Клятва

***

Шли дни, сменяясь неделями, и с каждым днём Лейна всё больше теряла сон. Она больше не поднимала перед отцом вопрос об отмене свадьбы: её воспитывали держать слово, соблюдать клятвы и выполнять обещания. Но в груди нарастала тяжёлая тоска, словно ледяной ком, который не растаять даже у жаркого очага. Алис, в свою очередь, затаила обиду на мужа и с того дня почти не разговаривала с ним. Лейна ранее не видела подобное: родители всегда общались и обсуждали важные решения, но теперь всё изменилось. Молчание между ними стало осязаемым, как туман, окутавший Винтерфелл в ранние утренние часы.Лейна старалась приободрить мать: перестала сбегать, выполняла все поручения, училась и гуляла вместе с ней. Но девушка понимала, этого мало. Всё, чего хотела Алис, чтобы Лейна осталась с ней здесь, на Севере, среди знакомых с детства заснеженных лесов и каменных стен замка. Однажды, не выдержав очередной язвительной фразы, Лейна опустилась на колени, пытаясь утешить мать: — Мама, это было неизбежно. Рано или поздно кто‑то бы попросил моей руки. Мне уже девятнадцать лет, в этом возрасте у тебя самой были дети. Алис строго посмотрела на дочь и холодно перебила. — Не нужно мне напоминать, сколько мне было лет. — Я всё понимаю. Ты боишься отпускать меня так далеко, но я уверена, что…Лейна не успела договорить, как Алис приложила палец к её губам. — Не хочу слышать ни его имени, ни имени его семьи. Мы оказываем им больше почестей, чем они того заслуживают. Лейна вскочила на ноги, чувствуя, как внутри закипает смесь обиды и отчаяния. — Я ваша дочь, но не ваша собственность! Если кто‑нибудь из лордов услышит, как леди Старк, леди Винтерфелла, высказывается о королевской семье, будет война. Так нельзя! Неужели ты планировала, чтобы я жила здесь всю жизнь с тобой? Алис грустно повернулась к дочери. В её взгляде читалось разочарование, но было непонятно, разочарована ли она в дочери, муже или в самой себе. — Я оттягивала этот момент, — тихо произнесла Алис, — в надежде, что найдётся благородный человек, который будет любить и уважать тебя. Если бы я знала, что твоему отцу просто нужно выдать тебя замуж, я бы отдала тебя первому встречному, будь ему хоть сто лет. Но не Таргариену! Зная их нутро, зная, какие они… Ты думаешь, он полюбит тебя? Тебя сожгут, и твой прах разлетится по ветру — ты превратишься в пыль. Дыхание Лейны перехватило. Всё стало очевидно, матушка не поменяет своего мнения. В последние дни девушка часто стояла у окна, глядя на Север. Взгляд её скользил по заснеженным холмам, тёмным елям, замёрзшей реке по всему, что было знакомо с детства, что хранило отголоски её смеха, шёпот первых тайн, эхо шагов близких. Лейна в последний раз с грустью смотрела на родные земли, понимая, что, возможно, не вернётся сюда в ближайшее время или вернётся совсем другой. Она наблюдала, как последние сундуки грузят в карету. Слуги двигались неторопливо, почти торжественно, словно исполняли древний обряд. Каждый стук закрываемой крышки, каждый скрип петель отзывался в душе Лейны острой болью. Это был последний акт её прежней жизни, будто её везут на казнь не телесную, но духовную, где умирала свобода, а на её месте рождалась обязанность.

***

Долгий путь наконец завершился — карета въехала в столицу. Лейна, всю дорогу смотревшая в окно с тревогой и любопытством, теперь была поражена городом. Она никогда не видела ничего подобного, огромные здания, шумные улицы, заполненные разношёрстной толпой, яркие цвета знамён и вывесок — всё казалось ей чужим и непривычным. Воздух здесь был другим: густым от запахов специй, дыма и конского пота, а звуки сливались в непрерывный гул — крики торговцев, стук колёс, ржание лошадей, смех, споры. Позади кареты ехали всадники Старков в серых плащах с эмблемой лютоволка. Их суровые лица и прямая осанка резко выделялись среди пёстрой столичной толпы. Столица встречала их как королевскую семью, хотя Лейна не привыкла к такому вниманию. Люди останавливались, показывали пальцами, перешёптывались: "Старки! Старки приехали!" — и в этих словах звучало не просто любопытство, а что‑то большее: ожидание, предвкушение, возможно, даже зависть. Когда карета остановилась у подножия дворца, Алис взглянула на дочь. Она пыталась скрыть тревогу, но в глазах читалась боль, глубокая, затаённая, как трещина во льду. Её пальцы слегка дрожали, сжимая край плаща. Она уже собиралась что‑то сказать, возможно, последнее напутствие или попытку остановить это , но в этот момент дверь кареты распахнулась, и их ослепил яркий свет солнца, отразившийся от мраморных ступеней. Огромный дворец поражал своими размерами. Лейна ещё никогда не бывала здесь, она не встречала замков такого масштаба. Стены уходили в небо, словно горы, а многочисленные башни и галереи казались бесконечными. Во дворе хлопотали слуги в ливреях дома Таргариенов — их было так много, что казалось, будто встречают не обычного лорда, а саму королевскую чету. По сравнению с Красным замком их дом в Винтерфелле казался небольшим поместьем — но неудивительно, ведь в этом дворце правит самый настоящий дракон. Как и положено, новоприбывших гостей встречала королевская семья: королева Мирия — высокая, с царственной осанкой и седыми, благородно отливающими серебром волосами, уложенными в сложную причёску, её старший сын и по совместительству десница короля Бейлор Таргариен — статный мужчина с благородными чертами лица и проницательным взглядом, его супруга Джена — изящная, с мягкой улыбкой и глазами, в которых читалась доброта, а также их старший сын Валарр, юноша лет шестнадцати, с горделивой осанкой и фамильным взглядом Таргариенов. Первым к королевской семье подошёл лорд Старк. Он учтиво поклонился и оказал все почести, не опуская взгляда — в его движениях читалась сдержанная гордость северного лорда, который знает цену своему роду. Королева, не отводя взгляда, подозвала к себе северянку. Лейна робко выглянула из‑за спины своего отца и сделала лёгкий поклон, чувствуя, как колотится