Страницы открывающие правду

– Давай зайдём в ближайший ресторан, я был бы не прочь выпить, – предложил Люмьер. Он увидел моё озадаченное выражение лица и поспешно добавил: – И поговорим. — Почему ты и Оскар ведёте Готье именно в ресторан, чтобы поговорить? — спросил Оливер у Люмьера. — Меня больше настораживает тот факт, что Готье опять повёлся на это, — пробурчала Оливия. — Тебя вообще жизнь ничему не учит? Готье же как-то рассеянно пожал плечами. Его не сильно волновало недовольство Оливии. В данной ситуации это было из меньших зол. Все мысли Готье были заняты идеями, как избежать того, чтобы ребята раньше времени узнали о его происхождении. Это он тогда, при первом разговоре, не понял никаких намёков о принце, будучи свято уверенным, что он один из Хитклифов. Но Скэриэл и Джером знали о том, что он приёмный, и вполне могли связать слова о принце и его усыновление. Я в нерешительности кивнул. Можно было отказать, но любопытство взяло верх. За один вечер повстречавшись с Оскаром и Люмьером, теперь я боялся представить, какое наказание ждёт меня от Гедеона. Здравомыслие в последние недели отступило на задний план, уступив место безрассудству. Люмьер шёл быстро, я еле поспевал за ним. Он был высокий, крепкий, с короткой стрижкой, в тёмном военном мундире. По-приятельски улыбнувшись мне, он остановился напротив яркой вывески и пропустил вперёд. Заведение оказалось одним из тех дорогих ресторанов, куда вы приходите напиться. В помещении было накурено. Чистокровные сидели за столиками, на которых стояло по несколько бутылок крепкого алкоголя, шампанское в ведёрке со льдом и закуски – сырное ассорти. Мы расположились у одного из столиков. Мне было некомфортно находиться здесь, учитывая мой возраст. К нам поспешно подошёл метрдотель. Он выглядел нервным, то и дело кидал на меня недовольные взгляды. Я почувствовал себя дворняжкой, по ошибке забредшей в мясную лавку. – Добрый вечер, мистер Уолдин, мы рады, что вы снова заглянули к нам, – с почтением поклонился он. – Но могу ли я узнать, сколько лет вашему спутнику? – Он несовершеннолетний, но смею вас заверить, что он не притронется к алкоголю. – Люмьер проговорил это, глядя на меня, отчего я смутился. – Даю слово. – Да, но по правилам нашего ресторана мы не принимаем граждан, не достигших девятнадцати лет, – продолжил метрдотель с озабоченным видом, попутно передавая Уолдину меню и винную карту. В его голосе поубавилось решительности после ответа Люмьера. – Вы собираетесь выгнать моего друга? – беззлобно спросил тот, как будто потешаясь над ситуацией. – Нет, что вы, мистер Уолдин, – неуверенно продолжил метрдотель, – только… – Вот и закончим на этом, – громко проговорил он тоном, не терпящим возражений, и настойчиво повторил: – Закончим. – Да, конечно, – учтиво согласился метрдотель. — Да ты, оказывается, ещё и в кабаке для чистокровных бывал, — хохотнул Скэриэл. — Растёшь прямо на глазах. — И ни слова нам об этом, — дуясь, протянул Оливер. — А я бы тебя в такое место не отпустила, — сообщила ему сестра и получила в ответ высунутый язык. Он пару секунд потоптался возле нас, кивнул и ушёл прочь. – Всегда сюда прихожу, если бываю в центре Ромуса, – добродушно произнёс Люмьер. – Откуда вы? – Родился здесь, в центре, но, когда мне было пять лет, мы переехали на север. – Он расстегнул две верхние пуговицы на мундире. – Потом поступил в Пажеский корпус, но решил вернуться. Пажеский корпус. Я во все глаза уставился на Люмьера. Он был кадетом элитного военного учебного заведения – главного соперника Академии Святых и Великих. В Пажеский корпус принимали только детей из первых чистокровных семей, приближённых к императору; на сегодняшний день – приближённых к Совету старейшин. Это место также славилось очень сложными вступительными экзаменами. Уровень тёмной материи должен быть значительно выше обычного стандарта, требуемого при поступлении. Учёба в корпусе, постоянное проживание в пансионе – всё это было доступно