Страницы открывающие правду

Эдвард в свитере с закатанными рукавами стоял у открытого капота, в который раз проверяя уровень масла и тормозную жидкость. Я недовольно поджал губы, помрачнел и, вылезая из салона машины, громко хлопнул дверцей. Нахмурившись, Эдвард выглянул из-под капота и грозно посмотрел на меня. – Прости, – пробурчал я, пряча руки в карманы. – Ну и холодрыга. Прислонившись к машине, я лениво разглядывал соседнее здание – симпатичный невысокий дом с ухоженным газоном. Присмотревшись, я разглядел в окнах несколько силуэтов. Кажется, обитатели дома садились ужинать. Полчаса назад садовник-полукровка проведал нас, интересуясь ситуацией. Не каждый день рядом с их участком застревает незнакомая машина. На улице быстро темнело, так ещё и холодный ветер не щадил. Вот уже несколько часов мы стояли в двухстах метрах от дома Скэриэла и ждали, когда разойдутся его гости. Возвращаясь от Ноэля, мы заехали в магазин в надежде поскорее закупиться и поужинать дома. Пока мы выбирали между пиццей и лазаньей, Лоу прислал сообщение, в котором попросил не приезжать, пока Леон Кагер и близнецы Брум не уйдут. Всё, что нам оставалось, это ждать его звонка, припарковавшись на обочине. Первые полчаса Эдвард был уверен, что ждать придётся недолго – мы наматывали круги по району, но вскоре ему надоело впустую тратить бензин. Он припарковался на нашей улице, не слишком близко, чтобы нас не заметили, но и не далеко, чтобы доехать до дома как можно скорее; так мы сидели минут двадцать в салоне, прежде чем из соседнего дома на нас не начали с подозрением оглядываться чистокровные. И тогда Эдварду пришла гениальная мысль изобразить поломку. Багажник и заднее сиденье были забиты продуктами на неделю вперёд. Повернувшись, я с жадностью посмотрел на французский багет, соблазнительно выглядывавший из бумажного пакета, и сглотнул слюну. Вместо того чтобы сесть и плотно поужинать дома, мы торчали тут, изображая двух неудачников. Эдвард органично вошёл в роль незадачливого шофёра: он оставил куртку в салоне, испачкал руки в масле, нервно прошёлся вокруг машины раз десять и выкурил уже три сигареты. Представление начиналось, когда какой-нибудь добросердечный водитель останавливался и предлагал свою помощь. Эдварду приходилось заверять, что всё под контролем и он ждёт дорожную техпомощь или эвакуатор. Иногда он путался в своих показаниях; всё же нам обоим было далеко до Скэриэла – вот кто точно являлся искусным лжецом. Видимо, Эдвард действительно выглядел как хороший человек, попавший в беду, раз водители останавливались с завидной регулярностью. Или дело было в том, что мы находились в центре. Остановись мы в Запретных землях, где-нибудь посреди трущоб, нас бы мигом ограбили, ещё и колёса, фары или зеркала снять не побрезговали бы. Чистокровные останавливались реже. Полукровки, что давно живут здесь, с ходу предлагали свою помощь. В ответ на заверения Эдварда они повторяли, что им несложно, они могут посмотреть, помочь, подбросить нас или отбуксировать машину на тросе до техсервиса. Я не оставлял попыток уговорить Эдварда заехать куда-нибудь перекусить. Он недовольно указывал на продукты в салоне и повторял: «Подожди, скоро я приготовлю нормальный ужин». Живот громко урчал. Мне нужно было чем-то себя занять, прежде чем я окончательно окоченею. От долгого сидения в салоне ныла спина. Ранним утром мы не меньше трёх часов добирались до Ноэля и около четырёх – обратно из-за пробок. Я открыл дверцу и потянулся к оставленной у ручника пачке сигарет. Выбив одну из упаковки, я уже собирался закурить, как меня окликнул Эдвард. – Не надо, – шикнул он. – Почему, блин? – Мы на улице, дурень. Ты для всех мой племянник, а как я могу позволить племяннику курить? – Твою