Страницы открывающие правду

Прошло два дня, но я всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке. Оскар утверждал, что вся наша эпопея в Запретных землях – не более чем неудачное стечение обстоятельств. Идя на встречу с ним, я ожидал услышать неопровержимые доказательства того, что он невиновен. Я бы с большим удовольствием поверил в его искренние заверения, не будь той фотографии, на которой Оскар стоял рядом с Билли; да ещё тот злополучный конверт. Как бы я ни пытался его оправдать, мне придётся принять тот факт, что Скэриэл был прав: Оскар Вотермил хотел меня подставить. Всё, что мне теперь оставалось, это гадать, чем я не угодил Оскару, да так, что он решил воспользоваться услугами Билли. Я всё больше склонялся к мысли, что мне нужно попасть в «Глубокую яму» и поговорить с этой девушкой. Быть может, она хоть немного прояснит ситуацию. Непонятная ссора Оскара с Гедеоном – это отдельная тема для разговора. Мне всегда казалось, что брат не из тех, кто обижается по пустякам, – особенно учитывая, что он долгие годы дружил с Оскаром. Потому что, давайте начистоту, Гедеон и Оскар – абсолютно разные по характеру, интересам и целям. Так что всё это время я задавался вопросом: что такого сделал или сказал пьяный Оскар, что разрушило их дружбу до основания? Но мне в голову не приходило ни одной адекватной причины. Я отбросил карандаш. Геометрия вгоняла в тоску. Дуэт Гедеона с Оскаром вгонял в уныние. Я решил, что Оскар Вотермил для меня – пройденный этап. Как требовал брат, я больше не буду к нему приближаться и разговаривать. Сам не ожидал, но меня вдруг посетила странная мысль, что Гедеона и Скэриэла теперь объединяла общая неприязнь к Вотермилу. — У них, оказывается, много общего, — хохотнул Люмьер и тут же получил подушкой от Скэриэла. Другое дело – Люмьер Уолдин. Я не планировал с ним встречаться. Более того, я не знал, как он выглядит, у меня не было его контактов – ни малейшей зацепки на случай, если бы я действительно планировал его разыскать. Поэтому наша неожиданная встреча показалась мне подарком богов. Он – друг детства Гедеона, недавно вернулся с севера Октавии и теперь будет учиться с братом в Академии. Казалось бы, друзья детства снова вместе, но почему Гедеон так тяжело отреагировал? Я с большим трудом пытался найти объяснения причин ссоры с Оскаром, но вот понять страдания Гедеона по поводу его воссоединения с Люмьером, которого я абсолютно не знал, если не брать в расчёт наши получасовые посиделки в ресторане, казалось просто невозможным. Люмьер поддерживает наследника Бёрко, а я всегда считал этого мистического юношу неудавшейся попыткой возродить императорскую династию, пусть и всего лишь на словах. Мой отец был из числа приближённых к Лукиану Модесту Бёрко – последнему императору, но он никогда ничего об императоре не говорил. Для него это достаточно болезненная тема, — пояснил всем Гедеон. — Наш отец, отец Люмьера и покойный император были близкими друзьями, поэтому их смерть стала для него ударом. Все, кроме старшей триады и самого Готье, сильно удивились. Они не знали об этом, но это объясняло, почему Люмьер был верен Берко, как, выяснилось, и Гедеон. — Но это всё равно не значит, что и Готье должен примкнуть к этому принцу, — напомнила всем Оливия. — Я тоже не хочу его во всё это ввязывать, — согласился с ней Гедеон. — Но вот он, — он указал на Люмьера, — без моего ведома полез к моему брату. — Да ладно, — закатил глаза Уолдин. — Готье не маленький, уже хватит с ним носиться. — А мне вот интересно, кто этот принц, — озвучил