всех сторон будто током.       — Так! Ну-ка, — толпу пришлось раздвинуть силой. — Вам что, по пять лет? Что за оры?!       — Да он первый начал, Анастасия Михайловна! — остановившись, произнёс Илья, потому что именно его руку убрали с мученика в последнюю очередь, а потом именно на него очень грозно посмотрели, будто это он один тут стоит и истязает Максима.       — Беляев, — строгий взгляд уставился на сероглазого растрёпанного брюнета, глаза которого от природы никогда не были серыми. — Вы с братом два здоровых бугая, сколько можно заниматься подобным?       — Да чем подобным-то? — вмешался Егор, причёска которого никогда не успевает сильно отрасти, потому что он всегда стремится быть непохожим на своего брата-близнеца, и сбривает волосы по бокам, оставляя лишь на макушке небольшое количество густоты своих черных волос.       — Чем? Ты серьезно? А тем, что вас, во-первых, трое, а Максим – один. А во-вторых, только вы одни с Ильей физически сильнее. И это далеко не первая такая ситуация. Да, и это я ещё к словам не придиралась, кстати.       — Да это же просто щекотка, Анастасия Михайловна! Чего вы трагедию из этого устраиваете?! — увидев взгляд продюсера на себе, в разговор вступился тот, кто стоял во главе всей этой банды щекотунов.       — А тебе бы вообще стоило молчать, Ярослав, — дама оглядела единственного блондина в этом коллективе с ног до головы, а потом остановила свой взгляд на его черной кофте с длинными рукавами, прикрывающими запястья даже с запасом. — С тобой нам сегодня вообще предстоит серьёзный разговор.       Фраза, вылетевшая изо рта продюсера, моментально снизила волну позитива. Единственный человек, улыбнувшийся наступившей тишине — Максим. Ему наконец дали отдышаться и поправить одежду на себе.       Анастасия обвела своим строгим продюсерским взглядом всех запыхавшися, потных и уже немного грустных ребят, вспоминая, что они только что вернулись с дневной репетиции:       — У нас собрание через десять минут в общей комнате. Приведите себя в порядок, и я жду вас. И без опозданий, пожалуйста!

· ─────── ·𖥸· ─────── ·

      Уже привычная комната с большим просторным кожаным диваном и небольшим стеклянным столом перед ним, постерами на стенах и всяким-разным интерьерным для уюта, наполнилась четырьмя юношами, которые за недолгие десять минут успели сменить тренировочную одежду на что-то более человеческое, поправить волосы, захватить по бутылке негазированной с собой, и разместиться на своих уже законных местах, ведя себя совершенно обыденно перед продюсером, к которому успели привыкнуть за этот год. Подобные собрания случаются если и не каждый день, то раз в пару-тройку точно. Обычно оно длится около часа. На нём обсуждаются организационные вопросы, ближайшие выступления и изменения в графике. Так же на подобных собраниях часто говорят о косяках каждого из парней, и именно поэтому сейчас во всей достаточно просторной комнате повисла гробовая тишина, и все четверо, сидящие в совершенно расслабленных позах, выдавали себя поджатыми от волнения губами и бутылками, этикетки на которых они безостановочно ковыряют ногтями.       — Так, — дама тяжело выдохнула, присев в кресло, поправила свои волосы, и опустила взгляд в пол, даже не зная, как и преподнести резкую новость, на которую эта четверка однозначно плохо отреагирует. — Все мы помним Никиту. И мне очень жаль, что всё сложилось именно так, как сложилось... — повисла недолгая пауза. — Но тем не менее. Я нашла вам пятого участника.       Анастасия подняла глаза. Юные взгляды, в которых быстро сменялись эмоции одна за другой: от удивления, до явного отрицания и полного отторжения такой информации, уставились на неё даже немного озлоблено. А то и понятно, с объявления о поиске нового участника по новостным каналам и пабликам не прошло и суток, как их продюсер заявляется в общежитие с такой сомнительно-привлекательной новостью, в принятии которой они никакого участия не принимали.       — Сейчас просто послушайте меня, потом каждому будет дана возможность высказаться, — глаза продюсера снова опустились в пол, но при этом она продолжила говорить уверенно и спокойно, будто ничего в этой новости такого сверхъестественного вовсе нет. — Вчера вечером, — она остановилась и тут же поправила саму себя в правильности проговариваемой информации. — ...ночью. Вчера ночью я встретила на улице парня, вашего ровесника. Он шатался под дождём возле моего дома и попросил сигарету. Мне еле удалось уговорить его зайти ко мне, чтобы утром отвезти его уже к нему домой. Но всё это было сделано не в целях благотворительности, как вы понимаете.       Стоило только посмотреть на эти юные лица вновь, как в них моментально считалось всё, о чём они думают в эту самую болезненную секунду. И как только Анастасия открыла рот, чтобы проигнорировать их недовольство и продолжить, как парни начали перебивать её по очереди, даже не желая дожидаться времени, когда им будет дана возможность на высказывания:       — То есть, я правильно понимаю? — Егор, самый смелый и самый крепкий парень, привыкший вступать в дискуссии со всеми, с чьим мнением он не согласен, решил и сейчас не изменять своим правилам. — Мы, чтобы войти в состав этой группы, пахали несколько лет подряд в подготовительных группах, проходили жёсткие отборочные туры и просмотры, тратили свои собственные нервы, силы и время, жертвовали здоровьем, а этот чувак просто попросил у вас ночью сигаретку, и вы решили, что он именно тот, кто нам нужен? Заебись!       — Егор, а разница какая? — в спор вмешался Илья – брат-близнец Егора, от рождения отличающийся от него внешне лишь родинкой на левой щеке и волосами, что длиннее короткой стрижки Егора. — Это шоу-бизнес. Основной состав группы уже есть, деньги сами себя не заработают. А артиста можно сделать из совершенно любого придурка, не так ли, Анастасия Михайловна? — ехидный юный взгляд уставился на продюсера.       — Нет, я просто не пойму! — зеленоглазый, коротко стриженный парень вновь вступил, чуть ли с места не подрываясь от такой несправедливости. — Неужели нельзя было выбрать нормального пацана? Из хорошего коллектива, с хорошими данными и вокалом? Дать возможность другим людям проявить себя, показать себя, вдохновить нас и всех тех, кто будет смотреть на нас со сцены? А если он нас тянуть ко дну будет? Вы ведь его даже не смотрели! Как вы могли понять, что он хорош, что нужен нам?! И даже если он хорош, вы уверены в том, что он так запросто заменит нашего Никиту?!       — Никиту никто не заменит! — продолжил Илья. — Я изначально был против искать нам ещё кого-то! Могли бы выступать вчетвером, я не понимаю проблемы. Переименовали бы группу, какая нахуй разница?       — А ты ещё не понял ничего? Всем похуй на твоё мнение, Илья. И на моё мнение всем тоже похуй! И на мнение Ярослава с Максом. Всем на всех похуй! Потому что мы ебучие роботы, которые как шуты веселят народ, а компания за это прибыль получает!       Небольшая комната наполнилась эмоциональными возгласами, похожими на протест. Маты смешивались с требованиями, требования озвучивались настолько резко и бесцеремонно, что через несколько секунд Анастасия не слышала уже даже своих собственных мыслей, что и толкнуло её действовать быстро и властно:       — Закрыли свои рты! — приказ, а это прозвучало именно как приказ, мгновенно пришёл в исполнение, хоть и те, кем оно было услышано, совершенно не хотели замолкать, но жёсткая дисциплина, в которой они растут тут уже несколько лет подряд, вынуждает парней держать лицо и выполнять то, что им говорят — бесприкословно.       Наконец зазвучала долгожданная тишина, и воздух в помещении будто резко стал свежее без всяких кондиционеров и открытых окон:       — Яров Максим. Громов Ярослав. Беляевы Егор и Илья. Напомните мне пожалуйста, кто из вас был и есть «нормальный»? — резкий вопрос ударил по каждому парню, сидящему тут с поджатыми губами, а слово «нормальный» было выговорено медленно и так мерзко, что все сразу сгорбились, теряя смелость в высказываниях. — Все вы были и будете проблемными. И это фишка этой группы. Единственное, что вас спасает и держит на плаву – это место. Да, у вас был сложный путь, который вам всем пришлось пройти прежде, чем попасть сюда и стать теми, кем вы являетесь. Но поверьте, этот мальчишка не просто бродячая дворняжка, подобранная мной из милосердия. Он танцор и вокалист, ваш заядлый слушатель. Он ваш фанат.       Из Ярослава вылетел нервный смешок. Он сунул в свои блондинистые волосы руку и умело поправил их, закатывая глаза от недовольства и абсурда:       — Ну давайте всех наших фанатов будем делать участниками группы? А чё, прикольно же, знают все песни наизусть, порой и с хореографией неплохо справляются. Классно же, разве не?!       Остальные трое рассмеялись. И в этом смехе был слышен лишь абсурд, отрекашечивающий от стен не хуже пуль.       — Я знаю, что вам сложно. Особенно сейчас. Вы снова начали входить в жёсткое расписание, снова начали недосыпать ночами, снова закрутилось всё то, что когда-то уже успело забыться. Но ваша группа известна по всему миру как «Five Seaz», что имеет глубокий смысл. И если вы забыли его, я готова напомнить, — элегантно закинув ногу на ногу, дама откинулась на спинку кресла и выдохнула, точно зная, что никому ни о чём напоминать не надо. — Вас должно быть пятеро. Как пять звёзд и как пять океанов. И никак четыре звезды не могут быть пятью. Мы никого не заменяем, мы находим нового. Того, что заполнит пустое место и станет частью коллектива.       — Он никогда не станет частью коллектива! — вспылил Егор.       — Почему? — Анастасия скептически приподняла бровь.       — Потому что он понятия не имеет, через что мы каждый раз проходили. Как не жрали с утра до ночи, как не пили, как не спали, как заёбывались, как теряли сознание за сценой! Постоянные диеты, капельницы, косметологи и полная изолированность от всего того, что когда-то тебе было дорого. Он ничего этого не знает!!!       Недолгая пауза будто специально была дана дамой для осмысления, а возможно, и для остывания всех кипящих эмоций, бурлящих в подростковых организмах.       — Узнает, — с улыбкой, достаточно спокойно и непринужденно произнесла продюсер. — Потому что вместе с вами всё пройдет. И будет каждый раз проходить. Снова и снова. Каждый день, — Анастасия сделала глубокий вдох, расправила плечи и горделиво посмотрела на парней. — А теперь прошу всех выйти. Ярослав останься.       Парни резко повскакивали со своих мест, церемонно показывая свою обиду на то, что к их мнению как всегда никто прислушиваться не стал, и покинули комнату, оставляя в комнате лишь блондина, натягивающего рукава чуть ли на кисти, и прячущего свой провинившийся нос за широким воротом толстовки.       Стало тихо. Слишком тихо. Настолько тихо, что Ярослав слышал биение собственного обеспокоенного сердца и видел на себе осуждающий взрослый взгляд, в котором он уже давно научился считывать пиздюлины даже без слов:       — Показывай, — спокойно, но с нажимом в голосе потребовала продюсер, смотря на зажатого молчаливого парня своими строгими глазами.       — Что показывать? — решил поиграть в дурочка Громов.       — А, ты не в курсе? Тогда я поясню, раз уж ты у нас настолько забывчивый, хотя раньше за тобой проблемы с памятью не наблюдались, — Анастасия поднялась со своего кресла и начала медленно, капая каждым своим шагом пацану на нервы, ходить от окна к стене, и обратно. — Вчера, на еженедельном медицинском осмотре, у тебя обнаружили кое-что, что мне надо...       — Ничего у меня не обнаружили! — резко вскрикнув, солист перебил своего продюсера, отчего та замерла на месте, оборачиваясь.       — Тогда покажи руки, — спокойно потребовала она.       — Не покажу.       — Почему?       — Вы кто? Врач?       — Я ваш продюсер. Я управляю здесь всем. И если моральное состояние одного из участников идёт коту под хвост, я должна и даже обязана предпринять меры.       — Нормально у меня всё с моральным состоянием! Отстаньте!       — Нормально? — дама удивленно изогнула бровь. — Может, тогда поэтому ты недоедаешь порции еды, которые тебе приносят? Со сном что? Мне доложили, что после вчерашней репетиции ты не сразу отправился в кровать, а какое-то время находился в общей комнате совершенно один.       — Просто я недостаточно устал на репетиции.       — Недостаточно устал? Вы занимались восемь часов подряд, порой занимаетесь ещё и днём, как сегодня, например. А здесь, если учитывать то, что до этого ваш график был не настолько плотный, надо было замертво упасть, а не сидеть ночью в общей комнате.       — Ну давайте, напомните мне ещё раз правила. А то я же их все время забываю, — цокнул пацан.       — Забываешь, раз ведёшь себя так. Где лезвие взял, Егор?       — Какое?       Анастасия в несколько шагов преодолела расстояние до Громова, хватая его руку и закатывая на ней рукав, привычно действуя к участникам группы в такие моменты насильственно, потому что по-другому они чаще всего не понимают. Ну, или понимают, но игнорируют просьбы до тех пор, пока к ним не применят силу:       — Вот это! Вот это, Егор! — руку трясли, будто пытаясь носом ткнуть нашкодившего кота в его провинность.       — Это... — начался сложный мыслительно-оправдательный процесс в блондинистой голове. — Случайно получилось. Порезался.       Запястье отпустили, и парень покраснел, прикрывая глаза от собственного стыда, потому что сымпровизировал он слишком плохо. Настолько плохо, что в такую ложь даже дурак бы не поверил. Дама медленно развернулась и направилась к окну, изо всех сил успокаивая пыл внутри себя. Работая с детьми, особенного с теми, кому по шестнадцать лет, особенно с такими, какими являются эти четверо, надо очень умело держать себя в руках, что бывает сложно. Но по-другому в этой профессии никак.       — С сегодняшнего дня мы возобновим тебе сеансы с психотерапевтом, — поставив руки на подоконник, она выглянула в окно через стекло, смотря на охрану, прочесывающую придомовую территорию двадцать четыре часа на семь.       — Не надо! Зачем?! Я же...       — Рот свой закрыл и слушаешь, — оттолкнувшись, Анастасия сделала несколько шагов до своего кресла, взяла с него свой телефон и развернулась к мальчишке. — С сегодняшнего дня твой менеджер будет следить за твоими перемещениями по дому. Ни шагу не сделаешь без неё. Кристина будет докладывать мне обо всём, так что не думай бунтовать. Пойдут санкции, ты знаешь. График не просто так для вас создан. Как и правила.       Она легкой быстрой походкой направилась к двери, и как только её рука легла на дверную ручку, так в спину ей кинули:       — Вы прекрасно знаете, почему мы всё это делали и будем делать! Потому что именно вы делаете так, чтобы мы делали это с собой!

