Клятва

***

Лейна, словно призрак, вошла в покои. С её платья стекали капли дождя, оставляя тёмные пятна на каменном полу. Ветер, ворвавшийся следом, заставил пламя свечей затрепетать, а тяжёлые шторы — вздрогнуть. За окном бушевала настоящая буря: дождь лил стеной, ударяясь в витражные стёкла с такой силой, что казалось, вот‑вот пробьёт их насквозь. Глухие раскаты грома доносились издалека, на мгновение озаряя комнату бледным светом молний. Служанки засуетились и бросились помогать девушке снять промокшую одежду, но она лишь бросила на них холодный взгляд. — Я смогу сама, — тихо, но твёрдо произнесла Лейна. Её голос звучал отстранённо, почти безжизненно, а пальцы, сжимавшие края плаща, слегка дрожали — то ли от холода, то ли от внутреннего напряжения. В покои вошёл Мейкар и одобрительно кивнул удивлённым служанкам. — Оставьте нас, — мягко, но властно добавил он. Мейкар подошёл к камину и бросил пару сухих дровишек. Пламя вспыхнуло ярче, отбрасывая дрожащие тени на стены, и в комнате стало чуть теплее. Воздух наполнился запахом горящего дуба и влажной ткани. Лейна откинула плащ принца и на мгновение замерла. Её взгляд задержался на вышивке дракона — тёмные нити на бархате казались почти живыми в свете огня. Она провела пальцем по чешуе, и тело едва заметно дрогнуло, но она тут же взяла себя в руки, не подав виду. В памяти вспыхнули слова матери, её холодный взгляд и звук пощёчины, от которого до сих пор горела щека. Мейкар приблизился к Лейне. Его взгляд невольно снова и снова возвращался к её щеке — покрасневшей, с едва заметным следом удара. В глазах мужчины читалась испепеляющая злость, кулаки непроизвольно сжались. Он боролся с желанием вернуть виновницу и заставить её заплатить за содеянное. — Я могу сегодня побыть в других покоях, — наконец произнёс он, стараясь говорить ровно. — Делай что хочешь, — тихо прошептала Лейна, осторожно кладя плащ на деревянный стул. Её голос звучал так, будто она находилась где‑то далеко, за пределами этих стен. — Я … — начал Мейкар, но не успел закончить фразу: дверь покоев резко распахнулась. Он раздражённо обернулся. На пороге стоял слуга Бейлора, склонив голову. — Мой принц, десница желает вас видеть, — тихо произнёс слуга, не поднимая глаз. — Я приду позже, — коротко бросил Мейкар. — Он велел прийти сейчас, срочно, мой принц, — повторил слуга, всё так же не смея поднять взгляд. Мейкар сжал челюсти. — Хорошо, я сейчас приду, — сквозь зубы произнёс он. Его взгляд снова упал на Лейну. В нём читалась смесь вины и беспомощности. Слуга быстро удалился, бесшумно прикрыв за собой дверь. — Ты ему скажешь? — тихо спросила Лейна, глядя в огонь. Её силуэт в отблесках пламени казался хрупким и уязвимым. — А ты как желаешь? — Мейкар осторожно коснулся плеча Лейны, но она тут же отстранилась, словно от ожога. — Не имеет значения, — вздохнула Лейна. — Скоро и так весь двор узнает. Мейкар тяжело вздохнул. Он направился к двери, но на пороге остановился и обернулся. В его взгляде читалась надежда — он искал в лице Лейны хоть какой‑то знак, что ей стало легче, что она не сломлена. Но её глаза оставались холодными и отстранёнными, как у призрака, которого он видел, когда она вошла.

***

Принц молча вышел, оставив Лейну одну у камина. Пламя трепетало, отбрасывая тени, а капли воды с её платья продолжали стекать на пол, будто слёзы, которые она так и не пролила. За окном всё так же бушевал дождь, глухо барабаня по ставням, а ветер выл, словно вторя её невысказанной боли. Мейкар зашёл в покои брата. Бейлор стоял спиной к нему у высокого стрельчатого окна, глядя на усиливающийся дождь. По стёклам стекали потоки воды, размывая очертания двора, а ветер раскачивал ветви старых дубов так сильно, будто хотел вырвать их с корнем. Принц знал своего брата слишком хорошо — по едва заметному напряжению плеч, по тому, как тот сжимал и разжимал кулаки, можно было безошибочно определить: Бейлор был чертовски зол. Воздух в комнате казался густым и тяжёлым, словно перед грозой. Мейкар сжал челюсть. Разговор намечался серьёзный. Он повернул голову и увидел сидящую у камина Джену — она испуганно смотрела то на мужа, то на его брата, нервно теребя край вышитого платка. Её пальцы слегка дрожали, а в глазах читалась тревога. — Чего хотел, брат? — спокойно спросил Мейкар, стараясь не выдать внутреннего напряжения. Бейлор медленно обернулся. Мейкар не ошибся — лицо брата было искажено гневом, губы сжаты в тонкую линию, а глаза сверкали холодным огнём. Десница сделал шаг вперёд. Джена невольно выпрямила спину, инстинктивно сжав подлокотники кресла. — Джена, выйди из покоев, — коротко бросил десница. — Нет. Если это касается Лейны, я желаю быть здесь, — твёрдо ответила она, поднимая подбородок. Мейкар не смог сдержать тихой усмешки, и это ещё больше разозлило брата. — Ты ударил её? — еле сдерживаясь, спросил Бэйлор. — Ты ударил Лейну? Мейкар выпрямился и сцепил руки за спиной. Из его груди вырвался тихий, горький смех. — Я спрашиваю ещё раз, — голос Бейлора зазвучал жёстче, он сделал ещё шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. — Кто именно спрашивает? Брат или десница? — наконец прервал молчание Мейкар, глядя прямо в глаза брату. — Имеет значение? — не отступая, спросил Бейлор, его голос звучал глухо и опасно. — Да. Брата я могу послать в пекло, а перед десницей всё же придётся ответить, — холодно произнёс Мейкар. — Мейкар, видят боги, я люблю тебя, но ты не оставляешь мне выбора! — Бейлор сжал кулаки. — Я спрашиваю в последний раз: ты ударил её? Джена встала и испуганно посмотрела на обоих. — Бейлор, позволь ему сказать, — тихо попросила она. — Не вмешивайся, Джена, — резко бросил Бейлор. Женщина удивлённо посмотрела на него — они никогда прежде не повышали друг на друга голоса, и эта резкость была в новинку для неё. Мейкар молча наблюдал, как брат всё больше наполняется гневом. В комнате повисло напряжение, почти осязаемое, как туман. — Ты не понимаешь? Лорд Старк увидел всё. Он за свою дочь войну развяжет, идиот! О чём ты думал? Ты понимаешь, что он уже сейчас может что‑то готовить? — голос Бейлора звучал всё громче, в нём звучала неподдельная тревога. Мейкар усмехнулся, закатив глаза. — Ну, на радость лорду, далеко вести войска ему не нужно будет, — язвительно ответил он. Бейлор вопросительно посмотрел на брата. В этот момент комнату озарил тихий женский вздох. Мужчины одновременно повернулись к Джене. Она прикрыла рот рукой от удивления, а в её глазах начала складываться общая картина. — Ты хочешь сказать… это сделала леди Алис? — почти не веря своим словам, спросила Джена. Мейкар раздражённо провёл рукой по лицу. — Эту суку стоило убить здесь, — бросил он сквозь зубы. — Моя вина есть, я этого не отрицаю, и, думаю, я заплачу за эту ошибку большую цену, — продолжил Мейкар, его голос стал тише, но в нём звучало что‑то новое — возможно, осознание последствий. В покоях повисло напряжённое молчание. Слышно было только, как дождь бьётся в окна и потрескивают дрова в камине. Бейлор облегчённо вздохнул, расслабил плечи и провёл рукой по волосам. — Лорд Старк знает? — спросил он уже спокойнее. — Нет, Лейна убедила его, что это случайность, — ответил Мейкар. Бейлор закатил глаза. — Стоило ему сказать, — уверенно произнёс он. — Стоило её убить, — в ответ бросил Мейкар, и в его голосе прозвучала горечь, которую он не смог скрыть. Бейлор усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья — лишь усталость и тревога за будущее. — Но всё же надо быть бдительными… — он провёл рукой по лицу, словно стряхивая остатки гнева. — Лейне стоит написать письмо отцу… Чтобы у того не возникло сомнений. Мейкар сомнительно посмотрел на брата, не совсем соглашаясь с ним. В его взгляде читалось недоверие — он знал, что любое упоминание о случившемся может только усугубить ситуацию. — Это уже будет решать Лейна, — твёрдо произнёс он. — Как это вообще произошло? — Джена бросила обеспокоенный взгляд на принца, её пальцы непроизвольно сжали край платья. — Ты ведь был с ней? — Был, — Мейкар опустил глаза, голос его звучал глухо. — В этом моя ошибка… Мы немного повздорили с леди Старк, и Лейна попросила меня выйти. Джена тяжело вздохнула и начала нервно ходить взад‑вперёд рядом с мужчинами, её шаги эхом отдавались в тишине покоев. — Я говорила, Бейлор, её нельзя оставлять наедине с матерью… И какой итог? — в её голосе звучала горечь и упрёк. Бейлор лишь кивнул, но взгляд его не отрывался от брата, словно он пытался прочесть в его глазах правду. — Я пойду к Лейне, — еле сдерживая эмоции, сказала Джена и сделала шаг к двери. Но Мейкар встал на её пути, преграждая дорогу. — С дороги! — чуть повысив голос, потребовала женщина, её глаза сверкнули вызовом. — Лейна хочет побыть одна, — твёрдо ответил Мейкар. — Она не хочет повышенного внимания из‑за случившегося. — Она сама это сказала? — бросила в ответ Джена, прищурившись. — Да, — уверенно ответил принц. — И я надеюсь, что дальше этих покоев это не уйдёт. Джена обернулась к мужу, ища поддержки, но Бэйлор одобрительно кивнул: — Не стоит сегодня её тревожить, достаточно потрясений, любовь моя. Джена разочарованно перевела взгляд на балкон. За окном всё ещё бушевал дождь, капли стекали по стеклу, будто слёзы. — Джена, позволь нам с братом поговорить наедине, — мягко попросил Бейлор. Женщина не стала спорить. Она бросила на Мейкара взгляд, в котором читалась лёгкая раздражённость, но и беспокойство. — Я схожу к сыну, любовь моя, — тихо произнесла она и вышла, бесшумно прикрыв за собой дверь. В покоях остались братья. Тишину нарушало лишь потрескивание дров в камине и отдалённый гул грозы. — Ты что‑то ещё хочешь? — с раздражением спросил Мейкар. — Я бы хотел выпить вина и свалиться спать, день был дерьмовый. — Пей здесь, — Бейлор бросил взгляд на серебряный кувшин с вином, стоящий на резном столике у окна. — С тобой? — с горькой усмешкой спросил принц. — Ты, чёрт возьми, усомнился во мне! Я твой брат, плоть и кровь, а ты подумал, что я ударил жену? Ты что, блять правда так подумал? Мейкар подошёл ближе и ткнул брата в грудь, его голос дрожал от обиды и гнева. — Я, может, не идеальный сын, не наследник и не десница, но я, блять, не настолько идиот. Я никогда руку не поднимал ни на одну женщину, —с горечью произнёс он. Бейлор на мгновение замер, затем вздохнул и запнулся: — Поэтому я был зол… Я знаю тебя очень хорошо, и это… — он сделал паузу, подбирая слова, — …и это не укладывалось у меня в голове, что ты мог причинить ей зло. Он положил свою руку на плечо брата, и в этом жесте читалось искреннее раскаяние. — Мне жаль, что я усомнился в тебе, даже на короткий миг. — В пекло, блять, это всё, — Мейкар выдохнул, его плечи опустились. — Эта сука уехала, и мы забудем её как страшный сон. Он подошёл к столику и налил вина в кубок. Бейлор последовал за ним. — Надеюсь, ты прав, брат, — Бэйлор поднёс свой кубок к Мейкару. Тот неохотно ударил своим, издав глухой звон. — Королю сообщишь? — спросил Мейкар, делая глоток. — Нет, — коротко бросил Бейлор. — Оставим всё здесь. Не стоит тревожить отца и мать. — Ты идеальный сын, — с усмешкой бросил Мейкар, допивая вино. — Ты не менее идеальный, — ответил Бейлор, глядя брату в глаза. — Не знаю, как бы поступил я на твоём месте… Возможно, действительно убил бы. Мужчины переглянулись, и из их губ сорвался тихий, нервный смех — облегчение после бури эмоций.