ж… – раздосадованно проныл я, убирая сигарету за ухо. – В пачку, – не глядя на меня, велел Эдвард, снова прячась за капотом. — Недовольный дядюшка, — захихикал Оливер. — А я уже соскучился по Эдварду, — вздохнул Готье. — Когда он уже вернётся со своей поездки? Всё же для него Эдвард тоже стал своего рода дядюшкой. Особенно после той истории с Запретными Землями. Готье искренне надеялся, что все те успокаивающие слова, которые говорил полукровка, не были фальшью ради того, чтобы втереться к нему в доверие. — А ты разве не знал? — удивлённо спросил его Кэмерон. — О чём? — нахмурив брови, спросил его чистокровный. — Он умер, — сообщил ему плохие новости Кэмерон. — Как?.. Когда?.. — растерялся Готье, еле держа себя в руках. — На одной из вылазок, — ответил ему Адам. — Не так давно. — Почему ты тоже молчал? — повернув голову в сторону низшего, холодно спросил Готье у него. — Я не обязан тебе отчитываться, — закатил глаза Джером, явно не желая обсуждать смерть Эдварда, тем более с чистокровным. — Нужно будет навестить его, — грустно покачал головой Оливер. — Ага, — согласился с ним Кагер. Они не могли не признать, что он был самым стабильным взрослым в их жизни, даже несмотря на то, что знакомы они были меньше года. — Думаю, мне нужно продолжить, — тяжело сглотнув, пробурчал Готье. — Но мы потом вернёмся к этой теме. Я со злости ударил первое, что попалось под ногу, – небольшой камень отлетел в кусты. Пришлось закинуть сигарету в пачку. Раз нельзя курить, то имею полное право на перекус. Я отломил ломоть от багета и с наслаждением откусил. – А что делать, если Скэриэл так и не позвонит? Не будем же мы всю ночь тут стоять, – жуя, спросил я, снова прислонившись к машине. – Вон чистокровные скоро опять начнут на нас посматривать. Я указал на ближайший дом, но Эдвард не смотрел на меня. – Снимем номер в отеле, – как ни в чём не бывало произнёс он. Складывалось впечатление, что у него за плечами опыт решения всех жизненных ситуаций. Его нисколько не смущало, что мы не можем заехать домой. – Со всеми этими пакетами? – засомневался я. – А ты хочешь ночевать в машине? – усмехнулся Эдвард, вытирая грязным платком испачканные руки. Ломоть хлеба мало что мне дал, вдобавок я очень хотел курить. Мне казалось, что хуже ситуации уже не придумаешь – только если кто-то из нас захочет в туалет. Я уселся обратно в салон, но не стал закрывать дверцу, развлекая себя тем, что болтал ногами и считал, сколько машин синего цвета проедет мимо. Но вдруг знакомый автомобиль припарковался чуть поодаль от нас. Мужчина с залысиной и пивным животиком вышел из салона и торопливо зашагал к нам. – Мистер Лоу, – озабоченно произнёс он. Это был наш сосед; я помнил, что его зовут мистер Гроссо, чистокровный, но при этом он обходился без работников-полукровок в своём доме. Он разводил шумных пуделей. Я с ним пару раз здоровался; однажды он захворал, так что мне пришлось выгуливать четырёх его псин. Не самое лёгкое, как оказалось, занятие. И не самое приятное, ведь я тогда четырежды за прогулку собирал в пакет фекалии. Думаю, это заметно сблизило меня с соседом. – У вас что-то с машиной? – Да вот движок заглох, – мигом отозвался Эдвард, пожимая ему руку. Думаю, мистер Гроссо был единственным знакомым мне чистокровным, относившимся к нам как к равным. В первое время я был поражён тем, что он пожимает руку при встрече, дружелюбен, да ещё просит о помощи (как это было с выгулом), а не отдаёт приказы. Но больше всего меня удивило то, что спустя неделю, выздоровев, мистер Гроссо пришёл к нам в гости со сливовым пирогом собственного приготовления. Скэриэл тогда был сама любезность, а я не находил себе места, понимая, что чистокровный искренне благодарит меня за помощь. – Уровень бензина