только тем, кто прошёл строгий отбор. Официант вернулся спустя недолгое время, и Люмьер заказал вино. Мне он предложил морс. На вопрос о том, голоден ли, я ответил отказом. На этом Люмьер отпустил официанта. Мы остались вдвоём, и Люмьер с интересом наблюдал за переменой на моём лице. – Что-нибудь слышал о Пажеском корпусе? – Мне нравится ваш девиз: «Чист, как золото, твёрд, как сталь», – выпалил я. Он залился приятным звучным смехом. – Да, этот девиз мы повторяли каждый день на утреннем сборе. – Вы дружили с моим братом в детстве? – перешёл я в наступление. — Как всегда, — закатил глаза Леон. — Даже на Люмьере попытался проворачивать свои трюки. Официант принёс бутылку вина, бокал и высокий стакан с морсом; быстрым, аккуратным движением наполнил бокал и без слов покинул нас. – Пожалуйста, давай на «ты». Я старше тебя всего на четыре года. – Он потянулся к внутреннему карману и затем передал мне сложенную вдвое фотографию. – Вот, взгляни. Моё любимое фото. На снимке два маленьких мальчика смеялись, держа в руках игрушечные мечи. У одного было миловидное лицо, светлые волнистые волосы – копия Габриэллы; в руках был щит. – Гедеон всегда любил перестраховаться, – усмехнулся Люмьер, делая первый глоток. – Он мне никогда о вас… – Я быстро исправился: – О тебе не говорил. – Не виню его за это. После падения Октавианской империи мы потеряли связь друг с другом. Мои родители погибли в то время, и родственники забрали меня из центра Ромуса. – Ты недавно был у нас дома… – начал я. В горле пересохло, и мне пришлось перед этим сделать большой глоток ягодного морса. – Да, обрадовал Гедеона тем, что перехожу в этом месяце в Академию Святых и Великих. – Хитрая ухмылка появилась на его лице. – Он был очень рад. — Ага, — мрачно протянул Гедеон, — неимоверно Я чуть не разинул рот от удивления. Рад? Если под радостью он имел в виду, что брат разнёс гостиную, а потом ещё долго лежал убитый горем, то да, радовался он неимоверно. Я не мог понять, издевается надо мной Люмьер или нет. – Почему ты переходишь на последних курсах? – поспешно спросил я. – Мой опекун был против, чтобы я возвращался в Ромус, но этим летом он скоропостижно скончался. – Люмьер подался вперёд; хоть тема была печальной, говорил он без капли скорби. – Я давно рвался сюда. Это мой дом. Ещё вопросы? Я отрицательно замотал головой. Мне показалось, что Люмьер Уолдин – та ещё тёмная лошадка, и мне нужно было обдумать всё сказанное. В голове копошился рой вопросов, но я не решался их озвучить. Люмьер захохотал. Ему неимоверно льстило то, как о нём отозвался Готье. Ну и, конечно, радовало то, что Готье не начал полностью доверять ему при первом знакомстве — не самая лучшая черта для будущего императора. Джером же в это время напряжённо смотрел на Уолдина. Он знал, что тот был наставником Готье, только вот у него в голове не укладывалось, почему тот выбрал его, а не брата. Да, книга многое прояснила, но всё равно Люмьер был для Готье практически чужим человеком. Хотя, как выяснилось, и Гедеон тоже был для него чужим. И тут в голове низшего появилась мысль о том, что Готье, возможно, был из семьи Уолдинов. Тогда это многое объясняло: младшего сына забрали друзья семьи, старшего — дядя. Почему не обоих — тоже можно было бы объяснить. Дядя Люмьера не смог бы присматривать за тремя детьми, особенно если один из них младенец. Эта теория объясняла и внезапный интерес Люмьера к Готье, и истерию Гедеона, который испытывал к неродному брату привязанность. – Я давно наблюдал за тобой. – Люмьер придвинулся ближе. – Прости, если это прозвучало немного странно или я лезу не в своё дело, но тот парень – полукровка, который крутится возле тебя, – откуда он так хорошо владеет тёмной материей? – Что? – Я понял, что он скрывает это, но… – Скэриэл? Тёмная материя? – перебил я. Я ни черта не понимал. О чём он говорит? — Тебе о Скэриэле прямым текстом говорили, а ты даже не почесался, — начала возмущаться Оливия. — Хочу напомнить, что