свои мысли Оливер. — Может, он живёт недалеко от нас. Даже учится в одном лицее. «Или сидит сейчас в этой комнате», — подумал Люмьер и усмехнулся. — А мне кажется, что это глупо, — покачал головой Леон . — Держать принца так близко к Совету опасно. Мне кажется, он учится в обычной школе и живёт в простом районе. — Ну, это более логично, — согласилась с ним Оливия. Скэриэл с интересом поглядывал на чистокровных. Да, рассуждали они вполне логично. Но на самом деле он думал о том, что этим принцем может быть Готье. Слишком многое совпадало: возраст, то, что его отец был другом покойного императора, и то, что Готье не был сыном Уильяма Хитклифа. Но, начав слушать эту книгу, он стал понимать, что все его домыслы — чушь собачья, потому что никто бы не стал скрывать от Готье, что он принц. Это было бы опасно и для самого Готье. Плюс к тому же Уильям Хитклиф первым вступил в Совет, а значит, скорее всего, был причастен к революции и не стал бы прятать у себя наследника. Но у него была и другая версия того, почему Готье оказался не его родственником. Возможно, Грейс Хитклиф была не совсем верна своему мужу, как, в принципе, и Уильям — своей жене. Почти шестнадцать лет назад, зимой, Лукиан Модест Бёрко скончался, оставив императрицу, Северину Бёрко, с двумя детьми: старшей дочерью Паулиной и младшим сыном Паскалем, которому было всего десять лет. Несовершеннолетний сын не мог взойти на престол. Целую неделю никто не представлял, кто же станет новым императором. Разбойные нападения, многочисленные убийства как чистокровных, так и полукровок, мятежи на границах, погромы в центре Ромуса – всё это продолжалось со дня смерти императора. Начальник военной полиции и близкий друг Лукиана Бёрко, Маркус Уолдин, объявил в стране чрезвычайное положение и ввёл комендантский час. Он всеми силами пытался образумить бунтующих с помощью национальной гвардии, но безуспешно. Большая часть гвардии состояла из полукровок, которые после кончины императора воспользовались смутой и отреклись от династии. Обезумевшая толпа горожан, состоящая из низших и примкнувших к ним полукровок, взяла штурмом восточный дворец, где, по слухам, последние годы жила императрица с детьми. А дальше учебники истории описывают ситуацию кратко: со смертью всех членов семьи Бёрко диктатура последней правящей императорской династии пала, и во главе страны встал новый аппарат власти – Совет старейшин. Ни слова о том, что Северина Бёрко имела ещё одного сына. Ни одного упоминания о том, что этот ребёнок выжил. Всё это осталось на уровне городской легенды, которую любят рассказывать все, кому не лень, после пары бутылок крепкого. Но Люмьер считал существование наследника таким же неоспоримым фактом, как и то, что Земля крутится вокруг Солнца. Его отец отдал жизнь за Лукиана Бёрко. Возможно, поэтому Люмьер верил в то, что наследник жив. Его отец умер не напрасно, если хоть один представитель семьи Бёрко ещё ходит по этой земле. Я не знал, какую сторону принять. Мой отец входил в Совет старейшин, и центр процветал как никогда. Но в то же время Скэриэл рассказывал мне о трущобах Запретных земель. Рай и ад в одной стране. Я не сомневался в правдивости рассказов Скэриэла, но мне нужно было увидеть это своими глазами. Люмьер упомянул Скэриэла. Стоило перестать его слушать, ещё когда он уверенно заявил, что Скэр владеет тёмной материей. Да, возможно, владеет, но на уровне полукровки. Должен ли я действительно передавать Лоу слова Уолдина о том, чтобы он был осторожнее? Я встал, разминая затёкшее тело. С утра меня