Страницы открывающие правду

Когда я вернулся домой после лицея, меня поджидал Гедеон. Я застал его сидящим в гостиной в напряжённой позе; он сжимал кулаки, словно держался из последних сил, чтобы не наброситься на меня с порога. — Начало довольно угрожающее, — решил разрядить обстановку Люмьер. Но его слова все проигнорировали, с некоторым напряжением слушая Оскара. Брат даже не посмотрел в мою сторону, продолжая наблюдать за огнём в камине. Хватило одного взгляда, чтобы понять: Гедеон настроен решительно. Что бы он там ни задумал, ничем хорошим это не закончится. Невозмутимый снаружи, внутри он весь пылал от гнева. На улице быстро стемнело, хотя на часах было около четырёх. Пасмурная погода за окном, отсутствие солнечного света и сердитый – мягко говоря – брат превратили нашу гостиную в мрачный склеп. Даже огонь не смог разбавить эту гнетущую атмосферу. — Я бы на месте Готье уже свалил из дома, — фыркнул Оливер. Гедеон точно ждал именно меня. Кажется, Люмьер поставил его в известность по поводу наставничества. Всё к этому шло. Я знал, что этот момент настанет, морально готовился, но, встретившись с Гедеоном лицом к лицу, понял, что разговоры с ним предпочёл бы вести только в своей голове. Правда заключалась в том, что я боялся его так же сильно, как и отца. Скинув рюкзак, я ждал, когда он повернётся ко мне. В доме не было ни души, а значит, это либо удачное стечение обстоятельств – само собой, для Гедеона, – либо он выпроводил прислугу. Свидетели запланированного убийства ему явно не нужны. — Оптимизм — это твоё, — закатила глаза Оливия. – Подойди, – процедил Гедеон сквозь зубы низким тягучим голосом. Меня прошиб холодный пот. Живот скрутило, и я был готов распрощаться со своим ланчем прямо на этом ковре. Гедеон не двигался, продолжая следить за языками пламени. На его суровом лице отражалось такое негодование, граничащее с бешенством, что можно было только позавидовать его стойкости. – Я говорил с Люмьером, – начал он, затем медленно повернул голову. Мурашки побежали по коже. Гедеон впился в меня злым взглядом. – Не расскажешь, почему решил выбрать его в наставники? — Кто-то явно рассержен, — усмехнулся Люмьер. – Просто я подумал… – подумал, что хочу ещё пожить, а не умереть от твоей руки в первый месяц, – что он неплохой вариант. Вы ведь друзья? — Я тоже не хочу, — вмешался Скэриэл. — Люмьер, может быть, ты меня тоже возьмёшь в подопечные? — Если я это сделаю, — усмехнулся Уолдин, — то навсегда рассорюсь с Гедеоном. Если я отниму у него ещё одного… кхм… подопечного, то боюсь представить, что произойдёт. Я отчаянно косил под глупца и надеялся, что Гедеон проглотит мои невразумительные объяснения. Было что-то жуткое во всей этой ситуации: я никогда открыто не конфликтовал с ним, предпочитая, как и другие, сразу капитулировать. Если Люмьер хорошо знал характер моего брата и именно поэтому избегал соперничества, то я на подсознательном уровне понимал, что мне с ним не стоит даже тягаться. Это ощущение походило на врождённый страх перед хищником. Вопрос так и остался без ответа. Стоять под тяжёлым взглядом Гедеона было то ещё удовольствие. – Он в порядке? — Как заботливо с твоей стороны, — шутливо обратился Люмьер к Готье, но тот лишь закатил глаза. — После того как мы познакомились с настоящим Готье, не думаю, что он спросил это из-за искреннего беспокойства, — хмыкнул Кагер. Я надеялся только на то, что Гедеон не убил Люмьера и не собирался прикончить и меня за компанию. Если он не тронул Уолдина, то, быть может, и мне удастся пережить сегодняшний день. — Вот, я об этом, — парень довольно откинулся в кресле. Довольство