я Люмьера первый раз в жизни увидел, — ответил ей парень. — С какого перепугу я должен был ему верить? — По факту, — встал на сторону друга Оливер. – Пусть тогда это останется вашей тайной, но передай ему, чтобы был осторожнее, – тихо произнёс он, а затем, пододвинувшись, спросил: – Вообще, я с тобой решил встретиться из-за другого дела. Ты слышал об императорском сыне, который выжил? Леон перестал читать и посмотрел на Люмьера, как и все в комнате. — Люмьер, я искренне надеюсь, что ты не сказал ничего лишнего, — холодно сообщил Гедеон. — Иначе я сделаю так, что ты к моему брату на пушечный выстрел не подойдёшь. — Да ладно, Гедеон, — попытался успокоить друга Уолдин. — Наши семьи оберегали императорскую семью несколько столетий, ты не можешь отлучать Готье от этого . — То есть эти байки — правда? — протянул Кэмерон, с восторгом глядя на старших парней. — Нет, — ответил Гедеон. — Да, — одновременно с ним сказал Люмьер. — Они тоже имеют право знать правду. Раз уж, как выяснилось, у нас несколько сторон в войне, то, думаю, нужно обозначить свою позицию сразу. — Никакой войны не будет, — оборвал его Гедеон. — Я не позволю вмешивать его в эти разборки. И уж поверь, Люмьер, если в стране начнётся смута, то первыми, кто её покинет, будут Готье и Габриэлла. Надеюсь, ты меня услышал. — Это мы ещё посмотрим, — хмыкнул Люмьер. — Готье должен будет пойти по стопам своих предков, как наши отцы и мы. И ты не имеешь права решать за него. — Так же, как и ты, — подметил Гедеон, намекая на то, что спор окончен. – Разве это не городская легенда? Всё ясно, Люмьер – последователь семьи Бёрко и искренне верит, что где-то жив истинный наследник. – Нет, – невозмутимо произнёс он. – Наследник жив. Когда ему исполнится девятнадцать, он должен будет взойти на престол. Сажай на престол кого хочешь, Люмьер, но моего брата ты в эту политическую игру не вмешивай, — опасным тоном сказал другу Гедеон. Я лихорадочно соображал, что ответить. Есть такой тип фанатиков, которые верят в свою правду и закрывают глаза на неопровержимые доказательства. — Какой точный вывод, — заулыбался Оскар. Люмьер же улыбнулся ободряюще, глядя на виноватого парня. Он действительно ожидал нечто подобное, и Готье, как обычно, не разочаровал его. Близнецы совершенно не знали, куда себя деть. Их окружение буквально строило заговоры против свержения власти. Против их отца. Их также мучили вопросы: почему же Гедеон, Оскар и, судя по всему, Готье тоже решили пойти против Совета? Кэмерон же сидел и сгорал от любопытства. Казалось, что мечты его родителей о возвращении Берко могут оказаться правдой. Это радовало и самого Кэмерона, выросшего на рассказах о благородстве и доброте Берко, в особенности последнего императора. Если принц действительно жив, Кэмерон не сомневался, что пойдёт за ним и сделает всё возможное, чтобы тот занял престол. Адам же его настроения не разделял. Он практически ничего не знал о Берко да и, в принципе, ничего не хотел знать. Императорская семья была чистокровной, а он их недолюбливал и не доверял им. Но ещё больше он недолюбливал Скэриэла, поэтому, если ему всё же придётся выбирать между мистическим принцем и этим маньяком, он выберет принца. С детства нам говорили о том, что император Бёрко был слабым правителем, вся династия Бёрко – это большая головная боль для Октавии. Совет старейшин пытается возродить всё то, что погубил император за время своего правления. — Нехило Совет вам мозги промывает, — присвистнул Кэмерон, и Готье стало немного стыдно. До того как он узнал, кто его настоящие родители, он и сам верил во всю ту пропаганду, о которой им рассказывало общество. Но после того как он узнал правду, всё кардинально изменилось. И всё равно ему было стыдно за то, что совсем недавно он думал, будто Берко — тёмное пятно в истории Октавии. – А что Совет старейшин? – Я озадаченно посмотрел на него. – Эта свора шакалов первая сгинет после появления наследника. – Люмьер выразительно