Клятва

***

Путь до летнего замка должен был занять чуть больше двух дней. Для Лейны это было почти ничего — учитывая, какой путь она проделала от Винтерфелла до столицы: долгие недели в дороге, через заснеженные перевалы, дремучие леса и бурные реки, под пронизывающим северным ветром. Теперь же дорога казалась лёгкой прогулкой — мягкой, размеренной, почти исцеляющей. Девушка любовалась видами за окном кареты. Здесь, на юге, всё разительно отличалось от сурового Севера: больше зелени, ярче краски, воздух — тёплый и душистый, напоённый ароматами цветущих трав и спелых фруктов. Поля, покрытые золотистой пшеницей, чередовались с рощами стройных дубов и клёнов; их листва переливалась всеми оттенками зелёного. Вдали виднелись холмы, поросшие лавандой: её сиреневые волны покачивались на ветру, словно море, отливая фиолетовыми и голубыми оттенками в лучах полуденного солнца. Когда делали небольшие остановки, Лейна старалась выходить из кареты. Она медленно шла , вдыхая ароматы полевых цветов и травы, прислушивалась к стрекотанию кузнечиков и пению жаворонков, доносившемуся откуда‑то сверху. Лёгкий ветерок шевелил её волосы, а солнце ласково грело плечи. Она запоминала эти места — каждый изгиб дороги, каждую старую иву у ручья, каждый солнечный блик на поверхности воды, каждую бабочку, порхающую над цветами. В такие моменты ей казалось, что сама природа шепчет: "Здесь ты найдёшь покой". Девушка старалась запечатлеть в голове всё, что видела, чтобы потом по памяти изобразить своими красками. Она мысленно раскладывала пейзаж на цвета: вот — глубокий изумрудный цвет дубовых листьев, рядом — золотистый отлив пшеницы, вдали — сиреневая дымка лавандовых холмов, а над ними — безоблачная лазурь неба. Она возлагала большие надежды на новый дом. Мысленно представляла, как будет гулять по саду, читать в тени раскидистого дуба, рисовать и ходить на охоту. Лейна старалась не давать мрачным мыслям волю, отгонять воспоминания о напряжённых взглядах двора, о недомолвках, о холоде в отношениях с Мейкаром. Единственное, что омрачало душу девушки, был принц. Весь путь, что они держали, он не проронил ни слова. Даже когда слуги накрывали еду на походном столе под раскидистым дубом, он либо молча ел, сидя в стороне, либо подходил позже, когда она уходила. Его лицо оставалось непроницаемым: ни улыбки, ни взгляда в её сторону, ни намёка на то, что он вообще замечает её присутствие. Если что‑то нужно было ему, он передавал через гвардейца или служанку Лейны — короткие, сухие распоряжения, будто они были едва знакомы.