проверяли? – участливо спросил мистер Гроссо; он помахал мне рукой. – Привет, Джером. – Добрый вечер, – кивнул я ему, смущённо улыбаясь. – Обижаете! Конечно, проверял. – Эдвард искренне ему улыбнулся. – Указатели часто выходят из строя, у меня так было, – авторитетно добавил сосед, залезая под капот. – Мистер Гроссо, вам незачем этим заниматься, я уже вызвал эвакуатор. – Если проблема с аккумулятором, то я всё быстро исправлю. Я видел, как Эдвард занервничал. Мистер Гроссо проявлял настойчивую заботу, свойственную отзывчивым людям. – Клемма не слетела, – перечислял он, осматриваясь. – Всё соединено. – Пыхтя, он сел на корточки, опустился ниже и заглянул под днище машины. – Луж нет, значит, проблема не в вытекающем масле. – А вы разбираетесь в машинах? – Эдвард опустился вместе с ним. Я подошёл ближе, чтобы послушать, как Эдвард будет выкручиваться из ситуации. Конечно, он знал всё о наших соседях. Я слышал, как он периодически отчитывался по чистокровным Скэриэлу. Имена, возраст, профессии, родственники, адреса – всё, что можно было найти на них, уже было у Скэриэла. Он требовал подробное досье не только на чистокровных, но и на полукровок, что работали и жили рядом. Зуб даю, у него есть досье и на меня. – У меня автомобилестроительная компания, – со смехом поделился мистер Гроссо. – Но я отошёл от дел, теперь сын всем управляет, а я занимаюсь тем, чем всегда мечтал.

– Собаки? – уточнил я. – Верно, – кивнул он мне. – Они по тебе скучают. Особенно Марта. Эдвард рассмеялся, а я выдавил очередную глупую улыбку. Мистер Гроссо не спеша осматривал нашу машину; вдруг телефон Эдварда издал сигнал входящего сообщения. Я надеялся, что это Скэриэл вспомнил о нашем существовании. – Машина с виду, кажется, в норме, но мы можем по бортовому компьютеру считать код ошибки и найти причину. У меня однажды так оборвался ремень ГРМ, а без него машина не заводится. – Давайте я ещё раз попробую завести, – с улыбкой произнёс Эдвард за спиной соседа и кивнул мне. Точно написал Скэриэл. – У вас есть бортовой компьютер? Когда вы вызвали эвакуатор? – не унимался мистер Гроссо. Эдвард устроился на водительском сиденье и с первой попытки завёл машину, чем вызвал удивлённый возглас мистера Гроссо. Я прыснул от смеха за его спиной. – Получилось! – победоносно крикнул Эдвард. – Чудеса, – изумлённо покачал головой сосед. – Но советую вам первым делом заехать в автосервис. – Спасибо, – сказал я, проскальзывая в салон. – Позвоните и отмените эвакуатор, – не сдавался мистер Гроссо. – Обязательно! Спасибо, мы поехали. – Эдвард вырулил на дорогу и набрал скорость. В зеркале заднего вида я наблюдал за соседом, который упёр руки в бока и смотрел нам вслед. Как только мы отъехали на приличное расстояние, Эдвард недовольно бросил: – Мы с тобой как два идиота сейчас выглядели. Он, наверное, решил, что мы совсем тупые. Я ничего не отвечал, желая поскорее оказаться дома. Мы в принципе выглядели как два придурка на этой дороге. Я это понимал и до мистера Гроссо. Припарковавшись, мы забрали пакеты и понесли их к входной двери. По дороге один из моих пакетов порвался, и яблоки, помидоры и консервы покатились по дорожке, а я стоял как истукан и думал, что да, ещё хуже может быть. День не заладился с самого утра, начиная с подъёма в пять и заканчивая тем, что я, уставший, голодный, так ещё не выкуривший ни одной сигареты за последние три часа, горько вздыхал и просто пялился на укатившиеся, заляпанные грязью помидоры. Эдвард нажал на дверной звонок, оглянулся и, нахмурившись, произнёс: – Занеси сначала то, что у тебя в руках. Потом заберём остальное. Дверь никто не открывал. Возможно, Скэриэл был в душе. Эдвард смачно выругался, стараясь удержать все пакеты в одной руке, и вставил