нахмурил брови. «Мой отец состоит в этой своре!» – хотелось крикнуть мне, но я сдержался, сжав кулаки. – Гедеон планирует войти в Совет старейшин. – Гедеон опять пытается перестраховаться, но, когда наследник объявится, не будет уже никаких старейшин. – Мой брат знает о наследнике? – Да. – Люмьер допил вино и отодвинул пустой бокал. – Мой отец погиб при перевороте. Он отдал жизнь за Бёрко. Если потребуется, то я тоже отдам жизнь за наследника. Гедеону давно стоило ввести тебя в курс дела, но он считает тебя слишком маленьким для всего этого. Готье, я приехал в Ромус, чтобы находиться рядом с наследником. — Но, судя по всему, кто-то пренебрегает своими обязанностями, — фыркнул Оскар. — Ага, пока мы видим, что ты ходишь по всяким сомнительным местам с моим братом, — поддержал Гедеон. – Он в городе? – Да, – с довольным видом отозвался Люмьер. – Кто он? Люмьер улыбнулся мне и заключил: – Узнаешь. — Он не узнает, как и никто из вас, — твёрдо сообщил всем Гедеон. — Вы всё ещё дети и не должны в это вмешиваться. — Как интересно, — протянул до этого молчавший Скэриэл. — И уж тем более об этом не узнаешь ты, — ткнув пальцем в сторону подростка, заключил Гедеон. — Я тоже не понимаю, зачем ты начал этот разговор с Готье, — спросил Оскар у Люмьера. — Чтобы он смог подготовиться, — ответил Люмьер. — И к чему же? — не выдержала Оливия, недовольно поджав губы. — Вы не имеете никакого права решать за Готье, на какой стороне он будет. И это я говорю не только про Берко, но и про тебя, Скэриэл. Готье сам вправе выбирать, что ему делать. Да и вообще, я считаю глупым заставлять его идти за принцем, которого он никогда не знал, и рисковать жизнью. — Я согласен с Оливией, — сообщил всем Леон. — Ему неизвестно, кто этот принц и каковы его планы на Октавию. Может, он хочет устроить геноцид и уничтожить всех полукровок и низших в качестве мести за свою семью. Я понимаю, что ваши семьи были приближёнными к императору, как и наши, но это не значит, что мы пойдём по их стопам. Оливер и Готье согласно закивали, но Готье, сумев опомниться, резко замер, осознав, что этот неизвестный принц — он сам. Люмьер весело хмыкнул. Ему было приятно, что у принца были такие друзья, которые так яростно защищали его интересы. Эдвард не выходил из комнаты Скэриэла уже больше часа. Всё это время я стоял под дверью, подпирая спиной стену. Я занимался сборкой мебели на первом этаже, когда Эдвард позвал меня наверх и приказал ждать. Скэриэл хотел со мной поговорить, но время шло, а никто не выходил. Я знал, что Скэриэл вернулся в Запретные земли вчера ночью в убитом состоянии. Его шатало, но он держался. А сегодня утром упал в обморок. Эдвард поставил ему капельницу, и всё утро Скэриэл провёл в отключке. Дом, который купил Скэриэл, потихоньку принимал надлежащий вид. Мы убрались, освежили стены, заменили сантехнику, и теперь оставалось разобраться с мебелью. На первом этаже предстояло ещё много работы с кухней. Большую часть времени мы с Эдвардом проводили в этом доме. Раз в неделю Скэриэл приезжал с проверками и привозил наличные. Мне было спокойнее находиться в Запретных землях, в Ромусе я пугался каждой тени и звука. Дверь отворилась, и появился уставший Эдвард. – Он ждёт тебя. Но не больше пятнадцати минут. Ему нужен покой. – Как он? – шёпотом спросил я, с волнением уставившись на дверь. – Лучше. Я нерешительно вошёл, хотя до этого томился в ожидании и мечтал поскорее очутиться рядом со Скэриэлом. Он лежал на кровати, бледный, измождённый. Волосы разметались по белоснежной подушке. Скэриэл слабо улыбнулся мне и приподнял руку. Я бросился к нему, бережно взял тёплую ладонь. Его пальцы подрагивали. На лбу Скэриэла выступили капельки пота. Я огляделся. На столе лежали перчатки, шприцы, антисептик и стерильные салфетки. Я схватил салфетки и осторожно провёл по его лицу, вытирая влагу. С другой стороны кровати на штативе была закреплена бутыль с лекарственным средством, по трубкам бесцветный раствор