сердце. — Добро пожаловать, моя дорогая! — тепло произнесла Мирия, протягивая руку. Её голос был мягким, но властным, а прикосновение — лёгким, почти материнским. Бейлор подошёл следом и произнёс: — Наши дома давно в союзе, но отныне мы укрепим связь на века. Лейна не могла понять, где принц. Осознав это, Джена поспешила объяснить: — Мейкар с сыновьями ещё в пути. К сожалению, он должен был прибыть ещё вчера, но возникли непредвиденные обстоятельства. Не переживайте — свадьба только через несколько дней, успеете познакомиться. — Леди Алис, вы, наверное, очень устали с дороги — у вас очень уставший вид, — сказала королева, внимательно вглядываясь в лицо матери Лейны. Женщина лишь робко улыбнулась и продолжила разглядывать дворец, словно ища в его величественных очертаниях ответы на свои тревоги. Бейлор, осмотрев прибывших, указал рукой на входную дверь: — Пойдёмте, король заждался. Он очень хотел вас увидеть. Королева повела всех в тронный зал, идя впереди с неторопливой грацией. По пути Лейна замечала детали, от которых захватывало дух: гобелены с изображением драконов, мраморные статуи древних королей, витражные окна, пропускающие цветные лучи света на пол. В тронном зале их ждал король Дейрон II. Он восседал на Железном троне — массивном, грозном, сплетённом из мечей поверженных врагов. Его седые волосы и борода придавали ему вид мудреца, но глаза оставались острыми, как клинок. Королева подошла к мужу и сказала: — Муж мой, Старки прибыли. Дейрон II подозвал к себе Лейну. Та, словно косуля на охоте, подошла к королю и поклонилась. В зале было тихо, лишь где‑то в глубине слышались приглушённые голоса слуг и стук передвигаемых столов — они готовились к предстоящему пиру. — Действительно, лорд Старк, слухи не врали, — произнёс король, внимательно разглядывая её. Его взгляд, острый и цепкий, скользнул по чертам лица Лейны, по её прямым плечам, по рукам, сложенным в почтительном поклоне. — Ваша дочь невиданной красоты. Удивительно, что вы смогли её так долго прятать. Лорд Старк сделал шаг вперёд, выпрямился во весь рост и ответил ровным, спокойным голосом — так, как говорят северяне: без лишних эмоций, но с достоинством, которое не требует громких слов: — Ваше Величество, мы не прятали Лейну — мы берегли её. Север суров, и мы учим ценить то, что действительно важно: верность, честь, силу духа. Красота — лишь дар богов, но не главное достоинство женщины. Моя дочь знает цену словам и поступкам. Король слегка наклонил голову, словно оценивая не только слова, но и то, что стояло за ними, твёрдость северного рода, его незыблемые принципы. На губах Дейрона появилась едва заметная улыбка — не насмешливая, а скорее уважительная. — Вижу, что вы воспитали её не как куклу для дворцовых забав, а как настоящую леди Севера, — произнёс он. — Это внушает доверие. Надеюсь, она принесёт в наш дом ту же стойкость и верность, что веками хранит ваш род. Лейна, всё ещё стоя перед троном, почувствовала, как к горлу подступает ком. Слова отца прозвучали для неё как благословение и одновременно как прощание. Она подняла глаза на отца — всего на мгновение и увидела в его взгляде то, чего никогда раньше не замечала, смесь гордости и боли, понимания, что этот миг — точка невозврата. Она вернулась к родителям, стараясь унять дрожь в руках. Алис тут же накрыла её ладонь своей — тёплой, но слегка дрожащей. Мать ничего не сказала, но Лейна почувствовала: в этом прикосновении было всё и страх потери, и молчаливое напутствие. Где‑то вдалеке звякнула посуда, слуги расставляли приборы для пира. Этот звук вернул Лейну к реальности. Она осознала окончательно и бесповоротно: её жизнь больше не принадлежит только ей. Отныне каждое её слово, каждый шаг, каждая улыбка будут взвешены, оценены, истолкованы. Она — не просто дочь Старка. Она — часть союза, инструмент политики, звено цепи, связывающей Север и Юг. Мирия одобрительно кивнула своей невестке Джене, и та, подхватив Лейну под руку, повела прочь из тронного зала. — Оставим их обсуждать дела, а тебе стоит отдохнуть перед праздником, — с тёплой улыбкой произнесла женщина. Она была очень красивой, с мягкими чертами лица, ясными глазами и лёгкой грацией движений, и, похоже, действительно доброй. "Неудивительно, — подумала про себя северянка, — она ведь будущая королева". Джена внимательно посмотрела на Лейну, словно пытаясь прочесть её мысли. Взгляд её был мягким, но пристальным — в нём читалось не просто вежливое любопытство, а искренняя забота, будто она действительно хотела понять, что сейчас чувствует эта северная девушка посреди чужого, ослепительного дворца. — Дорога была тяжёлой, вы в порядке? — заботливо спросила она, слегка склонив голову набок. Лейна кивнула, но не сразу — на мгновение она замерла, прислушиваясь к себе. Да, дорога была долгой: тряска в карете, холод, тревога, мысли, крутившиеся в голове, как метель за окнами. Но сейчас, стоя здесь, она вдруг ощутила, что усталость отступает, уступая место чему‑то новому — робкому любопытству. Она медленно оглядела свою новую комнату. Просторное помещение с высокими потолками, украшенное гобеленами с драконами — величественными, расправившими крылья над скалистыми вершинами. Ткань была такой старой, что местами поблёкла, но узоры всё ещё хранили былое великолепие. От них веяло древностью, историей, чуждой Северу, но оттого не менее завораживающей. Воздух в комнате пахнул свежими травами — пучки лаванды и мяты были аккуратно развешаны у камина, а на подоконнике стояли небольшие горшочки с розмарином. Лёгкий аромат успокаивал, смягчал ощущение чуждости. У окна стояло резное кресло — тёмное дерево, искусно вырезанное в виде виноградных лоз и листьев. Оно выглядело старинным, но крепким, словно пережило не одно поколение обитателей замка. Рядом — столик из того же дерева, на нём фарфоровая чаша для умывания с изящным узором из синих птиц, полотенце с золотой вышивкой и маленький серебряный кувшин, в котором ещё оставалась прохладная вода. Лейна сделала несколько шагов