беспокоила лёгкая головная боль, но я считал, что виной тому постоянные размышления об Оскаре и Люмьере. За последние пару часов я так и не приступил к заданию по геометрии. Скэриэл задерживался уже на день. Я ждал его возвращения еще вчера, но Скэриэл написал, что приболел и возвращение откладывается. Мне было жизненно необходимо с ним поделиться последними новостями. Я уже предвидел его недовольство по поводу моей встречи с Вотермилом, но готовился это пережить. Я крайне нуждался в том, чтобы рассказать кому-то о произошедшем, иначе, казалось, голова взорвалась бы ещё до того, как Лоу влезет ко мне в окно. В дверь постучали. – Господин Готье. – Голос Лоры вывел меня из размышлений. – Господин Уильям просит вас подняться к нему в кабинет. – Хорошо, – ответил я, нахмурив брови, затем поспешно добавил: – Спасибо, Лора! С облегчением я отодвинул пустую тетрадь. Геометрии придётся ещё подождать, пока я буду у отца. Внимательно оглядев себя в зеркале и убедившись, что отец не сможет упрекнуть меня в неподобающем внешнем виде, я вышел из комнаты. Поднимался на третий этаж я медленно. Головная боль дала о себе знать на лестнице: я болезненно скривил лицо, опёрся на стенку, ожидая, пока стук в висках не поутихнет, кое-как потихоньку добрался до верхнего этажа, и боль отступила. Придя в себя, я подумал о том, что нужно выпить таблетку, иначе в таком состоянии выполнение домашнего задания превратится в сплошной ад. Перед дверью отца я набрал в лёгкие побольше воздуха, как будто это могло мне как-то помочь. Пятерней попытался пригладить и без того нормально лежащие волосы – я ведь только что видел свое отражение! – но безрезультатно. Смахнув с одежды невидимую пылинку и поняв, что просто тяну время, я постучался и вошёл. К моему удивлению, в кабинете стояли Сильвия и Кевин – оба растерянные. Отец сидел за письменным столом недовольный и уставший. Перед ним лежала кипа документов. – Готье, будь так добр, войди и прикрой за собой дверь. Я опомнился и сделал так, как он велел. Теперь мы стояли втроём, словно провинившиеся ученики в кабинете строгого директора. – Сильвия случайно обмолвилась сейчас, что Оливер Брум вместе с твоим другом лазали в окно, это правда? Меня бросило в жар. Я бы не удивился, узнав, что моё лицо сейчас стало красным, как спелый помидор. Я пылал от стыда, как будто меня поймали за просмотром порнографии. Так вот почему отец раньше не заикался об этом, Сильвия просто не докладывала. Отнекиваться было глупо. – Да, отец. – Господин Уильям, простите нас, Сильвия не виновата, – вмешался Кевин. – Это я попросил её не рассказывать вам. Мальчики играли, никто не пострадал… – Кевин. – Отец не повышал голоса, но водитель осёкся. – Ваша работа заключается в том, чтобы сопровождать моего сына, а не в том, чтобы решать, что мне докладывать, а что нет. – Да, господин Уильям, – кивнул Кевин. – Сильвия, вы давно служите в этом доме, и я ценю вас как хорошего работника, до сегодняшнего дня в ваш адрес не было никаких нареканий, я бы хотел, чтобы впредь вы так же и продолжали в том же духе. – Он говорил спокойно, но металлический холодок от его слов я мог почувствовать за версту. – Это ваше первое и последнее предупреждение. В этом доме вы работаете на меня, а не на водителя или кухарку, вам ясно? – Да, – кивнула Сильвия, не поднимая глаз. В эту секунду она была так похожа на Лору. – Отец, это моя вина! – громко встрял я. Я не мог стоять и смотреть, как их отчитывают на моих глазах. В чём вина Сильвии и Кевина, если это из моей комнаты устроили