Люмьера быстро испарилось. – В полном. – Послушай, – я так разнервничался, что чуть было не произнёс «послушайте», – отец предложил мне в наставники Оскара… При упоминании Вотермила Гедеон чуть скривился. – Но я отказался, потому что слышал, что он не очень хорошо учится. — Это не так! — оторвавшись от книги, невольно воскликнул Вотермил. — Ты когда в последний раз на свои оценки смотрел? — издевательски пропел Уолдин. — А ты когда в зеркало? — тут же парировал тот. — Заткнитесь оба, — не выдержал Гедеон. — Оскар, просто продолжай читать. Вотермил недовольно поджал губы, но послушно вернулся к тексту. – От кого слышал? Да все в центре знают, что Оскар пьёт, кутит и вспоминает об учёбе, только когда мистер Вотермил прижмёт. Не завидую я тому, у кого он окажется наставником. — Не знаю, меня всё устраивает, — твёрдо сообщил всем Леон. — Да мы ничего не говорим, — поднял руки Оливер. — Я тоже так считаю, — решил сгладить обстановку Готье. — Просто после событий в клубе я был, мягко говоря, в некоторой обиде на него. — Я правда не хотел, чтобы так всё произошло, — искренне обратился к парню Оскар. — Я верю тебе, — немного улыбнувшись, ответил ему Готье. — Раз все разрешили, давайте дальше, — вмешался Кэмерон. — Быстрее дочитывайте главу, мне не терпится узнать, что там с погоней. Я вот не понимаю, зачем оставлять людей в таком напряжении, втыкая семейную ссору в движовую историю. Готье слегка усмехнулся. Ему стало искренне интересно, что скажет этот полукровка, когда они дойдут до его «клинической смерти». – От Бернарда Дона, – ответил я, радуясь, что однажды он правда травил байки про Оскара и его весёлые похождения в Академии Святых и Великих. – Ну, раз это был Бернард, – едко заметил Гедеон, – то источник у тебя самый что ни на есть достоверный. Я растерянно посмотрел на него. Чего он добивается? Я был в полном замешательстве. Постойте, Гедеон сейчас защищает Оскара? Я правильно понял его замечание? Или он просто в очередной раз хочет ткнуть меня в мою ошибку, мол, я и с выбором наставника не справился? Ладони вспотели, и я постарался незаметно вытереть их о брюки. Не знал, как долго ещё Гедеон планировал экзекуцию, но мне стоило поторопиться к психологу, поэтому было бы мило с его стороны ускориться. – Мне скоро к психологу. – Я повернулся к лестнице и указал на неё. – Пойду соберусь… Гедеон не ответил. Приняв это за молчаливое разрешение, я направился прочь – и вдруг услышал, что он поднялся. В следующий момент что-то сбило меня с ног. Я растянулся на паркете, больно ударившись подбородком об острый угол комода. Застонав, я схватился за челюсть. Пальцы окрасились в красный. Рана на подбородке пульсировала от боли. Оскар, прервавшись на секунду, во все глаза уставился на Гедеона. Остальные последовали его примеру. Сам же Гедеон сидел прямо, уставившись в одну точку, полностью игнорируя эти взгляды. – Раз ты у нас теперь вправе поступать как вздумается, то преподам тебе несколько уроков, – елейным голосом проговорил Гедеон. – Как старший брат. — Так это были уроки, — разъярённо бросил Скэриэл Гедеону. — А я просто думал, что ты меня ненавидишь. А это оказывается уроки от старшего брата. — О чём ты? — нахмурившись, спросил Готье у Лоу. — А я тебя и ненавижу, — ответил ему Гедеон. Они оба игнорировали Готье, который начал что-то подозревать из-за слов друга и наставника. Оскар же решил сбавить накал страстей и просто продолжил читать в надежде, что эти двое успокоятся. И о чудо — так и произошло: они вмиг затихли, слушая продолжение. Повернувшись, я ошеломлённо уставился на него. Гедеон воспользовался тёмной