***

Мейкар вернулся в покои глубоко ночью. Тишина здесь казалась почти осязаемой — лишь изредка доносился отдалённый стук капель дождя по ставням да треск угасающих углей в камине. Принц бросил взгляд на кровать — она была пуста. Он тяжело вздохнул, раздражённо сдёрнул камзол с плеч, ткань глухо упала на пол. Сделав пару шагов, он вдруг заметил силуэт девушки на балконе. Лейна стояла у перил, обхватив себя руками, её волосы слегка шевелил ночной ветер. Пламя камина отбрасывало дрожащие блики на её профиль, подчёркивая бледность кожи. — Я пришёл проверить, всё ли в порядке, раз ты разогнала слуг, — тихо произнёс Мейкар. Лейна обернулась и посмотрела на мужчину, но промолчала. В её взгляде читалась усталость, смешанная с какой‑то затаённой болью. — Я надеялся, что ты спишь, — Мейкар бросил камзол на кресло и устало опустился на стул, потирая виски. Его плечи опустились, словно под тяжестью всего пережитого за день. — Как всё прошло? — тихо спросила Лейна, её голос звучал едва слышно, почти сливаясь с шумом дождя. — Мой собственный брат обвинил меня в том, что я ударил тебя, — с горькой усмешкой произнёс Мейкар, проводя рукой по лицу. — Ты бы не сделал этого, — так же тихо бросила Лейна, и в её голосе прозвучала абсолютная уверенность. Мейкар грустно улыбнулся, в этой улыбке было больше горечи, чем веселья. — Бейлор просит, чтобы ты написала письмо отцу, для безопасности… Я сказал, что решать будешь ты, — неохотно произнёс он, избегая её взгляда. Слова давались тяжело, будто он признавал какую‑то свою слабость. — Я всё сделаю, отправлю с утра ворона, — Лейна вышла с балкона. В свете камина стало видно, насколько измученным выглядело её лицо: следы слёз на щеках, покрасневшие глаза, напряжённая линия губ. — Она раньше это делала? — тихо спросил Мейкар, внимательно глядя на щёку девушки. — Зачем вы спрашиваете, мой принц? — Лейна поправила прядь волос и невольно прикрыла красную щёку, будто пытаясь скрыть след. — Потому что хочу знать, — Мейкар встал со стула и сделал шаг вперёд, перекрывая путь к отступлению. Лейна отвернула голову и вздохнула. — Это уже не имеет смысла, это произошло, — набравшись смелости, она повернула голову и встретилась с его взглядом. Каждый раз он был разным — то холодным, то обжигающим, — и это её пугало. Мейкар провёл рукой и убрал прядь, закрывавшую красную щёку. Он наклонился ближе — его дыхание, тёплое и неровное, коснулось лица Лейны. Она хотела отодвинуться, сделать хоть какой‑то шаг назад, но тело не слушалось — словно пригвоздило к месту. — Никогда, — коротко бросила Лейна. — Она никогда не била меня. Бывали моменты, когда она запирала меня в покоях, но не трогала, — девушка опустила голову, её голос дрогнул. — Вы довольны моим ответом, принц? Мейкар обхватил лицо Лейны своими большими, грубоватыми руками — мозолистые ладони неожиданно бережно приподняли её подбородок, чтобы он мог посмотреть ей в глаза. Тепло пальцев, почти нежность, резко контрастировали с шероховатостью кожи, и от этого прикосновения по спине пробежали мурашки. — Боги не проклинают хороших людей, Лейна, — тихо произнёс он. — Значит, я не хороший человек, — Лейна взяла руки принца и осторожно убрала со своего лица. Её пальцы на мгновение задержались на его коже, прежде чем отстраниться. — Тебе нужно поспать, — Мейкар отступил, освобождая ей путь. Его движения были замедленными от усталости, но в глазах читалось что‑то ещё — беспокойство, которое он не мог скрыть. С едва слышным вздохом девушка медленно подошла к кровати и опустилась на неё. Плечи её поникли, она на мгновение замерла, собираясь с силами, и лишь потом подняла глаза на Мейкара. — Ты тоже должен поспать, день был… — она запнулась, подбирая слово, — …тяжёлый. — Блядский, — закончил за неё Мейкар с усталой усмешкой. — Согласен. Лейна отвернулась, закрывая глаза. Её дыхание постепенно выравнивалось, но Мейкар видел, как подрагивает её тело — сон не шёл. Принц направился к дверям, но голос девушки задержал его прямо у порога: — Не стоит. Твоё отсутствие только породит больше слухов, — её слова прозвучали ровно, но в них чувствовалась скрытая мольба не оставлять ее одну. Мейкар обернулся и столкнулся с её взглядом. Он был пустым, словно вся радость уехала вместе со Старками, а на её месте осталась лишь холодная пустота. В этот момент он вдруг отчётливо понял, насколько она уязвима сейчас — несмотря на внешнюю стойкость. — Хорошо, — тихо произнёс принц. Он подошёл к кровати и осторожно сел на край, стараясь не потревожить Лейну. Она закрыла глаза, пытаясь погрузиться в сон, но её пальцы непроизвольно сжимали край одеяла. Мейкар заметил это и на мгновение замер, борясь с желанием накрыть её руку своей. Он стянул сапоги и остатки верхней одежды, аккуратно сложил их на спинке стула. Затем осторожно лёг на свою половину кровати, стараясь занять как можно меньше места, и повернулся лицом к её спине. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь шумом дождя за окном и редким треском углей. Мейкар вслушивался в каждое дыхание девушки — неровное, прерывистое. Он знал, что она не спит, так же как и он. В груди что‑то сжималось — смесь вины, беспокойства и странного, почти забытого чувства защиты.