импровизированный форт Боярд? Именно я позволил этому случиться. – Готье, – ровным тоном произнёс отец, посмотрев на меня. – Подожди, пока я договорю. – Он взглянул на Кевина. – Кевин, спасибо за годы, проведённые здесь, сегодня вы получите расчёт, и я попрошу вас освободить отведенную вам комнату в ближайшее время. – Но отец! – крикнул я. – Кевин ни при чём, пожалуйста! – Хорошо, господин Уильям, – спокойно проговорил водитель; мне показалось, что его глаза заблестели от влаги. – Спасибо вам за всё. Для меня было честью работать в доме Хитклиф. Прошу прощения за моё поведение. – Вы оба свободны, – кивнул отец и обратился ко мне: – Присядь. Выходя, я слышал, как Сильвия тихо всплакнула, а Кевин произнёс: «Всё хорошо, не переживай». Как только за ними закрылась дверь, я встал с кресла, во мне бурлило столько эмоций, что я не мог усидеть на месте. – Папа, это нечестно! – Я редко называл его папой, но сейчас был не в состоянии следить за словами. – Ты не можешь его уволить! Я был настолько взволнован, что перешёл с ним на «ты». – Готье, – строго произнёс отец. – Я никогда не ругал тебя перед прислугой или подчинёнными. Запомни это правило. Не повышай голос при других, не выставляй ссоры на всеобщее обозрение, не давай повода судачить о себе. Мне стоило огромных усилий не скривиться от его слов. Судачить? Да половина населения Ромуса обсуждает нас обоих, потому что ты глава банка и старейшина, а вторая половина обсуждает мою дружбу со Скэриэлом. Наша семья всегда была на слуху. О нас говорят, сплетничают, судачат, да какая, к чёрту, разница?! — Большая, Готье, — тяжело вздохнул Гедеон. — От этих разговоров зависит не только то, что банку нашего отца доверяют, но и то, выберут ли его сторону остальные в Совете при голосовании во время принятия законов. — Я в курсе, — сомкнув губы, сообщил брату Готье, и тот удивился. — Отец уже разговаривал на этот счёт со мной. — И что он тебе сказал? — настороженно спросил Гедеон. — Достаточно, чтобы отбить у меня желание попадать в скандалы, — покачал головой он, удивляясь тому, что брат не выглядел довольным. Наоборот, тот нахмурился и сжал ладони в кулаки. – Отец, прошу вас. – Я сел на стул перед ним и подался вперёд. – Не увольняйте Кевина. Он не виноват. – Он указывает моей прислуге, как себя вести и что мне докладывать, а что нет. Ты думаешь, я позволю такое в своём доме? – Он не хотел, чтобы у меня были проблемы. Мы просто дурачились. – Ты не ребёнок, Готье. – Отец встал и посмотрел на меня свысока. – Ты не должен так себя вести. – Хорошо, я понял, простите меня, но прошу, не увольняйте Кевина, – торопливо проговорил я. – Вина в этой ситуации лежит только на мне. – Твоя вина заключается не только в этом. Я молчал, ожидая, что ещё он мне предъявит. – Твоё окружение – достойнейшие люди, первые чистокровные семьи, а ты дружишь с полукровкой. Да ещё знакомишь его с другими чистокровными. Что ты в нём нашёл? Почему позволяешь ему приходить? – Почему вы так его ненавидите? Он ничего вам не сделал, – тихо пробормотал я. Губы дрожали. Столько гневных слов могло сорваться в эту минуту. – Он полукровка, Готье, – отчеканил отец. – Его собратья убили жену императора Бёрко. Они не оставили в живых и детей. Я ошеломлённо уставился на отца. Как он умудрился связать убийц со Скэриэлом? Это чистой воды абсурд! – Но в нашем доме работают полукровки. – Вот именно, Готье, работают, прислуживают, они знают своё место, а задача чистокровных – постоянно держать их в узде. – Отец практически выплюнул эти слова. – Вы не правы, – почти шёпотом