Клятва

***

Пир продолжался долго, но, получив одобрение, Лейна смогла воспользоваться правом покинуть его раньше многих гостей. Зайдя в свои покои, она вздохнула с облегчением: всё прошло не так плохо, как она ожидала. По крайней мере, всё, что ей твердили последние три месяца, не сбылось в первый же день. Но она прекрасно понимала: всё может измениться завтра или в день свадьбы. Лейна подошла к высокому зеркалу в резной раме и всмотрелась в своё отражение. Перед ней стояла совсем другая девушка — не та, что покинула Север. Здесь она была иной, но не могла понять, в чём дело: в наряде или в чём‑то ещё. Она уже хотела подозвать служанок, чтобы помогли снять всё это, но стук в дверь прервал её мысли. Лейна кивнула служанке, чтобы та открыла. На пороге стоял её лорд‑отец. Он был весел — последний раз она видела его таким, когда он вернулся с охоты, и он с братьями поймали огромного оленя. В его глазах всё ещё светилась та же гордость охотника, а на губах играла широкая улыбка. Бартоган зашёл в покои, осмотрелся и вздохнул с явным облегчением. Видимо, он думал, что Лейна сбежит до, во время или после пира. Он подошёл к ней и внимательно всмотрелся в лицо дочери, словно искал в нём следы тревоги или сомнений. Молчание прервала Лейна. Она взяла отца за руки и улыбнулась — так, как не улыбалась никогда: — Я благодарна, отец, за то, что позволили мне выйти замуж за принца Мейкара. Я благодарна, что вы выбрали его в мои супруги. — Всё прошло удачно, дочь моя? — тихо спросил он. — Да, отец, — ответила Лейна с мягкой улыбкой. — И даже лучше, чем я ожидала. Она говорила так искренне, что отец начал успокаиваться. Он попытался что‑то сказать, но Лейна продолжила: — Не тревожьтесь, отец. Я думаю, Мейкар будет хорошим супругом. По крайней мере, он галантен, добр и силён — как вы. Думаю, я окончательно убедилась, что браку быть. — Это услада для моих ушей, Лейна, — тихо произнёс лорд Бартоган, и его голос дрогнул от нахлынувших чувств. Он на мгновение сжал губы, пытаясь совладать с эмоциями. — Знать, что ты будешь счастлива, — это самое большое счастье для меня как для отца. Лорд Старк не смог скрыть радости. Он шагнул вперёд и обнял дочь так крепко, что стало ясно: как и Алис, он на долю секунды засомневался в этом союзе. Но слова Лейны развеяли все его сомнения. Лейна, чувствуя ком в горле и сдерживая подступающие слёзы, уткнулась лицом в плечо отца, вдыхая остатки свежего запаха Севера — запах сосновых лесов, морозного воздуха и кожи его охотничьего плаща. Этот запах она скоро перестанет ощущать. Её сердце болело от мысли, что скоро придётся попрощаться с привычной жизнью, с домом, с тем, что всегда было опорой. — Спасибо, отец, — прошептала она едва слышно. Бартоган слегка отстранился, внимательно посмотрел на дочь и улыбнулся — той самой тёплой улыбкой, которую она так любила с детства. В уголках его глаз собрались знакомые морщинки, а во взгляде читалась безграничная отцовская любовь. — Иди спать, дочка— сказал он мягко. — Тебе нужно отдохнуть. Завтра будет новый день, а с ним — новые испытания и новые возможности. Но помни: что бы ни случилось, я рядом. Всегда. Лейна кивнула, чувствуя, как тяжесть на сердце немного отступает.

***

Когда замок погрузился в сон и последние отзвуки вечерних разговоров растаяли в тишине, Лейна всё ещё не могла уснуть. Мысли неотступно крутились вокруг Мейкара — что она чувствует? Страх? Любопытство? Или, может, влюблённость, робко пробивающаяся сквозь сомнения? В памяти всплывали детали: его внимательный взгляд, будто проникающий в самую душу, сдержанная улыбка, в которой угадывалась скрытая теплота, низкий голос, успокаивающий и в то же время волнующий. Её сердце билось так сильно, словно пыталось вырваться из груди — быстрый, неровный ритм, от которого слегка кружилась голова. Лейна прижала ладонь к груди, чувствуя, как под тканью ночной рубашки пульсирует жилка. Она встала и бесшумно подошла к окну. Небо оставалось тёмным, но горизонт уже наливался бледным светом — наступал новый день, ещё одна ступень к её судьбе. В предрассветной тишине было слышно, как где‑то вдалеке перекликаются стражи, а чуть ближе — едва уловимый шорох листьев в саду. Оглядев покои, Лейна заметила гобелен с трёхглавым драконом, тускло мерцающий в свете догоревшей свечи. Она невольно коснулась его рукой. Ткань была мягкой, но узор из толстых нитей казался жёстким, почти угрожающим — словно напоминание о силе и власти, к которой ей предстоит привыкнуть. Скоро ей предстоит сменить знамёна — с лютоволка Севера, символа дома и родства, на дракона Юга, чужого и величественного. Она закрыла глаза и вдохнула ночной воздух полной грудью, пытаясь уловить в нём хоть отголосок дома — запах хвои, смолы, морозной свежести. Но вокруг был только Юг: розы, камень, тепло нагретых за день стен. — Я справлюсь, — прошептала Лейна едва слышно, и слова повисли в тишине, словно молитва, обращённая к звёздам.