вперёд, провела пальцами по спинке кресла. Дерево было гладким, отполированным временем и прикосновениями. Она подошла к окну — массивные стёкла пропускали мягкий вечерний свет, окрашивая пол в тёплые оттенки. За окном виднелись крыши города, дымок из труб, далёкие шпили храмов. Всё это было таким непохожим на заснеженные просторы Винтерфелла, на его суровые каменные стены и вечно хмурое небо. "Здесь всё другое, — подумала Лейна. — Но не враждебное. Просто… иное". Она обернулась к Джене и робко улыбнулась, не натянуто, не из вежливости, а искренне. — Да, — тихо сказала она. — Я в порядке. Просто… всё это так непривычно. Джена улыбнулась в ответ, и в её глазах мелькнуло понимание. — Понимаю, — мягко произнесла она. — Когда я впервые приехала сюда, мне тоже казалось, что я попала в другой мир. Но знаешь, иногда именно в таких местах мы находим то, чего не ожидали.. — Ваша мать очень насторожена, — продолжила Джена, заметив, как Лейна невольно обернулась в сторону двери. Взгляд её смягчился, а голос приобрёл доверительные нотки. — Она ранее посещала столицу? — Моя мама была здесь несколько раз с отцом, — ответила Лейна, слегка потупив взгляд. — Но сейчас ситуация другая. В этот раз всё… значимее. — Ох, матери… — вздохнула Джена, и в её голосе прозвучала искренняя теплота, почти ностальгия. — Они переживают так, будто это им предстоит пройти через всё это. Моя матушка тоже не находила себе места, когда я выходила замуж. Помню, она всё повторяла: "Будь осторожна, дитя, двор — это лабиринт, где каждый поворот таит испытание". Джена слегка улыбнулась, вспоминая. — Тогда я не до конца понимала её слов, но теперь… — она сделала паузу, — теперь вижу, что она была права. Но знаешь, — добавила она мягче, — в этом лабиринте можно найти и неожиданные радости. — В честь вашей помолвки и свадьбы будут турниры, — улыбнулась Джена, стараясь развеять тревогу девушки. — Лорды и леди со всего света едут сюда. Это ваш день и праздник. Не позволяйте никому его испортить. Она подошла ближе и аккуратно поправила выбившуюся прядь волос Лейны, лёгким, почти материнским жестом. В моменте северянка вдруг ощутила, как тяжёлая ноша тревоги чуть ослабла, а на смену ей в груди затеплилась робкая надежда. — Расскажите о себе, леди Лейна, — мягко предложила Джена, усаживаясь в кресло у окна. Солнечный луч упал на её лицо, высветив добрые морщинки у глаз. — Чем вы увлекались на Севере? Возможно, вы любили вышивку или что‑то ещё? Лейна приподняла голову, взгляд её скользнул к витражному окну, за которым виднелись очертания городских крыш. Она пыталась вспомнить, что действительно приносит ей радость — не то, что "положено" леди, а то, что согревало душу. Не то чтобы она ничем не занималась — напротив, её дни были наполнены разными делами: чтением старых свитков, прогулками вдоль замковых стен, беседами с наставниками. Но нужно ли это озвучивать перед будущей королевой? Выбрав осторожные слова, она наконец вымолвила. — Рисование, госпожа. Как‑то давным‑давно один лорд подарил моему отцу краски. С тех пор я полюбила рисовать. — Она слегка улыбнулась, вспомнив тот день. — Помню, как впервые смешала цвета, получилось что‑то вроде болотной грязи, но я была так счастлива… — О, это прекрасно! — искренне обрадовалась Джена. Её глаза заблестели, как у ребёнка, которому пообещали сладкую булочку. — Вы могли бы нарисовать мой портрет, если пожелаете. Я буду считать это особой честью. Лейна на мгновение замерла, удивлённая такой реакцией, а затем кивнула — сначала неуверенно, потом твёрже. — С удовольствием, госпожа. Если у меня получится передать хотя бы часть вашей красоты на холсте… Джена рассмеялась — легко и звонко. — О, тогда я буду самым счастливым портретом во дворце! Лейна одобрительно кивнула, но в глазах её всё ещё читалась нерешительность. — Также я люблю… — она замялась, не зная, стоит ли говорить дальше, и в тревоге начала перебирать пальцы, словно пытаясь нащупать нужные слова. — То есть… у меня есть ещё одно увлечение. — Что именно вы любите? — мягко подбодрила Джена, слегка наклонив голову. В её взгляде не было ни тени осуждения — только искренний интерес. — Охоту, — тихо призналась Лейна, опустив глаза. — Но, к сожалению, чаще всего я охотилась одна. Джена на мгновение замерла, а затем слегка улыбнулась, уловив неожиданное сходство с увлечениями Мейкара. В её глазах мелькнуло что‑то тёплое, почти родственное. — Удивительно, что девушка любит охоту, — произнесла она с лёгкой ноткой восхищения. — Хотя, учитывая, что вы северянка, это даже большой плюс для вас. Вы охотились с братьями и отцом? — Они не брали меня, — вздохнула Лейна, и в голосе её прозвучала давняя обида. — Боялись, что я могу пострадать. К сожалению, приходилось… — она слегка запнулась, подбирая слова, — сбегать. Но ненадолго, лишь чтобы добраться до леса. Правда, мама часто запирала меня в покоях, чтобы я этого не делала. Она не одобряет подобное поведение. Джена внимательно выслушала её, не перебивая. В этот момент она отчётливо поняла, что Лейна, как и многие девушки её положения, была словно птица, запертая в клетке, — с сильными крыльями, но без возможности взлететь. Но она не показала вида, что удивлена или шокирована, — лишь мягко улыбнулась, стараясь передать всю свою поддержку этим жестом. — Мои сыновья тоже любят охоту, — сказала она. — И я не вижу в этом ничего дурного. У каждого свой интерес. Я, например, обожаю турниры. Мне нравится, когда рыцари сражаются… — Джена слегка наклонилась вперёд, понизив голос так, чтобы никто из служанок не услышал. Её глаза заблестели, а на губах появилась озорная улыбка. — Знаете, я обожаю наблюдать, как по их шлемам стекает пот. О боги, это великолепно! — громко рассмеялась она, и смех её прозвучал так искренне, так заразительно, что Лейна невольно улыбнулась в ответ, а напряжение, сковывавшее её плечи, наконец отступило. — Правда? — удивлённо спросила Лейна. Они ещё какое‑то время разговаривали, углубляясь в темы охоты, традиций Севера и турниров, пока