возразил я. – Повтори! Я молчал и был так зол, что даже головная боль отступила. – Ты ещё слишком юн, чтобы понимать то, что происходит в мире. Полукровки созданы, чтобы работать на нас, а не дружить с нами, и уж тем более не для того, чтобы водить их по театрам. Я пригласил тебя сюда, чтобы ты стал свидетелем того, как нужно разговаривать с полукровками в своём доме. Чокнутый мир. Чокнутые правила. Кто их придумал? Династия Бёрко? Сейчас я ненавидел всех чистокровных и это классовое разделение. В чём их вина – что они родились полукровками и низшими? Разве это был их выбор? Почему чистокровные ставят себя выше других? Чем мы заслужили все эти блага? Тем, что удачно родились в нужной семье? Как Скэриэл, Кевин или Джером могут быть людьми второго или третьего сорта только потому, что так решили чистокровные? – Иди в свою комнату, – устало заключил отец, видимо, ему тоже не доставляло удовольствия ругать меня. – И подумай над тем, что я тебе сказал. Я встал со стула, пребывая словно в тумане. Меня трясло от нахлынувших чувств. Ватные ноги отказывались слушаться. – Готье, – голос отца остановил мои жалкие попытки открыть дверь, – я хочу, чтобы ты больше не общался с тем полукровкой. Я запрещаю тебе с ним видеться. Это для твоего же блага. Я не знаю, как добрался до своей комнаты, как лёг на кровать, захлёбываясь слезами. Мне было так стыдно перед Кевином, что я даже не мог собраться с силами и навестить его. Впервые в жизни я боялся посмотреть своему водителю в глаза. К вечеру моё тело предало меня. Я весь дрожал и чувствовал сильнейший озноб. Одеяла не помогали. Испуганная Сильвия напоила меня тёплой водой, измерила температуру и вынесла вердикт, что я заболел. Одурманенный мозг был слишком занят борьбой с вирусом, поэтому после принятия лекарства я погрузился в тревожный сон. Во сне я видел плачущего Кевина, который отказывался со мной разговаривать, Сильвию, просящую Оливера Брума спуститься и принести мне градусник, а Скэриэл сообщал, что уезжает и мы больше никогда не увидимся. Я проснулся посреди ночи. В комнате было душно и темно. Я скинул одеяла. – Ты решил болеть вместе со мной? – ехидно раздалось в темноте. – Скэр? – Нет, Папа Римский, – хихикнул он. – Заболел? – Ты мне снишься? Не могу понять, – протянул я, борясь с сонливостью. Его ладонь легла мне на лоб. Я облегчённо вздохнул. – Да ты весь горишь, – обеспокоенно произнёс Лоу. – На тебе можно яичницу жарить. Я посмеялся, хоть это мне давалось с трудом. – Принести тебе что-нибудь? – Нет, просто посиди со мной, пока я не вырублюсь. Когда ты вернулся? – Час назад. – Скэриэл уселся полубоком на полу, облокотившись на кровать. – Сильвия рассказала отцу про тебя и Оливера. – Что именно? – непринуждённо спросил он. Лунный свет из окна падал на письменный стол и немного – на длинные ноги Скэриэла. Он был в порванных на коленках джинсах и разных носках. Я почти наверняка знал, что его обувь в моей ванной. Теперь он старался лишний раз не оставлять грязные следы в комнате, особенно после того, как испортил тетради, наступив на них. – То, как вы вместе покоряли моё окно, – неохотно пояснил я. В темноте раздался тихий смех. – Он, наверное, рвал и метал? – весело предположил Лоу. – Не то слово. Выгнал Кевина… – А Кевина за что?! – Тише ты, – шикнул я. – Он, оказывается, пытался нас прикрыть. – Твой отец серьёзно его выгнал? – спустя пару минут молчания спросил Лоу. – Полагаю, что да. – Это нечестно. – Ещё он… – Я не знал, как закончить фразу. – Был зол и на тебя… – Сказал, чтобы ты больше со мной не