ключ в замочную скважину. Ни с первой, ни со второй попытки ему не удалось открыть дверь. Кажется, он тоже устал и был раздражён не меньше меня. – Давай я? – Подойдя ближе, я потянулся за ключом в его руке. – Секунду, – пропыхтел он, и дверь отворилась. Эдвард пропустил меня первым, и я с облегчением внёс пакет на кухню. Повсюду были разбросаны вещи, а в раковине – грязная посуда. Уборкой в доме занимался я, и именно мне придётся сейчас разбираться с последствиями чужой вечеринки. – Скэриэл?! – позвал я у лестницы. С дивана поднялась рука и помахала мне в ответ. Проходя мимо, я не заметил его, а он всё это время просто лежал. – Что с ним? – мимоходом спросил Эдвард, бросил ключи на стол и добавил: – Схожу за тем, что выпало, а ты проверь его. Не помер ли там случайно. – Такие не мрут, – буркнул я в ответ. Я подошёл к Скэриэлу; он лежал лицом вниз, свесив с дивана левую руку и ногу. Он был без футболки, и от него за милю разило алкоголем. Оглядевшись, я наткнулся на две пустые бутылки. – Ты там живой? – спросил я, нагнувшись. Он что-то промычал в ответ и махнул рукой. – Принести воды? – Угу, – неразборчиво донеслось в ответ. Эдвард ещё оставался снаружи, когда я вернулся к Скэриэлу. Он медленно поднялся, шумно дыша, словно пробежал стометровку. – Вот вода. – Я поднёс стакан ближе. Обессиленной рукой он принял его и чуть было не разлил воду на пол. Я пользовался случаем и нагло разглядывал обнажённую грудь Скэриэла, пока он не видел. За два долгих глотка он осушил стакан и схватился за голову. – Кажется, я перепил, помоги мне подняться в свою комнату. Когда он чуть привстал, я схватил его под локоть. Скэриэл обхватил меня за шею, качнулся, я сгрёб его в охапку (со стаканом в одной руке это было затруднительно), боясь, что он упадёт. – Что с ним? – снова удивился Эдвард, заходя в дом. – Говорит, что перепил, ему плохо. – Кончай представление, Скэриэл, – бросил Эдвард, открывая холодильник. – Джером, он переносчик, его не берёт алкоголь. Скэриэл выпутался из моих рук и разразился громким смехом, падая обратно на диван. — Какая-то жестокая шутка, — недовольно посмотрев на Скэриэла, проворчал Оливер. — Ага, — согласился с ним Кэмерон. — У него к тебе чувства, а ты… — Ой да это была маленькая безобидная шутка, — закатил глаза Скэриэл. Готье же на это недовольно покачал головой, но продолжил чтение. – Ты бы видел своё лицо! – сквозь смех произнёс он. – Придурок, – грубо кинул я, скорее злясь на себя, чем на него. – Джером, помоги мне, – не обращая внимания на Лоу, обратился ко мне Эдвард. – Я два часа изображал пьяного, – продолжал смеяться Скэриэл. – Они ничего не заподозрили. – Гениально, какой ты молодец, – равнодушно произнёс Эдвард, распаковывая пакеты с продуктами. – Вообще не смешно. – Да ладно вам. – Скэриэл уселся и положил локти на стол. – Как съездили? – Ноэль в порядке. Купили ему продукты, развивающие игрушки. – Эдвард открыл бутылку пива и сделал глоток. – В магазине сказали, что эти игрушки делают ребёнка умнее, так что мы купили пять разных. Они какие-то мудрёные, я сам одну так и не смог осилить. – Он изобразил пальцами, как пытается что-то открыть, показывая всю сложность. – Ещё Ноэль полюбил рисование, так что купили краски и бумагу. Я открыл свое пиво и отпил из горлышка. Эти игрушки были слишком запутанными. Я не смог разобраться с тремя, однако Ноэль пришёл в восторг. Он был в том состоянии, когда его радовало абсолютно всё. Ребёнок, застрявший в теле подростка. Глядя на него, трудно было поверить, что раньше он мог хоть кого-то обидеть. – Спрашивал о тебе, я сказал, что ты учишься, очень занят, – добавил я, потянувшись к сигаретам. Скэриэл протянул руку следом. Мы оба закурили. Я мечтал об этом последние несколько