***

      Понедельник никогда не бывает хорошим. Все всегда так говорят, и Артём всегда в этом убеждается. На его памяти не было ни единого хорошего понедельника. Все они максимально всратые. Вот насколько они могут быть встратыми, такими всратыми они и бывают. Порой даже ещё хуже.       Возвращаясь из школы домой, он уже и не знает, как преподнести печальную новость своим опекунам. Из-за собственных танцевально-вокальных увлечений он часто пропускал занятия в этом месяце, и теперь классуха приглашает бабушку в школу на беседу. Свою неуспеваемость по самым важным предметам Волкову долго получалось скрывать. Даже, наверное, тут дело не в его блестящем навыке, а в том, что его «родным» на него откровенно говоря наплевать. Никто не лезет в дневник, никто не контролирует во сколько он ушёл и во сколько пришёл домой, и действительно ли он вообще пошёл в эту самую школу? А зачем? Зачем, когда ты никому не важен?       И вот сейчас он идет домой во всём своём поникшем виде. Мысль о крыше не отпускает его голову. Она назойливо крадётся между извилин мозга, уговаривая его все-таки подняться сегодня наверх, потому что срок жизни уже давно окончен. Вот только всё получается совсем не так, как он хотел, да и после всего того, что произошло не так давно, он как-то уже и не особо уверен в том, что шаг в бездну является его действительно единственным выходом из персонального Ада. Желание попасть в любимый коллектив теперь куда сильнее, чем желание сделать последний жалкий шаг с крыши. Как только его вернули домой несколько дней назад, то он тут же открыл анкету и подал свою заявку на участие в отборе. Даже видео какое-то корявое с танцев нашёл, а вот позорный вокал пришлось записать в подъезде, чтобы потом получать пиздюлей от тётки Тамары, которая ненавидит никого, кто даже просто так проходит мимо её квартиры на первом этаже.       И вот он свернул в свой злосчастный двор. Двор, в котором он вообще-то, как бы, вырос. Окинув детскую площадку взглядом, Волков увидел те самые качели, с которых когда-то пизданулся в три года и выбил передний молочный зуб. Он увидел качели-рычаг, с которой неоднократно подлетал настолько высоко, что казалось, ещё немного, и детская ручка коснется мерцающих звёзд. Да, в детстве он часто гулял до ночи. Но там причина была не в том, что он никому был не нужен. А потому что тогда, в его три года, дома умирал отец. Мучительно умирал. Долго. И никто не мог ему помочь. А он тогда гулял каждый день, и даже не подозревал, что он все ближе и ближе к тому дню, когда восьмилетний мальчик станет круглой сиротой в этом большом мире.       — Вечер добрый, Артём, — женский голос, появившийся из неоткуда, заставил вздрогнуть и завертеть головой, ища его источник. — Я тут.       Утонченный женский силуэт, стоящий во всем черном возле такого же чёрного Mercedes Sprinter, помахал ему рукой и по-доброму улыбнулся. Это бала она. Та самая дама, при виде которой юное сердце почему-то взволнованно забилось.       — Как дела? — её свежий взгляд и очень хорошее настроение подкупали, поэтому Волков, для чего-то оглядевшись по сторонам, подцепил руками лямки своего чёрного рюкзака на плечах, ссутулился, сглотнул слюну, и подошёл к краю поребрика, смотря то на огромный элитный микроавтобус, стоящий рядом с продюсером, то на неё саму.       — Из школы, вот, иду... — очень неуверенно, будто чего-то боясь, ответил он. Растерянность, вот, что он сейчас чувствует. Увидеть здесь этого человека он уж никак не ожидал.       — Куда идёшь-то?       — Домой. Куда же ещё? — пожал плечами парень.       — Твой дом теперь не здесь. Садись в машину, — потянув за дверь, Анастасия беспрепятственно открыла путь в салон. Парню стали видны сиденья и красивый, ухоженный салон, в котором, по всей видимости, и перемещается команда. Но помимо всего этого на этих самых сиденьях он увидел двух громил в чёрных костюмах. Эти чуваки сидели, и будто чего-то ждали. И вот в такие моменты становится особенно понятно, чего они там ждут. Или кого.       — Что?.. — юные брови сделались домиком, он вдруг шагнул назад, снова оглядываясь по сторонам, вот только на этот раз ища помощи в прохожих, которых как назло нет.       — В. Машину. Артём, — всё ещё доброжелательно пригласили мальчишку пройти в салон добровольно.       — Нет... но я... — голубые глазки заметались, а сердце резко бахнулось вниз, когда из этой же машины вышло двое крупных мужчин, очень сильно походивших на охрану или телохранителей какого-нибудь президента.       — Артём, не бойся, — увидев страх в глазах Волкова, дама попыталась смягчить происходящее, пока эти двое подходили к парню с двух сторон. — Это так надо.       — Что надо-то?! — крутя головой, брюнет следил за тем, чтобы руки этих громил ненароком не схватили его.       — Я тебе все расскажу, когда мы сядем в машину. Пожалуйста, сядь в нее самостоятельно.       — Но ... я же... а бабушка? А мачеха?..       — Все уже в курсе всего происходящего, не переживай.       — Вы что, похищаете меня?       — Артём, — снисходительно выдохнув, дама посмотрела на одного из громил и молча кивнула, давая команду к действию.       Его схватили под обе руки и накрыли рот рукой. Бойкое тело попыталось тут же дать отпор, но выстоять против двух огромных мужиков, которые явно знают, как хватать и как брать — это что-то из разряда «невозможное». Страх окутал всё тело, сердце подкатило к горлу, и местами от жёсткого хвата было сильно неприятно, и, быть может, если бы он не сопротивлялся, то было бы все иначе, но кто вот так увозит посреди бела дня не пойми куда?       Паника раздирала грудь, он сопротивлялся, потому что все ещё не может быть уверен на все сто, что его точно везут туда, куда пообещали. Он боролся, кусался и пытался кричать, и как только его засунули в салон, затаскивая на трёхместные места, с двух сторон его прижали эти двое ублюдков. В какой-то момент Артём и не понял, что его уже везут, что его даже пристегнуть успели, что эта дама сидит вместе с ними в салоне и терпеливо дожидается, когда бунтаря немного поуспокоят. Спустя время и тщетные попытки к спасению, пацан заметил, что вроде как его хоть и удерживают силой, но очень стараются не навредить.       — Артём, не бойся. Успокойся пожалуйста, — сквозь крики, наполнившие этот салон целиком и полностью, женский голос практически не было слышно.       — Отпустите, суки! Убери свои руки, мудак! — юные ноги подгибались, они бились коленями о впередистоящее кресло, они пытались ударить этих громил так, чтобы те наконец опомнились и отпустили того, кого просто так похитили при свете солнца.       — Ты делаешь только хуже. Сядь спокойно, и я все тебе расскажу.       — Отпустите, блять! — рюкзак елозил по спинке сиденья, и в какой-то момент его силой стащили с пацанёнка, но борьба была долгой, потому что расставаться с единственными своими вещами, которые каким-то чудом оказались с ним, парнишка не хотел.       — Пока ты меня не слышишь, я не смогу тебе ничего рассказать. Твоё сопротивление бесполезно. Более того, раскрою секрет, но никому не хочется везти тебя силой. Тем более везти туда, куда ты сам так сильно хотел попасть.       Попытки спастись продолжались ещё около пяти минут. Он выкручивался, бился коленями о передние сиденья и кусался, дыша через чью-то огромную руку, закрывающую рот, потому что даже через неё раздаётся настолько громкий крик, будто его тут реально убивают, и убивают прямо сейчас самым жестоким, долгим и бесчеловечным способом.       Но уже через время буйное тело выбилось из сил. Короткие рывки всё же случались, но как только чувствовалась сила из вне, вдавливающая его в сиденье, так он сразу обмякал.       — Успокоился наконец?       — Идите нахуй! — дыша, как загнанный пёс, Артём видел на себе спокойный взгляд дамы, которая будто каждый день вот так жестоко похищает детей.       — Раз уж ты теперь меня хотя бы слышишь, то могу тебе хоть что-то да и рассказать. Теперь ты являешься пятым участником группы «Five Seaz». Сейчас мы едем в общежитие, где тебе уже подготовили отдельную комнату. Вся четвёрка живет в отдельных комнатах, такая комната будет и у тебя. Пока что парни на репетиции, поэтому увидеться ты с ними не сможешь. Мы приедем, тебя выведут, и вы подниметесь на лифте на четвёртый этаж. Этажи, на которых бывают парни, являются закрытой зоной, вход строго по вот таким вот карточкам, — она показала белую карточку-ключ, чем-то похожую на банковскую, единственное, на ней написано «Five Seaz». — Такие карточки только у ребят и у сотрудников, которые работают с ними. Покидать общежитие одному строго-настрого запрещается. Теперь ты везде ходишь с охраной и с приставленным тебе менеджером, с ней ты познакомишься уже в общежитии. Сегодня тебе ещё предстоит подписание контракта, поэтому, как только приедем, тебя отведут в твою комнату, ты переоденешься и придёшь туда, куда скажут. Всё ясно?       — Но у меня нет дополнительной одежды, во что переодеваться-то?..       — М, — усмехнулась дама. — Теперь у тебя будут и стилисты, и визажисты, и парикхмахеры и многие-многие другие. А одежду парни носят ту, с брендами которых мы сотрудничаем, либо нашего собственного бренда. Ничего другого надевать на себя нельзя. Вплоть до нижнего белья. Только то, что разрешено. Привыкай, мальчик, привыкай.