***

В другой части замка ещё один страдал от бессонницы. Мейкар лежал, уставившись в потолок, и задумчиво рассуждал — это было видно по бегающим глазам, которые то замирали, то вновь начинали метаться, словно искали ответ в трещинах каменной кладки. Он словно пытался что‑то вспомнить или отыскать в памяти давно забытое — какой‑то ключ, который объяснит ему происходящее. Кровать тихо прогибалась под его массивным телом, а в комнате царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь редкими порывами ветра за окном, шелестом занавесей и далёким криком ночной птицы. Принц резко поднялся и подошёл к кувшину с вином. Не задумываясь, он осушил бокал одним глотком — жидкость обожгла горло, но не принесла облегчения. Как только тот опустел, Мейкар громко вызвал прислугу, охранявшую его покой: — Неси ещё вина! — бросил он резко, почти грубо. Обычно он не злоупотреблял выпивкой, но сегодня сделал исключение — слишком тяжёлыми были обстоятельства. Мысли снова и снова возвращались к Лейне: её сдержанной манере, внимательному взгляду, тому, как она разговаривала с гостями. Это тревожило его, выбивало из привычного равновесия. Мейкар был вдовцом: четыре года назад при родах умерла его жена, оставив ему маленького сына Эйгона. Воспоминания о том дне до сих пор обжигали сердце — он помнил отчаяние, бессилие и крошечного плачущего младенца на руках. Он не собирался жениться вновь, но перечить королю‑отцу не мог — потому и смирился, рассчитывая, что это будет просто формальный брак, лишённый чувств и близости. Слуга принёс новую порцию вина и, прежде чем отойти, осторожно сообщил: — Ваше высочество, утром запланирован турнир. Мейкар слабо кивнул, отодвигая кубок. Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стряхнуть усталость и тяжёлые мысли. Он считал дни до возвращения в Летний замок. Нельзя сказать, что он избегал внимания — напротив, Мейкар обожал турниры и, возможно, даже был бы не против поучаствовать в нынешнем. Но свадьба словно сковала его, лишив привычной свободы, превратив в марионетку в руках судьбы. Он ещё какое‑то время лежал в раздумьях, пока первые бледные лучи рассвета не начали пробиваться сквозь тяжёлые шторы, окрашивая стены покоев в розоватый оттенок. В этот момент в покои вошли служанки с новой одеждой — её прислала королева‑мать. Мейкар, увидев их, раздражённо рявкнул: — Я могу одеться сам. Проваливайте. Служанки хором ответили: — Да, ваше высочество, — и поспешно удалились, почти бесшумно закрыв за собой дверь. Принц небрежно осмотрел наряд: чёрный камзол с красной лентой, вышитые манжеты, парадные сапоги. Тяжёлый вздох вырвался сам собой — он чувствовал себя так, будто его наряжают, как девицу. В этом была горькая ирония: он вдруг ясно осознал, что Лейне придётся ещё тяжелее. Она — совсем юная, северянка, вырванная из привычного мира, — должна будет принять этот брак. Собравшись и надев предложенное, он взглянул на себя в зеркало. В чёрном костюме с красной лентой он был больше похож на Бэйлора, чем на себя. Лишь серебристые волосы и борода выдавали в нём Мейкара — воина, отца, человека, который привык принимать решения, а не следовать чужим планам. Он провёл ладонью по щетине, задержался взглядом на шраме над бровью — след давней битвы, напоминание о том, кто он есть на самом деле. Он выпрямился, расправил плечи и твёрдо произнёс вслух: — Что ж, еще один блядский день начинается. Мужчина уже собирался покинуть покои, как вдруг за дверью послышались крики и топот — словно свора бешеных псов. Мейкар вздохнул, сжал переносицу пальцами и пробормотал сквозь зубы: — В пекло…блядь Набравшись терпения, он крикнул своему рыцарю: — Усмирите моих сыновей! Рыцарь приоткрыл дверь и доложил: — Мой принц… они… — он на секунду замолчал, указывая взглядом, что Мейкару лучше самому посмотреть. Мейкар понимал: ни ему, ни рыцарю, ни кому‑либо ещё в этом королевском семействе не успокоить его неугомонных детей. Он расправил плечи, глубоко вдохнул и направился к их покоям. Дойдя до двери, он на мгновение замер, собираясь с силами, и вошёл внутрь. — Хоть один день, — произнёс он с нажимом, — хоть один проклятый день вы можете начать спокойно? Мейкар оглядел покои: повсюду были разбросаны тряпки, книги и игрушки, а принцы — все как один — в доспехах. Даже Эймон, который никогда не был увлечён воинскими забавами, теперь гордо стоял в нагруднике, едва достававшем ему до пояса. Один юноша что‑то страстно и сбивчиво пытался разъяснить другому — это были Эйрион и Дейрон. Эйрион, полный боевого азарта, размахивал настоящим мечом: клинок сверкал в свете факелов, описывая опасные дуги в воздухе. Он показывал выпады и стойки, его голос звучал уверенно и напористо. Дейрон же, напротив, словно витал в облаках: он рассеянно вертел клинок в руках, разглядывая его так, будто это была не сталь, а волшебная палочка . — Видишь? Вот так — быстрый выпад, потом уход в сторону и новый удар! — повторял он, не замечая, что Дейрон почти не слушает. И лишь маленький Эгг в доспехах, которые были ему намного велики, кружился возле отца, как пчёлка, стараясь привлечь его внимание: — Папа, посмотри! Я настоящий рыцарь! Нервы Мейкара были на пределе. Он поднял руку, призывая к тишине, и устало выдохнул: — О боги, мои мальчики… Если вы не успокоитесь, я отправлю вас в Цитадель — пусть там из вас сделают учёных мужей. Можете побыть принцами хотя бы день без глупостей? Один день? Мейкар наконец обратил взор на самого младшего, осторожно снял с него шлем, который съезжал на глаза, и с мягкой улыбкой посмотрел на него: — Тебе ещё рано быть в доспехах, мой мальчик. Ты пока учись — это важнее любой брони. Он передал Эгга Дейрону: — Присмотри за ним. И все слушайте: вызовите служанок, пусть помогут собраться, — добавил Мейкар. — И постарайтесь вести себя прилично хоть сегодня. Чем быстрее закончится этот день, тем быстрее мы вернёмся домой. Эйгон поднял глаза на отца, и в его взгляде читалась детская непосредственность: — У нас будет новая мама? В комнате повисла тишина. Никто не решался что‑либо сказать. Мейкар почувствовал, как в груди что‑то сжалось. — Никто и никогда не заменит вам вашу настоящую маму. Она всегда будет с нами — здесь, — он коснулся ладонью груди мальчика. Эйрион закатил глаза, но Мейкар быстро это заметил. Принц слегка нахмурился, но в голосе прозвучала не строгость, а лёгкая грусть: — Посмотри на меня, Эйрион, — тихо, но твёрдо произнёс он. — Ты думаешь, это просто слова? Нет. Это то, что держит нас на ногах, когда мир рушится. Твоя мама дала жизнь, любовь, семью. И пока мы помним — она жива. Понял? Эйрион кивнул и опустил голову. В глубине души Мейкар знал, что тот был её любимцем из всех сыновей — и потому ему тяжелее всего давались такие разговоры. — А теперь собирайтесь, не заставляйте всех вас ждать. Дейрон, следи за всеми. Эймон, ты тоже должен быть там. Я прослежу. Как только принц покинул покои и дверь закрылась, принцы снова начали что‑то обсуждать и кричать . Мейкар закатил глаза и указал стражу на дверь: — Проследите за ними. — Да, мой принц, — ответил стражник, склонив голову. Принц медленно пошёл по коридору, чувствуя, как усталость набирает обороты. В голове крутились слова сына. День обещал быть тяжелым..