***

Из сна Лейну вытащила Эсме — она осторожно потрясла госпожу за плечо, едва касаясь пальцами, будто боялась потревожить что‑то хрупкое. — Леди Лейна, взгляните! Мы почти прибыли, — прошептала служанка с улыбкой, полной восхищения, её глаза блестели от восторга. В утренних сумерках, сквозь лёгкую дымку тумана, вырисовывались очертания замка — замка принца Мейкара. Он был прекрасен, даже лучше, чем описывала королева: его стены, сложенные из светлого песчаника, казались почти золотыми в лучах утреннего солнца. Высокие башни с открытыми балконами покрытые плющом, который цеплялся за камни, словно пытаясь дотянуться до неба, и сверкающие на солнце витражные окна, переливающиеся всеми оттенками синего и красного. Рядом с замком неспешно текла широкая река, её воды отливали серебром в первых лучах рассвета, а на берегу покачивались ивы, склонившие ветви к самой воде. С другой стороны замок окружал густой бесконечный лес — тёмный, таинственный, с высокими соснами и елями, чьи верхушки терялись в тумане. Он казался древним стражем, оберегающим эти земли веками. Карета медленно въехала во двор, колёса мягко зашуршали по гравию, разбрасывая мелкие камешки. Лейна невольно затаила дыхание, ощутив лёгкую тревогу в сердце — смесь волнения и неуверенности перед чем‑то новым. — Вы дома, — тихо сказала Эсме, и Лейна робко улыбнулась, пытаясь унять трепет в груди и вглядываясь в детали этого нового мира. Дверь кареты распахнулась со скрипом старых петель, и рука Мейкара проскользнула внутрь — сильная, с заметными венами на запястье и шрамом возле большого пальца. Лейна осторожно взяла его за руку, чувствуя прохладу металла перстня и твёрдость хватки. Его пальцы сомкнулись вокруг её ладони — крепко, но без теплоты. Как только Лейна вышла, все находящиеся во дворе поклонились — слуги в простых льняных одеждах, гвардейцы в начищенных доспехах. Девушка от неожиданности крепче сжала руку принца, а он лишь усмехнулся — коротко, почти незаметно, но в этом усмешке ей почудилось что‑то горькое. Воздух здесь был другим: свежим, с примесью запахов хвои, речной влаги и дыма из кухонных труб. Где‑то вдалеке раздавалось пение птиц, а над головой проплывали лёгкие облака, подсвеченные розовым светом восхода. Мейкар подвёл девушку ближе. Лейна невольно замедлила шаг, чувствуя, как колотится сердце — то ли от волнения перед встречей с новым домом, то ли от близости принца, чья рука всё ещё держала её ладонь. — Мой принц, моя принцесса, — с поклоном произнёс мейстер. Его седые волосы, собранные в аккуратный пучок на затылке, блеснули в утреннем свете, а длинная мантия слегка колыхнулась от ветра, обрисовав складки у ног. — С возвращением домой! — Спасибо, мейстер… — ответила Лейна, стараясь говорить уверенно, но голос чуть дрогнул на последнем слове. Она запнулась, осознав, что даже не знает имени этого человека, и почувствовала, как заливается румянцем. — Мейстер Эдмунд, моя принцесса, — учтиво подсказал старик, и в его глазах мелькнуло что‑то вроде доброй усмешки, но без тени насмешки — скорее отеческое понимание. Он слегка склонил голову, и Лейна заметила тонкую серебряную цепочку с медальоном, поблескивающую под воротником мантии. — Всё готово? — устало спросил Мейкар, не отпуская руки Лейны. Его плечи были напряжены, а под глазами залегли глубокие тени — видно, дорога далась ему нелегко. Принц провёл свободной рукой по лицу, словно пытаясь стряхнуть усталость, и на мгновение Лейне показалось, что за этой маской отчуждённости скрывается что‑то ещё. — Да, как вы и велели, мы всё подготовили, — ответил мейстер, расправляя складки мантии. — Комнаты прогреты, столы накрыты, конюшни и кладовые заполнены. Мейкар одобрительно кивнул. Мейстер перевёл взгляд на девушку: — Моя принцесса, желаете осмотреть двор и замок? — Мы устали с дороги, — перебил Мейкар. — Думаю, Лейна позже осмотрит всё. Хватка Мейкара ослабла, и Лейна отстранилась, ощущая странное облегчение и одновременно досаду. Ей вдруг отчаянно захотелось увидеть этот замок изнутри, пройтись по его коридорам, вдохнуть запах старых книг в библиотеке. — Как пожелаете, мой принц, — склонил голову мейстер. Слуги разошлись в стороны, давая дорогу. Лейна заметила, как все на неё смотрят — не просто с любопытством, а с каким‑то особым вниманием, будто изучая каждую деталь её платья, причёски, походки. Кто‑то перешёптывался, а кто‑то откровенно разглядывал. Она выпрямила спину, подняла подбородок и пошла следом за мейстером и принцем, стараясь шагать ровно и