· ─────── ·𖥸· ─────── ·

      Если эти люди — действительно те, за кого себя выдают, и если место — в которое они сейчас едут — действительно то, о котором ему рассказали, то можно начинать пищать от радости. Ведь он мечтал узнать, где и как живут участники любимой группы. Он мечтал зайти в их дом, увидеть то, чем они живут без камер. Мечтал увидеть их настоящими. А теперь он не просто увидит всё это, он станет частью всего этого. Очень важной частью этого огромного организма.       Дорога была не очень долгая, они объехали центр и свернули в какие-то новые охраняемые районы, где мало и машин, и людей. Тогда стало ясно, что они уже близко, и когда машина замедлилась, сворачивая к шлагбауму, через который они проехали в красивый закрытый двор — стало абсолютно ясно: что вот он — пятиэтажный современный квадрат с такими же квадратными окнами, выполненный в оранжево-серых тонах. Он с одной стороны кажется непримечательным, а с другой очень даже элитным. Настолько элитным, что сюда чуть ли не каждый день пытаются ворваться фанаты, готовые на всё, только чтобы хоть на пару метров стать ближе к своим «айдолам». Их не просто так назвали российскими айдолами. Этой группе никто не может конкурировать. Высокая техника танца и вокала, идеальное телосложение парней и постоянное пользование спросом — то, чем не может похвастаться ни единая из ныне существующих групп. Такой уровень имеют лишь корейские айдолы, и то они бы в некоторых моментах могли бы удивиться некоторым фрагментам жизни этой группы.       На глаза попались сразу несколько охранников, обхаживающих территорию возле дома вдоль и поперек, а также камеры видеонаблюдения, срабатывающие ночью на всё живое. В фандоме этих ребят часто ходят слухи о постоянных переездах. С такой охраной кажется, что фанаты вряд ли смогут проникнуть сюда по своей прихоти, но такое по слухам случается всё чаще. И из-за постоянного сталкерства ребятам время от времени приходится переезжать. Жизни спокойной им надолго не хватает. Сколько они обитают в этом доме — открытый вопрос для Артёма, и ответ на него, как и на тысячу других, он очень хочет и очень надеется получить от первого источника.       — Так, всё, — Анастасия выдохнула, как бы выдохнул уставший человек, но она почему-то уставшей не казалась. — Добро пожаловать домой, Артём, — она посмотрела на уже несопротивляющегося паренька, проявившего интерес к месту, в котором очутился. — Идите. Приведите его через полчаса в общую комнату на подписание всех необходимых бумаг.       Отдав приказ громилам, она дождалась, когда уже спокойного парня выведут на улицу. Волков удивительно быстро поверил в легенду, которую ему поведали. Место, по которому он прямо сейчас ступает своими ногами ощущается свободным, хоть и ведут его пока что под руки. Но, хочется верить, что это сделано исключительно ради его безопасности.       Оказался голубоглазый парень, немного взъерошенный от борьбы в салоне микроавтобуса, в красивом и дорогом холле. Людей тут мало, охрана только, но зато повсюду развешаны отвлекающие от страха зрительские подарки, которые, видимо, их поклонники дарят им на концертах и всяких различных мероприятиях. Так же развешены постеры с концертов и всё кругом украшено чем-то, что напоминает их — парней, чья группа бьёт все рекорды по харизме, таланту и мастерству.       Его быстро провели через холл и подвели к лифту, только возле него отпустили и дали возможность дальше передвигаться самостоятельно. Но это было больше похоже не на доверие, а на то, что ему из этого помещения уже никуда не деться. А правда, куда? На входе и выходе охрана. Вокруг дома охрана. У шлагбаума охрана. Захочешь сбежать — не сбежишь.       Поднялись они, как и было обещано, на четвёртый этаж. Один громила вышел вперёд и указывал путь до комнаты, которая по словам продюсера отныне принадлежит этому новому парню, а второй шёл для чего-то позади, неся в руках рюкзак пацана. Конечно же, по дороге Артём рассматривал всё, что попадалось ему на глаза: портреты участников, ковровую дорожку, по которой шагает, дверные таблички, на которых указаны имена участников, даже к запахам принюхивался, и признаться честно, тут действительно пахло чем-то невообразимо-приятным, сценическим, величественным. Но сердечко ёкнуло вовсе не от этого, а от музыки, которая звучала этажом выше. Он даже остановился, чтобы лучше услышать голоса, которые еле-еле доносилась до него. Мурашки пробежали по телу со скоростью света и собрались на загривке, дыхание сбилось, и Волков расплылся в улыбке, услышав знакомую песню парней: «Bite Me». Сколько раз он слышал её в своих наушниках... колени задрожали. Сколько раз он смотрел клип под эту песню... дыхание участилось. Сколько раз он мечтал услышать её вживую ещё раз, после того самого единственного концерта, на котором был достаточно давно. От взволнованности даже затошнило. Будто прямо сейчас эти айдолы выйдут к нему и с улыбкой заобнимают до смерти.       Но в спину подтолкнули, заставляя потопать дальше. Довели его до ничем непримечательной двери с табличкой, на которой пока ещё ничего не написано, но скоро, по всей видимости, будет выбито его имя, если судить по всем остальным табличкам. Что интересно, так это то, что его комната находится между комнатами Ярослава и Максима. Этих двоих он просто обожает за харизму и красоту.       — Ваша комната, — безэмоционально и чётко произнес один из телохранителей, рукой указывая на ту самую дверь без надписи.       — «Ваша»?, — смутился юноша. — Мне шестнадцать.       — Ко всем участникам группы обслуживающий персонал по типу охраны, уборщиц, визажистов и всех подобных, обязан обращаться исключительно на «вы». Мера уважения.       Артём усмехнулся:       — Только буквально десять минут назад вы везли меня в машине без всякого уважения. Точно так же и без всякого уважения впихнули меня в эту самую машину силой.       — Мы имеем право применять силу к участникам группы, когда того просит ваш продюсер и ситуация. Эта сила никогда не направлена на причинение увечий или травм. Вам ведь не было больно?       — Было неприятно.       — «Неприятно» и «больно» – слова, несущие в себе разный смысл.       — И все же я не пойму, зачем вы меня силой запихивали? Можно было всё объяснить спокойно на улице, и я бы сел в машину самостоятельно.       — На этот вопрос мы вам ответить не можем. Если хотите, можете задать его своему продюсеру. Кстати, — телохранитель посмотрел на наручные часы, каких Артём даже и не видел. Уж слишком они дорогие, — у вас осталось двадцать минут, советую поторопиться. И вот, ваш рюкзак.

***

      Распахнувшаяся перед его носом дверь дала возможность впервые познакомиться с комнатой, в которой этот малец теперь будет жить. Просторная кровать, небольшая прикроватная тумбочка и красивого массива, стол и несколько стульев вокруг него, шкаф, телек, и стопка вещей, аккуратно лежащая на кровати. Казалось, что он заехал в какой-то люксовый отель. На самом деле, Артём никогда не был в отелях. Он даже в хостелах не бывал. Но благодаря сторис парней, активно ведущих свои соцсети, он знает, что в хороших отелях встречают по-разному. Правда, там вряд ли подарят мерч, зато вот фрукты в вазе и вода в стеклянных бутылках с письмом на столе — очень даже распространённая тема.       Охрана прикрыла дверь, и парень обернулся на звук. Он наконец остался один.       Пройдясь по комнате, голубоглазый мальчишка обошёл красивый пушистый серый ковер, боясь запачкать его грязью с улицы, подошёл к кровати и провёл рукой по красивой одежде. Это их мерч. Мерч парней. Красивая толстовка с вышитыми на ней буквами серебристыми буквами «Five Seaz», такая же качественная чёрная футболка, широкие штаны и кепка. По всей видимости, переодеться ему надо как раз в это. Больше всего его почему--то привлекла кепка. Возможно, потому что он несколько раз хотел её заказать на сайте группы, ведь свой мерч они продают и для фанатов, а не только носят его сами, что больше сделано как реклама, но он никогда не имел больших денег на такую дорогую покупку. Хотя кепка — это самое дешёвое, что есть в их магазине.       Повертев её в своих руках, парень аккуратно положил кепку обратно ко всей одежде и пошёл дальше по комнате, основа огибая лежащий на полу ковёр. Дойдя до стола с фруктами, парень увидел текст, оставленный в этой комнате для него:

«Поздравляем с приездом домой!

Надеемся, тебе здесь понравится. Твоя одежда на сегодняшний вечер лежит на кровати. Надень её. Можешь принять душ. Уборная находится слева за дверью. Там есть всё необходимое. Потом тебя отведут в общую комнату для подписания всех документов.

Мы очень долго тебе ждали! Осваивайся и становись важной частью нашей команды.

С уважением, Five Seaz!»