***

Лейна стояла в саду, окружённая придворными дамами. Те высказывали ей почтительность, рассыпались в комплиментах, рассказывали шутки про брак и замужество, вспоминали свои свадьбы и не уставали повторять, что давно не видели подобного размаха: в столице уже много лет не было столь пышного праздника. Лейна учтиво улыбалась, но в душе мечтала поскорее уйти. Эти женщины напоминали ей стервятников — они жадно ловили каждое её слово, едва ли не дышали в затылок, ожидая, что она проговорится или выдаст какую‑то тайну. Дамы расспрашивали про её братьев которые всё ещё не женаты, и настойчиво интересовались, не собираются ли они в ближайшее время найти себе спутниц. Девушка лишь изредка подавала голос, стараясь отвечать коротко и нейтрально, в надежде, что её оставят в покое. В этот момент подошла леди Алис. Она учтиво улыбнулась дочери, но Лейна в глубине души понимала: мать скорбит, словно её дочь уже умерла. В глазах Алис читалась тоска будто она уже прощалась с Лейной. Леди Талли обратилась к леди Алис: — Ваши сыновья, я слышала, ещё не выбрали себе партию. Полагаю, после завершения этого мероприятия вы займётесь вопросом своих сыновей? — У меня несколько дочерей, — засмеялась леди Талли, окинув взглядом стоящих рядом дам. — Я бы была не прочь познакомить вас с ними. — Мы пока с супругом не обсуждали это, — мягко возразила леди Алис, но её голос слегка дрогнул. — Ваш муж старается воспитать из них настоящих воинов, чтобы они могли оберегать род, — продолжила леди Талли. — Но разве не пора продолжить род Старков? Леди Алис помрачнела. Она поняла, к чему клонит собеседница. У лорда Старка не так много сыновей, как могло показаться: Алис родила трёх мёртворождённых. И Лейна догадывалась, что это — ещё одна причина, почему мать не хочет, чтобы она покидала дом. В её глазах читалась невысказанная боль: она потеряла троих, и теперь боялась потерять ещё и дочь — пусть даже не физически, а как часть семьи. Спасением для Лейны стала Джена, которая подошла к группе дам в сопровождении четырёх принцев. Она подвела их к Лейне и учтиво произнесла: — Леди Лейна, вчера у вас не получилось познакомиться с моими племянниками — сыновьями Мейкара. Лейна слегка поклонилась и с тёплой улыбкой ответила: — Принцы, очень рада с вами познакомиться. — Это Дейрон, Эйрион, Эймон и самый младший — Эйгон, — представила их Джена. Самый младший, Эйгон, улыбнулся и произнёс: — Вы очень красивая. Лейна присела на колени, чтобы поравняться с маленьким принцем, протянула руку и мягко пожала его ладошку. — Спасибо, мой маленький принц, — сказала она тихо. —От вас этот комплимент звучит особенно приятно. Она встала и ещё раз учтиво поклонилась остальным принцам, одарив каждого доброжелательным взглядом. Мейкар появился словно из ниоткуда и подошёл сзади к детям. Его руки ласково обхватили всех четверых сыновей за плечи. — Ты должен был представить своих сыновей своей суженой, — мягко упрекнула Джена Мейкара, бросив взгляд на Лейну. — Прошу прощения, — ответил он, чуть склонив голову. — Королю срочно потребовалось моё вмешательство. Слова прозвучали как отговорка, и Джена едва заметно усмехнулась, но ничего не сказала — лишь приподняла бровь, давая понять, что не поверила. — С моими сыновьями вы уже познакомились, да? — обратился он к Лейне, и в его голосе прозвучала нотка гордости за мальчиков. — Отлично. Мальчики, готовьтесь — скоро отправляемся на турнир. Джена бросила на Мейкара чуть раздражённый взгляд, но тут же смягчилась и предложила: — Мейкар, не хочешь взять с собой Лейну? Сможете по дороге к турниру узнать друг друга получше. — Нет необходимости, — коротко ответил он, оценивающе глядя на девушку, словно ждал её реакции. Лейна, почувствовала этот взгляд, невольно покраснела и поспешила обратиться к матери: — Я поеду вместе с матушкой. Алис и Мейкар обменялись взглядами — в них читалась невысказанная борьба: долг против чувства, традиция против желания. — Леди Джена, я не хочу, чтобы честь моей дочери была под сомнением, — твёрдо сказала Алис. — Они ещё не супруги, поэтому я против таких тесных встреч. На Севере девочек воспитывают иначе. — Я ничего такого не имела в виду, прошу простить, — поспешно поправилась женщина. Мейкар тихо усмехнулся, наблюдая за этой перепалкой: — Но в целом, если Лейна хочет, мы можем поехать вместе? Вы катаетесь верхом? Можем отправиться на моём коне. Алис стиснула зубы, её шея напряглась от сдерживаемого раздражения. Лейна же покраснела ещё сильнее и опустила глаза, чувствуя, как жар приливает к щекам. Джена, понимая, что Мейкар намеренно поддразнивает леди Алис, мягко рассмеялась: — Это он так шутит, леди Алис, не переживайте. Мейкар, оставь девочку в покое — она и так смущена. Она взяла Алис под руку и мягко увела в сторону, ненавязчиво меняя тему: — Вы ранее бывали на турнирах? Уверена, в Винтерфелле они проходят совсем иначе… Лейна осталась на мгновение позади. Она чувствовала, как спину обжигает взгляд Мейкара — пристальный, изучающий, чуть насмешливый. Ей захотелось обернуться, проверить, действительно ли он смотрит на неё, но она сдержалась. Вместо этого она расправила плечи, подняла подбородок и последовала за матерью и Дженой, стараясь идти ровно и уверенно. В голове крутилась мысль: "Он испытывает меня. Проверяет, насколько я готова к этой новой жизни. И я не подведу. Я справлюсь".