уверенно, хотя внутри всё дрожало. — Отдыхай, — коротко бросил Мейкар Лейне, даже не посмотрев на неё, и развернулся к мейстеру, чтобы обсудить какие‑то дела. Его тон был ровным, почти безразличным, и это задело её сильнее, чем она ожидала. Служанки замка указали Лейне путь рукой, и она последовала за ними. Покои находились на втором этаже, почти в самом конце коридора. Возле входа стоял один из стражников — высокий, в доспехах, с копьём в руках. Его лицо было непроницаемым, взгляд — отстранённым. Лейна невольно закатила глаза, едва заметно, но с явным раздражением: надобности её охранять она не видела. "Словно пленница, а не хозяйка", — мелькнуло у неё в голове. Она переступила порог своих новых покоев и замерла на мгновение, оглядываясь. Балкон и окна выходили на густой лес — его тёмные силуэты чётко вырисовывались на фоне неба, окрасившегося в оттенки пурпурного и оранжевого. Первые солнечные лучи, пробиваясь сквозь ветви, бросали на пол причудливые узоры теней, которые шевелились от малейшего дуновения ветра. На столе стояли свежие фрукты — румяные яблоки, гроздья винограда и сочные груши — и кувшин с водой, покрытый испариной от прохлады погреба. Здесь было красиво, уютно, по‑домашнему… Но Лейна всё ещё ощущала себя гостьей в этом месте — словно комната была подготовлена для кого‑то другого, а её просто пустили переночевать. Слуги занесли сундуки в покои, осторожно поставили у стены и тут же вышли, поклонившись. Эсме, как всегда собранная , давала распоряжения служанкам: — Это платье повесьте в шкаф, книги поставьте возле окна, а шкатулку с украшениями — на столик. И будьте аккуратны с фарфоровой вазой, она из Дорна, очень хрупкая. Лейна подошла к маленькому балкону, взялась за каменные перила, покрытые тонким слоем утренней росы, и вдохнула прохладный воздух, пахнущий хвоей и влажной землёй. Она вглядывалась в лес, пытаясь найти его конец, но он казался бескрайним — тёмные деревья тянулись до самого горизонта, теряясь в сиреневой дымке сумерек. Где‑то вдали прокричала птица, и ей ответил другой голос — лес жил своей таинственной жизнью, не обращая внимания на новых обитателей замка. Эсме тихо подошла к девушке, встала рядом и тоже посмотрела вдаль. Лёгкий утренний ветерок шевелил её волосы, выбившиеся из аккуратной причёски, и приносил с собой свежесть росы и запах цветущих кустов у подножия замка. — Мы начали разбирать ваши вещи, — мягко сказала она, стараясь не нарушить задумчивое настроение госпожи. — Может, попросить пока принести вам поесть? Или, может, горячего травяного чая с мёдом? — Нет, спасибо, Эсме, — Лейна мило улыбнулась, но улыбка вышла немного вымученной. Она повернулась к служанке и оперлась на каменные перила балкона, покрытые тонким слоем утренней влаги. — Я просто хочу немного отдохнуть. Побыть в тишине, привыкнуть к этому месту… — Конечно, миледи, — одобрительно кивнула Эсме с пониманием в глазах. — Я распоряжусь, чтобы вас не беспокоили. Если что‑то понадобится — я буду рядом, в покоях. Она сделала лёгкий реверанс и тихо удалилась, оставив Лейну одну. Девушка проводила служанку взглядом, вздохнула и огляделась вокруг. Воздух был прозрачным и чистым, а небо — нежно‑голубым, с редкими перистыми облаками, подсвеченными розовым светом восходящего солнца. Где‑то вдалеке раздавалось пение жаворонка, а в кронах ближайших деревьев перекликались воробьи. Лейна взяла лёгкий резной стул из покоев, осторожно вынесла его на балкон и поставила так, чтобы солнце грело плечи, но не слепило глаза. Она опустилась на сиденье, снова обратила взгляд к лесу. Солнце потихоньку всходило над верхушками деревьев, золотило их кроны, бросало длинные тени на землю. Лес казался бескрайним — тёмные ели и сосны тянулись до самого горизонта, а между ними мелькали светлые пятна берёз и осин. Лёгкий утренний ветер, словно убаюкивая, ласкал её лицо, перебирал пряди волос, шептал что‑то успокаивающее. Птицы пели всё громче, приветствуя новый день, а где‑то внизу, во дворе замка, уже слышались приглушённые голоса слуг, скрип колёс повозок, ржание лошадей. Но здесь, на балконе, всё это доносилось как сквозь сон — отдалённо, не нарушая покоя. Девушка какое‑то время держалась, вглядываясь в игру света и тени среди деревьев, пытаясь запомнить каждую деталь этого нового мира. Но усталость после долгой дороги, наконец, взяла своё. Напряжение последних дней отступало, сменяясь блаженной расслабленностью. Лейна невольно расправила плечи, глубоко вдохнула свежий воздух и, прикрыв веки, уснула.