      Улыбка появилась на юном лице совершенно незаметно. За последний год он даже и не вспомнит, когда улыбался последний раз. Только что в коридоре, когда любимые ребята сверху запели, разве что. Череда пессимистичных мыслей и постоянных неурядиц не давали ему почувствовать себя счастливчиком, но сегодняшний день пугающе-сильно похож на сказку, где главный герой совершенно случайно оказывается в таких обстоятельствах, которые обязательно в самом конце сделают его самым счастливым человеком истории. Но, возможно ли такое в жизни? Вот это вопрос. Потому что то, что изначально кажется сказкой, потом очень часто кидает человека в суровую реальность. И там, где, казалось бы, можно заработать денег лёгким способом, потом прижимает тебя к стене плача, пробивая твоё тело стрелами статей, по которым тебя упекут в места не столь отдалённые. Там, где ты пытаешься найти истинную любовь, в конечном итоге эта «истинная» любовь оставляет тебя слабого и разбитого на полу в пустой квартире. Если эта квартира у тебя вообще будет, конечно. Очень часто «сказочная» любовь, уходя от человека, забирает с собой всё то, что ему принадлежало и не принадлежало, оставляя ни с чем.       Поэтому, верить в сказки Артём не привык. Знает он, чем эти сказки заканчиваются. Но сегодняшний день почему-то хочет заставить этого парня поверить в обратное. Правда, верить в это обратное Волков не желает даже при всём этом красивом раскладе.       Отщипнув одну виноградинку от целой грузди, он развернулся в сторону уборной, кладя единственную пищу за сегодняшний день себе в рот. Есть хочется дико, но голод будто помогает ему лучше концентрироваться на деталях. Да и в таком коллективе будто надо стараться держать себя в форме, раз уж так складываются карты в его жизни.       Уборная действительно была хороша. Как и всё, что наполняет это общежитие. Всё в дорогущей плитке, а душевая кабина в пол вообще вызвала недетский восторг. Артём всю жизнь мылся в старой советской ванне, краска на днище которой протерлась с годами и поэтому там был черный металл, благодаря которому поскользнуться и упасть было невозможно. На полотенцесушителе висит несколько полотенец разных размеров. принадлежность каждого из которых Волков даже определить не сможет. Дома у него было всего одно единственное. Для всего.       Рассмотрев всякие баночки, которые тоже наверняка не просто так тут стоят, а это либо какое-то сотрудничество, либо какой-то совет косметологов, занимающихся парнями, Артём закрыл дверь на замок, на всякий случай оставаясь в ванной комнате в совершенном уединении, и принялся раздеваться, желая скорее принять душ.

***

      — Проходите.       Одна из самых красивых комнат, которую запросто можно назвать «сердцем» всего этого большого дома, встретила новичка своей яркостью. Мурашки бегут по коже, когда в мыслях появляется осознание, что вот здесь, в этой самой комнате, парни обитают чаще всего. Здесь они отдыхают, обсуждают что-то важное, играют в настолки и приставки. Именно в этой комнате проводилось огромное количество прямых эфиров, где стены и плакаты, висящие на них, всегда были в зеркальном виде у Артёма в телефоне, да и у всех фанатов этой группы тоже. Теперь же у него есть золотая возможность потрогать всё своими руками, вобрать этот воздух в свои лёгкие, который действительно даже пахнет по-иному, и сесть на тот самый кожаный темно-коричневый диван, на котором постоянно сидят те, кого он так хочет и так сильно боится увидеть.       — Проходи, Артём, не стесняйся, — продюсер была не одна. Рядом с ней сидел ещё какой-то незнакомый мужчина, совершенно не похожий на охранника, и темнокожая женщина лет тридцати пяти, одетая в черный брючный костюм.       Двинувшись по комнате, парень обернулся назад, посмотрев на тех самых двух громил, которые будто не дадут возможности выбежать отсюда, если даже это понадобится. По факту, он запертый в золотой клетке попугай. Но точно ли эта клетка — золотая?.. Это ещё только предстоит узнать.       Робко присев на скрипучую кожу удобно промявшегося под его пятой точкой дивана, Волков сдвинулся на его край, напряженно соединяя ноги, и уперся в них руками, учащенно дыша, будто до этого пробежал кросс. Перед ним на небольшом прозрачном столе лежит папка толщиной с небольшую энциклопедию. И, по всей видимости, это приготовлено как раз для него.       — Смотрю, вещи новые тебе понравились, — светлые волосы продюсера были уложены безупречно, красная помада выделялась на фоне бледной кожи, а взгляд серых глаз оставался холодным и внимательным. Она придвинула этот талмуд к себе, перелистнула несколько страниц и подняла голову. — Итак, Артём Волков. Шестнадцать лет. Хорошие вокальные данные и неплохая пластика.       — А откуда?..       — Что? — перебила с улыбкой она. — Откуда я знаю про хорошие вокальные данные и неплохую пластику?       Парень проглотил слюну и кивнул.       — Разве не так ты указал в своей анкете? Ещё и видео с танцем и подъездным вокалом добавил. Я всё посмотрела, — она ухмыльнулась, и от этой ухмылки Артёму стало только тревожнее. — Поздравляю, Артём. Если подпишешь контракт, с сегодняшнего дня ты становишься полноценным участником «Five Seaz».       От упоминания группы внутри всё сжалось. Он мечтал об этом несколько лет. Но теперь мечта лежит перед ним в виде шестисот страниц мелкого текста, который если даже и захочешь прочесть, то стопроцентно упустишь какой-то маленький, но очень не играющий тебе на руку пункт, от которого потом будет мучительно больно.       — Такой большой? — не удержался он, всё-таки решаясь начать разговор о том, зачем он сюда и пришёл.       — Это еще сокращённая версия, — спокойно ответила Анастасия Михайловна, и темнокожая женщина с мужчиной, который, судя по всему юрист, хихикнули.       Значит, в этой папке действительно серьёзные вещи, и сейчас ему надо будет сделать выбор, который либо спасёт его, либо обречёт на большие муки, чем есть сейчас.       Продюсер открыла первую главу, тоже решая долго не томить парня, которого надо бы врачу осмотреть, накормить, да и спать скорее уложить перед первым завтрашним днём, который обычно всегда тяжко приходится новичкам.       — Разумеется, ты обязан ознакомиться с содержанием этого важного документа, но я озвучу лишь основные положения, а после ты можешь всё прочитать при желании, которое вряд ли у тебя будет. Сужу по опыту.       Она поправила папку.       — Пункт первый. Полное соблюдение графика компании. Подъём, тренировки, занятия, репетиции, записи, интервью и отдых определяются руководством.       — Полное?..       — Полное.       Она перевернула страницу.       — Пункт второй. Проживание в общежитии компании вместе с остальными участниками двадцать четыре часа на семь. Самовольный выезд запрещён.       — Даже домой?       — Выезд домой только по согласованию, и в сопровождении охраны.       Следующая страница.       — Пункт третий. Как раз то, что я уже вскользь упомянула. Передвижение исключительно в сопровождении сотрудников компании либо группы. Но, так как группа никогда и никуда не выезжает без охраны, менеджеров или меня, так что...       — То есть одному вообще никуда нельзя?       — Ну почему же «никуда»? — вздохнула дама. — Ты можешь ходить по всему этому дому, которое у нас принято называть общежитием, и его территории.       Артём нахмурился.       — Знали бы вы, какие у меня ассоциации с этим словом... — «общежитие» действительно не ассоциируется у него ни с чем положительным. Тараканы — это раз, дебильные соседи-грязнули — это два.       — Пункт четвёртый, — контракт жёстко продолжили озвучивать, игнорируя несерьезные речи. — Использование телефона и интернета регулируется расписанием. Устройство может быть временно изъято руководством при нарушении дисциплины, в период адаптации к месту, либо в период подготовки к важным мероприятиям.       — Вы серьёзно?       — Более чем.       Она посмотрела ему прямо в глаза.       — Популярность стоит дорого, Артём. А на лестнице в твоем подъезде ты мне сказал, что готов на всё.       Далее — страница за страницей.       — Ежедневные тренировки вокала. Хореография не менее четырёх часов в день, в периоды подготовки к выступлениям в разы больше. Обязательное посещение общеобразовательных занятий, которые проходят тоже здесь. Вам никуда не нужно ездить, учителя приходят прямо сюда. Курсы актёрского мастерства. Изучение иностранных языков. Медиа-подготовка. Уроки поведения перед камерами.       Артём уже чувствовал усталость только от перечисления, и при этом ему с каждой фразой становилось все страшнее и страшнее, хотя, большую часть из всего этого контракта он знал. Спасибо фанатским статьям и каналам.       — Пункт двадцать восемь. Рацион определяется специалистами компании.       — То есть... диета?       — Если потребуется. А требуется она практически всегда. Ну, или рано или поздно.       — Так я вроде не толстый, — парень даже приподнял свою брендовую толстовку, демонстрируя торчащие рёбра из-под кожи.       — Диета – это не только про похудение, мальчик мой. Это определенное питание, чтобы были силы, был набран необходимый вес, но, и чтобы ничего лишнего не появлялось на весах.       — А если я не захочу есть то, что вы мне тут даёте?       В комнате повисла короткая пауза. Анастасия Михайловна медленно накрыла рукой страницу.       — Тогда ты нарушишь контракт, — уголки её губ едва заметно поднялись. — И очень быстро перестанешь быть участником группы.       Она продолжила:       — Еженедельные медицинские осмотры, контроль физического состояния, приём назначенных врачами витаминов, спортивного питания и иных разрешённых препаратов, поддерживающих здоровье при высоких нагрузках. Соблюдение режима сна. Запрет на употребление алкоголя, никотина и иных веществ, — слово «никотин» она будто намеренно выделила из всего перечисления.       — То есть, курить нельзя?       — Нельзя.       — А я не могу не курить. Дайте мне хоть одно удовольствие от всего этого.       — Одно удовольствие? А нахождение тут, в составе группы, о которой ты мечтал – это разве не удовольствие?       — Удовольствие. Просто...       — Думаешь, это жестоко?       Он промолчал.       — Five Seaz — это не кружок по интересам, Артём. Это серьезная группа с весьма серьезными ограничениями, которые ты либо соблюдаешь, либо лишаешься возможности быть в составе группы.       Она поднялась из-за стола. Высокие каблуки негромко застучали по паркету.       — Запомни. Каждый твой шаг отныне будут обсуждать. Каждую ошибку будут публиковать и песочить до потери пульса. Каждый взгляд будут анализировать.       Она остановилась рядом с ним.       — Компания обязуется сделать из тебя звезду.       Её голос стал чуть тише.       — А ты обязуешься делать всё, что потребуется для этого.       Она развернула контракт на последней странице. Там уже стояли подписи юриста и печати. Пустой оставалась только одна строчка. Строчка для подписи Артёма.       Продюсер положила перед ним чёрную ручку и сделал шаг в сторону, не желая давить.       — Последний пункт.       Он отвел взгляд от бумаг и посмотрел на своего продюсера.       — Беспрекословное исполнение законных распоряжений руководства компании, связанных с деятельностью группы. В пределах контракта, разумеется.       Она улыбнулась той самой холодной улыбкой, которую парень уже неоднократно видел, и от которой ему каждый раз становится плохо. Причём как физически, так и морально...       — Но поверь мне, здесь предусмотрено практически всё. Ничего лишнего с тобой никто делать не собирается.       Артём посмотрел на страницу. На свою фамилию. На ручку. На толстую папку. На дверь, через которую ещё вроде как можно было выйти обычным шестнадцатилетним парнем. Потом взглянул на огромный постер группы, висящий за спиной продюсера: четверо подростков улыбались со сцены под светом прожекторов. Это фото было сделано уже после гибели пятого участника. И нет, вчетвером они никогда не выступали. Это фото было сделано в студии, а сцену прифотошопили профессионалы. После обработки именно это фото группы было опубликовано в Инстаграм на их официальной странице, с подписью «Мы ещё вернёмся». Вернулись, получается.       Для миллионов людей это выглядит как мечта. И он понимал и понимает, сколько стоит эта мечта. И когда тебе нужно сделать выбор, очень страшно его делать. Потому что обратной дороги будто нет. Контракт подписывается на десятилетие, а потом чаще всего продлевается. Но до его продления надо ещё дожить. Или выжить.       Разные мысли крутились в юной смолистой голове. Но успокаивающая мысль о том, что парни всегда хорошо выглядят — сильно успокаивает. Они никогда не появлялись на публике с синяками, а значит их здесь действительно никто не бьет, никто из них никогда не попадал в больницу и не заболевал надолго, что говорит о том, что за их здоровьем здесь как минимум реально следят, и не замаривают голодом. Да и они в целом выглядят счастливо. Никто из них ни разу не был печальным. По любому бы кто-то из фанатов заснял эту грусть, если бы она была.       Несколько секунд в кабинете стояла абсолютная тишина. На парня никто не давил, а он никуда не спешил. Но выбор рано или поздно все-таки делать надо, не сидеть же им тут до завтрашнего утра?