***

В карете воцарилась тишина — тяжёлая, гнетущая, словно гробовая. Она давила на Лейну сильнее, чем мысль о грядущей свадьбе, о которой она всё ещё не могла думать без внутренней дрожи. Наконец, Лейна решилась прервать молчание: — Матушка, не стоило говорить в таком тоне с принцем… — начала она мягко, пытаясь усмирить пыл матери и одновременно унять собственное волнение. Алис лишь смотрела в маленькое окошко, за которым мелькали улицы столицы — чужие, холодные, враждебные. Ей нечего было сказать — все слова, которые она уже произнесла, пролетали мимо ушей дочери, как ветер сквозь щели старого дома. Лейна вздохнула. Она и сама не до конца понимала, что с ней происходит. Достаточно было одной секунды на вчерашнем пире — и она оказалась словно заколдованной этими таргариенскими чарами: блеском серебра в волосах Мейкара, его уверенным взглядом, едва заметной усмешкой, которая то появлялась, то исчезала на губах. Алис повернулась к дочери — то ли с презрением, то ли с разочарованием, и в этом взгляде Лейна увидела что‑то новое, пугающее. Лейна попыталась протянуть руку, но мать одёрнула её, словно прикосновение дочери обожгло. — Ты знаешь, выбора нет, — тихо сказала Лейна, стараясь говорить ровно. — Если бы я захотела отказаться, мне нужна была бы явная причина… Причины не нужны, чтобы расторгнуть помолвку, — перебила её Алис резко, и голос её зазвучал жёстче. — Ты всего один день в столице, а уже любезничаешь с этим принцем. Думаешь, я не видела, как ты смотрела на него? А потом, когда он ушёл, ты тоже исчезла. Что он с тобой делал? Лейна была в шоке. Она не ожидала таких слов от матери — только не от неё, от той, кто всегда был её опорой. — Мне стало дурно, — ответила она, стараясь не выдать дрожь в голосе. — Я попросила служанку вывести меня. Я не видела принца Мейкара. — А когда Ланнистер подошёл к тебе и попросил танец, почему ты отказала? — Потому что… — Лейна запнулась, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Мне действительно было не по себе. Я устала. Слишком много впечатлений. Алис взяла дочь за руку, но её пальцы были ледяными, а голос звучал жёстко, почти безжалостно: — Ты моя дочь, моя крошка, но я тебя не узнаю. — Может, потому что ты и не знала меня? — тихо ответила Лейна, и в её глазах блеснули слёзы. — Один день — и ты видишь во мне врага? — Я вижу в тебе не врага, а того, кого могут обидеть, — с горечью произнесла Алис. — Ты моя дочь, но я уже в этом начинаю сомневаться. Если кто‑то узнает… что Мейкар до свадьбы… — Прекрати! — оборвала её Лейна, и в её голосе зазвучала сталь, которой раньше не было. — Это омерзительно — сомневаться во мне, в своей дочери. — А я сомневаюсь во всём, потому что не узнаю тебя. Ты так быстро меняешься. — Я выйду за него замуж, — твёрдо сказала Лейна, выпрямившись. — И если он будет плохим мужем, значит, такова моя судьба. Но я не стану развязывать войну только из‑за твоей прихоти. — Из‑за моей прихоти?! — голос Алис дрогнул. Карета замедлила ход, и Лейна, воспользовавшись моментом: — Я велю развернуться и вернуться в замок, если ты не прекратишь— произнесла она, потянувшись к ручке дверцы. — Лейна, что ты творишь? — То, что должна, — ответила девушка, глядя матери прямо в глаза. — С того момента, как нам сообщили эту новость, ты видишь во мне угрозу. Я словно стала чужой тебе. Ты знаешь, что у меня есть обязательства. Когда‑то тебя также выдали замуж. И ты справилась… Лейна открыла дверцу кареты и вышла, оставив Алис в оцепенении. Женщина поспешила выйти следом, её голос дрожал от боли и гнева: — Видят боги, я проклинаю тот день, когда пришло письмо. Мне стоило догадаться, зачем вызвали отца. — Я больше не хочу этого слышать, — Лейна подняла взгляд на мать. — Моё мнение остаётся неизменным, и точка. Если меня погубят — плевать. Если ты не благословляешь меня, матушка… — она запнулась, с трудом сдерживая слёзы, — мне будет больно, но я приму это. Ты можешь уехать домой, в Винтерфелл, сегодня. Алис, услышав эти слова, слегка покачнулась от неожиданности. Её лицо исказилось — в нём смешались боль, гнев и что‑то ещё, неуловимое. — Ты выбираешь его, а не мать? — Я выбираю долг, леди Старк, — без эмоций ответила дочь, и эти слова прозвучали как приговор. — Завтра я уже стану его женой. Алис посмотрела на свои руки, затем подняла взгляд на дочь. В её глазах читалась боль, но она сдержала эмоции, сжала губы в тонкую линию. — Леди Старк, значит… — тихо произнесла она. — Я не желаю тебе зла, дочка. Но потом не просись домой, как побитая собака. Она резко ударила по стенке кареты — знак, что можно двигаться дальше. Всю оставшуюся дорогу они ехали молча. Лейна смотрела в окно, стараясь унять дрожь в руках и успокоить бешено колотящееся сердце. Алис отвернулась к противоположному окну, и её плечи слегка подрагивали — то ли от сдерживаемых слёз, то ли от гнева. В воздухе повисло невысказанное горе — горе матери, теряющей дочь, и горе дочери, вынужденной выбирать между семьёй и долгом.