часов. – Ясно, ну, круто. Рад, что с ним всё в порядке, – сказал Скэриэл и выдохнул табачный дым. – Что на ужин? – Купили лазанью, сейчас закину её в духовку. – Эдвард оставил бутылку и повернулся к плите. – Нужно быстро салат сделать. – А вы как посидели? – Классно, – сказал Скэриэл, затягиваясь. – Близнецы повздорили. Теперь я знаю, что у них не такие близкие отношения, как все думают. Мистер Брум не любит Оливера. – Это как? Сына своего не любит? – не понял Эдвард. – Да я сам удивился. – Скэриэл потянулся к моей бутылке и сделал большой глоток. – У всех скелеты в шкафу. Я вот что думаю… Сначала мне казалось, что лучшим вариантом будет подвергнуть Оливера опасности, спасти его, и тогда бы это подействовало на мистера Брума. Боюсь, что деканат Академии не примет меня, даже если я сдам экзамены, заплачу и трое чистокровных напишут рекомендательное письмо. – Он немного помолчал и снова заговорил, на этот раз уже серьёзно: – Мне нужно понравиться мистеру Бруму, что нереально. Тогда надо сделать так, чтобы он был у меня в долгу. Раз он очень любит дочь, то придётся выбрать Оливию. Она тот ещё фрукт. С её братом всё было бы проще. – Подвергнуть опасности? – переспросил Эдвард. – Что именно ты имеешь в виду? – Да что угодно. Нападение низших, ограбление, изнасилование, главное, чтобы я оказался рядом и спас её. Тогда мистер Брум точно допустит меня до обучения. Да у него не будет другого выхода. — Изнасилование… — подобравшись, холодно прошипела Оливия, а потом обратилась к Готье: — Помнишь моё обещание в библиотеке? Так вот, я его выполню. Скэриэл как-то странно покосился сначала на Готье, а потом на девушку. Он явно не знал, что на это сказать. — Ну, тогда тебе придётся встать в очередь, — как-то по-философски изрёк Готье. — Первый в этой очереди, конечно же, Гедеон, но если от него что-то останется, думаю, после Оскара он будет полностью в твоём распоряжении. — Готи, что ж ты так жесток ко мне? — хмыкнул полукровка. — Ты даже не попытаешься меня защитить? — Прости, Скэр, — пожал плечами чистокровный, — но не я эту кашу заварил. — Что ж, тогда продолжай, — усмехнулся Лоу. — Думаю, твоим чистокровным дружкам не терпится дочитать книгу, чтобы меня прибить. Готье проигнорировал его слова, но продолжил читать. – Звучит слишком легко, – прокомментировал я, отбирая своё пиво у Скэриэла. – Думаешь, это сработает? – А зачем усложнять? – хмыкнул он. – Всё очень просто. Обводим всех вокруг пальца, и дело в шляпе. – Он торжественно взмахнул руками. – Это будет перестраховкой. – Надеть футболку не хочешь? – сменил тему Эдвард, нарезая помидоры. Скэриэл помотал головой, забрал один из помидоров и впился в него зубами. – Мы сидели в хитонах, пили вино и разговаривали о Французской революции, о Дантоне и о Древней Греции, – мечтательно протянул он с набитым ртом. – Очень интересно, – улыбнулся Эдвард. Я знал, что он тоже в этом ни черта не смыслит, как и я. Спустя час после того, как мы поужинали, я занялся уборкой. Пришлось вымыть всю посуду и полы на первом этаже. Я даже не заметил, как быстро заполнилась корзина с грязным бельём. У Скэриэла была странная привычка не надевать одну вещь несколько раз подряд, если она не постирана. Он мог весь день проходить в футболке и к вечеру бросить её в стирку. Он был чистюлей ровно настолько, чтобы не надевать одежду два дня подряд, но не настолько, чтобы складывать вещи и убирать в шкаф. Лоу продолжал разбрасывать свои шмотки, терять футболки и путать наши свитера. Я рассортировал и закинул грязное бельё в стирку. Эдвард ушёл в свою комнату, а Скэриэл читал на диване внизу. После душа я спустился к нему, но он с кем-то ворковал по телефону. – И я тебя, – мило проговорил Скэриэл. – Очень сильно. Но меня поразило не