Артём взял ручку.

И поставил свою подпись в нужном месте.

      — Можно ещё вопрос? — ручку положили в центр папки, которую отодвинули от себя.       — Можно конечно.       — А что будет, если я нарушу контракт?       Продюсер не ответила сразу.       — Какой именно пункт?       — Любой.       — Это зависит от тяжести нарушения.       — Например?       — Опоздания — дисциплинарные взыскания. Пропуск тренировок — штрафные санкции. Срыв выступления — гораздо серьёзнее.       — А если я просто скажу, что больше не хочу? Что если я устану от всего этого? Я же могу уйти в любой момент?       — Можешь. Тогда компания начнёт процедуру расторжения контракта.       — И всё?       На этот раз Анастасия Михайловна усмехнулась.       — Раздел о компенсациях.       Она открыла папку и повернула к нему одну из страниц. Строчки мелкого текста тянулись до самого низа.       — Компания вкладывает в артиста деньги. Обучение. Проживание. Питание. Медицинское сопровождение. Сценические костюмы. Продвижение. Работу преподавателей. Работу персонала.       Артём почувствовал неприятный холодок у себя на загривке.       — И если артист нарушает условия договора... — она постучала пальцем по странице. — Компания имеет право потребовать возмещения понесённых расходов в рамках условий контракта.       — Сколько это?       — Много.       — Насколько много?       — Настолько, что тебе не понравится ответ. И, чем позже разрывается контракт, тем, естественно, больше сумма.       Он нервно усмехнулся.       — Это вы меня сейчас пугаете что ли?       — Предупреждаю.       Дама взяла папку, кивнула сидящему на стуле мужчине, давая таким жестом понять, что им пора уходить, но тут же что-то вспомнила, с улыбкой поворачиваясь на пацана.       — Большинство новичков думают, что контракт — это билет на сцену. На самом деле это обязательство. С обеих сторон.       Артём нахмурился, с трудом разбираясь в этих сложных юридических делах.       — То есть меня просто выгонят, если я не смогу выполнять свои обязательства?       — Если ты окажешься бесполезен для группы, то да. Но перед этим на тебя повесят огромные штрафы, которые просто невозможно оплатить.       Артём посмотрел на подписанный им собственноручно контракт, теперь уже находившийся в руках продюсера. И в голове был лишь один вопрос: «Жалею ли я об этом уже сейчас, когда ничего уже не изменить?».       — Значит, пути назад нет?       — Путь назад есть всегда. Просто он редко бывает приятным. Поэтому лучше думать о том, как стать частью Five Seaz, а не о том, как из неё уйти.       Парень зачем-то медленно кивнул. Он не заметил, как Анастасия Михайловна задержала на нём взгляд чуть дольше обычного. Словно оценивала что-то. Просчитывала. Планировала.       — И ещё кое-что, Артём.       — Да?       — Пока ты несовершеннолетний, за многие организационные и юридические вопросы за тебя будет отвечать компания.       — То есть?       — Тебе не придётся решать взрослые проблемы самостоятельно. Сосредоточься на музыке. Об остальном позаботятся взрослые.

· ─────── ·𖥸· ─────── ·

      Юный взгляд уставился на пустой прозрачный столик. Но, как оказалось, столик этот вовсе не пустой, он как зеркало показывает Артёму его отражение: испуганные глаза, которые вместе с сердцем не понимают, правильный ли выбор он вообще сделал, подписав эту огромную стопку бумаг, его чёрные волосы, которых никогда раньше не касалась рука стилистов, и новая одежда... Что-то новое смешалось со старым, и это не так страшно, как странно.       И пока он рассматривал своё отражение в пустом стеклянном столе, к нему подошёл женский силуэт, на который он не обратил совершенно никакого внимания. Этот женский силуэт присел рядом, и очень осторожно, явно боясь нарушить чужие личные границы, положил руку парню на колено, тем самым привлекая внимание растерянного и опустошенного человека:       — Здравствуй, — приятный голос обволок и расщепил ту тревожность, которая успела окутать юнца со всех сторон. — Меня зовут Юнона.       Юнона Александровна была высокой женщиной лет тридцати пяти. Тёмная кожа мягко отливала золотом под светом ламп, её чёрные волосы были собраны в аккуратный пучок, а строгий брючный костюм и уверенная осанка заставляли окружающих невольно выпрямляться в её присутствии. Вот только Артём этого почему-то не сделал. Он просто смотрел на неё, точно таким же взглядом, каким смотрят испуганные брошенные щенки, которых добрые люди обычно подбирают с обочин трасс.       На вид Юнона казалась спокойной и доброжелательной женщиной. Её тёплая улыбка резко контрастировала с деловым видом. И почему-то Волкова всё это очень быстро расположило, хоть он всё равно старался держать всех незнакомых людей на расстоянии.       — Я твой менеджер. А ещё я психолог, — большие добрые карие глаза и пухлые губы этой достаточно полненькой женщины завораживали. — Теперь мы везде будем вместе. Видеться со мной ты будешь чаще, чем с ребятами. Моя задача организовать твою работу, проследить за качеством её выполнения, помогать тебе и быть всегда рядом.       — То есть, вы моя няня? — поджав подбородок, поинтересовался парнишка, чем поднял менеджеру настроение ещё больше.       — Ну, можно и так сказать.       Волков опустил глаза, думая, стоит ли задать вопрос, который так сильно хочется задать. Все же решившись, он не стал долго тянуть:       — А зачем мне психолог? Я же не болею.       — Артём, ты немного не так всё понял. Я имею психологическое образование, позволяющее мне общаться с детьми и подростками. У каждого из парней есть свой менеджер-психолог. За эти несколько лет у мальчишек разное случалось, и поверь, помощь психолога иногда очень даже нужна.       Парень снова немного ушёл в себя. Раз зашёл разговор про парней, очень хочется спросить что-то и про них:       — А когда... — он тяжело вздохнул. – Когда я смогу их увидеть?       — Кого? Мальчиков?       — Мгм.       — Сейчас они на репетиции.       — И сколько она будет продолжаться?       — Где-то до двух-трех часов ночи.       — Двух-трёх?! И подъём в пять?       — Да.       — Как они высыпаются?       Женщина засмеялась:       — Они не высыпаются. Досыпают в течение дня, если получается. Сейчас идёт подготовка к выступлению, которое состоится через три месяца.       — Так ещё же много времени. Зачем такие жертвы?       — А времени, Артём, артистам всегда мало. Очень много подводных камней, которые тебе ещё предстоит увидеть, но не я должна тебе об этом всём сообщать. Через три месяца вы отправитесь в тур. Он будет сложный и долгий. Выжить в таком ритме будет ещё сложнее, чем вот так недосыпать и репетировать каждый день. Так что, познакомишься с парнями завтра, а сегодня тебя уже ждёт врач.       — Врач? Зачем?       — Надо провести осмотр, взять у тебя завтра утром анализы и сразу после этого ты будешь постепенно познавать эту прекрасную новую жизнь, — женщина вздохнула и резко встала. — Пойдём? Нас уже ждут.       