***

Везде были раскинуты шатры разных домов, украшенные знаменами с гербами: ревущие волки Старков, золотые львы Ланнистеров, чёрные орлы Арренов. В воздухе витал запах жареного мяса и пряного эля, играла весёлая музыка, раздавался смех и крики толпы. Турнир в честь свадьбы должен был стать поистине великолепным зрелищем — такого столица не видела давно. Джена вместе с королевой прибыли первыми. Всю дорогу они обсуждали грядущую свадьбу. Женщина не стала рассказывать о своих беспокойствах — в глубине души она надеялась, что это лишь её подозрения, не стоящие внимания. Но, увидев Алис и Лейну, сразу поняла: дорога до турнира выдалась тяжёлой. "Проклятье", — подумала про себя Джена. У неё мелькнула мысль поехать с ними, но оставить королеву одну было немыслимо — та сразу заподозрила бы неладное. Джена учтиво поклонилась королеве и поспешила найти супруга. — Муж мой! — окликнула она Бейлора, который беседовал с несколькими лордами. Бейлор обернулся с лёгким удивлением — они виделись буквально перед отбытием на турнир. Но, заметив встревоженный взгляд жены, извинился перед собеседниками и отошёл с ней к приготовленному шатру. — Я, возможно, совершила ошибку, — начала она и во всех подробностях рассказала о произошедшем между Алис и Лейной. В какой‑то момент Бейлор не сдержался и рассмеялся, но Джена резко его одёрнула: — Это серьёзно! — слегка рявкнула женщина, и в её голосе прозвучала непривычная твёрдость. — Думаю, между ними произошла ссора, — произнесла женщина, указывая взглядом на блуждающую неподалёку Алис. — Вижу, она не в духе. Бейлор окинул взглядом площадь, оценил обстановку и, вздохнув, предложил: — Посади Лейну на трибуне рядом с собой. Леди Старк пусть будет с мужем чуть дальше — так мы избежим прямого столкновения. Джена посмотрела на него с лёгким упрёком: — Это не выход. Я думаю, нужно поговорить с Бартоганом Старком — пусть усмирит свою жену. Бейлор вскинул бровь: — Думаю, его не стоит втягивать. Если и он начнёт сомневаться, брак может оказаться под вопросом. А нам сейчас нужны союзники, а не новые проблемы. Джену не особо удовлетворил ответ мужа, но ситуацию действительно нужно было спасать. Она окинула взглядом толпу, заметила Лейну и решительно направилась к ней. — Лейна! — окликнула она девушку и, когда та обернулась, мягко улыбнулась. — Пойдём к трибуне. Скоро всё начнётся, а мы же не хотим пропустить самых красивых рыцарей! Лейна рассмеялась — впервые за день на её лице появилось искреннее оживление: — С удовольствием, леди Джена. Девушки заняли места в первом ряду рядом с королём и королевой. Женщина с воодушевлением объясняла правила турнира, живо жестикулируя и комментируя появление каждого рыцаря. За всем этим наблюдал Мейкар — он стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и на его губах играла едва заметная усмешка. Сначала Лейна не возлагала больших надежд на зрелище — она привыкла к сдержанным северным забавам, где были скорее испытания силы и стойкости. Но она была приятно удивлена: блеск доспехов, яркие плащи, гордые кони, звуки труб и крики толпы — всё это захватывало дух. — Теперь я понимаю, о чём вы имели в виду, когда говорили, что любите турниры, — призналась Лейна, с восхищением наблюдая за первым поединком.