***

Лейна пробудилась от лёгкой прохлады, приоткрыв глаза, она заметила, как солнце заходит за горизонт, окрашивая небо в оттенки алого и лилового. Длинные тени от деревьев протянулись через балкон, а воздух наполнился вечерней свежестью — в нём смешивались запахи хвои, влажной земли и далёкого дыма из кухонных труб замка. Тело слегка ныло от неудобной позы на жёстком резном стуле, но девушка отбросила это ощущение. Она осторожно приподнялась, размяла затёкшие плечи и повернулась к покоям. В дверях уже виднелась Эсме, а рядом с ней — несколько служанок, которые как раз заканчивали разбирать вещи из сундуков. Эсме, заметив пробуждение госпожи, поклонилась с мягкой улыбкой: — Мы не стали тревожить ваш крепкий сон. Лейна потянулась, чувствуя, как уходит напряжение из мышц. Действительно, за последние дни этот сон был одним из лучших — спокойный, глубокий, без тревожных снов и пробуждений от каждого шороха. — Всё уже разобрано, — продолжила Эсме, указывая рукой на аккуратно расставленные вещи. — Все ваши платья разложены в шкафу, книги стоят на полках у окна, а бесчисленные подарки от двора расставлены на столиках и полках. Лейна окинула взглядом комнату: действительно, всё выглядело безупречно. Полки с книгами, шкафы с одеждой, изящные безделушки на столиках — всё на своих местах. — Благодарю вас всех — Лейна одарила служанок одобрительным кивком. Служанки переглянулись и с облегчением вздохнули, перестав нервно теребить края фартуков. — А где вещи из Винтерфелла? — рассматривая покои, спросила Лейна. Служанки переглянулись между собой, не выдавая ни слова. — Что‑то конкретное? — переспросила Эсме, стараясь сохранить ровный тон. — Краски, — улыбнулась Лейна. — Я хотела бы вечером порисовать, пока помню красоту тех мест. Хочу запечатлеть все... Улыбка сошла с её лица, когда она увидела задумчивый, почти виноватый вид служанки. — Что‑то не так, Эсме? — спросила Лейна, и её глаза начали блуждать по покоям. Здесь было всё — и в то же время ничего одновременно. Все привезённые вещи стояли на виду, но что‑то было не так. Она сделала шаг вперёд, оглядываясь внимательнее. — Мой лук и стрелы? Они были в сундуке, — голос Лейны потерял радостные нотки. — Моя принцесса, — мягко начала Эсме, — возможно, сундук по ошибке занесли в покои принца. Я велю слугам всё проверить. Думаю, переживать раньше времени не нужно. Она кивнула служанкам, и те быстро вышли выполнять приказ. — Я лично проверяла ваши покои перед отъездом, там ничего не оставалось, — добавила Эсме. Лейна вздохнула, посмотрев на служанку. — Там было всё, Эсме… Мои книги, краски, одежда, подарок отца — лук и стрелы. Это всё дорого мне. — Я думаю, всё найдётся, — попыталась успокоить её Эсме. — Давайте я попрошу принести вам еды, вам нужно поесть. Лейна одобрительно кивнула. Эсме поклонилась и вышла, оставив северянку одну. Девушка начала рассматривать покои — они были больше, чем те, что она занимала в столице. Высокие потолки с резными балками, большие окна с витражными вставками, камин с кованой решёткой, широкий ковёр, который она не сразу заметила… Но взгляд всё равно возвращался к пустым местам, где должны были быть её личные, дорогие сердцу вещи. Долго ждать не пришлось — в покои зашли служанки с подносами, уставленными разными блюдами: запечённая рыба с лимоном, жаркое из дичи с травами, свежие лепёшки, сыры, фрукты, мёд в маленьких горшочках, травяной чай. — Я думала, я ужинаю одна, — удивлённо произнесла Лейна. — Всё верно, леди Лейна, — тихо сказала служанка. — Это всё для вас. Лейна удивлённо подняла бровь, окинув взглядом обилие блюд. — Я столько не съем — таким количеством можно накормить целую армию. Служанки засмеялись, но Лейна говорила всерьёз. — Попросите больше так много не готовить для меня, — мягко добавила она. — Как скажете, миледи, — поклонилась старшая служанка. — Вы свободны, — с грустной улыбкой сказала девушка. Служанки почтительно поклонились и вышли, бесшумно прикрыв за собой высокие дубовые двери. Лейна осталась одна в тишине покоев. Мягкий свет свечей дрожал на стенах, отбрасывая причудливые тени, а за окном уже сгущались сумерки. Она села за стол и принялась ужинать, но мысли крутились вокруг пропавших вещей — красок, лука со стрелами… В душе теплилась надежда, что их скоро найдут, что это просто чья‑то ошибка. Не съев и половины приготовленного, Лейна встала из‑за стола, прихватив два красных яблока — их кожица блестела, как полированный рубин, в свете свечей. Она подошла к окну, на мгновение замерла, глядя на огни замка, мерцающие во тьме, и вздохнула. За окном уже темнело, небо окрасилось в глубокий синий цвет, а первые звёзды робко проступали сквозь сумрак. Выйдя за порог покоев, Лейна заметила гвардейца, который охранял её покои. Он выпрямился при её появлении, положив руку на эфес меча. — Как вас зовут? — повернулась она к нему. — Моя принцесса, сир Джорах, я к вашим услугам, — склонил голову мужчина. Он был высок, с суровым лицом и внимательными карими глазами. — Сир Джорах, сопровождать меня не нужно, — коротко бросила Лейна, не дав мужчине даже секунды на раздумывания. — Я просто хочу пройтись. Сир Джорах слегка нахмурился, но поклонился: — Как пожелаете, моя принцесса. Лейна вышла во двор. Здесь жизнь кипела: слуги сновали между зданиями, несли корзины с дровами, ведра с водой, связки овощей; кузнецы стучали молотами в своей мастерской. Она на мгновение замерла, ощутив странную связь с Севером — там, в Винтерфелле, всё было похоже: те же хлопоты, те же заботы, та же размеренная жизнь замка. Девушка услышала ржание лошади в конюшне и направилась туда. Конюх и его помощники, заметив Лейну, тут же поклонились. — Что с ним? — обеспокоенно спросила Лейна, указывая на коня, который нервно переступал с ноги на ногу в стойле. Конюх сделал шаг вперёд. Он был невысоким, коренастым, с загорелым лицом и мозолистыми руками. — Он просто характерный, миледи, — ответил он. — Не любит быть здесь, рвётся на волю. Лейна осторожно протянула руку, стараясь успокоить животное. Её ладонь осторожно коснулась гривы — мягкой, но чуть спутанной. Конь топнул копытом, фыркнул, раздувая ноздри. — Ш‑ш‑ш, хороший мальчик, — тихо произнесла она, доставая одно из яблок. — Будешь, мой красавец? Она осторожно поднесла фрукт к морде коня. Тот принюхался, потом осторожно взял яблоко губами и с хрустом его съел. Лейна улыбнулась, похлопала его по шее. — Чей это конь? — Принца Мейкара, миледи. Лейна тихо засмеялась, проведя параллель между принцем и его конём. Оба гордые, своенравные, не терпящие ограничений. "Может, они и правда похожи?" — подумала она, глядя, как животное снова переступает с ноги на ногу, будто готовясь сорваться в галоп. — Он красивый, — сказала она конюху. — И сильный. — Да, миледи, один из лучших в конюшне. Принц сам его выбирал. Лейна ещё раз погладила коня и отдала последнее яблоко. Побыв