***

      Стоит ли говорить, что Артём ненавидит врачей? Наверное, стоит. Так вот да, он их ненавидит всем своим сердцем, но вряд ли когда-то сможет хоть кому-то об этом признаться. Если, конечно кто-то не станет случайным свидетелем его попытки к бегству. Эти изверги никогда не были с ним особо разъяснительными. Они никогда не говорят правду и всегда делают то, что мало приятно. К своему несчастью Артём в раннем детстве часто болел. Постоянные мотыляния по больничкам сказались паническим страхом при виде любого человека, имеющего хоть какое-то медицинское образование. А сейчас его практически силой ведут на второй этаж, где за одной из дверей сидит «добрый доктор Кирилл», именно так Юнона охарактеризовала его.       Радует лишь то, что сейчас с Артёмом идет только его менеджер, к которому, кстати, тоже ещё надо привыкнуть. Они познакомились всего несколько минут назад так-то. Но хотя бы охраны нет. При одном виде этих громил парень понимает, что он на самом деле крохотный маленький зверёныш, которого реально вот так могут просто взять и сделать с ним всё, что захотят. Но, видимо, охрана даёт свободу действий хотя бы в этих стенах. Вот только нет уверенности в том, что эти служивые псы не прибегут на подмогу, если он наотрез откажется от какой-то медицинской манипуляции.       — Нам сюда, — свернув от лифта направо, Юнона открыла первую дверь, и запах спирта мгновенно и резко ударил не любителя всего медицинского по носу, отчего он встал, как вкопанный, и зажался. Внутренне, правда. Потому что показывать свои страхи перед психологом — это добровольный путь на многочасовые беседы в её кабинете с проработкой того, на что Артём будто не желает тратить своё драгоценное время.       Заходить туда Волков не хотел до последнего. И не зашёл бы, если бы в спину легонько не подпихнули. Пришлось сделать эти несколько шагов вперед, позволяющих двери за спиной закрыться. Юнона зашла туда вместе с ним, и кажется, она намеревалась поддержать испуганного мальчишку, тщательно скрывающего свой страх за ширмой холодного внешнего вида, но разве можно что-то скрыть он такого профессионала, как она? Вряд ли.       Кирилл на большое удивление Артёма, не был похож на типичного врача. Молодой голубоглазый мужчина лет тридцати на вид, с каштановыми коротко стриженными волосами стоял без всякого белого халата. Лишь белая футболка и самые обычные штаны... может, это вообще и не врач?       — Кирилл, знакомься, это – Артём Волков, новый участник нашей группы, которого ты теперь будешь наблюдать, — после эдакого представления все вопросы отпали. Это действительно он. Нетипичный врач.       — Да, слушок уже прошелся по всему общежитию, — голубые глаза сидящего за столом человека отвлеклись от каких-то, видимо важных бумаг, единственного, что выдавало его профессию, и очень харизматично уставился на щупленького, бледного, зашуганного мальчонку, который не особо желает проходить в центр кабинета. Врач тихонечко поднялся и обогнул стой стол, осторожно присаживаясь на его угол, и протянул новенькому руку. — Очень приятно познакомиться.       Артём опасливо дошёл до него и пожал руку, для чего-то легко улыбнувшись в знак первой встречи. Дальше ему дали возможность оглядеться по сторонам. Конечно, находятся они в самом обычном медицинском кабинете. Даже плитка на стенах такая же противная, как и в любом процедурном. Справа стоит кушетка и кресло для забора крови, слева шкаф со всякими коробочками, ампулами, и всем тем, принадлежность чему парень не знает и надеется никогда не узнать, по центру как раз тот самый стол с оперившимся на него своей задницей доктором. Вид у этого доктора такой, что его почему-то даже бояться не хочется. Внушает доверие что ли. Смотрит он как-то по-особенному, рассматривает, не пялясь на того, кто зашёл, а оглядывает его как-то вскользь. От него шло полное ощущение какой-то серьезности вперемешку с тем, что он умеет и может находить подход к каждому участнику группы. Но сможет ли он найти подход к Артёму? К самому сложному участнику? А самый ли он сложный? Артём не знает, да и знать не хочет, честно говоря. Но он зато он знает, что у такой серьёзной группы достаточно серьёзные еженедельные медицинские осмотры и проверки, которые обойти нельзя никаким путём.       — Завтра привезут твою медицинскую карту, а пока что я хочу провести личный полный осмотр, ты не против?       Юные глаза уставились на врача:       — А что, мне есть смысл быть против? Ну, против я, и что? Осматривать не будете? Вы у меня ещё анализы какие-то собрались брать, а я иголок не люблю. Я вообще ничего вот этого не люблю, — почувствовав какое-то доверие к этому человеку, предупредить его о столь некомфортной обстановке юнец всё же решил.       Опустив голову, врач ухмыльнулся, переминаясь на ногах:       — Знаешь, Артём, мало кому вообще всё это нравится. Наркоманам, разве что. Ну и бабулькам каким-нибудь. Я тут не делаю ничего особенного. Обычный еженедельный осмотр. У всех парней он одинаковый, просто в разные дни: сначала осматриваю, потом кровь беру. Обычно всё это утром происходит, а тебя только сегодня вечером привезли. И если осмотреть я тебя должен сразу по нормативным документам, то вот кровь придётся перенести на утро, потому что ты голодный должен быть перед её взятием.       — То есть, это каждую неделю происходить будет? — резко произнес голубоглазый пацан, прекрасно знающий ответ на этот вопрос, потому что собственноручно гуглил его, когда только начинал фанатеть по этой группе.       — Да. Помогает предотвратить сильные вирусные заболевания и истощения организма. Так мы всегда можем знать, что примерно происходит в ваших организмах и не сорвется ли какое-нибудь важное мероприятие или съёмка.       Артём повернулся на Юнону:       — Вы будете за этим всем наблюдать?       — Вообще, в такие моменты мне положено стоять за дверью. Но если ты хочешь...       — Нет не хочу! — резко перебив, Волков тут же понял, что переборщил с эмоциями, которые из страха почему-то неожиданно вылились в агрессию. — Простите, я...       — Всё хорошо.       Подмигнув парню, женщина похлопала его по плечу и вышла, закрыв за собой дверь. Юнона производит впечатление невероятно доброго человека. Этим он и недолюбливает психологов. Все они кажутся таковыми. Но какая она на самом деле, ещё только предстоит узнать, ведь, по её словам, видеться они будут теперь очень часто.       — Ну что, Артём. Раздевайся.       — До трусов, надеюсь?       — Их тоже придется снять.

· ─────── ·𖥸· ─────── ·

      Он молча шёл по коридору второго этажа, даже тут слыша их голоса... Он точно знает, что ни с одним из них встретиться сегодня не получится. Сегодня у него с ними слишком разное расписание. Пока они репетируют, его унизительно осматривают в медицинском кабинете в полностью обнажённом виде, а потом ведут обратно в комнату, где его уже ждёт ужин и сладкий сон.       — Ты как? — тихонечко поинтересовалась Юнона, как только они встали у лифта в ожидании, когда тот спустится на их этаж.       — Взволновано, — пожал плечами Артём, решивший не говорить о том, как неприятно было стаять пять минут назад перед этим доктором, обхаживающем его со всех сторон. На самом деле, на него не только смотрели. Его всего пощупали, попросили показать язык, заглянули в каждую щель этого юного организма и даже что-то пометили у себя в блокноте, когда увидели порезы на руках и шрамы на ягодицах. Что именно врач пометил Артём спрашивать не стал. Догадывался. И всё время, пока она находился в этом кабинете, парню хотелось как можно скорее уйти из этой комнаты в место более спокойное и приятное.       — Это совершенно нормально. Ты же тут впервые.       — Вы давно тут работаете?       — Да, с момента организации этого коллектива.       — И вы всегда были менеджером?       — Да, я была менеджером Никиты.       Двери лифта распахнулись, и Юнона подождала, пока Волков зайдет внутрь первым. Это ещё одно из правил персонала, обеспечивающего артистов безопасностью и комфортом. Менеджеры и телохранители двигаются строго за парнями. И ни в коем случае не наоборот. Исключения случаются, допустим, как сегодня, когда Артём сопротивлялся в передвижении и вести его надо то под руки, то идя спереди и позади него, чтобы тот дёру не дал и за ним не пришлось бы бегать по всему общежитию.       Послушно войдя в лифт, голубоглазый немного поник. Тема умершего участника болезненна для всех. Он, как фанат, и до сих пор ещё им себя считает, отреагировал на произошедшее тогда очень тяжело. Никита погиб в автокатастрофе вместе с их прошлым продюсером. И уход этих двоих был очень резким и неожиданным. Тогда Волков сидел в школе на уроке, когда его телефон пиликнул на страшное уведомление, пришедшее в официальную группу коллектива.       Теперь же ему особенно тяжело. Что если все вокруг будут называть его тем, кто пришел на место Никиты? Что если, он никогда так и не сможет стать собой? Что если, ребята его не примут? Ведь он действительно в какой-то степени является заменой тяжелой утраты. И стать частью такого профессионального коллектива, тренировки которых ему и во снах не снились — это очень тяжело. Как ему, обычному питерскому парню из бедной семьи, у которого не было ничего, который смотрел и слушал их выступления в проводных наушниках своего убитого телефона — стать тем, кто достоин стоять возле них?       — Юнона?..       — Да?       Двери открылись, и Волков вышел, останавливаясь в небольшом закуточке.       — А ребята обо мне вообще знают? Они не были против пятого участника? Не они ведь решение принимали, как я понял, да?       Менеджер как-то резко изменилась в лице. По её поджатому подбородку стало ясно, что на все вопросы Артём получит максимально неприятные ответы, которые психолог предпочитает преподнести максимально лояльно.       — Знают. Правда, они не видели ни одного твоего фото. Даже имени не знают. Зато знают, что пятый участник уже найден. Но ты должен понимать, что им тоже сложно. Они очень долгое время были единым коллективом, где каждый хорошо изучил другого. За долгие годы они очень сплотились и стали прям как самые настоящие братья. И, конечно, новость о том, что продюсер буквально за один вечер нашла парня, который теперь будет выступать вместе с ними — стала для них шоком.       — Я хочу их увидеть. Сегодня. Это возможно?       — Продюсер тебе уже всё сказала. У них ночная репетиция. А тебе нужно отдохнуть перед завтрашним первым днём. Все знакомства завтра.       — Но я очень хочу их увидеть! И хочу увидеть их именно сейчас!       Юнона засмеялась, продолжая движение в сторону комнаты нового паренька, игнорируя его настойчивость, и тот рванул за ней, все ещё надеясь упросить её на свою хотелку:       — Ну пожааалуйста!       — Я понимаю, что для тебя они всё ещё кумиры, но пожалуйста, учись сдержанности, она тебе в дальнейшем очень поможет.       — Что плохого в том, что я хочу увидеть тех, с кем даже мечтать не мог находиться в одном доме?!       — Ничего, — Юнона снова усмехнулась. — Может, и автографы у них попросишь?       — Может и попрошу! Что с того-то?!       — А то, — менеджер резко развернулась на пацана, который как-то уж сильно осмелел, и прижала его рукой, уперившейся в грудь, к стене прямо возле двери, за которой скрывается его комната. — Они знают, что ты их фанат. И эта новость им больше всего не понравилось. Таких, как ты, у них миллионы, и эта толпа фанатеющих людей уже поперек горла им порой стоит. Будешь бегать вокруг них и относиться к ним как к божествам, то поверь мне, ты никогда не встанешь с ними на одну степень. Умнее надо быть. И поверь, тогда у тебя будет много фотографий с ними. Прямо на сцене. Миллиарды взаимодействий с ними. Прямо на сцене. Вы будете вместе есть, пить, спать друг на друге. Порой даже одежду друг друга будете носить. Но если ты оступишься, если не сможешь совладать с собой, то они никогда не примут тебя за чистую монету. Всегда будешь стоять в стороне, а то и заменят тебя на кого-нибудь другого. Ты должен быть интересен не только фанатам, но и им. А самое главное, ты должен быть интересен продюсеру. Она выбрала тебя из-за харизмы. Из-за характера. Из-за природных данных. Не разочаруй её. Иначе дорого за это поплатишься!       Рука медленно отпустила ткань толстовки, и взялась за дверную ручку.       — Ужин тебе принесли. Поешь и готовься ко сну. Из обязательного: душ, чистка зубов не только зубной щеткой, но и нитью, нанесение на кожу тела специальных кремов и эмульсий. Всё подписано и стоит у тебя в уборной. Если будут вопросы, то я в комнате напротив.       — Душ? Опять? Я же уже... — строгий взгляд Юноны заткнул мгновенно. — А нить зубная зачем? Я и без неё нормально жил.       — Перестань задавать глупые вопросы! Просто делай то, что тебе говорят.       Волков рвано кивнул и быстро скрылся в своей комнате. Стоять под натиском этой женщины не было уже никаких сил. Одно он понял точно: она действительно не настолько мила, насколько кажется на первый взгляд. Но надо отдать должное, это её работа. Наверное, именно такие люди и должны работать с теми, кто хочет стать теми, на кого будут смотреть миллионы.