***

Лейна сидела возле зеркала и расчёсывала свои русые волосы. Утреннее солнце подсветило их мягким золотистым сиянием — пряди казались сотканными из света ранней осени. Всю ночь бушевал дождь, барабаня по ставням и завывая в дымоходах, но к утру небо очистилось, и солнце взошло, заливая покои тёплым светом. Капли воды ещё блестели на оконных стёклах, словно россыпь драгоценных камней. Девушка старалась вести себя тихо, чтобы не разбудить принца, и ей это удавалось. Она двигалась бесшумно, почти как призрак, чьи шаги не оставляют следов. Лёгкий ветерок из приоткрытого окна шевелил занавески, принося свежесть после ночной грозы. Осторожно подойдя к дверям покоев, Лейна слегка приоткрыла их и тихо позвала: — Помоги с платьем, Эсме. Служанка бесшумно зашла в покои, стараясь не привлекать к себе внимания. Её движения были привычными, отработанными годами службы: она сразу подошла к Лейне, расправила складки платья и начала аккуратно завязывать шнуровку на спине. — Леди Джена хочет с вами прогуляться, — еле слышно произнесла Эсме, склонившись к плечу госпожи. — Конечно, скажи, что я пойду, — не раздумывая ответила Лейна. Сидеть в покоях она не хотела. Девушка понимала: если не будет показываться на публике, слухи пойдут сами собой, обрастая всё новыми и новыми подробностями. В это время руки Мейкара сонно блуждали по постели. Он неохотно открыл глаза и увидел, что кровать пуста. Принц приподнялся на локтях и заметил Лейну — она мило перешёптывалась со служанкой у двери, её силуэт чётко вырисовывался в полосе солнечного света. Лейна, услышав шорох, обернулась. — Мы вас разбудили? — с лёгким беспокойством спросила девушка, её голос звучал мягко, почти виновато. Мейкар лишь покачал головой и молча лёг обратно, потянувшись за краем одеяла. Лейна кивнула служанке, и та бесшумно вышла за дверь, прикрыв её за собой. — Ты хоть спала? — сквозь сон пробормотал принц, его голос был хриплым после сна. — Да, — коротко ответила Лейна. Девушка взяла в руки подарок Мейкара — украшение из валирийской стали. Она уже хотела положить его обратно на столик у зеркала, но её остановили. — Позволь мне, — Мейкар встал с кровати и подошёл ближе. Его босые ноги бесшумно ступали по холодному каменному полу. Лейна повернулась спиной и аккуратно убрала волосы в сторону, открывая шею. Мейкар взял украшение — в его крупной руке оно казалось удивительно маленьким и хрупким. Его пальцы слегка коснулись её кожи, когда он застёгивал застёжку, и Лейна почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Благодарю, — тихо произнесла она и обернулась. На Мейкаре были лишь ночные штаны, и Лейна невольно бросила быстрый взгляд на его грудь. В глаза бросились шрамы — старые, бледные следы былых сражений. Один из них шёл наискосок через плечо, другой — короткий и неровный — виднелся возле ключицы. Мейкар слегка наклонил голову, изучающе глядя на Лейну. В его глазах читался вопрос, который он не решался задать вслух. — Джена желает прогуляться, я могу пойти? — осторожно спросила девушка. Мейкар удивлённо посмотрел на неё, затем усмехнулся — не насмешливо, а скорее с какой‑то тёплой иронией. — Ты не должна спрашивать у меня, Лейна. Ты можешь делать всё, что хочешь, — его голос звучал непривычно мягко. Лейна скромно улыбнулась, и на мгновение в комнате повисла тишина, наполненная чем‑то неуловимым — возможно, зарождающимся доверием. Все события вчерашнего дня словно растворились в утреннем свете, как туман под лучами солнца. Или это дождь смыл тяжести этих дней, оставив после себя свежесть и чистоту? Лишь заметная ссадина на губе оставалась тихим напоминанием обо всём, что произошло. — Бейлор попросил нас задержаться ещё на один день, я дал согласие. — Мы уедем через два дня, — произнёс Мейкар, отворачиваясь к окну. Лейна молчаливо кивнула. В душе она уже мечтала покинуть это место — оставить позади тревоги, страхи и тяжёлые воспоминания. Но сейчас, в этом солнечном утре, всё казалось не таким мрачным, как накануне. Лёгкий стук в дверь прервал тишину покоев, и, не дожидаясь ответа, гвардеец вошёл. — Джена ждёт вас, — тихо произнёс мужчина, склонив голову в почтительном поклоне. Его голос звучал глухо из‑за шлема, а доспехи поблёскивали в утреннем свете, покрывшись каплями недавнего дождя. Лейна одобрительно кивнула и вышла, оставив принца в покоях. За дверью её уже ждала утренняя свежесть — после ночного дождя воздух был пропитан запахом влажной земли и цветущих роз, высаженных вдоль дорожек внутреннего двора. Аромат смешивался с лёгким запахом дыма из кухонных труб и свежеиспечённого хлеба, доносившимся откуда‑то издалека.