в их беседу не вмешалась одна из служанок. Та почти бесшумно появилась, склонив голову, тихо произнесла: — Госпожа, всё готово — в том числе и ванна. Джена сделала лёгкий жест рукой, и слуги, почтительно поклонившись, бесшумно покинули покои. Когда за ними закрылась дверь, она повернулась к Лейне: — Вам стоит принять ванну и отдохнуть. Вечером будет пир, и вас всем представят. Я велю служанкам помочь вам собраться. Она на мгновение задержалась у двери, словно хотела добавить что‑то ещё, но лишь мягко кивнула и покинула комнату, оставив девушку совсем одну. Девушка наконец получила возможность побыть в тишине. Она подошла к ванне — пар поднимался над водой, наполняя комнату пряным ароматом лаванды и можжевельника. Вода была горячей, почти обжигающей, но именно это и нужно было сейчас. Лейна медленно погрузилась в неё, словно желая смыть не только дорожную пыль, но и все тревоги последних дней. Мышцы постепенно расслабились, дыхание стало ровным, и она наконец поддалась зову сна — глубокому, исцеляющему, такому необходимому.

***

Она проснулась от лёгкого прикосновения к плечу. Служанка стояла рядом, обеспокоенно глядя на неё. — Вы заснули в ванне, леди Лейна! — воскликнула она, помогая девушке подняться. — Вода уже почти ледяная. Не хватало, чтобы вы заболели перед свадьбой — с меня тогда сдерут десять шкур! Лейна вздрогнула, осознавая, что действительно задремала. — Как тебя зовут? — спросила северянка служанку. — Эсме, ваша светлость, — почтительно ответила та, слегка склонив голову. — Меня к вам направила леди Джена, чтобы я оказала вам всяческую помощь. — Здесь так рано темнеет, — заметила она, глядя в окно, за которым небо уже окрасилось в глубокие фиолетовые тона. — Да, ваша светлость, — кивнула Эсме, аккуратно обтирая её полотенцем. — Уже пора собираться на пир. Говорят, принц Мейкар приехал. Лейна удивлённо повернулась к служанке, в надежде услышать, что та ошиблась. Сердце забилось чаще, то ли от волнения, то ли от страха. — Но принц Бейлор говорил, что он прибудет только завтра, — удивлённо произнесла она. — У судьбы свои планы, — улыбнулась служанка, ловко распутывая влажные пряди волос Лейны. — Его вещи уже поднимают в покои. Весь дворец гудит от этой новости. Эсме принялась помогать Лейне одеваться, ловко управляясь с многослойным нарядом. Каждое прикосновение служанки, каждый шорох ткани напоминали: время беззаботности и свободы осталось позади. Впереди — новый этап, где каждое движение должно быть выверено, каждое слово — взвешено.

***

Тем временем принц Мейкар вошёл в свои покои, заранее приготовленные слугами. Он надеялся проскользнуть во дворец незаметно, раствориться в его лабиринтах до завтрашнего дня, но едва его нога переступила порог, по замку тут же разнеслась весть: "Принц Мейкар прибыл!" — и гул голосов, словно волна, прокатился по коридорам. В покоях царил терпкий аромат зажжённых трав — шалфея и можжевельника, и лёгкое благоухание вина, оставленного на небольшом столике рядом с кувшином свежей воды. Тёплый свет свечей играл на стенах, украшенных гобеленами с изображением драконов. Служанки быстро завершили последние приготовления — поправили подушки на широком ложе, проверили жар в камине, расставили свежие цветы в вазах — и бесшумно покинули комнату, почтительно склонив головы. Оставшись один, принц опустился в глубокое кресло напротив камина. Он расстегнул верхнюю застёжку плаща, провёл рукой по уставшему лицу и закрыл глаза, пытаясь хоть немного отдохнуть после долгой дороги. Треск дров в очаге и мягкий свет пламени на мгновение убаюкали его, даря иллюзию покоя. Но не успел он расслабиться, как в покои вошёл его старший брат Бейлор. Дверь открылась без стука, и в проёме возникла высокая фигура в черном камзоле, расшитом серебряной нитью. — До нас дошли вести, что ты прибудешь только завтра, брат мой, — с лёгкой усмешкой произнёс Бейлор, подходя ближе. — Неужели ты так жаждал увидеть свою невесту? Твой конь, должно быть, совсем измучился. Мейкар открыл глаза, но ни один мускул на его лице не дрогнул. Он медленно выпрямился в кресле, скрестил руки на груди и холодно взглянул на брата. — Закрой рот, братец, — ровно ответил он, но в голосе прозвучала скрытая угроза. Бейлор, словно не заметив раздражения брата, продолжил, слегка склонив голову и скрестив руки на груди. — Старки прибыли сегодня, отец уже их принял. Будь любезен не испортить сегодняшний праздник, он ведь в честь тебя. Мейкар приподнял бровь, глядя на брата с лёгким раздражением. Его пальцы непроизвольно сжались на подлокотнике кресла. — Как твой брат и как десница, я должен тебе сказать, она неплохая, — добавил Бейлор. — Больше того, она лучше, чем могло бы тебе достаться. Она красива. Мейкар бросил на него ироничный взгляд, едва заметно скривив губы. — Не было ещё ни одной красивой северянки, — бросил он. — Но эта — красива, — настаивал Бейлор. — Удивительно, что лорд и леди Старк не выдали её замуж раньше. Видимо, такова судьба. "Судьба", — мысленно повторил Мейкар. В его сознании это слово прозвучало горько. Для него этот брак был не союзом, а вынужденным шагом, велением короля, которому нельзя было не подчиниться. Он ощущал его не как дар, а как цепь, сковывающую свободу. — Джена сейчас, должно быть, с ней, — продолжил Бейлор. — Она покажет Лейне покои и заодно, по моей просьбе и по своей воле, узнает о ней побольше. Возможно, ты обнаружишь, что у вас есть что‑то общее. Мейкар провёл рукой по переносице, надеясь, что брат наконец перестанет говорить о девушке. Он встал с кресла и раздражённо произнёс: — Я слышал о ней уже достаточно. Хочу слышать вот столько, — он показал крошечную щель между пальцами. — Я хочу покоя. Будь добр, покинь блять мои покои, братец.. Понимая, что доводит младшего брата до предела, Бейлор усмехнулся, но в его улыбке не было злобы, лишь лёгкая насмешка и братская забота. Он сделал шаг к двери, но не удержался от последней колкости: — И еще…….. во имя богов, Мейкар, прими ванну, от тебя разит