еще какое-то время в конюшне, она вышла, воздух на улице был прохладным, но приятным, а в небе уже начали появляться звезды. Девушка смотрела в небо, всматриваясь в россыпь звёзд, и вслушивалась в отдалённый звук воды — где‑то неподалёку бежал ручей, перекатываясь через камни. Здесь было так спокойно, и она чувствовала, как её душа, словно по крупицам, собирается воедино после всех тревог и неопределённости последних дней. На плечи Лейны упало что‑то тяжёлое и тёплое. Обернувшись, она увидела Мейкара, который накрывал её своим плащом. Ткань пахла дымом, кожей и чем‑то неуловимо мужским — запахом, который она уже начинала узнавать. Девушка тяжело сглотнула и вернула взгляд обратно на ночное небо, стараясь унять дрожь в сердце. — Не стоит разгуливать в такое время в платье, — тихо произнёс Мейкар. — Может, здесь и тепло днём, но ночи тут холодные. Лейна ничего не ответила, хотя так хотела. За почти три дня молчания он решил заговорить — и это вызвало в ней смесь облегчения и раздражения. — Как тебе? — еле слышно произнёс Мейкар, его голос звучал непривычно мягко. — Что именно? — наконец прервала молчание девушка, чем вызвала тихую усмешку у принца. — Замок… покои… всё, — пояснил Мейкар. Он всё ещё стоял за её спиной, и Лейна чувствовала тепло от его тела, слышала его дыхание. Её сердце молило обернуться и посмотреть на него, но разум твёрдо стоял на своём — не поддаваться. — Мне всё нравится, мой принц, — сдержанно ответила она. — Увы, я ещё не всё смогла осмотреть, но думаю, завтра я это исправлю. Руки Лейны от напряжения не могли найти себе места — она осторожно скрепила их за спиной, из‑за чего случайно коснулась принца. Тот едва заметно вздрогнул, но ничего не сказал. — Здесь тихо, — сглотнув, продолжила Лейна. Она не видела, но была уверена: именно в этот момент Мейкар улыбнулся — едва заметно, уголком губ. — А что насчёт покоев? — Мейкар сделал шаг вправо, и теперь его было видно. Он был одет иначе, чем в Красном замке: лёгкая рубашка, закатанная почти до локтя, которая при каждом лёгком порыве ветра колыхалась, обнажая кожу и тонкие волоски на предплечьях. Лейна повернулась к нему, и её взгляд невольно зацепился за него — за его руки, шею. Она не могла осилить и поднять голову выше, чтобы посмотреть в глаза. — Всё хорошо, — с задержкой сказала девушка. — Служанки уже всё подготовили. — Наши покои на разных концах, — продолжил Мейкар, скрестив руки на груди и тяжело вздохнув. — Приходить к тебе будет муторно. — В его голосе прозвучала лёгкая ирония, будто он ждал какой‑то реакции от Лейны. — Я не просила меня подселять так далеко, — в ответку бросила девушка, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Мейкар сделал небольшой шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. — Мои покои всегда в твоём распоряжении, — произнёс он. Лейна закатила глаза и отстранилась. — Я учту это, мой принц, — холодно ответила она, стянула с себя плащ и протянула его Мейкару. Тот удивлённо поднял бровь. — Мне он не нужен, мне не холодно. Мейкар взял плащ в руки и, не сдерживая улыбки, произнёс: — Я уже разогрел твоё сердце? Лейна сделала пару шагов в сторону замка, но усмешка Мейкара зацепила её, пробудив давно копившееся раздражение. — Три дня, мой принц! — резко обернулась она. — Три дня вы мне даже слова не сказали, а что сейчас? Решили вспомнить, что у вас есть жена? Или вам стало скучно, и вы решили поиздеваться? Мейкар выпрямился, он явно не ожидал такого отпора. С его лица исчезли усмешка и лёгкость, взгляд стал серьёзным. — А у меня есть жена? — коротко бросил он в ответ, и в его тоне прозвучала горечь. Лейна сжала кулаки, стараясь сдержать эмоции. — Я сожалею, мой принц, — с иронией произнесла она, — что на вашу долю выпала такая трагедия и вам пришлось на мне жениться. Напомните мне, что вы потеряли от этого брака? Она сделала шаг вперёд, глядя прямо на него. Если несколькими мгновениями назад она боялась или стеснялась это сделать, сейчас она делала это намеренно — смотрела ему в глаза, не отводя взгляда. — Что‑то мне подсказывает, что ничего, — добавила она тише, но твёрдо. — А что потеряла ты, Лейна? — вопросительно произнёс Мейкар, и в его голосе впервые прозвучало что‑то похожее на искренний интерес. Лейна на мгновение замерла. В груди что‑то сжалось, и слова вырвались сами собой: — Всё, — с грустью сказала девушка. — Я заплатила высокую цену, и, возможно, буду расплачиваться всю свою жизнь! — уже громче произнесла она, и в её голосе зазвучала боль, которую она так долго скрывала. Её пальцы невольно сжались в кулаки, а глаза заблестели от непролитых слёз. Мейкар сделал шаг вперёд, но Лейна выставила руку перед собой, словно воздвигая невидимую стену между ними. — Не подходи, — почти прорычала она, и в этом голосе прозвучала такая смесь боли и ярости, что даже принц на мгновение опешил. Мейкар замер. Его взгляд потемнел, а плечи напряглись, будто он боролся с каким‑то внутренним порывом. Если бы здесь были королева или Джена, они бы сошли с ума от увиденного — их холодный, сдержанный принц и его дерзкая жена, застывшие в напряжённом противостоянии под звёздным небом. Лейна демонстративно выпрямилась, расправила плечи и вскинула подбородок, ожидая ответа от принца. Они простояли так несколько долгих секунд — время словно остановилось, а воздух между ними наэлектризовался от невысказанных слов. Затем Мейкар всё же сделал ещё один шаг вперёд. Сердце Лейны забилось сильнее, но она не отводила взгляда. Он приблизился так близко, что она почувствовала тепло его тела, уловила запах кожи и дыма от камина в его покоях. Казалось, он крадёт её воздух — дыхание сбилось, а в горле пересохло. — Бедная Лейна, — с горькой иронией произнёс Мейкар. Он наклонился к её уху и тихо прошептал, почти касаясь губами её волос: — Выдали замуж за монстра. Нависла тяжёлая пауза. Лейна почувствовала, как по спине пробежал холодок, а пальцы задрожали. — Я тебя даже пальцем не трону, — продолжил Мейкар жёстко, — даже если ты будешь умолять меня, жена моя. Он неожиданно поцеловал её в щёку — коротко, почти небрежно, — и отступил на шаг, глядя ей прямо в глаза. В его взгляде читалось что‑то сложное: смесь вызова, горечи и, возможно, намёк на сожаление. — Спокойной ночи, — коротко бросил принц и развернулся, направляясь в глубь замка. Его шаги глухо звучали по каменным плитам, а силуэт вскоре растворился в тени арки. Лейна тяжело вздохнула, прижимая ладонь к щеке, где ещё чувствовалось его прикосновение. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди — не от страха, а от гнева и обиды. В горле стоял ком, а в глазах всё ещё стояли слёзы, которые она так и не пролила. Она подняла взгляд к звёздам, пытаясь унять бурю эмоций внутри. Ветер, который ещё недавно казался ласковым, теперь холодил кожу. Лейна обхватила себя руками, чувствуя себя одновременно уязвимой и сильной.