***

Джена стояла во дворе замка в окружении пяти высоких мужчин в серых плащах с вышитыми на груди драконами Таргариенов. Она что‑то говорила им тихим, но властным голосом, а те молча слушали, склонив головы. В руках у одного из гвардейцев блестел меч в ножнах с узорчатой рукоятью, другой поправлял ремень с кинжалом — их поза выдавала опытных воинов, привыкших к опасности. На лицах читалась сосредоточенность: один незаметно осматривал окна верхних этажей, другой следил за воротами, третий держал руку на эфесе меча. Подойдя ближе, Лейна слегка поклонилась и с лёгкой настороженностью спросила: — Джена, ты хотела прогуляться? Джена расправила руки и крепко обняла девушку, её объятия были тёплыми и искренними. От Джены пахло лавандой и чем‑то домашним, успокаивающим — словно она только что вышла из своих покоев, где горели ароматические свечи. — Да, я не могу тебя отпустить, не показав город, — улыбнулась она, и в её глазах сверкнула искорка радости, будто она делилась с Лейной своим самым заветным секретом. "Город?" — мысленно удивилась Лейна. Она ожидала, что они просто прогуляются по саду, подышат свежим воздухом среди ухоженных клумб и фонтанов, послушают журчание воды и пение птиц. Но Джена уловила лёгкое беспокойство на лице девушки. — Не переживай, нас будут сопровождать, — она указала на мужчин. — Это гвардейцы, они охраняют нас. Присмотревшись, Лейна заметила у каждого из них мечи, а у двоих — небольшие круглые щиты за спиной. Их плащи слегка шевелил ветер, открывая взгляду кожаные доспехи под ними. Лица были серьёзными, но не угрожающими — скорее, сосредоточенными на своей задаче. Один из них, самый старший, с сединой в бороде, поймал взгляд Лейны и едва заметно кивнул ей, как бы говоря: "Не волнуйтесь, мы вас защитим". — Да, хорошо, — кивнула Лейна, стараясь скрыть волнение. — Я действительно хотела пройтись по столице. — Вот и славно, — Джена взяла девушку под руку, и они направились к карете, стоявшей у ворот. Карета была тёмно‑бордовой, с позолоченными узорами на дверцах и гербом Таргариенов — трёхглавым драконом. Кучер в ливрее сидел на козлах, терпеливо ожидая, пока дамы усядутся. Сев внутрь, Джена расположилась напротив. Карета мягко покачнулась, когда кучер щёлкнул кнутом, и колёса застучали по булыжной мостовой, издавая ритмичный, убаюкивающий звук. — Тебе уже легче? — осторожно спросила Джена, внимательно глядя на Лейну. Её глаза, цвета лесного ореха, изучали лицо девушки, пытаясь прочесть то, что та скрывала. Девушка невольно сжалась. Она не хотела вспоминать вчерашние события, не хотела отвечать на эти вопросы. Но Джена тут же поправилась: — Я про погоду, ты вчера жаловалась на духоту. После дождя тебе легче? Лейна вздохнула с облегчением, хотя и постаралась сделать это незаметно. — Да, дождь меня спас, — тихо ответила она, глядя в окно. Джена положила свою руку на колено девушки и одобрительно кивнула: — Сначала я хотела бы посетить септу, если ты не против, Лейна, а потом мы могли бы заглянуть на рынок. — Да, конечно, — согласилась Лейна, хотя внутри что‑то сжалось. Она не привыкла молиться в септах, её вера была другой, более простой, связанной с природой и древними духами Севера. Путь был недолгим. Шум города и голоса прохожих заглушили все тревожные мысли. Лейна смотрела в окошко, наблюдая, как живёт столица: ремесленники раскладывали товары — гончарные изделия, кожаные сумки, металлические инструменты; дети бегали между прилавками, смеясь и толкаясь; торговцы громко зазывали покупателей, расхваливая свой товар: «Свежие устрицы с побережья!», «Пряности из Вольных городов!» Всё это казалось таким далёким от дворцовых интриг и тревог. Карета остановилась, и Джена вышла первой, протянув руку Лейне. — Помолишься со мной? — с улыбкой предложила она. Лейна замялась. Её вера была иной, и септа с её высокими сводами и статуями Семерых казалась чужой. Она неуверенно посмотрела на здание: массивные дубовые двери, украшенные резьбой, витражные окна, сквозь которые пробивались разноцветные лучи света, каменные ступени, отполированные тысячами ног. — Твои боги везде, Лейна, — мягко сказала Джена. — Они не обидятся на тебя, если ты зайдешь и помолишься тут. Слова прозвучали убедительно, и Лейна кивнула. Они поднялись по ступеням, гвардейцы последовали за ними, но Джена жестом указала, чтобы только один сопровождал их внутрь. Остальные остались у входа, бдительно осматриваясь по сторонам. Внутри было прохладно и тихо. Воздух пахнул ладаном и воском, а вдалеке слышалось тихое пение жрецов. Джена подошла к подсвечнику и взяла большую свечу. — Не бойся, говори что хочешь своим богам, тут только мы и они, — прошептала она, зажигая свечу и опускаясь на каменную скамью. Лейна осмотрелась. В день свадьбы она не успела всё разглядеть: высокие витражи, сквозь которые пробивались лучи солнца, создавая на полу цветные узоры; статуи Семерых, строгие и величественные — Старец с песочными часами, Воин с мечом, Дева с цветами; резные деревянные скамьи вдоль стен. Она подняла голову и увидела на потолке изображение звезды — символа веры, который когда‑то казался ей чужим, но сейчас, в этом свете, выглядел почти красивым. Не желая тревожить Джену, Лейна тихо подошла к сопровождающему гвардейцу. — Я хочу выйти, скажите леди Джене, что я на улице, — попросила она. Выйдя наружу, она подошла к перилам и вдохнула полной грудью. Отсюда открывался вид на город — гораздо лучше, чем из дворца. Крыши домов, покрытые красной черепицей, шпили башен, дымок из труб, шум улиц — всё это создавало ощущение жизни, движения, чего‑то настоящего. Внизу, на площади, торговали фруктами, звенели подковы лошадей, смеялись дети. Она услышала приближающиеся шаги и обернулась. — Я предупредила, мне стало дурно, поэтому я решила выйти, — начала она, но это были не гвардейцы. Перед ней стоял мужчина в тёмно‑синем плаще. На груди, резко выделяясь на тёмной ткани, красовался герб — раздвоенная пурпурная молния на чёрном фоне, вышитая так искусно, что казалась почти живой: пурпурный цвет переливался в лучах солнца, а чёрный фон делал символ ещё более грозным. Плащ слегка колыхался от ветра, и вышивка мерцала, словно сотканная из серебра. Он поклонился, и Лейна на секунду замерла, когда он поднял голову. Она узнала его — это был Манфред Дондаррион. Его волосы были аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий лоб, а глаза — светло‑серые, почти прозрачные — смотрели с искренним интересом. — Леди Старк, прошу прощения… Принцесса, — извиняющимся тоном произнёс Манфред, слегка касаясь края плаща в жесте почтительности. — О, сир Манфред… Я не ожидала вас здесь увидеть. Вы молились? — с мягкой улыбкой спросила Лейна, стараясь скрыть волнение. Её голос прозвучал чуть выше обычного, выдавая неожиданность встречи. — Увы, нет, я здесь был по делам отца, — мужчина слегка выпрямился, но тут же заметил пристальные взгляды гвардейцев, стоявших неподалёку. Осознав это, Лейна сделала лёгкий жест рукой — едва заметное движение пальцев, которое должно было успокоить гвардейцев. — Меня и Джену сопровождают гвардейцы, — пояснила она. — Так и должно быть, вы ведь жёны Таргариенов, — ответил Манфред с улыбкой, но в его глазах мелькнуло что‑то ещё — то ли уважение, то ли лёгкая зависть к их положению. — Я сожалею, что не подошёл и не поздравил вас с вашей свадьбой, леди Лейна, но я не хотел тревожить покой вашего мужа, — добавил он, слегка склонив голову. Лейна тихо рассмеялась, и звук её смеха разнёсся по площади, смешиваясь с шумом города. Она одобрительно кивнула. — Как вам столица? — спросил мужчина, оглядываясь по сторонам, словно видел её заново её глазами. — Я ещё не все её красоты рассмотрела, леди Джена как раз должна показать мне город, — ответила Лейна. — А вы разве не должны были уже покинуть столицу? Большинство гостей уехали ещё вчера, — поинтересовалась она, слегка наклонив голову. Манфред на секунду замялся, его пальцы непроизвольно сжали край плаща. Он огляделся, будто ища поддержки у каменных стен, затем вздохнул и ответил: — У меня есть дела в столице, и мне придётся здесь задержаться на какое‑то время. Отец хочет, чтобы я женился, — добавил он тише, и в его голосе прозвучала нотка обречённости. — И я остаюсь, чтобы подыскать подходящий вариант. У меня есть небольшой срок, а если не уложусь, отец сам выберет мне суженую. Лейна понимающе улыбнулась, и на мгновение её лицо озарилось искренней теплотой — так, словно она на секунду забыла о своих тревогах и просто радовалась возможности поддержать другого человека. — Желаю вам удачи в поисках, Манфред, — искренне пожелала она, и её голос прозвучал мягко, почти по‑дружески. Он благодарно кивнул в ответ, его глаза на миг потеплели, а на губах заиграла лёгкая улыбка. Но вдруг выражение его лица изменилось — улыбка сошла на нет, будто её стёрли невидимой рукой. Его взгляд упал на щёку Лейны, и он наконец обратил внимание на едва заметный след, который она пыталась скрыть под локоном волос. Солнечный луч, упавший на её лицо, предательски высветил красноватый оттенок на коже — неяркий, но достаточно заметный, чтобы вызвать вопросы. Его руки дрогнули, и он невольно потянулся к её лицу, словно хотел убедиться, что это всего лишь игра света. — Что это? — тихо спросил он, и в его голосе прозвучала неподдельная тревога. Лейна усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья — лишь горькое осознание того, что её тайна всё‑таки раскрыта. Она поправила волосы, нарочито небрежным жестом заправляя прядь за ухо, но не стала прятать лицо. — Он что, ударил тебя, Лейна? — повторил Манфред, и его голос дрогнул от волнения. Руки мужчины потянулись к девушке, словно он хотел коснуться её плеча, выразить поддержку. Лейна резко сделала шаг назад, её спина выпрямилась, а взгляд стал холодным и отстранённым. — Конечно, нет, — твёрдо ответила она, чётко выговаривая каждое слово. Затем её голос стал ещё холоднее, приобретая ту властность, которой от неё никто не ожидал: — Если вы к этому клоните, то мой муж меня не трогал и я не обязана перед вами отчитываться. Впредь научитесь манерам — трогать жену дракона непозволительно никому, и уж тем более называть меня по имени! Манфред отпрянул, его лицо покраснело от смущения, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Он открыл рот, чтобы что‑то сказать, но слова застряли в горле. — Простите, я не хотел… — выдавил он наконец, отводя взгляд. В его глазах читалось искреннее раскаяние, смешанное с растерянностью. В этот момент Лейна увидела, как по ступеням септы спускается Джена. Женщина шла медленно, с той особой грацией, которая присуща женщинам королевских кровей, — спина прямая, подбородок приподнят, в руках всё ещё теплится огонёк свечи, отбрасывая дрожащие блики на каменные ступени. Джена остановилась на мгновение, окинув взглядом сцену перед собой: Манфреда с виноватым лицом и Лейну, застывшую в напряжённой позе. Лейна сделала ещё один шаг назад, чтобы сильнее отстраниться от Дондарриона. Она почувствовала, как в груди поднимается волна раздражения — не столько на Манфреда, сколько на саму ситуацию, которая вынуждала её защищаться и оправдываться перед кем‑то. — Мне нужно идти, Джена уже ждёт, — коротко бросила она, стараясь, чтобы её голос звучал ровно и спокойно. — Удачи в ваших поисках, — добавила она уже мягче, но без прежней теплоты. Джена подошла ближе, внимательно посмотрела на Лейну, затем перевела взгляд на Манфреда. В её глазах мелькнуло понимание, но она ничего не сказала вслух. Вместо этого она мягко взяла Лейну под руку и слегка сжала её ладонью — Сир Манфред, — вежливо обратилась Джена к мужчине, — не думала увидеть вас здесь. — Леди Джена, — поспешно ответил он, склоняя голову. — Прошу прощения, я вас не заметил. — Ничего страшного, — улыбнулась Джена, но её улыбка была холодной и отстранённой. — Мы как раз собирались на рынок. Не желаете составить нам компанию? Мужчина уже приоткрыл рот, но Лейна опередила: — Сир Манфред очень занят, Джена, он не сможет пойти с нами, — твёрдо произнесла она, не давая ему возможности ответить. Манфред лишь кивнул в знак согласия, его взгляд скользнул по лицу Лейны, но она не ответила на него. Они развернулись и пошли прочь, оставив мужчину стоять у ступеней септы. Лейна чувствовала, как его взгляд всё ещё следует за ними, но не обернулась. Воздух был наполнен ароматами города — тёплым запахом свежеиспечённого хлеба, пряными нотами специй, горьковатым дымом из труб и терпким запахом кожи от мастерских, смешивавшимся с запахом конского пота и сена. Где‑то вдалеке звенел колокол, а дети смеялись, гоняя голубей по площади, — их голоса сливались с гомоном торговцев и скрипом телег. Но Лейна почти не замечала этого. Её мысли крутились вокруг произошедшего, а след на щеке, казалось, горел ещё ярче с каждым шагом, напоминая о вчерашнем дне, о резких словах и тяжёлом взгляде. Она невольно коснулась лица, будто пытаясь стереть не только физическую отметину, но и воспоминание. — Что‑то случилось? — обеспокоенно спросила Джена у девушки, слегка наклонив голову и вглядываясь в лицо Лейны. Её глаза выражали искреннюю заботу, а рука невольно потянулась, чтобы коснуться плеча подруги, но остановилась в воздухе — Джена умела чувствовать границы. — Нет, просто задумалась, — ответила Лейна, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Она отвернулась к прилавку, скрывая от Джены взгляд, в котором ещё теплились отголоски недавнего напряжения. Солнечный луч скользнул по её лицу, высветив тонкую линию усталости у глаз, которую она обычно умело скрывала. — Мне показалось, ты разозлилась на Манфреда, — не унималась Джена, её брови слегка нахмурились, выдавая беспокойство. Она сделала шаг ближе, понизив голос: — Он тебя чем‑то задел? — Нет. Всё хорошо, — твёрдо повторила Лейна, но в её голосе прозвучала едва уловимая дрожь. Она подошла к одному из купцов, разглядывая ткани, чтобы сменить тему. Яркие цвета и узоры перед глазами немного отвлекли её: алые, изумрудные, золотые полотна переливались на солнце, а тонкие кружева напоминали морозные узоры на стекле. Аромат лаванды и корицы, доносившийся от соседнего прилавка, смешивался с запахом свежей шерсти и воска. Купец, пожилой мужчина с седыми усами, заметив интерес покупательниц, оживился: — О, леди, взгляните на этот шёлк! Он так же нежен и прекрасен, как ваша улыбка! Лейна невольно улыбнулась, коснувшись ткани. Шёлк скользнул между пальцами, прохладный и гладкий, словно вода горного ручья. — Я тут подумала, может, завтра нам устроить ужин перед вашим отъездом? — предложила Джена, и в её голосе зазвучали умоляющие нотки. Она шагнула ближе, понизив голос: — Только семья, никаких лишних глаз. Просто вечер в кругу тех, кто действительно рад тебя видеть. — Я, если честно, устала от всех праздников, — вздохнула Лейна, проводя пальцами по мягкой ткани парчи. В памяти всплыли бесконечные приёмы, чопорные беседы и фальшивые улыбки придворных. Она вспомнила, как вчера за ужином одна дама с притворной заботой спросила: «Дорогая, вы так бледны — не случилось ли чего?», а в глазах читалось лишь любопытство. Джена умоляюще посмотрела на девушку, её глаза стали почти просительными. — Поверь, это будет совсем иначе. Просто вечер в кругу семьи, без церемоний. Мы будем пить вино, вспоминать старые времена. — Хорошо, я согласна, — наконец произнесла она, и на губах появилась едва заметная, но искренняя улыбка. — Прекрасно! Радостно воскликнула женщина. — Помнишь те ткани, что подарила королева Мирия? — оживилась Джена, её лицо просветлело. — Да, они прекрасны, — согласилась Лейна, вспоминая роскошный рулон небесно‑голубого шёлка, украшенного узорами, напоминающими ветви ивы. Ткань переливалась, словно утренняя река под первыми лучами солнца, а серебряные нити мерцали, будто роса. — Я предлагаю снять мерки и начать изготовление платья, — с энтузиазмом продолжила Джена. — Но оно не успеет до отъезда, — задумчиво сказала девушка, мысленно прикидывая сроки. Она представила, сколько часов кропотливой работы потребуется швеям, чтобы воплотить замысел в жизнь. — Действительно, — кивнула Джена. Её глаза блестели, но в них читалась и нотка грусти. — Зато когда ты приедешь в следующий раз, оно будет готово. И ты будешь самой красивой! — Она сделала паузу, внимательно глядя на подругу. — А главное — оно подчеркнёт всю твою красоту, которую ты так охотно стараешься скрыть. Ты слишком строга к себе, Лейна. В тебе столько достоинства, столько внутренней силы — и это видно, даже когда ты надеваешь самое простое платье. — Хорошо, — улыбнулась Лейна, и на этот раз улыбка получилась тёплой и открытой. — Давай так и сделаем. Девушка бросила взгляд в сторону и заметила женщину с маленьким ребёнком, которая нерешительно высматривала еду у соседнего прилавка. Ребёнок, закутанный в потрёпанную ткань, сонно тёр глаза, а женщина нервно оглядывалась, словно боялась, что её прогонят. Её платье было поношенным, но аккуратно заштопанным, а руки, державшие малыша, дрожали от усталости. Лейна вытащила пару монет из кошелька, и протянула торговцу, который продавал. — Заполни всю корзину этой женщине, — тихо, но твёрдо сказала она. Женщина от удивления начала запинаться, её глаза наполнились слезами. Она хотела уже поклониться, но Лейна мягко остановила её, коснувшись руки. — Не нужно, — мягко произнесла она. — Просто примите это. Девушка посмотрела на младенца и улыбнулась. Ребёнок, почувствовав её взгляд, приоткрыл глаза — они были ясными и любопытными, как весеннее небо. Он протянул пухлую ручку, пытаясь ухватить прядь волос Лейны, выбившуюся из причёски. — Ваш ребёнок прекрасен, — искренне сказала Лейна, осторожно погладив малыша по голове. — Спасибо вам, — прошептала женщина, её голос дрожал от благодарности. Она прижала малыша к груди, словно боясь, что чудо исчезнет. — Да хранят вас боги, леди. Лейна кивнула и осторожно провела рукой по мягкой щёчке ребёнка. Тот на мгновение замер, а затем улыбнулся в ответ — беззубая, доверчивая улыбка, которая растопила что‑то внутри. В этот момент Лейна почувствовала странное тепло в груди — будто частичка её собственной боли растворилась в этой простой радости. — Ступайте домой, ребёнку не стоит быть в таком шумном месте, — мягко посоветовала Лейна. — И возьмите ещё вот это, — она протянула женщине ещё одну монету. Женщина поклонилась ещё раз, на этот раз едва заметно, и поспешила прочь, прижимая к себе корзину с едой и ребёнка. Лейна смотрела ей вслед, пока та не скрылась в толпе. Лейна обернулась и уловила на себе одобрительный кивок Джены. В глазах женщины читалось восхищение и что‑то ещё — возможно, гордость за этот поступок. — Скоро и ты обретёшь эту радость, — тихо сказала Джена, беря Лейну под руку. — Материнство — это дар, который меняет всё. Оно учит нас видеть мир по‑другому, замечать то, что раньше ускользало от взгляда. Она повела девушку к карете, и они медленно направились через площадь. Прогулка затянулась, но теперь в воздухе витало ощущение чего‑то светлого — словно после грозы выглянуло солнце. Шум города, крики торговцев, звон монет, смех детей — всё это сливалось в единую мелодию жизни, в которой нашлось место и доброте, и надежде. Карета ждала у края площади, её тёмно‑бордовые борта блестели на солнце, а позолота на гербе Таргариенов переливалась в лучах заката. Джена помогла Лейне подняться, и, когда дверцы закрылись, девушка наконец позволила себе выдохнуть. Она откинулась на мягкую спинку сиденья, закрыла глаза и улыбнулась — впервые за долгое время она чувствовала себя по‑настоящему спокойной.