· ─────── ·𖥸· ─────── ·

      Комната в его отсутствие уже успела наполниться новыми деталями. Шкаф набит под завязку комплектами новой одежды разных цветов и стилей: пижамные костюмы, футболки, спортивные костюмы, зипки, толстовки, худи, кепки, шапки, ветровки, куртки, ботинки на разные сезоны, базовые вещи, нижнее белье и многое-многое другое. У него за всю жизнь столько одежды не было. Шкаф прям ломится от количества вещей, которые Артём не отказал себе потрогать. Все ещё не верится, что всё это принадлежит ему. Кажется, что кто-то вот-вот зайдет и спросит, какого фига он зашёл в чужую комнату и трогает чужие вещи без разрешения.       Приятные запахи еды заполонили всё это пространство. На столе ему оставили куриную грудку и рис с овощами. И как-то сразу юное лицо скривилось от такого меню. Куриная грудка особо никогда сытости надолго не даёт, да и сухая она, а рис... его он ненавидит ещё с детства. А овощи во всём этом блюде были верхом неприязни. Короче, ничего из этого Артём не любит, и это ещё мягко сказано.       — Видимо, сегодня без ужина, — как-то легко вздохнув, парень дотянулся до кувшина с морсом, налил себе полстакана, и залпом осушил его. — Так, ладно.       Оказавшись в уборной, он увидел и там полное наполнение всяких полочек всякими дополнительными средствами ухода, половиной которых он бы никогда не понял, как и пользоваться, если бы не записки, оставленные ему помощниками менеджера, которые, по рассказам доктора, тут тоже имеются. Рассмотрев весь этот арсенал, повертев несколько баночек в руках, Волков плюнул на всё, умылся холодной водой, грубо протер лицо полотенцем, и вернулся в спальню, где скинул с себя на пол все вещи, потушил основной свет, оставляя лишь подсветку, и как можно скорее улёгся в кровать, даже светильник у кровати игнорируя.       На прикроватной тумбе он заметил пульт от телевизора, и просмотр хоть чего-нибудь перед сном показался приятной затеей, раз уж телефон отобрали на неопределенный строк. А без него заснуть трудно.       Потыкав на кнопки, в скором времени поняв, что ничего путного в такое время по телеканалам не показывают, он вдруг радостно остановился на «Рен тв», видя любимый мультик детства «Три богатыря». И сон как-то сразу начал укрывать его своей завесой. Уютно покрутившись на приятном белоснежном постельном белье, Волков быстро засопел, ещё не зная, что сон его долго не продлится.

· ─────── ·𖥸· ─────── ·

Встаём...

Встаём, я сказала!

      Пробуждение было не то что быстрым, оно было очень быстрым. Дёрнувшись в противоположную сторону, Артём машинально глянул на телек, который уже не работает, потом на стоящую рядом Юнону в пижамном халате, а после — на часы, на которых показано пол первого ночи, что означало, что спал он всего лишь полчаса. В комнате уже успели зажечь свет, что, кстати, парень не сразу осознал.       — Что? — подтягивая одеяло повыше, он очень опасливо смотрел на чем-то недовольного менеджера.       — «Что?»? Это ты у меня спрашиваешь?       — Да я не понимаю, что вы от меня хотите!       — Что я хочу? А что я, милый мой, просила тебя сделать перед сном?       — Так я всё сделал, — не подумав резко произнес пацан.       — Прям всё?       Заведённая женщина быстро сдвинулась с места, ненадолго скрываясь в уборной.       — Вот это, сухое полотенце, которым ты вытерся после такого как «сходил» в душ, — белое чистое полотенце полетело прям в ошарашенного парня, всё ещё сидящего у себя в постели. — Вот это, твоя сухая зубная щетка и не распакованная зубная нить, которыми ты «почистил» зубы, — всё это полетело в ноги пацана, видимо, кидаться чем-то жёстким в участников группы запрещается. — А это крема, которым ты, милый мой, даже воспользоваться не пожелал, — несколько тюбиков тоже прилетели в ноги.       Увидев, как она подошла к столу, на котором все ещё стоит нетронутая еда, она резко посмотрела на того, кто решил на всякий случай прикрыть одеялом лицо на половину. Ну, мало ли что.       — Это мне тоже в тебя швырнуть? — палец указал на нетронутую тарелку с остывшей едой.       — Не надо, — виновато послышался приглушенный из-за одеяла юный голос.       Женщина пару мгновений просто стояла и укоризненно смотрела на непослушного человека, с которым у неё явно жизнь малиной казаться не будет. И, хоть она и психолог, она в первую очередь менеджер, а менеджеру иногда приходится забывать о своем втором образовании. Её медленные шаги к подножью кровати напрягали, поэтому Артём пождал ноги к груди ещё сильнее.       — Ты должен понять, что в твоей жизни больше ничего не обсуждается. Там, где ты можешь сделать выбор, тебе его дадут, но, если тебе говорят сделать что-то – ты делаешь. И я попросила меньшее. Это обычная рутина любого человека.       — Зачем мне мыться двадцать раз на дню?       — Потому что так положено. Каждый из парней должен принимать душ перед тем, как лечь в кровать, потому что после него каждый из вас обязан наносить эту косметику себе на кожу, чтобы она всегда была бархатной и шелковистой.       — А зубная нить?! Я в жизни ей не пользовался. Это бессмысленная трата времени и сил.       — Мне тебя к стоматологу сводить?       — Спасибо, мне уже заглянули сегодня везде, куда могли.       — И что, советы Кирилла тебя не впечатлили?       Артем промолчал.       — А что с едой? Неужели после целого дня голода ты сыт?       — Да не сыт я! — громко возразив, Волков приспустил одеяло. — Не люблю я то, что вы принесли! Я нормальную еду хочу!       — Что для тебя «нормальная» еда?       — Котлеты, например. Макароны.       — Котлеты, надеюсь, на пару?       — Жареные, на сковороде. С говядиной и свининой. Что, не знаете таких?!       — Знаю. А еще калории их знаю. И вред, который приносит жареная пища твоему желудку.       Юнона обошла кровать, и села со стороны парня, на её край, продолжая уже более спокойным, сдержанным тоном:       — Тебя что, не предупреждали о том, что у ребят определённое питание?       — Предупреждали. Вот только я думал, что мне надо добирать вес, а не терять его.       — Ты должен весить не более пятидесяти килограмм. Сейчас ты весишь пятьдесят пять, что на пять килограммов больше.       — Вы шутите?       — Нет. Все парни столько весят. Плюс занятия спортом. Вы должны быть одинакового веса и комплекции.       — А ничё, что у всех свои потребности? Рост, в том числе? О соотношении роста и веса что-то слышали, нет?       — Все исправимо. А рост у вас у всех примерно одинаковый. И это ещё не такое жёсткое питание. Скоро поймешь, что вот эта пища – богатство.       — И с чем будет связано это урезание в еде?       — Это не урезание. Это диета. Специальная диета для вас. У вас через три месяца выступление. А ещё, намного раньше, у вас съёмки клипа. И там вы должны быть в теле и в форме. Я уже о фотосессиях молчу. И интервью.       — Но это же мало! Я не успею скинуть пять килограмм за столько!       — А, уже мало, — зевота вырвалась из женщины неожиданно, и она тут же проморгалась, прекрасно зная, что перед артистами она не должна выглядеть сонной не при каких обстоятельствах. — Это очень даже много. Тебе помогут скинуть лишнее и набрать мышечную массу. А пока что я жду выполнения всех твоих обязанностей. Я советую тебе поторопиться. Подъём завтра в пять утра.       Психуя, про себя матерясь от всей души, недовольный человек всё же встал из теплого кокона на пол, неохотно накидывая на себя одеяло, которое потащил по полу за собой следом к столу. Остывшая еда теперь ещё более непривлекательна, но просить её подогреть — это будто наглость.       — Как эти встанут завтра, я не понимаю! Два-три часа сна им что, хватает?! Я уже не высплюсь, а им норм вообще?! — Артём причитал и задавал будто риторические вопросы, поэтому менеджер ни на один из них не ответила.       — Ешь давай. Быстрее все сделаешь, быстрее ляжешь.       Приём пищи был долгим и мучительным. То ли Артем решил повредничать, то ли это всё потому что нелюбимая еда холодной стала, но ждать менеждеру окончания трапезы пришлось долго. Наконец, вся тарелка была опустошена. И хоть всё это постоянно запивалось морсом, будто лекарство, которое просто надо проглотить, Юнона похвалила мученика и отправила в душ. С этим заданием он справился в разы быстрее. Чистка зубов проходила под неусыпным надзором. Обучение пользованию зубной нити тоже прошло успешно, хоть и сопровождалось всё это тяжелыми вздохами голубоглазого парня. А вот с кремами все было сложно. Не привык он мазаться всяким таким, поэтому пришлось его снова прижать и чуть ли не силой заставить воспользоваться тем, чем он теперь будет пользоваться ежедневно.       Спустя более часа мучений, Артёму наконец разрешили лечь в кровать. До пульта и телека ему уже было всё равно. Глаза захлопнулись ещё тогда, когда Юнона не выключила свет, а сопение появилось уже через пару секунд после.

· ─────── ·𖥸· ─────── ·

      Дверь в комнату открылась тихо. Настолько тихо, что сопящий, ничего не подозревающий человек, даже не догадывался о том, что к нему кто-то зашёл. Кроссовки тихо ступали по полу, подходя всё ближе и ближе к кровати, в которой спит парень, лицо которого трудно разглядеть в темноте. Благодаря свету, падающему из коридора сквозь щель прикрытой двери, струящемуся по полу прямиком до кровати, тело двигалось чётко к своей цели.       Нащупав выключатель прикроватного ночника-светильника, который имеется возле кровати каждого из парней, тонкие пальцы включили свет, чтобы получше рассмотреть спящего новичка. Блондин навис над кроватью, смотря своими голубыми глазами на незнакомца так, будто желает его убить прямо в этой постели. И он даже не знает, что его бесит сильнее: то, что тот так хорошо и быстро устроился в доме, где его никто из парней не ждёт, или же то, что этот пацан даже представить себе не может, что его ждёт в этих стенах в ближайшее время.       Рука Ярослава аккуратно легла на тонкую шею того, кто прямо сейчас спит с приоткрытым ртом и пускает слюни на белоснежную подушку. Пальцы медленно начали сжиматься, и глаза до этого мирно спящего человека резко распахнулись, а руки тут же схватили ту, что медленно придушивает его.       Всё тело напряглось, ноги попытались оттолкнуть того, кто стоит над ним, и в панике Артём не мог толком понять, кто именно сейчас находится с ним в одной комнате. Но тот, кто всё сильнее сжимал его шею, был достаточно силён. Сильнее Волкова. Лишь спустя несколько мгновений, до парня дошло, что нависает над ним Ярослав. Его голубые глаза смотрели на такие же голубые, только настолько жестокие, что с каждой долей секунды страх окутывал юное тело всё сильнее.       — Ты... — рука, перекрывающая доступ к воздуху, будто не пыталась задушить, она будто пыталась припугнуть. — Кто ты, мать его, такой?! — жестко спросил Громов, вжимая испуганного мальчишку в подушку, на которой тот до этого так сладко спал.       — Ар... Ар... — воздуха не хватало, и брюнет пытался хватать его ртом подобно рыбе, которую вытащили на сушу, поймав на крючок. — Ар-тём, — еле договорил он, впиваясь ногтями в руку Ярослава, который будто совершенно не чувствует доставляемой ему боли.       — Если ты думаешь, Артём, что тебе сказочно повезло оказаться с нами в одной лодке, то ты очень ошибаешься. Тебе тут никто не рад. Я особенно. Советую держаться с нами на расстоянии и знать свое место. Иначе ты очень сильно пожалеешь о том, что подписал этот контракт с нашей компанией.       Пальцы ослабили хватку и отпустили шею, на которой остался побелевший след от руки. Волков повернулся на бок, закашливаясь и растирая место, на которое давили слишком сильно. Сквозь муть в глазах он увидел отдаляющуюся спину силуэта, который своей выёбистой походкой направился к двери.