материей против меня! – Урок первый: никогда не поворачивайся ко мне спиной, – отчеканил он, подходя ближе. В его правой ладони вспыхнуло тёмное пламя. Пошатываясь и наблюдая за руками Гедеона, я поднялся. Он швырнул сгусток материи вперёд, и мне потребовалось собрать всё самообладание в кулак, чтобы вовремя отпрянуть. Ноги тряслись, по подбородку текла кровь. Джером уставился на Готье, понимая, что в какой-то мере был не прав по отношению к этому чистокровному. Он-то думал, что тот живёт припеваючи и что все Хитклифы (даже Скэриэл) с него пылинки сдувают, но оказалось всё наоборот. Судя по мыслям Готье, он боялся собственного отца и брата — и боялся вполне обоснованно, судя по событиям, описанным в книге. Да даже он, живя со Скэриэлом, не испытывал столько стресса, как Готье. Джером сам не заметил, как в мыслях стал называть его просто по имени, а не по фамилии. – Что ты делаешь?! – испуганно закричал я. Словно не слыша меня, он проговорил: – Урок второй: не доверяй ничьим словам. Будь то Люмьер, Бернард, отец или я. Я напрягся, пытаясь тоже вызвать материю, хотя прекрасно понимал, что вряд ли воспользуюсь ею против брата. Это чревато летальным исходом. Причём моим. Сдаваясь, я медленно отступал в сторону столовой. Гедеон выглядел свирепо, как будто решил покончить со мной раз и навсегда. В его ладони вновь возникло пламя. — Твою мать, — напряжённо прошептал Оливер, представив весь тот ужас, через который пришлось пройти его другу. – Урок третий: тебе всё-таки придётся воспользоваться силой, чтобы защититься. Немыслимо! Он сотворил из пламени тёмного льва; тот рос прямо на глазах, бесшумно рычал и угрожающе вставал на дыбы. Казалось, лев – воплощение его ненависти. – Ты не посмеешь, – выдохнул я. – Проверим? – хмыкнул Гедеон и направил разъярённого хищника на меня. – Нет!!! Лев прыгнул – я понял, что должен либо бежать, либо обуздать его. Гедеон не простит побега и будет до скончания веков меня запугивать, да и опасно опять поворачиваться спиной. Мне ничего не оставалось. В тщетном защитном жесте я выставил окровавленные руки перед собой. Огромная когтистая лапа задела моё плечо, а дальше произошло что-то, чего я сам не ожидал. Кажется, тело вдруг приняло льва. Впитало его как губка. Я почувствовал распирающую изнутри мощь. Тёмная материя Гедеона пылала во мне. — Пиздец, — выругался уже сам Люмьер. Раздался пронзительный крик. Чей, неужели мой? Да, похоже. Моё тело было не способно вместить эту силу. Меня затрясло. – Готье! – крикнул знакомый голос где-то вдалеке. Я ничего не видел, мир заволокло чёрным дымом. Похоже, я был окутан им с головы до ног. – Дыши! Вытолкни материю! Я слышал, но не понимал смысла слов. Лёгкие разрывало. Я больше не кричал, не мог даже вдохнуть. Что-то тёмное, горячее распространилось по венам. Что-то схожее с кровью, но это «что-то» сковывало, душило, парализовало. — Ты же мог реально умереть, — тихо проговорил Оливер, всё ещё глядя на друга. Время тянулось медленно. Я не чувствовал ни ног, ни рук – как если бы упал в ледяную воду, а надо мной вырос толстый слой льда. Я представлял, как бьюсь об него, стучу, царапаю, стираю ногти под корень, но ничего не выходит. Меня не слышат. Я не видел ничего, кроме тьмы. Руки и ноги немели, тяжелели. Я плыл по течению, чувствуя, как слабею. Силы заканчивались. Я… что, умирал? — Ты чуть не убил последнего из Берко, — повернув голову, холодно сообщил другу Люмьер. — Ты когда-нибудь начнёшь задумываться о последствиях? — Я не хотел, чтобы так всё произошло, — ответил ему Гедеон. — Просто хотел припугнуть. — Ну, судя по всему, у тебя получилось, — как-то