***

Вернувшись в замок, Лейна распорядилась подготовить ткани для портних. Воздух в коридорах дворца был прохладным и пах камнем — после шумного рынка тишина и простор залов казались почти осязаемыми. Слуги почтительно расступались перед девушками, склоняя головы в поклонах. Они зашли в покои Мейкара и Лейны — просторные, с высокими окнами, выходящими в сад. Солнечный свет струился сквозь витражные стёкла, бросая на пол разноцветные узоры. Джена с облегчённым вздохом осмотрела покои. — Принесите вина и еды, я умираю с голода, — обратилась она к служанкам, откидывая плащ. — И пусть на кухне приготовят что‑нибудь лёгкое, но сытное — пирог с дичью, сыр, фрукты… Девушки засуетились, исполняя приказы. Одна из них поспешила к двери, другая начала раскладывать подушки на скамье для Джены. Слуги вынесли в центр покоев подаренный сундук — массивный, из тёмного дуба, с серебряными уголками и гербом Таргариенов на крышке. Когда его открыли, внутри, аккуратно уложенные на бархатной подкладке, лежали рулоны тканей: небесно‑голубой шёлк с серебряной вышивкой, кремовый атлас, переливающийся, как перламутр, и тонкий, почти прозрачный муслин цвета лаванды. — Вот эта ткань лучше всех, предлагаю начать с неё, — Джена осторожно достала голубой шёлк, провела пальцами по узору, напоминающему ветви ивы. Ткань заструилась в её руках, словно вода. Лейна одобрительно кивнула, коснувшись ткани. Она была такой мягкой, что казалось, будто гладишь крыло бабочки. Джена села на стул и тут же получила из рук служанки кубок с вином. Не раздумывая, она сделала глоток и блаженно прикрыла глаза — тепло напитка мгновенно расслабило её. В покои зашли две портнихи — одна постарше, с седыми прядями в тёмных волосах и внимательными глазами, другая помоложе, с ловкими пальцами и лёгкой улыбкой. Джена указала взглядом на Лейну, они поклонились и подошли к девушке. — Чего вы желаете, моя госпожа? — спросила старшая портниха, склонив голову. Лейна задумчиво посмотрела на ткани. В памяти всплыли её северные наряды — сдержанные, закрытые, с высоким воротом и длинными рукавами. Они были практичны для холодных ветров Винтерфелла, но здесь, на юге, выглядели почти аскетично. — Я предлагаю оголить плечи и руки, — вмешалась Джена, подходя ближе. — Здесь, на юге, нет надобности скрывать свою красоту. Но если ты против… — она замолчала, внимательно глядя на подругу. — Отнюдь, думаю, леди Джена права, — улыбнулась Лейна. — Давайте попробуем что‑то новое. Служанки помогли снять платье, и подвели девушку к большому зеркалу в резной раме. Портнихи взяли первый обрез ткани, и работа закипела. — Очень хорошая ткань, моя госпожа, — одобрительно заметила старшая портниха, ощупывая шёлк. — Лёгкая, но держит форму. Портнихи кружили вокруг Лейны, сначала замеряя её с головы до ног — сантиметр за сантиметром, отмечая меркой талию, длину рук, ширину плеч. Затем начали прикладывать ткань, оборачивая её вокруг фигуры, закалывая булавками. — Мы можем оголить спину, — предложила младшая портниха. — Получится очень изящно. Лейна невольно напряглась. Оголить спину? Это казалось слишком смелым. Она бросила неуверенный взгляд на Джену. — О боги, это прекрасная идея! — воскликнула Джена и вскочила со стула. — И оно будет легко сниматься? — Да, леди Джена, — коротко ответила портниха. — Конструкция позволит снять платье легко. Дверь покоев открылась, и Лейна резко обернулась — из‑за этого движения портниха случайно уколола её булавкой в плечо. — Прошу прощения! — резко вскочила женщина, испуганно глядя на каплю крови, выступившую на коже. Лейна облегчённо вздохнула, хотя укол был почти незаметным. В дверях стояла Мирия — высокая, статная, в платье цвета слоновой кости с жемчужной вышивкой. Её тёмные волосы были уложены в сложную причёску, украшенную серебряными заколками, а на шее сверкало колье с аметистами. — Я слышала, что вы здесь, и решила навестить вас, — мягко произнесла королева, входя в комнату. Все служанки синхронно поклонились и поприветствовали королеву. Джена и Лейна почтительно склонили головы следом. — Вы как раз вовремя, королева, — улыбнулась Джена. — Мы только начали. Она подозвала служанку, и та быстро принесла стул для королевы. Мирия поблагодарила лёгким кивком и села, окидывая взглядом комнату. — Эта ткань тебе к лицу, Лейна, — королева подошла ближе и слегка коснулась пальцами голубого шёлка. — И достаточно приятная на ощупь. — Я полностью с вами согласна, — кивнула Джена. Мирия и Джена начали обсуждать фасон, детали, отделку. Лейна слушала их голоса, наблюдая за ними в зеркале. Сейчас в её покоях сидели две королевы — настоящая и будущая. Они были так похожи: обе статные, уверенные в себе, с благородными чертами лица и царственной осанкой. Но в то же время такие разные: Мирия — сдержанная, мудрая, с холодным достоинством; Джена — живая, эмоциональная, с искрой в глазах. Она перевела взгляд на своё отражение. В зеркале она видела девушку в наброшенном на плечи шёлке — непривычно лёгком, воздушном. Джена заметила её взгляд и улыбнулась. — Завтра вечером я хочу организовать ужин в честь отъезда Лейны и Мейкара в летний дворец, — объявила она. — Только мы, наши семьи и дети. Вы не окажете нам честь посетить нас? Мирия одобрительно кивнула. — Мы с радостью принимаем, — ответила она. — Я сообщу королю. Шёпот служанок сплетался со звоном бокалов и шуршанием тканей, словно сама тишина обрела голос. За окном садилось солнце, раскрашивая небо в розовые и золотые тона — как будто художник мазнул кистью по небесному полотну. Лейна глубоко вдохнула, и с этим вдохом печаль прошлого дня, подобно туману, потихоньку ускользала из её души.