общался? – Ну… да. – Я знал, что со временем его терпению придёт конец. И что ты решил? – Ещё ничего… Скэриэл вздохнул, но не произнёс ни слова. Наше обоюдное молчание давило мне на мозги, всё ещё плавящиеся от жара. – Что ты думаешь насчёт этого? – тихо спросил я, не дождавшись ответа. – Всё будет так, как ты скажешь. Если послушаешься своего отца, то мы закончим наше общение, я больше не буду к тебе приходить, звонить, писать, – обыденным тоном перечислял Скэриэл, как будто список покупок зачитывал. Меня это разозлило. – Я не хочу этого, – твёрдо произнёс я в ответ. – Тогда другой вариант. Будем скрывать дружбу. – Так я тоже не хочу, – чуть раздражённо воспротивился я. – Я не стыжусь того, что дружу с тобой. Я нечётко видел лицо Лоу, но мне показалось, что он улыбается. – Готье. – Скэриэл непринуждённо положил руку рядом с моей так, что я чувствовал тепло его тела. – Всё будет так, как ты решишь. Ты мой лучший друг. Только тебе решать. Прикрыв глаза, я проговорил: – Я засыпаю. – Мне захотелось сменить тему, пока мы не дошли до признания в вечной любви друг к другу. – Останешься? – Да, но уйду через… – Лоу вытащил из карманов джинсов телефон и проверил время; его лицо озарила яркая вспышка света, он выглядел уставшим, как и я. – Через четыре часа. Поставлю будильник. – Не заразишься от меня? – спросил я, отодвигаясь. – Вы, чистокровные, от любой мелочи болеете, – фыркнул он, снимая футболку, затем стянул джинсы. – Я уже успел в дороге подхватить заразу, но быстро оклемался. — А раздеваться было обязательно? — весело спросил Люмьер у полукровки. — И как часто вы спите так? — холодно спросил Гедеон у своего покрасневшего брата, но, не получив ответа, только тяжело вздохнул. — Придётся ставить решётки на окно. — Не думаю, что академия позволит это, — хмыкнул Оскар. — Тогда куплю этим двоим пижамы, — так же спокойно продолжил парень. — Ну а если я опять поймаю их двоих, когда они без одежды… — А такое было? — сразу же оживился Оливер. Джером с некой ревностью посмотрел на Готье. Да, его чувства к Скэриэлу поутихли, но всё равно они всё ещё оставались. — Я вообще не понимаю, почему ты выбрал этого, — сообщил Кэмерон Готье, указывая на Скэриэла. — У тебя вот Джером есть, хороший парень. Ну подумаешь, изменил один раз, но он больше так не будет. Ну а если это вдруг случится, то мы с Адамом быстро ему устроим парочку уроков. Готье проигнорировал его слова, сделав вид, что ещё сильнее покраснел. Тем временем Скэриэл продолжил читать. – Как твоя поездка в школу? – Как всегда, всё о’кей. – Он лёг на кровать и потянулся к одеялам, которые я скинул и скомкал ногами. – Не надо. – Я слабо остановил его попытки меня укрыть. – Слишком жарко. – Надо всё равно укрыть тебя чем-нибудь. – Он поднялся, подошёл к шкафам и принялся по-хозяйски рыться в них. – Ты прям как печка. – Он вытянул что-то и воскликнул: – Нашёл! Через секунду я уже был укрыт лёгкой простынёй. – Так-то лучше, – довольно проговорил он, укладываясь рядом. – Спасибо, – сонно зевнул я. – Хотел рассказать, что произошло, пока тебя не было. – Спи, – тихо сказал Лоу. – Завтра расскажешь. Я закрыл глаза и моментально отключился. — Забота от Скэриэла — это что-то новенькое, — хмыкнула девушка. — Я думала, что ты только манипулировать можешь. — У меня много талантов, — сообщил ей Скэриэл. — Тут глава заканчивается. Предлагаю сделать перерыв и отдохнуть. На удивление, все поддержали его идею и разбрелись по разным группам, обсуждая то, что услышали. Только Скэриэл сидел в стороне — его все благополучно избегали.