через иглу попадал в его тело. По сравнению с утром, выглядел Скэриэл гораздо лучше. – Как ты себя чувствуешь? – Я уселся на табурет рядом с кроватью. – Почти здоров, – вяло произнёс он, не переставая улыбаться. Ну, раз шутит, значит, всё плохое позади. Я сжал его ладонь. – Что с тобой? – Ты знаешь. – На лице Скэриэла отразилась болезненная гримаса. Я догадывался, но не был уверен в своих предположениях. Скэриэл очень богат. Он практически сорил деньгами, пытаясь улучшить это здание. Откуда у него такие суммы? Ведь он сирота, как и я. Этот вопрос мучил меня в первые дни, когда мы повстречались с ним в Запретных землях. — А вот действительно, — нахмурилась Оливия. — Откуда такие суммы? Я до этого считала, что это Готье дал тебе деньги на поступление. — Отец бы не позволил этому случиться, — закатил глаза Гедеон. — Мне кажется, ответ мы сейчас узнаем. Леон продолжил читать. Иногда он пропадал на пять или шесть дней, возвращался в ужасном состоянии и болел ещё некоторое время, балансируя на грани жизни и смерти. После такого Скэриэл всегда получал колоссальные денежные суммы. Я боялся связывать два этих факта. – Ты… – Я замолчал, уткнувшись взглядом в пол. – По тебе видно, что ты давно догадался. – Он отпустил мою ладонь и, помолчав, добавил: – Я носитель смерти. Переносчик смерти. Падальщик. Крыса. Все во все глаза уставились на полукровку. Даже до этого холодный Гедеон потерял самообладание. Но это длилось меньше минуты: потом он резко вскочил со своего места. Готье на секунду испугался, что Гедеон действительно сейчас убьёт Скэриэла, но тот стремительно взбежал на второй этаж, и оттуда послышался грохот. Готье сам того не ожидая выдохнул. Да, после того как он узнал всю правду о Скэриэле, он понимал, что их дружба разрушена навсегда и они, вроде как, стали врагами. Но он не желал ему смерти, тем более такой. Только вот если его подозрения окажутся верными и на самом деле Скэриэл убил Грейс Хитклиф, Готье не был уверен, что сможет сдержаться. Да, был вариант, как и Гедеон, пойти и разнести пару комнат, но, в отличие от брата, он не был столь терпеливым и сдержанным. Спустя пять минут Гедеон соизволил спуститься. Его внешний вид уже не был таким идеальным, как прежде: рубашка была порвана в нескольких местах, волосы выбились из аккуратного хвостика, а лицо покраснело и блестело от пота. — Продолжай, — ровно сообщил он Леону, и тот, отмерев, продолжил. Я резко встал, отчего мой стул с грохотом перевернулся. Скэриэл не прятал взгляда. Он смотрел на меня с вызовом. Возможно, ему не доставило удовольствия это признание, но он не стыдился своего заработка, за счёт которого содержал нас. – Но как? – Я быстро взял себя в руки, вернул стул на место и уселся. – Не волнуйся, на мне нет сейчас вирусной пыли. Я не прихожу с заразой в свой дом, – произнёс он со сталью в голосе. – Нет, нет, – торопливо запротестовал я, пытаясь снова взять его за руку, но Скэриэл отдёрнул её. – Я не хотел тебя обидеть. Просто я удивился. Мне всё равно, что ты переносчик. Скэриэл свёл брови, уголки его губ опустились. Он тяжело выдохнул и отвернулся. Я подался вперёд. Мне хотелось, чтобы он снова посмотрел на меня. – Ты недавно заразил кого-то? – спросил я. Он кивнул, не поворачиваясь. Меня осенила мысль. Быть может, в этом крылась причина его одержимости тем чистокровным. – Это ты заразил маму Хитклифа? – Я слышал, что она умерла от неизвестного заболевания. Об этом говорили на каждом шагу. Жена главного банкира скончалась в день рождения сына. – Нет. Я не заражаю женщин и детей. – Скэриэл повернулся ко мне. – Но я знаю, кто был заказчиком. Сперва этот заказ достался мне, но я отказался. Гедеон и Готье почти синхронно испытующе посмотрели на Скэриэла, а тот отвернулся и уставился в стену, будто это было величайшее произведение искусства. Я осторожно дотронулся до его ладони, на этот раз он не сопротивлялся. – Кто это был? – Неважно, скоро он умрёт, – обречённо произнёс Скэриэл. – Два