***

Лейна подходила к своим покоям, когда гвардеец, охранявший дверь, на секунду остановил её. — Ваша служанка просила передать, что сундук не получилось найти, — сказал мужчина, опустив взгляд. — Чудесно, — коротко бросила Лейна гвардейцу и зашла в покои, громко хлопнув дверью. Эхо удара разнеслось по комнате, и на мгновение ей показалось, что даже стены вздрогнули. Ничего не осталось, абсолютно ничего — ни одной вещицы, напоминающей о доме. Лейна подошла к столику, где стоял кувшин с водой. Руки дрожали от ярости, в груди клокотала такая боль, что казалось, она вот‑вот разорвёт её изнутри. Со всей злостью она швырнула кувшин в стену — удар был такой силы, что осколки разлетелись по полу, а вода растеклась тёмной лужей. Звук, вероятно, услышали на всём этаже. Дверь приоткрылась, и в проёме появился гвардеец. Он обеспокоенно посмотрел на неё, сжимая рукоять меча. — Вызывать вашу служанку, принцесса? — спросил он осторожно. — Нет, — коротко бросила Лейна, стараясь унять дрожь в голосе. — Всё нормально, вы можете идти. Дверь тихо закрылась. Лейна опустилась на колени, но слёз больше не было — все она выплакала ещё в Красном замке. Она глубоко вдохнула, пытаясь унять бурю внутри, и медленно собрала осколки кувшина, аккуратно складывая их на столик. Девушка словно пытаясь восстановить хоть какой‑то порядок в этом хаосе. Лейна ещё долго сидела в покоях, глядя в окно на тёмное небо. Злость и боль не унимались в её сердце, а душа рвалась на волю — так сильно, что стало невыносимо. Она чувствовала себя запертой в золотой клетке, где всё красиво, но чуждо. И она поняла: с неё хватит.

***

Дождавшись, когда замок полностью уснёт, Лейна решила уйти. Долго ждать не пришлось — всего через пару часов всё стихло. Даже её гвардеец покинул пост, видимо, отправившись на обход или в караульное помещение. Лейна тихо собрала немногое, что могла взять с собой: пару яблок из вазы, флягу с водой. Она положила всё в маленькую сумку, проверила, не забыла ли чего, и вышла из покоев почти бесшумно. К её удивлению, покинуть замок оказалось несложно — коридоры были пусты, стража стояла далеко, а ночные тени скрывали её фигуру. Где‑то вдалеке слышались голоса стражников, но они не приближались. Девушка осторожно зашла в конюшню. Воздух здесь был тёплым, пахло сеном и кожей, а в стойлах тихо переступали лошади. Лейна подошла к коню Мейкара — тот сразу узнал её и тихо фыркнул. — Ну, здравствуй, красавец, — прошептала она, погладив его по морде. — Хочешь прогуляться? Она осторожно зашла в стойло и закинула седло, стараясь делать всё как можно тише. Конь покосился на неё умным глазом, но не протестовал. — Только тихо, красавец, — тихо сказала Лейна, похлопывая его по гриве. — Не разбуди всех. К её удивлению, шумный конь послушался. Он не заржал, не затопал — лишь переступил с ноги на ногу, будто понимая её замысел. Они покинули конюшню, не разбудив других лошадей, и вышли во двор. Как только копыта перешли черту замка, конь почувствовал свободу и рванул вперёд. Лейна даже не попыталась усмирить его — она знала, что у них одно общее: им чертовски нужна сейчас свобода. Она не держалась за поводья, доверившись животному, и просто ловила свежий ночной воздух, который хлестал её по лицу. Ветер развевал волосы, звёзды светили ярко, а впереди расстилалась тёмная дорога — неизвестная, опасная, но манящая. Конь нёсся вперёд, а Лейна, закрыв глаза на мгновение, почувствовала, как тяжесть последних дней начинает покидать её. В груди разливалась странная лёгкость — не радость, но ощущение, что она наконец сделала то, что должна была. Она свободна — хотя бы на эту ночь. Ветер свистел в ушах, развевал волосы, а ночной воздух, свежий и прохладный, наполнял лёгкие, прогоняя остатки тревоги. Периодически они делали небольшие остановки. Лейна доставала из сумки яблоко, давала коню — тот с благодарностью принимал угощение, тихо фыркая. Девушка улыбалась, гладила его по гриве и шептала слова благодарности. Одна из таких остановок пришлась возле небольшой речки — её воды весело журчали, перекатываясь через гладкие камни. Лейна слезла с седла, ослабила подпругу, чтобы конь мог отдохнуть, и подвела его к воде. Животное с жадностью начало пить, а она стояла рядом, наблюдая, как первые лучи рассвета окрашивают небо в нежные оттенки розового и голубого. — Беру свои слова назад, красавец, — тихо сказала Лейна, поглаживая коня по шее. — Вы явно не похожи с Мейкаром. Конь издал одобрительный звук, будто отвечая ей, и девушка невольно рассмеялась. Да, их диалог шёл куда лучше, чем с принцем — здесь не было ни иронии, ни холодности, ни недосказанности. Только доверие и взаимное понимание. Она рухнула на мягкую траву у берега, раскинула руки и уставилась в небо, где ещё мерцали угасающие звёзды. Звук реки напоминал колыбельную — плавный, убаюкивающий. Лейна держалась из последних сил, чтобы не уснуть: веки тяжелели, тело расслаблялось, а мысли становились всё более расплывчатыми. Но природа сделала всё, чтобы погрузить её в сон — и через несколько минут девушка уже мирно дремала под шум воды и пение ранних птиц.