нервно хмыкнул Оскар и продолжил. Было не пошевелиться. Голова ощущалась чугунной. Хотелось закрыть глаза, заснуть, забыться. Сердце ещё билось, но всё слабее и слабее. – Готье! Готье! – всё звал меня кто-то. Я смотрел вперёд и не видел ничего перед собой. Чёрный липкий кокон словно скрыл меня от внешнего мира. Закрыв глаза, я считал удары своего сердца. Один, два, три, четыре… Счёт начал замедляться. Или сердце останавливалось, или я в бреду уже не мог считать. Пять… Шесть… Я плыл в чём-то тягучем, липком. Страха больше не было. Ничего не было. Семь. Я больше ничего не слышал. Восемь. – Готье!!! Вдох. Я очнулся от резкой боли в груди. Гедеон, стоя передо мной на коленях, давил мне на грудь. Глаза широко распахнуты, рот испуганно приоткрыт, губы подрагивают, от прежней укладки ни следа. – Сукин ты сын! – крикнул он. – Сукин ты сын… Я зажмурился. Боль расползалась по всему телу, колола мышцы и кости. Грудь горела от его ударов, спасительный воздух обжигал лёгкие. Дышать. В жизни не мог представить, как прекрасно просто дышать. Наполнять лёгкие кислородом и пускать его по венам – лучшее, что придумала эволюция. — Знаешь, — хриплым голосом обратился Кэмерон к Готье, — я беру свои слова обратно. Я, кажется, на эти несколько секунд сам чуть дышать не перестал, а это с учётом того, что ты живой сидишь передо мной. Гедеон яростно похлопал меня по щекам. – Дыши, – измученно проговорил он. Я снова повернул голову в его сторону – и он отстранился. Опёрся спиной о ножки стула и закрыл лицо руками. Мне казалось, что он всхлипнул. Этого не могло быть. Я изнеможённо прикрыл глаза. – Что случилось? – выдохнул наконец я. – Ты чуть не умер, – произнёс он спустя время. Я уже и забыл, о чём спрашивал. Восемь ударов сердца. Казалось, это было во сне. – Почему? – тихо спросил я, не слишком надеясь на ответ. Он с усилием отвёл руки от лица: – Ты впитал мою материю. Впитать материю. Ничего не понимаю. – Не понимаю, – устало озвучил я свои мысли. – Ты впитал её и не смог высвободить. Направить её… – тихо объяснил Гедеон. – Я чуть было не убил тебя. – Впитал? – У меня хватало сил только на то, чтобы повторять за ним. – Направить? – Похоже, ты извлекатель, Готье. – Гедеон опустил голову и произнёс это куда-то в сторону. – Ты чёртов извлекатель. Один из тех, кто может забирать тёмную материю. Я не уверен, но, кажется, это так. – Это плохо, да? – обречённо спросил я, продолжая лежать. — Ну, смотря как, — ответил Люмьер. — Но в нашем случае из этого можно вытянуть плюсы. За окном совсем стемнело, и в столовой без света я слабо различал лицо Гедеона. – Не знаю. Извлекатели обычно бывают низшими, реже – полукровками. Они рождаются настолько редко, что все известные случаи описаны в истории. – Но я не низший. И не полукровка. – Конечно же нет, – бросил Гедеон с едва заметным раздражением. Мы молчали довольно долго. В полной тишине я слышал тиканье настенных часов. Кажется, к психологу я сегодня не попаду. — А вам бы, по-хорошему, сходить, — вмешался Адам. — Может, он вам как-нибудь поможет. Я понимаю, мы в Запретных Землях убиваем, но это для того, чтобы выжить, а вы — просто на пустом месте. – Почему я не мог дышать? – Не знаю, – вздохнул он. – Слишком много материи для неподготовленного извлекателя? Она чуть было тебя не убила. Как инфекция, проникнувшая в организм. — И откуда такие познания про извлекателя? — прищурившись, спросил Люмьер у друга, но тот, как обычно, проигнорировал его. Восемь ударов сердца. Я ведь сосчитал их. Восемь грёбаных ударов, прежде чем я бы умер. – Я чувствовал, что материя останавливает мою кровь. – Это моя