конём. Будет не очень красиво встречать свою суженую в таком виде, — поддразнил он. — Может, боги посылают тебе ещё один шанс быть счастливым… Ну или эта девушка доведёт тебя до могилы. Хотя, подозреваю, твои сыновья сделают это ещё раньше. Мейкар схватил кубок с вином и швырнул в сторону двери — не со злобой, а скорее в знак того, что хочет, чтобы брат наконец оставил его в покое. Бейлор успел выскочить за порог, и дверь за ним закрылась с тихим щелчком. Принц остался один. Он медленно опустился обратно в кресло, провёл рукой по лицу и уставился в огонь. Пламя мерцало, отбрасывая тени на стены, а в голове крутились мысли: "Судьба… Брак… Покой… Когда блять будет покой?" Как только в покоях остался только он один, в комнату бесшумно вбежали служанки — три девушки в скромных серых платьях с вышитыми на рукавах драконьими знаками дома Таргариенов. Они двигались слаженно, словно заранее отрепетировали каждый шаг: одна расставила возле ванны подогретые полотенца, другая принесла кувшины с горячей водой, третья аккуратно разложила на скамье смену одежды и масла для тела. Вскоре вода, настоянная на ароматных травах — шалфее, лаванде и мяте, — была готова. Лёгкий пар поднимался над поверхностью, наполняя комнату успокаивающим запахом, но даже он не мог развеять раздражение принца. Мейкар медленно подошёл к ванне и осторожно опустился в неё, слегка скривив лицо: после очередной тренировки с сыновьями на теле остались мелкие ссадины и синяки, причинявшие дискомфорт при контакте с тёплой водой. Он стиснул зубы, когда особенно болезненное место оказалось под водой, и на мгновение замер, пытаясь привыкнуть к ощущениям. Вода слегка выплеснулась за края, образовав небольшую лужицу на мраморном полу. Это незначительное происшествие ещё больше разозлило принца. Одна из служанок тут же бросилась вытирать пол, бросая на него робкие взгляды, полные тревоги. "Опять", — мысленно буркнул Мейкар, наблюдая за её суетливыми движениями. Он откинулся на край ванны, закрыл глаза и сделал глубокий вдох, пытаясь унять раздражение. Казалось, весь мир сговорился вывести его из себя сегодня: неугомонные сыновья, слуги, которые, казалось, нарочно появлялись в самый неподходящий момент,брат с его бесконечными наставлениями… и невеста, которую он ещё даже не видел. Образ неизвестной северянки невольно всплыл в памяти — кто она? Он резко открыл глаза и провёл рукой по влажным волосам. — Оставьте меня, — тихо, но твёрдо произнёс он, обращаясь к служанкам. — Я справлюсь сам. Девушки почтительно поклонились и бесшумно покинули покои, оставив принца наедине с его мыслями. Мейкар снова откинулся назад, прислушиваясь к звуку капающей воды и далёким голосам за стеной. Тишина, наконец наступившая в комнате, не принесла облегчения — лишь ещё острее напомнила о том, что всё изменится уже скоро.

***

В коридорах замка было многолюдно: придворные, слуги, гонцы и стражники сновали туда‑сюда, создавая гул голосов и шорох одежд. Но Джена, привыкшая ориентироваться в лабиринтах Красного Замка, без помощи служанок быстро нашла своего супруга. Увидев его в глубине коридора — он как раз завершал разговор с одним из рыцарей — она подошла с мягкой улыбкой и протянула руку. Бейлор сразу обернулся, взял её ладонь с теплотой и слегка притянул к себе, коротко коснувшись губами тыльной стороны. — Я думаю, Лейна — очень достойная партия для твоего брата, — тихо сказала Джена, понизив голос так, чтобы их не услышали случайные прохожие. Бейлор вопросительно посмотрел на жену, ожидая продолжения. Она взяла его под руку и повела в сторону их покоев — Джена не любила обсуждать семейные дела на людях. Ещё в первый день ей дали мудрый совет: "Замок полон глаз и ушей — почти ничего не проходит мимо, и всё будет доложено кому требуется". Эти слова она запомнила накрепко. Оказавшись в безопасности своих покоев, Джена отпустила служанку, подошедшую было с предложением помочь, и продолжила: — Лейна очень милая. Думаю, она действительно хорошая партия для Мейкара. Она молода, но не из тех глупышек, что мечтают лишь о замужестве и нарядах. Знаешь, она умеет рисовать — это необычно. Многие девицы обучаются совсем другому. И ещё… — женщина слегка рассмеялась, и в её глазах мелькнуло искреннее восхищение. — Ты не поверишь, но она любит охоту. Учитывая, что она северянка, это неудивительно, но она не хочет, чтобы об этом знали широко. Предполагаю, её мать этим недовольна. Она подошла к столику, налила в кубок вина и протянула мужу. Тот принял напиток, задумчиво покрутил его в руках, наблюдая за игрой света в рубиновой жидкости. — Боюсь, мой супруг, основная проблема — леди Алис, — продолжила Джена, опустившись в кресло у камина. — Она явно недолюбливает нас. Неудивительно: она отдаёт единственную дочь за Таргариена. Боюсь, она может повлиять на мнение девушки, посеять в ней сомнения ещё до того, как Мейкар успеет показать себя. Бейлор был удивлён: его жена за столь короткое время выяснила больше, чем он мог бы узнать за неделю. Он отхлебнул вина, провёл рукой по бороде и кивнул. — Постараемся не думать об этом слишком много, — сказал он, — но меры принять стоит. Отгородим леди Алис от Лейны, успокоим её. Пусть придворные дамы окружат девушку теплом и заботой — если она будет меньше времени проводить в одиночестве и своих мыслях, возможно, это спасёт ситуацию. — Если же леди Алис начнёт сеять сомнения в голове Лейны… — Джена вздохнула, и на мгновение её лицо стало серьёзным, почти тревожным. — Видит бог, что будет дальше. Мейкар и так не в восторге от этого брака. — Этот союз должен состояться, — твёрдо произнёс Бейлор, ставя кубок на стол. — И не только ради политики. Возможно, Лейна станет тем, кто смягчит характер моего брата. Но для этого потребуется много усилий — и от нас, и от неё. Женщина одобрительно кивнула, поднялась и подошла к окну. За стеклом простирался дворцовый сад, уже окутанный вечерней дымкой. — Будем надеяться, что Лейна окажется сильнее, чем кажется на первый взгляд, — тихо добавила она.