***

Во время перерыва турнира, когда участники отправились передохнуть, а музыканты заиграли лёгкую мелодию, к Лейне и Джене подошли несколько женщин из свиты леди Хайгардена. Девушка почувствовала, как внутри всё сжалось: она догадалась, о чём пойдёт речь. И действительно, разговор почти сразу зашёл о грядущей свадьбе. Каждая фраза дам, каждая улыбка давили на неё. Лейна почувствовала, как нарастает в груди тяжесть — шум, яркие цвета, бесконечные улыбки и реплики о грядущей свадьбе давили всё сильнее. Она бросила взгляд на Джену, которая оживлённо беседовала с дамами из Хайгардена, и осторожно приблизилась к ней. — Леди Джена, — тихо обратилась она, дождавшись паузы в разговоре, — прошу прощения, могу ли я ненадолго отойти? Мне нужно глотнуть свежего воздуха. Женщина мгновенно переключила внимание на девушку. Её взгляд смягчился, когда она заметила бледность на лице Лейны и лёгкую дрожь в руках. На мгновение она задумалась, затем повернулась к дамам: — Прошу меня простить, — с улыбкой произнесла она. — Я ненадолго оставлю вас, нужно помочь леди Лейне. Дамы понимающе закивали, одна из них даже сочувственно улыбнулась. Джена мягко взяла Лейну под локоть: — Пойдём, дорогая. Здесь слишком много шума для тебя. — Благодарю вас, — с облегчением произнесла Лейна. Они вместе отошли от шумной толпы придворных, скользя вдоль края турнирной площадки. Джена намеренно выбрала путь вдоль живой изгороди — так они быстрее могли укрыться от любопытных взглядов. — Иногда так важно сделать паузу, — тихо заметила женщина, когда они оказались в более тихом уголке. — Особенно когда на тебя обрушивается столько внимания. Лейна благодарно кивнула. Ей стало легче уже от того, что рядом был кто‑то понимающий. Они остановились у невысокой живой изгороди, за которой виднелись ряды шатров. Лейна глубоко вздохнула, вдыхая аромат цветущих кустов и свежего воздуха, пытаясь унять внутреннее напряжение. Тёплый ветер слегка коснулся лица, и на секунду стало легче — будто сама природа давала ей передышку. Тишину нарушил лёгкий звон доспехов. Лейна обернулась и увидела приближающегося рыцаря — его фигура чётко вырисовывалась на фоне яркого дневного неба. Он сделал лёгкий поклон, доспехи едва слышно звякнули… — Леди Старк, большая честь вас здесь увидеть, — произнёс он с искренним уважением в голосе. Лейна робко поклонилась: — Сир…? — Сир Манфред Дондаррион, миледи, — с улыбкой представился рыцарь. — Вы сражались великолепно, — тихо произнесла Лейна, стараясь унять дрожь в голосе. — Благодарю, мне приятно это слышать, — он слегка склонил голову. — И позвольте поздравить вас с грядущей свадьбой. Увы, я не успел на вчерашнее торжество — говорят, вы затмили саму королеву. Джена одобрительно кивнула: — Сир Манфред очень правильно сказал. Ты была великолепна, Лейна. В этот момент женщина краем глаза заметила своего сына в доспехах и, закатив глаза, поспешно добавила: — Прошу меня простить, мне стоит исполнить материнский долг. Она отошла, оставив Лейну и Манфреда наедине. — Как вам турнир? — первой обмолвилась северянка, стараясь скрыть волнение. — Соперники очень сильные, миледи, — ответил рыцарь, его глаза светились энтузиазмом. — Но, видимо, боги решили, что я достоин победы. — Не сомневаюсь, вы сражались очень храбро, — улыбнулась Лейна. Они стояли и обменивались любезностями, атмосфера была лёгкой и непринуждённой. Лейна почувствовала, как напряжение покидает её тело. Тем временем Мейкар что‑то оживлённо обсуждал с братом, пока его взгляд случайно не зацепил Лейну. Его скулы слегка сжались, когда он увидел очередной смех девушки — очевидно, ей нравился диалог с этим молодым рыцарем. — Что за тупица там стоит? — бросил Мейкар, резко кивнув в сторону сира Манфреда. Его голос прозвучал громче, чем он рассчитывал, и несколько лордов поблизости невольно обернулись. Бэйлор бросил взгляд в указанном направлении и без раздумий ответил: — Сир Манфред Дондаррион. А что? Мейкар на мгновение задумался, сжал челюсти так, что на щеке заиграла желвака, а затем произнёс с нарочитым безразличием: — Ничего… Но его рука непроизвольно дотронулась до рукоятки меча, выдавая внутреннее напряжение — пальцы слегка сжали холодную сталь, будто ища опоры или выхода для закипающего раздражения. Бэйлор бросил на брата многозначительный взгляд, в котором читалось немое: «Ты перегибаешь». В моменте Мейкар бесшумно возник за спиной Лейны — словно материализовался из воздуха. Она даже не успела заметить его приближения: только что пространство позади было свободно, а в следующее мгновение там уже стоял он, отбрасывая тень на траву у её ног. Сир Манфред, который как раз собирался что‑то добавить к своей любезной фразе, внезапно замер. Его взгляд скользнул поверх плеча Лейны, лицо на мгновение вытянулось от удивления, и он учтиво склонил голову: — Мой принц… Девушка резко обернулась и чуть не врезалась в него — он стоял так близко, что она уловила слабый запах кожи и металла. Невольно отступила на шаг, ощущая, как жар, словно тяжёлое одеяло, окутывает её тело — от лица к шее, по спине пробежала нервная дрожь. В его глазах она увидела что‑то новое: холод, злость и почти презрение. — Сир Манфред Дондаррион, — без эмоций проговорил Мейкар, его голос звучал холодно и отстранённо, будто он обращался к незнакомому слуге. — Мы как раз обсуждали вашу грядущую свадьбу, — вежливо продолжил рыцарь, стараясь вернуть нить разговора и скрыть своё замешательство от столь внезапного появления принца. Он всё ещё не до конца понимал, как теперь выстраивать общение в присутствии будущего мужа Лейны. — Вам очень повезло с невестой… Мейкар бросил слегка надменный взгляд на сира Манфреда и с ядовитой усмешкой, растягивая слова, произнёс: — Могу уступить, если желаете. Думаю, Лейна не будет против. Треск… Эти слова словно оглушили её. Буквально утром Мейкар был хоть немного доброжелателен, а сейчас он просто «отдавал» её, словно какую‑то вещь, трофей, приз на этом турнире. Накопившийся за все эти дни гнев — от унизительных намёков матери, от ощущения себя пешкой в чужой игре, от этого холодного отношения будущего мужа — вырвался наружу. Не обдумав и секунды, Лейна ответила, и в её голосе зазвучала сталь, которой раньше не было: — Видимо, боги на вашей стороне сегодня, сир Манфред. Вам явно стоит обдумать предложение принца. Возможно, это лучший выбор из всех возможных. Сказав это, она резко развернулась и ушла, намеренно задев плечом Мейкара. Её сердце билось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Дыхание сбилось, но внутри разливалась странная, горькая свобода — впервые она открыто бросила вызов. За всем этим со стороны наблюдала Джена. На её губах читалось только одно слово — "катастрофа". Она тяжело вздохнула, понимая, что ситуация выходит из‑под контроля. Быстро оценив обстановку, она сделала несколько шагов вперёд, намереваясь сгладить последствия, но замерла, увидев, как Мейкар сжал кулаки, а его лицо исказилось от смеси гнева и удивления — он явно не ожидал такой реакции. Несколько мгновений принц стоял неподвижно, словно окаменев. Затем его губы искривились в жёсткой усмешке, он резко выдохнул и произнёс, чеканя каждое слово так, чтобы его услышали Лейна, Манфред, и случайные свидетели: — Вижу, леди Лейна забыла своё место. Что ж, придётся напомнить. Его голос прозвучал холодно и властно, эхом отдаваясь в наступившей тишине. Несколько придворных, невольно ставших свидетелями сцены, поспешно опустили глаза, делая вид, что ничего не слышали. Мейкар бросил короткий, колючий взгляд вслед удаляющейся Лейне, затем резко повернулся к сиру Манфреду: — Вы свободны, сир. И советую впредь выбирать собеседниц осмотрительнее. Рыцарь слегка побледнел, но сдержанно поклонился: — Как пожелаете, мой принц. Не дожидаясь ответа, Мейкар развернулся и зашагал прочь — широкими, решительными шагами, не оглядываясь. Его плащ развевался за спиной, а вокруг расступались придворные, инстинктивно уступая дорогу разгневанному принцу. Он пронёсся мимо Джены, даже не взглянув на неё, и исчез в толпе, словно поглощённый водоворотом празднества. Сир Манфред стоял в замешательстве, переводя взгляд с удаляющейся Лейны на принца. Его рука невольно коснулась рукояти меча — не в угрозе, а скорее в жесте растерянности. Он открыл рот, будто хотел что‑то сказать, но промолчал, лишь слегка покачал головой, словно пытаясь осознать произошедшее. Джена подошла к рыцарю, мягко коснулась его плеча: — Не принимай это близко к сердцу, Манфред. Принц… вспыльчив, в последнее время. — Но я не хотел никого оскорбить, — тихо ответил рыцарь. — Я знаю, — улыбнулась Джена. Манфред кивнул, бросил ещё один взгляд в сторону, куда ушла Лейна и ещё пытаясь осмыслить, как безобидная беседа обернулась таким скандалом.