то, что он с кем-то флиртовал, – само собой, меня это задело, – а то, с каким равнодушным лицом он произносил слова. Скэриэл полулежал на диване и разглядывал свои ногти; иногда от скуки грыз ноготь на большом пальце, хотя всегда старался избавиться от этой привычки. – Сегодня не смогу, но на днях обещаю, – закатил глаза он. – Конечно, любимая. Ага. Да. И я тебя. Доброй ночи. Целую. Он отключил телефон и виновато посмотрел на меня. – Она меня бесит. – Кто? – Лора. Та полукровка, что работает у Готье. – Скэриэл потянулся и зевнул. – Не хочу при вас с ней разговаривать. Она любит все эти милые фразочки, а меня от них тошнит. Обычно мы болтаем только ночью, она тоже не хочет попасться тёте. – И как там у неё дела? – внезапно спросил я, чтобы поддержать разговор. – Сказала, что у Хитклифов сегодня важные гости и её пораньше отослали в свою комнату, чтобы не мешалась. – Что за гости? – Я сел рядом, и Скэриэл мягко опустил голову на моё плечо. У него была странная привычка прикасаться к другим людям. Как будто ему легче общаться, если он физически ощущает человека рядом. Я старался не думать о словах Эдварда. Скэриэл – манипулятор. Скэриэл не просто манипулятор, он мастерски чувствует эмоциональное состояние других. Он знает, что сказать – подобрать не только слова, но и интонацию – или сделать – взять за руки, погладить по спине или обнять в нужный момент, чтобы это повлияло на собеседника. Скэриэл не упустит из вида ни одно чужое движение, ни одно брошенное слово не пропустит мимо ушей. – Оскар Вотермил и Люмьер Уолдин. Гедеон – мутный тип, так ещё в этой компании. С удовольствием бы взглянул на всех троих вместе. Наверное, они устроят апокалипсис и разнесут весь дом, – усмехнулся он и добавил: – Лора говорила, что у Гедеона большие проблемы с контролем гнева. Люмьер засмеялся, а Оскар лишь сдержанно улыбнулся, вспоминая, что тогда они действительно чуть не разнесли столовую и гостиную. Гедеон же продолжал сохранять маску холодности и надменности. Если это нельзя назвать идеальным окончанием дня, то я уже не знаю, что ещё подходит под это определение. Мне было достаточно вот так сидеть, чувствовать его рядом и слушать тихий голос. Я был уверен, что дело не в клятве на крови. Я просто должен был признаться самому себе, что люблю Скэриэла. Как последний глупец, я прощаю ему все выходки и ложь, снова и снова усмиряю ревность, пока он флиртует с другими. И если он попросит, то да, я нападу на девчонку из семьи Брум, лишь бы Скэриэл был мной доволен. -Если нападешь, то будешь подбирать свои кишки по всей ресситории центрального района, — холодно предупредила Оливия. -На твоем месте я бы ей поверил, — добавил Оливер. Сам Джером словно сжался под этими взглядами. Несмотря на то что он уже участвовал в довольно кровавых сценах, чистокровные по-прежнему вызывали у него настоящий ужас. Вряд ли он тогда смог бы напасть на девушку, даже по приказу Скэриэла. -Подождите, — нахмурив брови, остановил всех Готье, прерывая очередной спор, и внимательно посмотрел на Скэриэла. — Скажи честно: наше знакомство было подстроено? -Да, — пожал плечами Лоу. Дальше уже не было смысла продолжать спектакль. -Понятно, — пробормотал Готье задумчиво, а затем максимально серьезно добавил: — Тогда хочу тебя расстроить. Ты выбрал неудачную кандидатуру. -Ты о чем? — настороженно спросил Лоу. Но он уже начал понимать, о чем говорит Готье. Как мог Лоу выбрать извлекателя среди всех чистокровных? Ему оставалось лишь надеяться, что удастся снова переманить Готье на свою сторону. Ведь он ненавидел совет старейшин и хотел перемен, а кроме него и совета больше никого не было. Даже если объявится принц, у Лоу явно не будет много последователей, и избавиться от него не составит труда.