***

После ванны служанка принесла Лейне платье, подаренное самой королевой в честь грядущего торжества. Оно было невиданной красоты — девушка впервые видела такое. Ткань мерцала в свете свечей, словно покрытая инеем в лунную ночь. По серебристо‑голубому атласу шла тонкая вышивка из жемчужных нитей — изящные завитки и морозные узоры, которые переливались при каждом движении, напоминая северное сияние над ледяными просторами. Лейна невольно задержала дыхание, коснувшись рукой мягкой ткани. Обычно её наряды были чёрными или серыми, строгими и неприметными — мать старалась скрыть её красоту, считая, что скромность украшает леди. Но в этот раз Лейна была главной на торжестве. В честь этого она должна была сиять ярче всех звёзд и платье словно было создано для того, чтобы подчеркнуть это. Служанки хлопотали над Лейной, стараясь довести всё до идеала. Одна аккуратно просушивала волосы мягким полотенцем, другая расчёсывала их гребнем из слоновой кости. Наконец волосы собрали в элегантную причёску — свободные локоны обрамляли лицо, а макушку украсила маленькая тиара с крошечными аметистами, подобранная в тон платью. На плечи лёг шёлк с вышивкой, струящийся, как весенний ручей. Как только приготовления завершились, в дверь тихо постучали. Лейна с замиранием сердца посмотрела в сторону двери — она боялась увидеть кого‑то другого: строгого наставника, мать с упрёком во взгляде или даже самого принца Мейкара, явившегося раньше времени. Но на пороге стоял её лорд‑отец, который с отцовской любовью и гордостью смотрел на свою дочь. Лорд велел служанкам выйти и оставить их наедине. Те почтительно поклонились и бесшумно покинули покои, оставив после себя лишь лёгкий аромат лаванды. — Ты прекрасна, Лейна, — сказал он, медленно подходя ближе. В его глазах, обычно строгих и суровых, сейчас светилась нежность. — Сегодня твой первый выход в свет. Люди не ждут от тебя многого — просто будь добра, будь собой. Если устанешь от светских бесед, дай мне знать: я велю братьям отвезти тебя в покои. Или сделаю это сам. Лорд Старк взял дочь за руки, слегка сжал их, словно передавая часть своей силы. Он внимательно посмотрел ей в глаза — так, как умел только он: будто видел все тревоги, все сомнения, все страхи, таящиеся в глубине души. — Я редко ошибаюсь в людях, — тихо произнёс он, — но надеюсь, что это не ошибка. Ты будешь счастлива, дочь моя. Верь в это. Лейна улыбнулась — через силу, но так, чтобы отец наконец понял: она успокоилась и покорно принимает свою судьбу. В глубине души она всё ещё боялась, но рядом с отцом тревога отступала, уступая место робкой надежде. Она сжала его руку в ответ и тихо ответила: — Спасибо, отец. Я постараюсь.