***

Лейна влетела в шатёр, её трясло от сказанных принцем слов и от собственных реплик, прозвучавших так дерзко. Воздух внутри был душным, пропитанным запахом воска от оплывших свечей и лёгкой пылью, осевшей на парчовых занавесках. Девушка жестом руки попросила слуг выйти и оставить её одну. — Оставьте меня, — повторила она твёрже, когда одна из служанок замешкалась у выхода, нервно теребя край вышитого фартука. — Сейчас же. Служанки переглянулись, молча поклонились и поспешно вышли, осторожно опустив полог шатра. Оставшись в одиночестве, Лейна начала ходить из стороны в сторону, перебирая в голове каждое слово, сказанное на турнире. Её руки дрожали — не от страха, а от злости и боли, от осознания, что она переступила черту. В этот момент в шатёр вошла Джена. Лёгкий сквозняк качнул полог, и в проёме возникла её фигура.. — Лейна, я бы хотела… — начала она мягко, но осеклась, увидев, как беспокойно метается девушка по шатру. Джена сделала шаг вперёд, и её туфли зашуршали по расстеленному ковру с северным орнаментом. — Леди Джена, — Лейна остановилась и повернулась к ней, — я сейчас не готова разговаривать. Прошу оставить меня одну. — Лейна, я всего лишь… — Прошу вас, оставьте меня, — голос Лейны дрогнул, но она твёрдо выдержала взгляд старшей дамы, сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Женщина молча кивнула, бросила на девушку последний обеспокоенный взгляд и вышла, тихо опустив полог шатра. Лейна услышала, как затихли шаги, и только тогда позволила себе выдохнуть. Она впервые задумалась над словами матери, которые та говорила ей не раз. В голове промелькнула дерзкая мысль: может, всё отменить? Плевать на клятвы, на долг, на ожидания двора… Она от бессилия упала на колени, схватилась за голову, словно физически ощущала взвалившуюся на плечи ношу. В висках стучала кровь, а в горле стоял ком — такой большой, что было трудно дышать. В этот миг в шатёр вошёл лорд Старк. Полог приподнялся, и внутрь проник луч солнца, осветив клубящуюся пыль. — Лейна?! В чём дело? — его голос прозвучал так по‑отцовски, что душевная боль на мгновение ослабла. Она подняла глаза на отца. — Видимо… турниры не для меня, отец, — тихо произнесла она. Лорд Старк подошёл, помог дочери подняться и внимательно осмотрел её, слегка приподняв подбородок, чтобы заглянуть в глаза. — Что случилось? Что-то болит? — Ничего, просто слабость. Я плохо ем в последнее время, волнение… — Лейна положила руку поверх руки отца, ощущая грубую ткань его одежды и тепло его кожи. — Правда, всё хорошо. Я просто… отдохну и выйду обратно. — Я останусь с тобой и подожду, пока тебе станет легче, дочь моя. — Нет необходимости, мне уже лучше, — она улыбнулась, стараясь придать лицу спокойное выражение, хотя внутри всё ещё бушевало. — Лейна… Ты ведь говоришь мне правду? Девушка кивнула без сомнений: — Да, отец. Правда. Лорд Старк ещё мгновение смотрел на неё, затем, видимо, удовлетворившись ответом, вышел из шатра первым. Следом вышла Лейна. Она ожидала, что все будут с любопытством смотреть на неё, но, похоже, маленькую перепалку видела только Джена. Стараясь избежать дальнейших расспросов, Лейна отозвала отца в сторону: — Я прогуляюсь. Лорд одобрительно кивнул, положил руку ей на плечо и слегка сжал, прежде чем отпустить. К Лейне подбежала Эсме, её верная служанка. — Госпожа, желаете, чего‑то? Лейна посмотрела на открывающийся впереди лес — тёмные ели, подсвеченные закатным солнцем, казались почти сказочными. Она глубоко вдохнула свежий воздух, пахнущий хвоей и влажной землёй, и указала туда: — Хочу прогуляться. Эсме кивнула. — Вы сегодня молчаливы, — заметила служанка, когда они отошли подальше от шатров, ступая по мягкой траве. — Джена попросила разузнать? — не поворачиваясь, ответила Лейна. Эсме немного засуетилась, поправила фартук и тихо призналась: — Она забеспокоилась… — Не нужно. Всё хорошо, — Лейна вздохнула и ускорила шаг. Как только ноги северянки переступили порог леса, она глубоко вдохнула свежий воздух. — Чувствуешь? — она сделала пару шагов и покружилась, позволяя юбке взметнуться. — Здесь так тихо и спокойно… И нет наглого… Глаза Эсме расширились: —И нет наглого принца, — закатив глаза, сказала Лейна. Её голос прозвучал громче, чем она ожидала, и несколько птиц вспорхнули с ближайших веток. Эсме резко поклонилась и произнесла: — Мой принц. Лейна обернулась и увидела его — наглого принца. Её принца… Он стоял под раскидистым дубом, в тени которого играли пятна солнечного света. Его плащ был откинут за спину, а руки скрещены на груди. — Здесь так много места, но именно здесь вы оказались? — с долей разочарования произнесла Лейна. — Я пришёл сюда первым, — коротко бросил Мейкар. Его голос звучал ровно, но в глазах мелькнуло что‑то, чего она не смогла распознать. — Что ж, тогда я уступаю вам эту часть леса, — Лейна схватила за руку служанку и развернулась. — Если желаете знать, где‑то в той стороне — сир Манфред, — бросил вслед Мейкар. Лейна сжала кулаки, ногти впились в ладони. Она резко остановилась, но не обернулась. — К чему мне это знать? — Вы очень мило общались, а я так вас прервал, — в глазах Мейкара блеснуло что‑то хищное, словно он наконец нашёл, за что зацепиться. — Эсме, оставь нас, — приказал принц. — Но..… — попыталась возразить служанка. Лейна лишь кивнула, и Эсме поспешно удалилась. Лейна подошла ближе, собрав всю гордость в кулак. — Если я вас чем‑то обидела или вас что‑то не устраивает, давайте решим этот момент до наших клятв, — она бросила взгляд в сторону королевского шатра, где сидел король. Мейкар сделал шаг вперёд, и между ними осталось буквально несколько сантиметров. Ветви старого дуба над их головами слегка покачивались от лёгкого ветра, создавая игру света и тени на их лицах. Она почувствовала его дыхание — тёплое, с лёгкими нотками вина и мяты. Сердце Лейны забилось чаще, но не от близости, а от внутреннего напряжения, от борьбы гордости и страха. Она заставила себя не отступать, не опускать взгляд. — Вы даже не представляете, каких мне стоит усилий всё это, — еле сдерживаясь, сказала северянка. — О, представляю, — иронично ответил Мейкар. — Вас выдают замуж. — Это была шутка, — продолжил Мейкар. — Сир Манфред её оценил. Лейна собиралась уже ответить, но её окликнули. Это была её мать. — Замечательно, этого ещё не хватало, — прошептала Лейна, чувствуя, как напряжение снова сковывает её. Она