вина… – тихо проговорил Гедеон. – Моя. – Я чувствовал твою силу. Она огромна. – Мурашки пошли по коже, когда я вспомнил всю мощь Гедеона. В какой-то степени это ведь был интимный момент, что-то почти сакральное. Я ощутил его. На некоторое время слился с могуществом Гедеона. Мы были одним целым. Я должен был умереть от его силы. Такая мощь… Смогу ли я когда-нибудь вновь почувствовать её? Смогу ли сам овладеть материей на таком уровне? – Прости… – Я слышал своё сердце, – решился признаться я. – Оно еле билось. – Не может быть, – к моему удивлению, возразил Гедеон. – Твоё сердце сразу остановилось, как только ты упал. Ты не дышал. Я сделал тебе искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. Это то, что называют клинической смертью? Вздрогнув, я уточнил: – Сколько я был в отключке? Гедеон мрачно посмотрел на наручные часы. – Не знаю. Может, около трёх минут. Может, меньше. Не до этого было. – Много… – протянул я, и он сдавленно признался: – Я думал, что умру сам, пока пытался тебя откачать. — Готье, да даже минуты не должно было бы быть, — недовольно сообщил Лоу. – Спасибо. Но Гедеон выглядел всё таким же раздражённым и потерянным. – Ты меня не благодарить должен, а ненавидеть. Из-за меня ты чуть не умер. — А он дело говорит, — закивал Кэмерон. – И всё же ты спас меня, – устало напомнил я. Жутко клонило в сон. От слабости я не мог даже сесть. Было так спокойно просто лежать в темноте и слушать его голос. Почему-то… в эту минуту я совсем его не боялся. – Я не мог иначе, – произнёс Гедеон тихо. Мог. Ведь мог. Наследник Бёрко, приёмный сын, ненастоящий брат. Чужак в семье. Угроза для Совета старейшин и нынешнего политического строя. Да, Гедеон сегодня мог раз и навсегда избавиться от меня. У меня бы остановилось сердце. Оставь он меня беспомощного, я бы уже был мёртв. — Ты мой брат, — твёрдо сообщил Гедеон парню. — И это ничего не изменит. Да, мы не родные, но это не убирает того, что я с самого твоего детства за тобой присматриваю. Готье на это так ничего и не ответил, предпочитая пялиться в стену. – Никому не говори об этом. – Гедеон подсел ближе и склонился ко мне. – Это опасно. Извлечение материи карается законом строже, чем убийство на дуэли. – П… почему? – Поспеть за его словами было сложно. – На дуэли чистокровные равны. Каждый владеет материей с рождения. Но ты можешь впитать силу противника, оставить его без оружия, убить беспомощного. – И он станет низшим… – Что? – Чис…Чистокровный без тёмной материи станет низшим. Я еле мямлил. Голова не работала. Мысли путались. – Убийство чистокровного как низшего карается законом строже? На лице Гедеона отразилось непонимание: брови сошлись на переносице, рот скривился. Прищурившись, он смотрел на меня в ожидании объяснений. – Ведь чистокровный без тёмной материи похож на низшего, – вновь повторил я. Связно мыслить и собирать слова в предложения было сложно. Приходилось сосредотачиваться на каждой фразе. Я говорил заторможенно, но Гедеон не прерывал меня. – Он слаб. Не может постоять за себя никак, кроме физической силы. Если убить так чистокровного… что мне будет? – Возможно, смертная казнь, – наконец ответил Гедеон. – А что будет за убийство низшего? – Штраф и исправительные работы, – обречённо произнёс он, понимая теперь, куда я клоню. – Это несправедливо, – в сердцах проговорил я, закрыв глаза, и прохладная ладонь устало легла мне на лоб. – Одни в рабстве у других. Какая уж тут справедливость. — Плюс ещё один секрет к копилке Готье, — единственный, кто решил нарушить напряжённую тишину, Оливер. Остальные же предпочитали молчать и обдумывать всё, что они услышали.