дня назад я заразил его. – Тебе его заказали? – Нет. Люмьер, Кэмерон и Адам не разделяли мнения остальных. Они знали, что Скэриэл опасен, и даже такой поступок не заставил их усомниться в этом. Этот полукровка был хитрым стратегом, который убил заказчика не просто так. Мы помолчали. Я с волнением вглядывался в бледное лицо Скэриэла. Несмотря на то что он выглядел как завсегдатай неотложек, сейчас Скэриэл показался мне самым всемогущим человеком из всех, кого я знал. – Как твой организм это выдерживает? Он приподнял руку с воткнутой в вену иглой и хмыкнул. – Как видишь, не всё так гладко, как говорят СМИ. – Это поразительно. Скэриэл удивлённо посмотрел на меня. – Ты один из немногих, кто может переносить серьёзные заболевания, – пояснил я. – Твой организм легко справляется даже со смертельными вирусами. – Мой иммунитет кормит нас, – с довольным видом произнёс он. – Что ещё тебя отличает от других? – На мне быстро заживают синяки и царапины. Меня не берёт алкоголь, сигареты или наркотики, – перечислил Скэриэл. Я вспомнил, как Ноэль в детстве вечно его бил, на смену старым синякам приходили новые. Тело Скэриэла просто не успевало излечиваться. Но он никогда ничем не болел, в то время как остальные дети простужались по два-три раза в год.– Значит, Эдвард всё знает? – Да, – кивнул Скэриэл. – На деньги от второго заказа я выплатил все его долги. Вытащил из долговой ямы. – Ты работаешь на них? – Работаю на тех, кто заплатит больше, – отрезал он. – А Хитклиф знает? Скэриэл больно сжал мою руку, отчего я чуть не вскрикнул. – Ты ни слова ему не скажешь, понял? Он отпустил меня. – К… конечно, – поспешно ответил я, разминая пульсирующую ладонь. Скэриэл выглядел так, словно был при смерти, но его стальная хватка не ослабла. – После поступления в Академию я покончу с заказными убийствами, – нахмурился он и добавил: – Ненавижу эту работу. -Мне жаль, что тебе пришлось… — с жалостью во взгляде начал было Оливер. — А мне не нужна жалость, — покачав головой, перебил его полукровка. Помолчав, он попросил: – До прихода Эдварда почитай мне. Скэриэл протянул мне маленькую потрёпанную книгу, которая всё это время лежала у него под боком. «Проклятые поэты», – значилось на обложке. – Тут нет закладки, – замешкался я. – Читай любое стихотворение, они все классные. – Он закрыл глаза и улёгся поудобнее. – Шарль Кро. …Громите мой приют, крушите этот кров,Развейте запахи моих умерших снов.Топчите гнёздышко – оно подобно шёлку,И драгоценности разграбьте втихомолку.Корёжьте, пачкайте былую благодать,Продайте с молотка, что сможете забрать.Пускай, коль я вернусь, безумием гонимый,Ничто не скажет мне о прошлом, о любимой.Пусть будет осквернён здесь каждый уголок,Чтоб от минувшего я вылечиться смог… Эдвард приоткрыл дверь и позвал меня, напомнив, что Скэриэлу нужен покой. – Мы можем назваться «Союзом проклятых», – сонно проговорил Скэриэл. – Полукровки и низшие, жители Запретных земель – все мы с рождения состоим в «Союзе проклятых». — Союз проклятых, — задумчиво протянул Люмьер. А остальные предпочли промолчать. Им многое нужно было обдумать. — Давай дальше, я буду читать, — обратился Скэриэл к Леону. — Судя по твоей хрипоте, тебе нужен перерыв. Леон не стал спорить, встал и отдал полукровке книгу. После этого он схватил кресло-мешок и подсел к Оливии, которая без раздумий положила голову ему на плечо. Оскар, не оценив таких страстей, недолго думая встал со своего места и подсел к Адаму и Кэмерону, заставив Адама скривиться. Кэмерон же, наоборот, немного просветлел и ему стало любопытно поговорить с этим парнем — возможно, они даже смогут подружиться. Готье растерянно смотрел на эту картину и не придумал ничего лучше, как усесться на подоконник кресла Джерома, о котором все благополучно успели забыть, и тот не спешил напоминать о себе. Сам же низший был недоволен таким соседством, но ничего не сказал. В какой-то мере он надеялся, что чистокровный спасёт его от расправы в лице Скэриэла.