***

Резкий звук заставил её вскочить. Это было пение жаворонков — их звонкие трели разнеслись над лугом, возвещая о наступлении утра. Солнце уже поднималось над горизонтом, заливая всё вокруг золотистым светом. — О нет… — прошептала Лейна, быстро вскакивая на ноги. — Давай, красавец, нам пора возвращаться! Она залезла в седло и тронула поводья, но конь стоял на месте, лениво переступая с ноги на ногу. — Боже… — вздохнула девушка. Лейна достала последнее яблоко из сумки и протянула ему. — Давай домой, умоляю… — произнесла она почти шёпотом, глядя животному в глаза. Конь за один укус съел яблоко, шумно выдохнул и наконец двинулся, но не так быстро, как хотелось девушке. Он шёл неторопливо, наслаждаясь утренней прохладой и сочной травой у дороги, будто нарочно испытывая её терпение. Когда Лейна достигла замка, солнце уже взошло во всей своей красе, окрашивая замок в золотистый цвет. Во дворе уже показались первые слуги — кто‑то нёс корзины с дровами, кто‑то выметал листья, а куры деловито копошились у стены. Лейна, стараясь выглядеть так, будто так и должно быть, спокойно загнала коня в конюшню. Там её уже ждал испуганный конюх — он нервно оглядывал стойла, явно ища пропажу. — Моя принцесса! — воскликнул он, увидев девушку. — Прошу прощения за беспокойство, — сказала Лейна, слезая с коня и виновато улыбнувшись. — Принцу не сообщили? — Нет, — уверенно ответил мужчина. — Спасибо. Надеюсь, вы и не скажете. Конюх кивнул и отошёл в сторону, давая дорогу принцессе. Лейна вышла из конюшни и направилась к замку. Она старалась идти ровно и спокойно, но чувствовала на себе удивлённые взгляды слуг — кто‑то замер с ведром, кто‑то перешёптывался за спиной. Но она не обращала внимания, лишь чуть выше подняла подбородок и ускорила шаг. У покоев её уже ждал гвардеец — сир Джорах стоял у двери, скрестив руки на груди. При виде Лейны он удивлённо поднял брови. — Моя принцесса? — произнёс он. — Да‑да, сир Джорах, — почти с усмешкой ответила Лейна. — Не переживайте, я была недалеко. — Принц? — коротко спросил гвардеец. — Предполагаю, что он не знает, — спокойно ответила девушка. — Но если вы или кто‑то ему сообщит, я не удивлюсь. Сир Джорах помолчал, изучающе глядя на неё, затем слегка склонил голову: — Как скажете, миледи. Лейна кивнула в ответ и открыла дверь своих покоев. Зайдя внутрь, она прислонилась к стене и на мгновение закрыла глаза. Сердце всё ещё билось часто, но на губах появилась едва заметная улыбка. Она сделала это. Она была свободна — пусть всего на пару часов, но это было её решение, её выбор. Лейна услышала, как по коридору идут служанки — их шаги и приглушённые голоса становились всё ближе. Она быстро стянула с себя платье, оставаясь в одной ночнушке, и торопливо взъерошила постель, имитируя, что на ней спали всю ночь. Бросив взгляд в зеркало, поправила волосы, слегка растрепав их у висков, и села на край кровати, стараясь выглядеть так, будто только что проснулась. Дверь открылась, и в покои вошли две служанки с Эсме. Та сразу окинула комнату внимательным взглядом — опытный глаз не пропустил ни одной детали. — Вы уже встали, как чудесно, — улыбнулась Эсме, но её взгляд задержался на платье, небрежно брошенном на полу. Она заметила свежую грязь на подоле, тёмные пятна земли и травинки, прилипшие к ткани, и посмотрела на Лейну с немым вопросом в глазах. — Поставьте всё на стол, — распорядилась Эсме, переводя взгляд дальше. Её внимание привлёк разбитый кувшин — осколки аккуратно были сложены , а тёмное пятно воды успело подсохнуть. — Я уронила ночью, случайно, — быстро сказала Лейна, стараясь говорить спокойно. Эсме кивнула. Она явно не поверила — слишком уж нарочито выглядела эта «случайность». Но спорить со своей госпожой служанка не собиралась. — Желаете принять ванну? — мягко спросила Эсме. — Да, очень, — с явным облегчением вздохнула девушка. Эсме кивнула служанкам, и те поспешили выполнять поручение — одна побежала за горячей водой, другая начала раскладывать полотенца и душистые травы для купания. Когда они вышли, Эсме подошла ближе к Лейне и тихо спросила: — Мне следует что‑то знать? — в её голосе звучало искреннее беспокойство, но без осуждения. — Нет, — коротко ответила Лейна, избегая прямого взгляда. Эсме помолчала, потом чуть наклонилась ближе и тихо добавила: — От вас пахнет конём… Лейна на мгновение замерла, а затем не выдержала и рассмеялась — сначала тихо, потом всё громче, пока смех не заполнил комнату. Это был смех облегчения, усталости и какой‑то детской радости, что её маленькая тайна всё же раскрыта, но не осуждена. Эсме подошла сзади и принялась аккуратно расчёсывать её спутанные после ночи волосы. Движения были плавными, заботливыми — так, как умела только она. Девушка невольно расслабилась, прикрыв глаза на мгновение, но тут же снова открыла их, заметив в руках служанки незнакомый гребень. Резной, из тёмного дерева, с тонкими узорами по краям — явно дорогая вещь, но совершенно чужая. — Не помню его, — всматриваясь в узор, сказала девушка и провела пальцем по гладкой поверхности. — Откуда он? — Это было в подаренном сундуке королевы, — объяснила Эсме, осторожно проводя гребнем по прядям. — Я не нашла ваш предыдущий — тот, что с серебряными вставками. Видимо, оставили в покоях Красного замка или… — она запнулась, — или он потерялся при переезде. Прошу прощения, миледи. У меня такое впервые. Лейна помолчала, разглядывая узор на гребне. Линии переплетались в сложный орнамент. — Ничего, — тихо ответила она. Но внутри всё равно защемило. Мысль о том, что её личные вещи — те немногие, что связывали с домом, — потерялись или остались где‑то далеко, была горькой. И тут в голове зашевелились тревожные сомнения. Слишком много совпадений: сундук не нашли, личные вещи пропали, а теперь ещё и этот гребень. Что, если это не случайность? Что, если кто‑то намеренно избавляется от всего, что напоминает ей о доме? Она бросила косой взгляд на Эсме — та продолжала расчёсывать волосы с привычной сосредоточенностью, её лицо было спокойным, без тени вины. — Ты уверена, что сундук точно не нашли? — осторожно спросила Лейна, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Уверена, миледи, — тут же ответила Эсме. — Я лично проверяла все склады и хранилища. Его нигде нет. Пока Эсме расчёсывала Лейну, служанки приготовили ванну, аккуратно разложили полотенца и душистые травы, поклонились и вышли из покоев. Лейна посмотрела на дверь и, убедившись, что они остались одни, повернулась к служанке: — Я хочу кое‑о чём попросить тебя, — тихо сказала она. — Просите что хотите, — учтиво ответила Эсме, откладывая гребень на столик. — Мне нужен костюм, — вдохновенно произнесла Лейна. — У меня он был, но, увы, мы потеряли сундук. — Костюм? — вопросительно посмотрела Эсме, приподняв брови. — Да, для верховой езды, — пояснила девушка. — Я не могу всё время кататься в платьях — все сразу поймут, что я куда‑то уезжаю. Глаза Эсме расширились от услышанного. — Вы что, и правда собираетесь вновь это повторить?! — в её голосе прозвучало неподдельное беспокойство. Лейна быстро прикрыла рот служанке ладонью: — Эсме, тише, ты выдашь меня, — прошептала она и, сделав шаг назад, убрала руку с лица женщины. — Да, собираюсь, — коротко бросила она, глядя прямо в глаза Эсме. — А если принц узнает? Он же убьёт меня! — взволнованно сказала служанка, сжимая в руках полотенце. — Он не узнает, если, конечно, не захочет ночью сам покататься на своём коне, — спокойно ответила Лейна, но в уголках губ мелькнула едва заметная улыбка. Глаза Эсме стали ещё шире, чем раньше. Она вздохнула, но не выдохнула — дыхание перехватило от изумления. Лейне вдруг стало смешно от такой реакции, и она едва сдержала смешок. — Вы… что, брали его коня?! — почти крича, воскликнула Эсме. — У меня не особо был выбор, — призналась Лейна, чуть понизив голос. — Да и он запал мне в душу. Красивый, гордый, свободолюбивый. — Так ты поможешь мне с костюмом? — умоляюще посмотрела девушка на служанку. — Я обещаю, он не узнает. Эсме тяжело вздохнула, провела рукой по лицу и покачала головой: — Ваша ванна стынет, леди Лейна. Лейна вздохнула и с разочарованием стянула с себя ночнушку. Погружаясь в тёплую воду, наполненную ароматом лаванды, она вдруг осознала: скорее всего, повторения сегодняшней ночи не будет — по крайней мере, в ближайшее время. — Я постараюсь приготовить всё, что нужно, — наконец сказала Эсме, подходя ближе и осторожно поправляя полотенце на краю ванны. — Но я думаю, что это опасное занятие для принцессы. Вас там могут поджидать опасности — вдруг что‑то случится с вами? — Но я не принцесса, Эсме, — тихо ответила Лейна, глядя на игру бликов на поверхности воды. — Я дочь Севера. — Хорошо, — твёрдо сказала она. — Я всё сделаю. Но с одним условием: вы будете предельно осторожны. И если почувствуете хоть малейшую угрозу — сразу возвращайтесь. Лейна улыбнулась и кивнула: — Обещаю.