***

Покои со временем опустели, и Лейна осталась одна. Эхо шагов служанок и портних постепенно затихло за дверью, а в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Лейна подошла к полке с книгами — её взгляд скользнул по корешкам, пока не остановился на одной из них: старинном томе в кожаном переплёте с серебряными застёжками. Это была книга, подаренная сыновьями принца, — хроника завоеваний Вестероса. Лейна села поудобнее возле камина, устроившись в глубоком кресле с резными подлокотниками. Она осторожно открыла книгу, и по комнате разнёсся лёгкий запах старой кожи и пергамента. Пламя камина отбрасывало тёплые блики на страницы, оживляя миниатюры рыцарей и замков. Девушка начала вчитываться в историю завоевания, её глаза скользили по строчкам, выхватывая знакомые имена и события. Сердце замирало всякий раз, когда на страницах появлялось упоминание её дома, Винтерфелла, или лорда Торрена Старка — её далёкого предка, который склонил колено перед Эйгоном Завоевателем, чтобы спасти свой народ. Лейна осторожно провела рукой по надписи с его именем, ощущая лёгкую связь с предком через века. На полях страницы сохранилась пометка, сделанная чьей‑то рукой много лет назад, — крошечный символ лютоволка. От чтения Лейну оторвал резкий звук распахивающихся дверей. Мейкар вошёл в покои стремительным шагом и с силой кинул меч на ближайший стул — клинок звякнул о дерево, заставив девушку вздрогнуть. Она сразу заметила: он был не в духе. Его плащ был слегка запылённым, а на лбу блестели капли пота, будто он только что вернулся с тренировки. Мужчина подошёл к кувшину с вином, налил себе полный кубок и сел за стол, небрежно закинув ноги на столешницу. Поза была нарочито расслабленной, но в сжатых кулаках и напряжённых плечах читалась скрытая ярость. — Как прогулка? — не поворачиваясь, спросил Мейкар хрипловатым голосом. Его пальцы нервно постукивали по краю кубка. Лейна осторожно отложила книгу, заложив страницу шёлковой лентой‑закладкой, и встала. — Всё хорошо, я была в городе с Дженой, — сразу ответила девушка, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я знаю, гвардеец доложил, — коротко бросил Мейкар, делая большой глоток вина. Его взгляд оставался прикованным к огню в камине, но девушка чувствовала, что он всё равно наблюдает за ней краем глаза. Лейна удивлённо посмотрела на принца. В груди зашевелилось неприятное чувство — словно за ней следили. — Я думала, я могу делать всё, что хочу, — с непониманием спросила Лейна, слегка приподняв брови. — Но ты не говорила, что пойдёшь в город, — Мейкар наконец перевёл взгляд на Лейну. Его глаза — тёмные, почти чёрные в полумраке комнаты — осмотрели её с ног до головы, задержавшись на распущенных локонах, выбившихся из причёски, и на лёгкой пыли на подоле платья. Из‑за этого пристального, оценивающего взгляда Лейна непроизвольно сделала шаг назад, упираясь в край кресла. — Я и не знала, что мы пойдём в город, — тихо пояснила она. — Это было спонтанное решение. Джена предложила, и я согласилась. — Верю, — челюсть Мейкара сжалась, и он демонстративно допил вино, затем резко наполнил кубок снова. Звук льющейся жидкости прозвучал слишком громко в напряжённой тишине. Лейна закатила глаза и тяжело вздохнула, сжимая пальцами край платья. Ей вдруг стало душно в этих стенах, несмотря на прохладу вечера. — Вы были только с Дженой? Или кто‑то ещё был? — голос Мейкара прозвучал жёстче, чем раньше. Он поставил кубок на стол с нарочитым стуком. — А тебе разве не доложили? — бросила Лейна в ответ, и в её голосе прозвучала нотка раздражения. Она скрестила руки на груди, невольно копируя защитную позу. Мейкар усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья — лишь горькая ирония. Он покрутил кубок в руках, разглядывая рубиновую жидкость, словно искал в ней ответы. — Доложили, — наконец произнёс он. — Но я хотел услышать это от тебя. В комнате повисло тяжёлое молчание. Лейна почувствовала, как нарастает напряжение — оно сгущалось в воздухе, смешиваясь с запахом вина и дыма от камина. Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Да, мы были только с Дженой, — уже спокойнее сказала она. — Мы посетили септу и рынок. Ничего важного. Мейкар допил вино, затем встал и подошёл к окну, глядя на темнеющее небо. Багряные и фиолетовые полосы облаков постепенно тускнели, уступая место глубокой синеве ночи. В воздухе уже чувствовалась вечерняя прохлада, и лёгкий ветерок шевелил тяжёлые бархатные шторы, обрамлявшие оконный проём. — Джена желает завтра провести ужин в честь нашего отъезда, — сказала Лейна, невольно замирая в ожидании его реакции. Её голос прозвучал чуть тише обычного, словно боясь нарушить хрупкое равновесие между ними. — Я дала согласие, если ты, конечно, не против. Мейкар одобрительно кивнул, не оборачиваясь. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне угасающего света, а пальцы всё ещё слегка сжимали кубок, будто он забыл, что тот уже пуст. Лейна посмотрела на принца ещё раз. Она слегка прикусила губу — там, где была небольшая ранка, — и с лёгким разочарованием вернулась на своё место у камина. Пламя уже догорало, оставляя после себя лишь мерцающие угли, отбрасывающие дрожащие тени на стены. Девушка устроилась в глубоком кресле , раскрыла книгу и попыталась сосредоточиться на строках о завоеваниях Эйгона. Лишь изредка она слышала нервное постукивание пальцев Мейкара по краю кубка — короткий, ритмичный звук, который эхом отдавался в тишине покоев. Лейна делала вид, что не замечает этого, но каждый удар отзывался лёгким напряжением в груди. Она водила пальцем по строкам, но слова расплывались перед глазами, не складываясь в осмысленные фразы. Она хотела сказать про Манфреда, но в душе понимала: разговор ничем хорошим не закончится — лишь усугубит положение. Лишь богам было известно, что именно гвардеец мог доложить Мейкару. Возможно, он приукрасил встречу, добавил деталей, которых не было. Или, что ещё хуже, передал её слова в искажённом виде. Неохотно оторвавшись от книги, Лейна бросила взгляд через плечо и заметила, что принца уже нет за столом. Быстро осмотрев покои, она увидела: Мейкар мирно спал на кровати. Его поза была непривычно расслабленной — обычно собранный и настороженный, сейчас он выглядел почти беззащитным. Девушка осторожно, стараясь не разбудить его, подошла ближе. Принц уснул прямо в одежде, слегка запрокинув голову. В отблесках угасающего камина его лицо казалось бледнее обычного, а тёмные ресницы отбрасывали тонкие тени на скулы. Лейна бережно стянула с него сапоги — это оказалось несложно. Но когда она попыталась снять рубашку, задача стала куда более трудной: из‑за тяжести его тела ткань плотно прилегала к коже, и сдвинуть её было почти невозможно. Лейна вздохнула, поправила выбившуюся прядь волос, упавшую на лицо, и накрыла принца одеялом. Ткань была тяжёлой, расшитой серебряной нитью по краям, и аккуратно укрывала его до плеч. Затем она вернулась к своей половине кровати. Затем она начала развязывать завязки на платье — к счастью, в этот раз они располагались спереди. Пальцы слегка дрожали, пока она распутывала шёлковые шнурки, но вскоре с лёгким, почти неслышным шорохом платье скользнуло на пол, образовав у ног мягкую складку ткани цвета лаванды. Лейна уже понемногу привыкала спать в одной постели с Мейкаром, но каждый раз в первые мгновения, прежде чем лечь, её сердце начинало биться чаще. Она на миг замерла, прислушиваясь к ровному дыханию принца, и осторожно устроилась под одеялом, стараясь не потревожить его сон. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в угасающем камине. Лунный свет пробивался сквозь витражные стёкла,тени от мебели удлинились, а воздух наполнился тонким ароматом лаванды от постельного белья и едва уловимым запахом кожи и металла, оставшимся от одежды Мейкара.