***

Зал шумел: лорды, леди, придворные переговаривались, смеялись, перешёптывались, наполняя пространство гулом голосов и шорохом роскошных одежд. У трона сидела королевская семья: король Дейрон II — величественный, с царственной осанкой, рядом с ним — королева, справа; слева — десница со своей женой и сыновьями. Рядом расположились другие сыновья короля, в том числе принц Мейкар. В воздухе витало напряжение — предвкушение важного события, которое вот‑вот должно было произойти. Стражник у дверей громко и чётко объявил о прибытии Старков. Тяжёлая дверь открылась с громким скрипом, и сердце Лейны замерло на мгновение — ей казалось, что пол уходит из‑под ног и сейчас всё решится. Она почувствовала, как ладони невольно вспотели, а дыхание стало чуть прерывистым. Когда двери открылись, зал взорвался аплодисментами. Кто‑то даже осмелился выкрикнуть имя Лейны — сначала робко, а затем всё громче и увереннее: «Лейна! Лейна Старк!» — Подними голову, — тихо, но твёрдо шепнула мать, слегка коснувшись её локтя. Лейна глубоко вдохнула, убрала все сомнения, гордо подняла голову и расправила плечи. Сегодня у неё начинается игра — игра, правила которой она пока не знала, но должна была научиться в неё играть. Идя к трону под сотнями взглядов, она невольно поискала глазами того, о ком столько слышала. Бейлор встал первым, а за ним поднялся и Мейкар. Он был действительно велик: не просто похож на медведя — он был похож на бога. Высокий, крепкий, сильный, с широкими плечами и уверенной осанкой. Но было в нём то, что сразу зацепило Лейну: он оказался поразительно красив. Это не было чудовище, о котором говорила её мать. В его чертах читалась сила, но не жестокость, властность, но не надменность. Заметив, как дочь слишком долго смотрит на Мейкара, Алис слегка ущипнула её за руку, чтобы та прекратила "позориться". Лейна вздрогнула, но взгляда не опустила — лишь слегка склонила голову, показывая уважение. Принц Мейкар подошёл к лорду Старку, обменялся с ним несколькими словами, а затем повернулся к Лейне. Она сделала изящный поклон и произнесла тихо, но отчётливо: — Мой принц, я рада видеть вас. Мейкар в ответ лишь произнес: — Леди Лейна... Мейкар скромно кивнул и в знак уважения поцеловал ее руку. Лейна едва не одёрнула руку — движение вышло почти неуловимым, но принц всё же уловил его. Он лишь слегка задержал её ладонь в своей, как это сделал бы король Дейрон, — сдержанно, достойно, без лишней пышности. На мгновение их взгляды встретились, и в глазах Мейкара Лейна уловила что‑то — не раздражение, не насмешку, а скорее задумчивость. Леди Алис, стоявшая чуть позади дочери, едва заметно напряглась. Этот жест — поцелуй руки — показался ей слишком фамильярным, слишком близким для первой встречи, словно принц уже заявлял свои права. Но она не подала виду: лицо осталось невозмутимым, лишь пальцы на складках платья чуть сильнее сжали ткань, выдавая внутреннее напряжение. Она заставила себя улыбнуться — вежливо, холодно, как подобает леди Старк. Лорд Старк, наблюдавший за этой сценой, незаметно кивнул дочери, словно говоря: "Ты всё делаешь правильно". А в зале тем временем вновь нарастали гул голосов и шёпот — гости обсуждали появление Старков, гадали о будущем союзе, строили догадки о том, какой будет новая леди при дворе. Распорядитель церемоний почтительно указал им на отведённые места — по правую руку от короля и королевы, рядом с принцем Мейкаром. Король Дейрон встал и провозгласил, подняв руку и гул в зале тут же стих, словно по волшебству. Его голос, глубокий и властный, разнёсся по всему залу, отражаясь от высоких сводов: — Этот день станет великим. Мы решили объединить наш союз. Завтра начнутся празднества, турниры, послезавтра — свадьба. Всё королевство приехало на это событие. Пусть каждый запомнит этот миг — он войдёт в летописи Семи Королевств! Лицо Мейкара оставалось непроницаемым, а взгляд — холодным и отстранённым. Вся гордость, с которой Лейна заходила в зал, улетучилась, когда их взгляды встретились. Ей захотелось сбежать, спрятаться, исчезнуть — раствориться в толпе, как утренний туман. Но, подняв голову, она увидела отца: он стоял чуть в стороне, чуть заметно кивнул ей и сделал глубокий вдох, всем видом показывая, что нужно выдохнуть и взять себя в руки. Не успела Лейна прийти в себя, как заиграла музыка — звонкие переливы лютни, мерный ритм барабанов, весёлые трели флейты. В зале началось оживление: пары выходили на середину, и вскоре начались танцы. Свет тысяч свечей отражался в позолоте колонн и хрустальных подвесках люстр, создавая причудливую игру бликов на стенах. Она смотрела, как все кружатся в танце, и с удивлением заметила своих братьев. Они танцевали так, словно делали это всю жизнь — уверенно, с лёгкой улыбкой, едва ли не лучшие в зале. Их движения были отточены, шаги — чёткими, а осанка — безупречной. Алис, её мать, стояла поодаль, разговаривая с придворными дамами. Видно было, что её тревога немного отступила: плечи расслабились, а в уголках губ появилась едва заметная улыбка. Вдруг Мейкар поднялся со своего места. Лейна затаила дыхание — она подумала, что сейчас он позовёт её на танец, но принц просто развернулся и направился к выходу из зала. Ей показалось, что это плохой знак, словно подтверждение всех её страхов: он не хочет иметь с ней ничего общего. Но тут же рядом появилась Джена и подхватила разговор, не давая тревожным мыслям заполнить голову Лейны: — Он, скорее всего, устал с дороги, — сказала она мягко, положив руку на плечо девушки. — Удивительно, ведь он должен был прибыть только завтра. Видно, очень торопился. — Ты прекрасно выглядишь, — продолжила Джена, оглядывая платье Лейны с искренним восхищением. — Это платье подчёркивает всю твою красоту. Не стоит носить северные наряды — ты похожа на вдову, потерявшую любимого. Лейна тихо рассмеялась, но искренне. — Видишь, здесь ничего страшного нет, — Джена ласково погладила её по спине. — Ты такая красивая, твоя улыбка заряжает всех. Как только ты рассмеялась, как минимум три лорда обернулись. Что будет, когда ты начнёшь улыбаться всем — здесь выстроится очередь, чтобы потанцевать с тобой. Лейна сжала руками платье и опустила голову, пытаясь унять волнение: — Разве мой первый танец не должен быть с принцем? Женщина задумалась на мгновение, затем мягко улыбнулась: — Мой первый танец тоже был с каким‑то лордом. Это не главная традиция. Сейчас