***

      — Доброе утро, — шторы резко распахнули, и солнечный свет проник в комнату, как незваный гость.       Артём поежился, приоткрыл глаза, увидел Юнону, стоящую перед ним в абсолютно опрятном и выспавшемся виде, а потом укрылся одеялом на полголовы, зарываясь в нём носом. Глаза желанно слиплись, но такое приятное спокойствие длилось очень недолго.       — Артём, пора вставать. Через час принесут завтрак. Поэтому поднимайся, принимай душ, одевайся, и мы с идём к врачу. После анализов ты сможешь поесть и в этом же промежутке подойдут визажисты со стилистами.       — Опять душ... — сквозь дремоту бормотал хриплый голос. — Визажисты? Какие визажисты?!       — Ой, Артём, — одеяло стянули. — Я просила задавать меньше вопросов. Встаём.

· ─────── ·𖥸· ─────── ·

      Руки скользили по шее, исследуя её на предмет синяков и ссадин после произошедшего сегодняшней ночью. Но ни одного намёка на хоть какие-то повреждения он не нашёл. Это и радовало, и печалило одновременно. С одной стороны, лишние синяки на самом видном месте — ему на руку не сыграют, тем более, учитывая факт того, насколько все здесь трясутся над их внешним видом. Но с другой, без этих самых синяков жаловаться кому-то на произошедшее — такая себе идея, потому что вряд ли кто-то поверит в бредни без доказательств. Да и жаловаться Артём не привык. Никогда этого не делал.       Чёрную зипку со стразами, которые полностью усыпают ее со всех сторон, сливаясь в самом центре в название «Five Seaz», Артём застегнул одним движением, уставляясь на себя в зеркало шкафа-купе. Его взгляд всё такой же грустный, правда теперь он в красивой обёртке. В фантике. Одежда, которая прямо сейчас надета на него, от самой обуви до этой самой зипки — та, о которой он мечтал столько лет. Столько лет он пытался найти в секонд хенде хоть что-то похожее на эти широкие штаны и кофту с глубоким капюшоном, под которым можно спрятать не только свою личность, но все свои загоны. Столько лет... но, конечно же, ничего не нашёл.       Сегодня Волков решил не сопротивляться гигиеническим процедурам, поэтому утренний душ, который до тошноты неприятен ему всю жизнь, потому что утром хочется одеться во что-то тёплое и максимально меньше двигаться, но всё же состоялся, крема были намазаны, и даже случилась попытка уложить свои чёрные непослушные волосы на голове, придав им объема. Правда, зря он так запаривался над всем этим. По итогу всё равно накинул на свою шевелюру капюшон.       — Готов? — как только он сделал шаг в коридор, то понял, что его уже там ждали. Юнона ждала.       Кивнув ей, он молча пошёл вперед, добровольно направляясь к лифту.

· ─────── ·𖥸· ─────── ·

Отпустите!..

Убери руки!..

Отпусти!..

Нет! Не трогайте меня!..

ААААА!!! НЕТ!..

Помогите!!!!..

      Охрана неслась через весь этаж прямиком в процедурный кабинет. Дикие вопли и призыв к спасению доносился до каждого угла второго этажа и проигнорировать такие звуки телохранители ну никак не могли.       Трое человек во всём черном ввалились в кабинет, где от плиточных стен рекашетом отлетали просьбы и мольбы о спасении. Три шкафа застыли, осматривая картину, представшую перед ними: тот самый новенький парнишка стоит в дальнем углу в слезах, в метрах двух от него стоит врач в перчатках, и менеджер, которая видимо при всём своем психологическом образовании не может достучаться до паникующего.       — Что происходит? — один из громил смотрел то на замолкшего всхлипывающего пацана, то на врача.       — Ничего особенного. Просто кровь для анализа взять пытался, — врач носом указал на столик с распакованным шприцем.       — Нахуй идите! Вы и ваши правила ебучие! — донесся юный голос из угла.       Охрана молча оценила не угрожающую обстановку, и спокойно развернулась, собираясь покинуть комнату, как им в спину тут же крикнули:       — Куда вы?! Вы что, не телохранители? Эти люди собираются сделать то, что я делать не хочу! Разве это не ваша работа? — беспомощный крик бил по ушам. Артём кричал так, будто если эти трое сейчас покинут процедурный кабинет, то его всенепременно заколят здесь этим шприцем до смерти.       Все трое обернулись.       — В нашу работу входит обеспечение безопасности всем участникам группы. На данный момент я вижу лишь то, что вы не желаете следовать контракту.       — Я желаю следовать контракту! Но в меня то иголками тыкают, то душат ночью в собственной постели!!! — слезы беспомощности лились по щекам Артёма, а он все сильнее вжимался в угол, хотя все присутствующие стояли неподвижно.       — Душат?.. — Юнона испуганно переглянулась с телохранителями.       Страх не может всё время скрываться внутри. Ревя, Волков тихонечко сполз по стене на пол, прижимая к себе руки и ноги, чтобы никто больше не причинил боли, чтобы никто больше не притронулся, чтобы больше никто...       Он уткнулся мокрыми глазами в колени и тихо захныкал, веря, что во всём этом большом доме ему никто не поверит в эту правду. Точно так же, как и в этом большом мире ему никто никогда не верил. Только теперь весь его мир сузился до одного дома, из которого он в ближайшие десять лет самостоятельно выйти не сможет.       Из груди рвался животный страх, который Артём не в силах контролировать. Страх, который не все смогут понять. Он окутывал его со всех сторон, забирался под самые рёбра и душил. Душил ровно по тому же месту, за которое ночью держался тот, за кем Артём наблюдал несколько лет подряд. Он за каждым из них наблюдал, каждым восхищался, каждого боготворил, надеясь повстречать лично. И вот с одним из них встреча состоялась. Ночью. В холодной постели. С перекрытым дыханием...

***

Час спустя...       Кухня, максимально приближенная к той, что находится у любого обычного человека дома, наполнилась добрым шумом. Все четверо парней команды Five Seaz спустились завтракать. Абсолютно все приёмы пищи у них происходят здесь. Ни в одном из шкафчиков современного кухонного гарнитура, ни в большом холодильнике с двумя дверцами, абсолютно нигде никто из этих парней не сможет тут найти что-то, что не входит в их диету. Продукты закупают менеджеры согласно диетам и предпочтениям каждого участника.       Весёлая и такая привычная обстановка тёплым шлейфом скользила от одного парня к другому, все они мило смеялись и корчили лица, подшучивая друг над другом. За долгие годы совместного проживания между ними было всякое, но самое главное, что сейчас они научились соблюдать личные границы друг друга и стали друг другу братьями.       Тёплая атмостфера завтрака растворилась, и голоса стихли, как только в кухню вошла продюсер, менеджеры каждого из парней, включая Юнону, и те трое телохранителей, которые стали свидетелями разговора в медицинском кабинете.       Четыре пары глаз моментально посмотрели на вошедших людей, отвлекаясь от приёма пищи и приятной беседы. Улыбки пропали с их лиц так же быстро, как и беззаботность, которая итак редко посещает их в свободное время.       Кухня погрузилась в тишину и ожидание предстоящего разговора, который явно не будет приятным, судя по лицам всех вошедших сюда:       — Значит так, — Анастасия стала медленно обходить круглый стол, за которым сидят ребята, проходя чётко за их спинами. — Все люди, стоящие здесь сейчас, прямо в эту самую секунду, все они трудятся во благо вашего комфорта, а если быть точнее, то во благо комфорта каждого участника группы Five Seaz. Они носятся за вами, следят за вашими графиками, количеством и качеством сна, правильным питанием, покупают вам всякие ваши хотелки, — она намеренного говорила медленно и нравоучительно, желая заставить каждого из четверых вдуматься и вникнуть в каждое услышанное слово. — Но почему-то вы вдруг решили, что можете нарушить этот баланс.       Дама остановилась возле всех тех, кто молча стоит на наблюдает за действиями продюсера и реакциями ребят, и продолжила:       — Компания не просто так взяла его. Этот парень стал пятым официальным участником вашего коллектива. Хотите вы того или нет, вы обязаны относиться к нему уважительно. Не вы решаете находиться ему в ваших рядах или нет. Не вы решаете, в каких условиях он должен находиться, и как быстро в эти условия он должен попасть. Вы все ровны, хоть и принесли компании на данный момент больше пользы, чем он. И я очень серьезно буду относиться к давлению среди вас. Никто никого не в праве запугивать, а уж тем более заниматься рукоприкладством.       На лицах некоторых парней появилось заметное удивление. Конечно, они были и не в курсе произошедшего, ведь после поздней репетиции сразу же отправились в свои комнаты отдыхать и восстанавливаться. И лишь один из них прямо сейчас смотрит в свою тарелку, изнутри прикусывая уголок своего рта.       — Я жду чистосердечное признание. Кто зашёл в спальню Артёма и начал его душить этой ночью?       Илья переглянулся с Егором. Максим ошарашенно посмотрел на Ярослава, уже начиная подозревать зачинщика произошедшего. Следом за Яровым братья Беляевы тоже догадались обо всём. Но одно из негласных правил, которые плотно вошли в их жизнь, является прикрывание задниц друг друга. Поэтому, намеренно отрицать свою виновность каждый из них не стал.       — Я поняла. Брат за брата, значит, — тяжело вздохнула дама, опуская свой взгляд, но тут же снова подняла его на всех участников группы. — Вы – единый организм. Организм, состоящий из пяти человек. И теперь вы будете жить в одной комнате. Может так вы научитесь следить друг за другом и за собой. Надеюсь, больше таких инцидентов у нас не будет.       Ребята переглянулись, приоткрывая рты, чтобы что-то возразить, но слушать их никто даже не стал. Все менеджеры вместе с телохранителями вышли в коридор, а продюсер подошла к Ярославу и, наклонившись к его уху, спокойно произнесла:       — А теперь встаёшь и идёшь со мной, милый мой.