***

С самого утра в покоях царил суматошный хаос: слуги сновали туда и сюда, таская сундуки, с нарядами и свёртки с постельным бельём. Завтра утром Лейна и Мейкар должны были отправиться в свой замок, и каждая минута была на счету. Эсме, главная служанка девушки, с железной выдержкой следила за всем процессом — её зоркий взгляд не упускал ни одной детали, чтобы ничего не было забыто. Королева Мирия пожелала, чтобы её внуки задержались на какое‑то время в столице. Мейкар не скрывал своего недовольства: он знал, что без его присмотра мальчишки могут вытворить что угодно — например устроить потасовку с оруженосцами. Но Мирия была настойчива, её воля звучала как приказ, и принцу пришлось уступить. Эсме подошла к Лейне, которая стояла на балконе, вдыхая свежий утренний воздух. Отсюда открывался вид на внутренний двор замка: там уже готовились к отъезду — конюхи проверяли сбрую лошадей, стражники проверяли оружие, а слуги грузили припасы в повозки. — Моя принцесса, почти все сундуки собраны и готовы, — доложила Эсме почтительным тоном. — Оставили всё необходимое для сегодняшнего ужина. Лейна обернулась и взяла за руку служанку, тепло улыбнувшись. — Благодарю, Эсме. Что бы я делала без тебя? Эсме почтительно поклонилась, её глаза светились гордостью. — Может, Вам что‑то ещё нужно? Лейна, не задумываясь, ответила: — Всё в порядке, больше ничего не нужно. Девушка вздохнула и перевела взгляд на двор. В душе она радовалась, что покидает это место уже завтра. Шумные коридоры, бесконечные приёмы, пристальные взгляды придворных — всё это утомляло. Она надеялась, что в её новом доме будет чуть спокойнее и не так многолюдно. Там, вдали от столицы, она сможет дышать полной грудью. Глухой стук вывел Лейну из размышлений. Она обернулась и увидела маленького принца Эйгона — тот, бедняжка, споткнулся о стоящий на пути сундук и едва не упал. Сундук был массивным, из тёмного дуба, с медными уголками, и явно оказался для мальчика неожиданной преградой на пути. Лейна подбежала и подхватила мальчика на руки, прежде чем он успел упасть. Её движения были быстрыми и ловкими — она успела подхватить его за талию, прижав к себе. Служанки сразу же бросились следом, засуетившись вокруг с возгласами беспокойства. — Эйгон? — взволнованно спросила девушка, внимательно осматривая его. — Ты не поранился? — Я в порядке, — сквозь слёзы пробормотал мальчик, пытаясь сдержать рыдания. Его нижняя губа дрожала, а в больших голубых глазах стояли слёзы. Маленькие кулачки судорожно вцепились в край её платья. Лейна жестом попросила служанок оставить их наедине и присела на корточки перед принцем, приподнимая его подбородок. Солнечный луч упал на его серебристые волосы, заставив их мерцать, как утренняя роса. — Тогда почему у тебя слёзы? Больно ударился? Эйгон вытер рукой слёзы и нахмурил брови, стараясь выглядеть мужественно. Его маленький носик покраснел, а на щеке осталась едва заметная пыльная отметина от падения. — Мой отец сказал, что я остаюсь здесь, а я хотел домой, — прошептал он, и в его голосе прозвучала такая искренняя обида, что сердце Лейны сжалось. Лейна выпрямилась и задумчиво посмотрела вдаль, на крепостные стены замка, где уже развевались флаги с гербами дома Таргариенов. В воздухе пахло скошенной травой и приближающейся осенью. — Ты ведь остаёшься не один, как мне известно, а с братьями, — мягко сказала она. — И сама королева хочет, чтобы ты остался — она ведь так редко видит вас. — А я хочу с вами! — топнув ногой, воскликнул Эйгон, и в этом жесте было столько детской непосредственности, что Лейна невольно улыбнулась. — Тебе говорили, что ты похож на отца, когда злишься? — Лейна провела рукой по его серебристым волосам и улыбнулась. — Я слышала, твой отец сейчас на тренировке с твоими братьями. Пойдём прогуляемся и узнаем у него? Она поправила платье, стряхнула невидимую пылинку и протянула руку. Принц охотно взялся за неё — его маленькая ладошка была тёплой и немного влажной от волнения. Они вместе направились к тренировочному двору, и по пути Эйгон не умолкал ни на секунду. Пока они шли, Эйгон рассказывал всё подряд — про братьев, про слуг, про бабушку, про то, как Валарр и Эйрион вчера тайно покинули замок. Слова лились потоком, смешивались, перебивали друг друга, и Лейна не могла сдержать смех, слушая этот восторженный монолог. Мальчик то забегал вперёд, то возвращался к ней, размахивал руками, изображая удары мечом, и его глаза горели от возбуждения. Лишь выйдя во двор и услышав звук мечей, принц вдруг замолчал на полуслове. Резкий звук заставил его вздрогнуть, и он инстинктивно прижался ближе к Лейне. Лейна заметила, как Бейлор и Мейкар наблюдают за тренировкой своих сыновей: Валарр против Эйриона. Мальчики сражались деревянными мечами, но движения их были отточены, удары — быстры и точны. Двор был вымощен серыми каменными плитами, местами покрытыми мхом, а вдоль стен росли старые плющи, цепляясь за трещины. Девушка осторожно подошла, стараясь не мешать. Эйгон спрятался за её спиной и лишь изредка посматривал на брата и кузена. Его глаза широко раскрылись от восхищения и тревоги одновременно — он то сжимал кулачки, то нервно теребил край туники. — Ты боишься? — удивлённо спросила Лейна. — Я не боюсь… — тихо ответил мальчик. — Просто не люблю, когда Эйрион такой. Лейна не сразу поняла, о чём он, но потом увидела. Эйрион был огнём — стремительным, неудержимым, его движения были резкими, порывистыми. Он наступал, нанося удары один за другим, его серебрянные волосы развевались при каждом выпаде. Валарр же был словно вода — плавный, гибкий, уклонялся от ударов с удивительной грацией, его темные волосы почти не шевелились. Никто из них не уступал другому, а отцы гордо наблюдали за ними, изредка перебрасываясь короткими фразами. Мейкар, заметив Лейну, вопросительно поднял бровь. Девушка молча сделала шаг в сторону, открывая вид на притихшего Эйгона. — Твой сын желает поехать домой, — тихо сказала Лейна. Мейкар обернулся к Бейлору, и тот без лишних слов остановил тренировку — Вы молодцы, отдохните, — произнёс он, и оба мальчика опустили мечи. — Но мы ещё не закончили! — возмутился Эйрион, бросая меч на землю с громким стуком. Валарр, напротив, учтиво кивнул и подошёл к своему отцу, вытирая пот со лба. Его туника была влажной на спине, но на лице играла довольная улыбка. Мейкар подошёл ближе и строго посмотрел на Эйгона. Его тень упала на мальчика, и тот невольно съёжился. — Это не обсуждается, Эйгон. Твоя бабушка королева, желает, чтобы ты побыл здесь. Вы вернётесь чуть позже. Мальчик опустил голову, сжал кулачки, но спорить не стал. Лейна почувствовала, как ему тяжело, и мягко положила руку на плечо принца. — Ты приедешь скоро, не печалься, мой маленький принц, — шепнула она. Эйгон поднял глаза, в них мелькнула искорка надежды. Его губы дрогнули в неуверенной улыбке. — Хорошо, — кивнул он. Мейкар слегка улыбнулся и потрепал сына по волосам. — Вот и славно. А теперь иди, помоги Валарру собрать мечи. Принц кивнул и побежал к кузену. Лейна посмотрела на Мейкара — со вчерашнего вечера они не говорили. Между ними повисло неловкое молчание, нарушаемое лишь отдалёнными голосами слуг и криками чаек над крепостными стенами. — Моя служанка сказала, что почти все вещи собраны, — нарушила тишину Лейна, стараясь говорить ровно. — Хорошо, — коротко бросил Мейкар. — Можешь возвращаться в замок, — тихо добавил принц и направился в сторону сыновей. — Да… мой принц, — склонив голову, тихо сказала девушка.Лейна не стала спорить или что‑то говорить. Она последний раз взглянула на мальчиков, которые уже вместе собирали мечи и деревянные щиты, и вернулась в замок. По пути она заметила, как Эйгон обернулся и помахал ей рукой. Она улыбнулась и помахала в ответ, чувствуя, как в груди что‑то теплеет.

***

Слуги заканчивали готовить последние приготовления: расставляли серебряные блюда с фруктами, доливали вино в хрустальные кубки и расправляли складки на тяжёлых бархатных скатертях. В большом зале царила уютная атмосфера — огонь в огромном камине отбрасывал тёплые блики на каменные стены, а с высоких сводчатых потолков свисали фамильные гербы дома Таргариенов. Лёгкий аромат лаванды и розмарина, разбросанных служанками по полу, смешивался с запахами запечённого мяса и пряных трав. Принцы собрались первыми. Эйрион тихо рассказывал, понизив голос, Дейрону про их ночную прогулку. Его глаза горели азартом, а жесты были широкими и выразительными — он явно приукрашивал детали, изображая, как они пробирались мимо спящей стражи и прятались за колоннами. Валарр закатывал глаза, он явно жалел, что вышел в ту ночь с кузеном. Его поза была расслабленной, но в уголках губ затаилась лёгкая усмешка — он всё же получил долю удовольствия от приключения, хоть и не хотел этого признавать. Эйгон же мирно играл с игрушечным драконом за столом — маленькая фигурка из резного дерева с позолоченными крыльями. Он покачивал её в руках, представляя, как она летит над горами и лесами, и тихонько издавал звуки, имитируя рёв дракона. Джена с Бейлором зашли в зал, и женщина, не скрывая своей любви к сыну, подошла к Валарру и поцеловала его в макушку. — Матушка, — с лёгким раздражением произнёс Валарр, слегка отстраняясь, но в его глазах мелькнула теплота. Кузены тихо засмеялись, но в глазах Эйриона блеснула лёгкая зависть — возможно, он бы тоже хотел, чтобы его матушка сейчас так же поцеловала его. Он на мгновение опустил взгляд, а затем нарочито громко продолжил рассказ, стараясь скрыть это чувство. Лейна с Мейкаром зашли, не сказав друг другу ни слова. Напряжение между ними было почти осязаемым, хотя они старались держаться естественно. Лейна невольно поправила рукав платья, избегая смотреть на принца. Мейкар шёл чуть впереди, его спина была прямой, а лицо — непроницаемым. Долго ждать не пришлось — король и королева вошли, и все встали, склонив головы в почтительном поклоне. В зале заиграла музыка — нежные переливы лютни, виолы и флейты наполнили пространство. Слуги начали разносить блюда: запечённого фазана с пряными травами, фаршированную рыбу, свежие овощи и ароматные сыры. Все приступили к ужину, разговоры стали оживлённее, смех звучал чаще. По залу поплыли ароматы корицы, гвоздики и свежего хлеба. Королева Мирия с Дженой беседовали с Лейной, давали ей различные советы и периодически делились историями. — Тебе понравится в летнем замке, — с теплотой сказала Мирия, её глаза светились воспоминаниями. — Мы жили там до того, как мой муж стал королём. Я родила там Мейкара. Джена одобрительно кивнула, её лицо озарилось улыбкой. — Там тихо и спокойно, тебе понравится, — добавила она. — А ещё там лес рядом. Сможете поохотиться с Мейкаром. Лейна слегка улыбнулась, но в душе усомнилась в последнем предложении. Вряд ли Мейкар возьмёт её с собой, учитывая, что они опять толком не разговаривают. Она бросила короткий взгляд на него — тот был сосредоточен на еде и вине, его лицо оставалось непроницаемым, а пальцы слегка сжимали ножку бокала. — Всё хорошо? — тихо спросила королева, заметив её замешательство. — Да, просто задумалась над вашими словами, — мягко ответила Лейна, стараясь скрыть свои мысли. Мирия положила руку поверх руки Лейны, её прикосновение было тёплым и ободряющим. — Быть может, в следующий раз, когда вы приедете сюда, вы сообщите нам радостную весть, — сказала она с мягкой улыбкой. Лейна смутилась и опустила голову, чувствуя, как краска приливает к щекам. — Ой, дитя моё, нечего смущаться, — Мирия слегка сжала её руку. — Дети — плоды страсти и любви. А видя, как Мейкар смотрит на тебя… ждать этого плода тебе недолго, — с лёгким смехом добавила она, и Джена поддержала её улыбкой. Вечер был прекрасен. Лейна невольно вспоминала слова матери, где та рассказывала про ужасных Таргариенов — гордых, жестоких, одержимых властью. Но здесь, в кругу королевской семьи, она видела, как они любят и ценят друг друга. Как Джена нежно смотрит на Валарра, как Мирия гордится своими внуками, как король с отеческой заботой наблюдает за сыновьями. Король встал из‑за стола и поднял кубок. В зале воцарилась тишина, все обратили взоры к нему. — Это большая радость для меня, что мы здесь почти все вместе, — начал он, его голос звучал глубоко и уверенно. — Мои сыновья, внуки, невестки… Вы — моё продолжение. Долг обязывает меня быть королём, но для вас я в первую очередь отец и дед. Годы берут своё, но я ни о чём не жалею. Каждый из вас — часть меня… — он перевёл взгляд на Лейну, и его глаза на мгновение потеплели. — Быть может, скоро я снова стану дедом… Я желаю тебе, Мейкар, обрести то счастье, которое обрёл я сам когда-то. Все подняли кубки, раздались одобрительные возгласы и пожелания. Слова короля тронули девушку — в душе словно заскребли кошки, смешанное чувство вины и надежды охватило её. Она перевела взгляд на Мейкара, но тот просто молча выпил вина, его лицо оставалось непроницаемым, а взгляд — отстранённым. Бейлор подошёл к своей жене и пригласил на танец. Они закружились по залу, словно влюблённые молодые — Джена смеялась в объятиях мужа, её глаза сияли, а волосы, украшенные жемчужными нитями, рассыпались по плечам. Лейна честно завидовала этому — они были идеалом, воплощением любви и гармонии. Следом за ними Валарр, как примерный внук, пригласил свою бабушку. Мирия с радостью приняла приглашение, и они присоединились к танцующим. Мейкар сделал глоток вина и встал из‑за стола. Он молча протянул руку Лейне. Девушка на мгновение замерла — она поняла, что он делает это не по своему желанию, а лишь для избежания разговоров. Его руки легли на её талию, но он смотрел словно сквозь неё. Музыка зазвучала вновь — плавная, тягучая мелодия, но танец, который должен был притягивать друг к другу, не работал. Лейна чувствовала холод его пальцев сквозь ткань платья. Она больше не могла держаться. — Я что‑то сделала? — совсем шёпотом спросила девушка, поднимая глаза к его лицу. Мейкар усмехнулся — улыбка вышла резкой, почти хищной, — и слегка сжал талию Лейны, отчего она тихо вздохнула, невольно вздрогнув. Пальцы его впились чуть сильнее, чем следовало, и она почувствовала, как под тканью платья пульсирует напряжение его руки. — Ты не сказала про прекрасного сира Манфреда, — его голос был ровным, но в нём звучала сталь, холодная и непреклонная. Взгляд принца сверкнул — не яростью, а чем‑то более опасным: подозрением, которое он больше не мог скрывать. — Он всего лишь поздравил меня со свадьбой, — Лейна упёрлась ладонью в грудь Мейкара, пытаясь отстраниться. Ткань камзола под её пальцами была жёсткой, вышитой серебряными нитями, и она ощутила, как под ней напряжены мышцы. — Мейкар, ты делаешь мне больно, — прошептала девушка, и в её голосе прозвучала не только физическая боль, но и обида, заставившая сердце сжаться. Мейкар отстранился на секунду, но не отступил — его глаза, тёмные и непроницаемые, впились в лицо Лейны. Он изучал её, словно пытался прочесть правду между строк, уловить малейший признак лжи в дрогнувших ресницах или сбившемся дыхании. — Тогда почему не рассказала? — произнёс он медленно, чеканя каждое слово. — Значит, что‑то было ещё? Лейна отшатнулась, насколько позволяла его хватка, и посмотрела на него с откровенным разочарованием. Её губы дрогнули, а глаза, только что светившиеся радостью, потускнели. Желание танцевать, кружиться в вихре музыки и смеха исчезло моментально, словно кто‑то задул свечу. — Ты сомневаешься во мне? — тихо спросила она, и в этом вопросе было больше боли, чем упрёка. — А есть повод? — Мейкар сделал шаг вперёд, нависая над ней, отчего Лейна невольно отступила, пока не упёрлась спиной в холодную колонну. Он возвышался над ней, закрывая обзор на зал, и в его глазах читалась буря противоречивых чувств — гнев, сомнение, боль. Но тут же замер, поймав краем глаза движение у края зала.Он резко повернул голову: Джена и Бейлор стояли в нескольких шагах, их взгляды были прикованы к этой сцене. Джена поджала губы, а Бейлор слегка нахмурился, будто оценивая ситуацию. Принц медленно отпустил Лейну, но не сразу отошёл. Его рука, прежде сжимавшая её талию, скользнула вверх, к плечу, затем — по щеке. Прикосновение вышло почти нежным, но голос оставался всё ещё холодным, отчуждённым: — Я устал, пойду в покои, — коротко бросил он, отворачиваясь. Мейкар подошёл к отцу и матери и низко поклонился, на мгновение задержав взгляд на лице Мирии. Та грустно улыбнулась — улыбка вышла вымученной, в глазах блеснула материнская тревога, — но всё же кивнула, отпуская сына. — Иди, — тихо произнесла она, едва заметно коснувшись его руки. — Я тоже пойду, ваше величество, — тихо сказала Лейна, склонив голову. Её голос прозвучал ровно, но внутри всё дрожало. Лейна развернулась и пошла к выходу, не поднимая глаз. В дверях остановилась, невольно оглянулась: Джена и Бейлор танцевали, Эйгон веселился с братьями, а Мирия провожала её сочувственным взглядом. Слёзы подступали, но она сжала кулаки и вышла в коридор. Шум праздника остался позади, а в голове эхом отдавались слова королевы о «радостной вести», теперь казавшиеся злой иронией.