просто пир — ты имеешь право танцевать, если хочешь. Здесь нет строгих правил, по крайней мере, пока. — На самом деле, я хотела бы подышать свежим воздухом, — призналась Лейна, чувствуя, как в душном зале начинает не хватать воздуха. — Здесь так много людей… Джена кивнула служанке, которая стояла неподалёку, почтительно склонив голову: — Это твоя служанка, Эсме. Она сегодня тебе помогала — пусть сопроводит тебя во двор. Побудь там какое‑то время, но не задерживайся. Все заняты разговорами, но у всех здесь подозрительное зрение и слух — не стоит давать поводов для слухов. Лейна уже собиралась поблагодарить Джену за совет, но кто‑то резко схватил её за плечо. Это была леди Старк. — Куда ты собираешься? — строго спросила мать, её голос прозвучал резко, почти холодно. Лейна поняла: первый совет Джены уже сработал — все всё видят и всё слышат. — Матушка, — сказала Лейна, стараясь говорить спокойно, — я чувствую, что задыхаюсь. Я хочу на свежий воздух. Моя служанка Эсме меня сопроводит. — И я пойду с тобой, — твёрдо сказала Алис, беря дочь под локоть. Лейна закрыла глаза руками, стараясь сдержать вздох разочарования. — Всё хорошо, матушка, я ненадолго. Всего пара глотков свежего воздуха — и я вернусь. За мной присмотрит Эсме. Алис не успела ничего сказать — к ней подошли леди Арон и ещё несколько дам, окружив её вежливыми поклонами и приветствиями. — О, леди Алис! — воскликнула леди Арон, протягивая руку. — Мы так давно не виделись! Расскажите, как вы провели дорогу? Говорят, северные ветра нынче особенно суровы… Мать на мгновение замерла, затем повернулась к собеседницам, и её лицо мгновенно преобразилось — теперь оно выражало любезность и внимание. — Да, дорога была непростой, — ответила она, — но мы преодолели её с Божьей помощью… Лейна, воспользовавшись моментом, сделала шаг назад и едва заметно кивнула Эсме. Та поняла без слов и тихо направилась к боковой двери, ведущей в сад. Лейна последовала за ней, бросив последний взгляд на мать, которая уже увлечённо беседовала с дамами, забыв на мгновение о своей дочери. Эсма в считанные секунды вывела Лейну во двор, мимо опустевших галерей, к небольшой каменной террасе, увитой плющом. Здесь, в тени раскидистого дуба, казалось, они были одни: музыка и гул голосов доносились издалека, приглушённые расстоянием и толстыми стенами замка. Лейна прислонилась к колонне, держалась за грудь, пытаясь вдохнуть как можно больше прохладного вечернего воздуха. Её сердце всё ещё билось слишком часто, а в ушах отдавался гул зала. Эсме осмотрела окрестности — скользнула взглядом по тёмным аркам, прислушалась к шороху листьев — и, убедившись, что никто из придворных дам не следит за ними, подошла ближе. — Вы, наверное, устали, — тихо сказала служанка, понизив голос до шёпота. — Может, сопроводить вас в покои? Думаю, никто из лордов и леди не обидится, что вы покинете празднество. Здесь столько гостей — вас даже не хватятся. Лейна, приходя в себя, подняла глаза. В свете луны лицо Эсмы казалось бледным, но в глазах читалась искренняя забота. — Я бы с радостью покинула это место, — призналась Лейна, — но боюсь, мне нужно быть здесь как можно дольше, чтобы вопросов было как можно меньше. Если я уйду сейчас, все начнут шептаться: «Почему невеста принца сбежала? Что случилось?» Эсме кивнула: — Вы очень быстро учитесь, леди Лейна. Простите за прямоту. Лейна одобрительно кивнула. Советов ей надавали много — от отца, от Джены, даже от братьев, — главное, не забыть, как себя вести, что говорить и когда молчать. Она мысленно повторила наставления: «Держи спину прямо. Улыбайся, но не слишком широко. Не показывай страха. Будь вежлива, но не слишком открыта». Понимая, что долго здесь оставаться нельзя, девушка вдохнула последний глоток свежего воздуха - он пахнул ароматом ночных фиалок и влажной земли после недавнего дождя — и направилась обратно в зал. Эсме последовала за ней на почтительном расстоянии. Как только они вошли, Лейна невольно бросила взгляд на место принца Мейкара — оно всё ещё пустовало. Значит, он ушёл. Она уже хотела подойти к столу, чтобы сесть и перевести дух, как вдруг перед ней возник лорд Ланнистер — высокий, с пышными усами и цепким взглядом. — Быть может, окажете любезность и станцуете со мной? — произнёс он с изысканной учтивостью, слегка склонив голову. — Боюсь, в следующий раз такой возможности не появится, — он указал взглядом на пустующее место принца, и в его улыбке промелькнуло что‑то хищное. Лейна замешкалась. Она уже собиралась согласиться — чтобы не показаться грубой и избежать лишних вопросов, — когда из ниоткуда появился Мейкар. Он подошёл бесшумно, но его присутствие сразу заполнило пространство вокруг. — Леди Лейна устала с дороги, — твёрдо произнёс он, глядя прямо на лорда Ланнистера. — Не переживайте, в другой раз я позволю вам станцевать. Лорд Ланнистер на мгновение замер, затем поклонился и отступил в сторону, бросив на принца короткий, оценивающий взгляд. Обернувшись, Лейна увидела опустошённый взгляд принца — не гневный, не властный, а какой‑то усталый, словно кто‑то только что попытался забрать то, что принадлежит ему. Теперь она поняла, о чём говорила мать: он был похож на медведя, который защищает свою добычу. Но в этом взгляде читалось ещё что‑то — усталость, бремя долга, тяжесть ожиданий, которые он нёс на своих плечах. — Благодарю вас, принц, за столь беспокойство, — тихо сказала Лейна. — Я действительно очень устала с дороги. Просто… я не уверена, что смогла бы ему отказать. Мейкар, не поворачиваясь к ней, произнёс: — Вам нужно научиться отказывать людям. Это важная черта, леди Старк. Лейна почувствовала, как кровь прилила к щекам. — Прошу прощения, если вы неправильно меня поняли, — ответила она. — Я вовсе не имела в виду, что не способна постоять за себя. Просто… здесь всё так непривычно. Придворные манеры, взгляды, намёки — я ещё не во всём разобралась. Мейкар, не поворачиваясь к ней, слегка наклонил голову в знак понимания. Его профиль чётко вырисовывался в свете свечей — резкие черты, упрямая линия челюсти, тень усталости под глазами. Он сделал шаг в сторону, освобождая ей путь. Лейна почувствовала, как напряжение, сковывавшее её весь вечер, немного отступило. Она сделала глубокий вдох и позволила себе чуть расслабить плечи. Эсме, стоявшая поодаль, незаметно улыбнулась и чуть кивнула — как будто говоря: "Видите? Всё не так страшно".