обернулась и увидела фигуру матери в алом платье, выделяющуюся на фоне зелёной листвы. Алис подошла к дочери, её глаза горели огнём от бешенства. Её платье, расшитое серебряными нитями, казалось почти чёрным в тени деревьев. — Что вы здесь делаете? Ты разве не была в шатре, Лейна? — её голос прозвучал резко, почти хлестнул, как удар кнута. — Я разговариваю со своей женой… будущей женой, — с лёгкой усмешкой произнёс Мейкар, делая шаг вперёд и вставая чуть впереди Лейны. Его поза была расслабленной, но в глазах читалась готовность к противостоянию. Алис, кипя от злости, на мгновение замолчала, сжимая и разжимая пальцы. Она бросила на принца взгляд, полный неприкрытой неприязни, но не нашла, что ответить сразу. — Матушка, я… — Лейна попыталась заговорить, но женщина резко схватила её за руку выше локтя — не грубо, но достаточно крепко, чтобы стало ясно: она не отпустит. — Идём. Сейчас же, — отрезала Алис и потянула дочь в сторону шатров. — Отпустите её, леди Старк, — голос Мейкара стал твёрже, в нём зазвучали стальные нотки. — Она ещё пока моя дочь, и за неё отвечаю я, — Алис не обернулась, продолжая тянуть Лейну за собой. Её шаги были быстрыми, решительными, почти воинственными. Лейна чувствовала себя словно под молотом и наковальней. С одной стороны — властная, непреклонная воля матери, с другой — холодный вызов принца. Её сердце билось так часто, что, казалось, готово было выскочить из груди. Она попыталась мягко высвободить руку: — Матушка, прошу, давайте поговорим спокойно… — Поговорим. Но не здесь и не сейчас, — отрезала Алис. — И не в присутствии тех, кто не должен вмешиваться в наши семейные дела. Мейкар остался стоять на месте, наблюдая за их уходом. Его усмешка исчезла, сменившись задумчивым, почти холодным выражением лица. Он проводил взглядом удаляющихся женщин. — Как интересно, — пробормотал он себе под нос, — очень интересно… Лейна, которую мать всё ещё вела за собой, оглянулась через плечо. Принц стоял под дубом, его силуэт чётко вырисовывался на фоне закатного неба. В этот момент он казался ей чужим и далёким, хотя всего несколько минут назад они стояли почти вплотную друг к другу. — Не смей оглядываться, — резко бросила Алис, почувствовав движение дочери. — Ты ведёшь себя недостойно. — Недостойно? — Лейна наконец нашла в себе силы остановиться и высвободила руку. — Я просто хотела побыть одна, подышать свежим воздухом… — Ты Старк и твоё поведение должно соответствовать этому статусу! — Но я не вещь, матушка! — голос Лейны дрогнул, но она заставила себя говорить твёрдо. — Я имею право на… — На что? На капризы? На такие выходки? — Алис сделала шаг ближе, её голос понизился до шёпота, но от этого звучал ещё более грозно. — Ты забываешь своё место. Лейна сжала кулаки, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Она глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. — Моё место — рядом с теми, кто уважает меня, — тихо, но отчётливо произнесла она. Алис на мгновение замерла, поражённая такой смелостью. Она пристально посмотрела на дочь, затем резко развернулась: — В шатёр. Немедленно. Мы закончим этот разговор там. Не дожидаясь ответа, она зашагала вперёд. Лейна бросила последний взгляд в сторону леса — туда, где остался Мейкар, — и последовала за матерью, чувствуя, как тяжесть на сердце становится всё сильнее. Алис приказала служанке вызвать лорда мужа, наливая себе вино дрожащей рукой. Хрусталь слегка звякнул о край кубка, выдавая её внутреннее напряжение. Она сделала глоток, но не почувствовала вкуса — всё её внимание было сосредоточено на дочери, которая стояла в центре шатра, нервно сжимая платье. Ждать не пришлось долго. Лорд Бартоган вошёл в шатёр стремительно, в развевающемся плаще. Его лицо выражало смесь усталости и тревоги. Он окинул взглядом жену и дочь, застывших в напряжённых позах, и спросил: — Что опять случилось между вами? — Она была с Мейкаром, в лесу, одна! — выкрикнула Алис, резко поставив кубок на столик так, что часть вина расплескалась на скатерть. Её голос дрожал от гнева. — Я всё терпела: её выходки, её непослушание, её дерзость! Но это, муж мой… непозволительно. Я прошу тебя — потребуй прервать это безумие. Я против свадьбы. Мужчина тяжело вздохнул и провёл рукой по седым волосам. Он посмотрел на Лейну — та стояла, опустив голову, но её плечи были напряжены, а пальцы всё ещё сжимали. — Выйди, оставь нас с матерью, — тихо, но твёрдо произнёс лорд Бартоган. Лейна молча вышла из шатра и осталась стоять у входа, прислонившись к деревянной стойке. Она слышала каждое слово, доносившееся изнутри, и сердце её билось так сильно, что, казалось, его стук могли услышать и родители. Внутри шатра лорд Бартоган подошёл к жене, глядя ей прямо в глаза. Его голос прозвучал ровно, без эмоций, но от этого ещё более непреклонно: — Свадьба состоится, и это не обсуждается. Алис побледнела. Её губы дрогнули, а глаза наполнились слезами ярости. Она отступила на шаг, сжала кулаки и прошептала, чеканя каждое слово: — Надеюсь, боги проклянут тебя за это решение, муж мой. Бартоган лишь вздохнул, провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость, и направился к выходу. У самого полога он остановился, обернулся и бросил короткий взгляд на жену. Затем вышел из шатра. Он увидел Лейну, прижавшуюся к стойке, и его лицо смягчилось. Он подошёл к дочери, положил руку ей на плечо и тихо сказал: — Ступай, дочка. Насладись турниром. Его улыбка была грустной, почти извиняющейся, будто он сам не верил в то, что говорил. Лейне уже ничего не хотелось. Всё внутри неё будто онемело — от разочарования, от обиды, от чувства безысходности. Она подняла глаза на отца, встретила его усталый взгляд и едва слышно ответила: — Да, отец. Она сделала шаг вперёд, затем ещё один, но вместо того, чтобы направиться к арене, свернула в сторону леса. Ноги сами вели её туда, где ещё недавно она чувствовала хоть каплю свободы. Ветер шевелил её волосы, а вдали слышались крики зрителей и звон мечей — турнир продолжался, но для Лейны мир вдруг стал тихим и пустым. Она остановилась у кромки леса и в груди что‑то сжалось. "Ушёл", — мелькнуло в голове у Лейны, и её охватило странное чувство — смесь облегчения и досады. Она так надеялась увидеть его ещё раз, сказать что‑то важное, может быть, даже извиниться за резкость или, напротив, твёрдо отстоять свою позицию. Но теперь момент был упущен.