***

Мейкар так и не пришёл спать в их покои. Только богам было известно, где он был — и, возможно, с кем. Лейна не смогла нормально уснуть. Она не могла понять, связано ли это с отсутствием принца или просто с тревожностью перед отъездом. Мысли крутились в голове, наплывали одна на другую, не давая покоя. Она ворочалась на постели, то проваливаясь в тревожную дремоту, то резко просыпаясь от малейшего шороха: скрипа половицы за стеной, порыва ветра, залетавшего в приоткрытое окно, далёкого крика ночной птицы, эхом доносившегося с крепостной стены. Каждый раз, открывая глаза, она невольно бросала взгляд на дверь — не дрогнет ли дверь, не раздадутся ли знакомые шаги? Но тишина оставалась глухой, нарушаемой лишь редкими звуками замка. Она вышла во двор, когда солнце только вставало, окрашивая небо в нежные розовые и золотые тона. Первые лучи скользнули по зубцам крепостной стены, позолотили флаги на башнях и зажгли алые отблески на шлемах гвардейцев. Это была прихоть Мейкара — уехать как можно раньше, чтобы в городе не было много людей. Воздух был свежим, пах росой и скошенной травой, а на листьях кустов и лепестках цветов ещё дрожали капли, похожие на россыпь хрусталя. Лёгкий ветерок шевелил ленты на упряжи лошадей, доносил запах дыма из кухонных труб и далёкий звон колокола ближайшей септы. Во дворе уже кипела жизнь: слуги проверяли упряжь, похлопывали лошадей по шеям, переговаривались вполголоса; гвардейцы в блестящих на солнце доспехах выстраивались в колонну, их сапоги мерно стучали по каменным плитам; повозки с вещами были готовы к отправлению — сундуки перевязаны крепкими верёвками, корзины накрыты холстиной, а сверху аккуратно уложены дорожные пледы. Лейна поправила накидку, глубоко вдохнула утренний воздух и подошла к королю с королевой. — В добрый путь, моя дорогая, — поцеловав в щёку, сказала Мирия. Её глаза были полны теплоты, а пальцы на мгновение задержались на плече Лейны, словно пытаясь передать ей частицу своей силы. — Пусть дорога будет лёгкой, а солнце светит тебе в спину. Король учтиво кивнул, его взгляд был строгим, но в нём читалась отеческая забота. Он слегка коснулся её руки, будто благословляя, и произнёс: — Да хранят тебя боги, дитя. Джена, не скрывая своих чувств, стояла рядом. Её глаза были наполнены слезами, но она не решалась их проронить, лишь нервно теребила край платка, вышитого мелкими цветами. — Это что, слёзы, Джена? — мягко улыбнулась Лейна, стараясь скрыть собственную грусть. — Я буду тебе писать, а ты мне… — Джена обняла её так крепко, что Лейна на мгновение забыла, как дышать, и тихо прошептала на ухо: — Ты будешь счастлива. Обещаю. Лейна отстранилась и улыбнулась, на этот раз искренне. — Я уже счастлива, Джена, — сказала она, и в этих словах была доля правды: здесь, среди людей, которые её полюбили, она действительно нашла частичку счастья — ту, что согревала душу даже в самые тяжёлые дни. Следом стояли Валарр и сыновья Мейкара. Мальчики переминались с ноги на ногу, с любопытством поглядывая на карету. — Мои принцы, — она учтиво поклонилась всем. — Хорошей дороги вам, леди Лейна, — сказал Валарр. Его голос звучал серьёзно, почти по‑взрослому, но в глазах мелькнула искра симпатии, а губы дрогнули в едва заметной улыбке. Лейна подошла к маленькому Эйгону и, наклонившись, поцеловала его в щёчку. Малыш ещё не до конца проснулся — его глаза слипались, а светлые волосы были взъерошены. — Мы скоро встретимся с тобой, мой маленький принц, — прошептала она. Эйгон сонно улыбнулся и обнял девушку, его маленькие ручки крепко обхватили её шею, а тёплые ладошки коснулись её волос. Лейна ещё раз всем поклонилась и последовала к карете. Её шаги эхом отдавались на каменных плитах двора, а сердце билось быстрее — впереди ждала неизвестность, но и свобода. Мейкар отошёл от Бейлора и лишь кивнул в сторону семьи. Его лицо было непроницаемым, под глазами залегли тени — видно, он тоже не спал этой ночью. Лейна уловила в его взгляде что‑то, что не смогла расшифровать. — Будь осторожен, Мейкар, — сказала Мирия, и в её голосе прозвучала материнская тревога. — Да, матушка, — коротко ответил он. Мейкар сел на своего коня — вороного, мощного, с блестящей черной шерстью, которая переливалась в утреннем свете. Первыми двинулись гвардейцы, затем карета, повозка с вещами и несколько слуг, а замыкал колонну Мейкар с одним из своих рыцарей. Лейна бросила последний взгляд на удаляющийся замок. Башни, флаги, каменные стены — всё это теперь оставалось позади. Она ощутила странное чувство: облегчения и одновременно тоски. Облегчения — потому что покидала место, где каждый день был испытанием, где напряжение висело в воздухе, как грозовая туча. Тоски — потому что оставляла людей, к которым успела привязаться, чьи голоса и улыбки теперь будут сниться ей в дороге. Карета тронулась, и замок медленно растворился в утреннем тумане, став похожим на призрачный силуэт из забытого сна. Лейна прижалась лбом к окошку, закрыла глаза и глубоко вздохнула. Где‑то позади, в седле своего коня, ехал Мейкар — молчаливый, задумчивый, и она не знала, о чём он думал в этот момент.

Впереди ждала новая жизнь — и она была готова к ней, несмотря на все страхи и сомнения.