***

После обеда Лейна вышла из покоев в надежде спокойно осмотреться в своём новом доме. Девушка медленно ходила по замку, с любопытством рассматривая всё вокруг: старинные гобелены с вышитыми сценами битв, тяжёлые дубовые двери с коваными ручками, узкие окна с цветными витражами, пропускавшими разноцветные блики на каменные полы. Она надеялась, что не наткнётся на принца — и он не испортит ей настроение внезапной колкостью или холодным молчанием. — Принцесса, — кто‑то окликнул её, и она обернулась. Это был мейстер. Седовласый старик с добрыми глазами и в простом сером одеянии слегка поклонился. На шее у него висела серебряная цепь с множеством звеньев — символом его учёности. — Показать вам здесь всё? — учтиво спросил мейстер Эдмунд. — С большим удовольствием, мейстер Эдмунд, — Лейна мило улыбнулась. Мейстер начал с самого начала — с внешнего двора. Он показал конюшни, арсенал, тренировочную площадку, познакомил девушку с работниками. Лейна старалась запомнить всех, кивала, улыбалась, задавала вопросы. Параллельно мейстер рассказывал, как и когда был возведён этот замок. Они медленно перешли в сам замок. Мейстер вёл её через кухню, где пахло свежим хлебом и тушёным мясом, через трапезную с длинным дубовым столом и резными стульями. Наконец они добрались до большой библиотеки. Лейна замерла на пороге. Высокие шкафы из тёмного дерева уходили под самый сводчатый потолок, лестницы на колёсиках позволяли добраться до верхних полок. Столы были завалены свитками и раскрытыми книгами, в камине потрескивал огонь, а в воздухе витал запах пергамента и старого дерева. — Невероятно, тут так много книг! — удивлённо произнесла девушка, подходя к ближайшему шкафу и проводя пальцем по корешкам. — Король очень много читал, поэтому и велел построить библиотеку и здесь, — улыбнулся мейстер. — А сейчас отсюда почти не вылезает принц Эймон. Любит историю и древние языки. Лейна улыбнулась, представив юного принца, уткнувшегося в фолиант, где‑нибудь в уголке. — Как вам замок? — спросил мейстер Эдмунд, наблюдая за её реакцией. Его седые брови слегка приподнялись в ожидании ответа, а в глазах читался неподдельный интерес. — Очень красив, — искренне ответила Лейна, обводя взглядом высокие сводчатые потолки библиотеки и ряды массивных книжных шкафов из тёмного дуба. — А библиотека… просто невероятная. Я бы могла провести здесь часы, если не дни. Она сделала несколько шагов вдоль стеллажей, проводя пальцами по корешкам старинных книг — некоторые были обтянуты кожей с тиснением, другие украшены серебряными застёжками. Лёгкий запах пергамента, чернил и старого дерева наполнял воздух, создавая особую атмосферу учёности и тайны. — Здесь есть книги, которым больше трёхсот лет, — с гордостью произнёс мейстер, заметив её восхищение. — Вон те, в синих переплётах с золотой окантовкой — хроники первых королей династии Таргариенов. А рядом — трактаты по астрономии, составленные мейстерами Цитадели. Они ещё какое‑то время обсуждали замок и его сокровища, переходя от одного стеллажа к другому. Мейстер рассказывал истории о прежних владельцах библиотеки, о том, какие знаменитые мейстеры здесь работали, а Лейна слушала, впитывая каждое слово. Постепенно тревога последних дней отступала, сменяясь любопытством и предвкушением новых открытий.

***

Лейна с замиранием сердца ждала наступления ночи — и, как назло, всё словно сговорились: замок не спал. Слуги сновали по коридорам, где‑то вдалеке слышались голоса стражников.Девушка нервно ходила по покоям, то и дело бросая взгляд в окно — небо всё ещё отливало багряным закатом. Вдруг стук в дверь отвлёк её от тревожных мыслей. — Войдите, — тихо произнесла Лейна. Эсме зашла внутрь, что‑то пряча за спиной. Её лицо было серьёзным, но в глазах читалась решимость. — Нашла это, — сказала служанка, вытаскивая из‑за спины кожаное одеяние. Оно выглядело поношенным, но крепким .— Думаю, это то, что нужно, — добавила она. Лейна осмотрела наряд, провела рукой по грубой коже. — Я всё равно думаю, что это плохая идея, — тихо произнесла Эсме. — Может, не стоит? Но Лейна сделала вид, что не слышала этого. Её глаза уже горели азартом предстоящей вылазки. Эсме вздохнула и подошла ближе. Она помогла снять платье, и девушка начала натягивать на себя одежду. Верх оказалась чуть великовата, штаны тоже были свободными, а от ткани пахло дымом и кожей — видимо, раньше её носил кто‑то из стражников. Но Лейна старалась не обращать внимания на эти мелочи. — Вы похожи на деревенского мальчишку, — разочарованно сказала служанка, оглядывая результат. — Так даже лучше, — улыбнулась Лейна, затягивая пояс. — Вы не передумаете? — в последний раз спросила Эсме, осматривая её с ног до головы. — Нет, — уверенно сказала Лейна. — Да помогут нам боги, — прошептала Эсме, поклонилась и вышла из покоев. У неё была одна задача: как‑то отвлечь гвардейца, который охранял покои Лейны. Подождав немного, Лейна услышала отдаляющиеся шаги. Прислушавшись, она поняла — за дверью никого нет. Как и в прошлую ночь, она собрала в мешочек пару яблок и флягу с водой, накинула тёмный плащ и осторожно вышла из покоев. Выйти во двор стало легче — в этом наряде вряд ли кто‑то ожидал увидеть принцессу. Лейна пригибалась в тени стен, пряталась за колоннами, проскальзывала мимо освещённых участков. Её сердце билось часто, но не от страха — от азарта. В конюшне конь словно ждал её. Он поднял голову, фыркнул и переступил с ноги на ногу, будто говоря: "Ну наконец‑то!" — Ну, здравствуй, соскучился? — тихо произнесла Лейна, осторожно проведя рукой по его гриве. Конь ткнулся мордой ей в плечо, и девушка не смогла сдержать улыбку. — Сегодня мы ненадолго, — шепнула она. — Но обещаю, в следующий раз — на дольше. Она быстро оседлала его, проверила подпругу, похлопала по шее. — Готов? — спросила она, и конь, будто понимая, сделал шаг вперёд. Конь вышел из конюшни почти бесшумно. Они миновали двор, скользнули в арку ворот — и вот уже ночная дорога раскинулась перед ними, манящая и полная тайн. Лейна выпрямилась в седле, вдохнула полной грудью свежий воздух и улыбнулась. Свобода снова была рядом — и на этот раз она собиралась насладиться ею сполна.

***

Все эти дни, которые Мейкар и Лейна должны были провести наедине, они восприняли это буквально: после первого дня пребывания в замке они старательно избегали друг друга. Лейну в целом данный расклад устраивал — днём она занималась необходимыми делами, знакомилась с замком, общалась с мейстером Эдмундом и слугами, а ночью тайком исчезала, чтобы прокатиться верхом. Так продолжалось почти двадцать ночей подряд — до одного рокового момента… Возвращаясь с очередной ночной прогулки, Лейна осторожно ступала по каменным плитам двора, стараясь не шуметь. Она заметила: гвардейца у дверей нет — и, слава богу! Но радость быстро слетела с её лица: дверь в покои была приоткрыта, и в щели пробивалась тонкая полоска света, дрожащая от сквозняка. Она осторожно зашла внутрь, стараясь не шуметь, и замерла. Мейкар лежал в её кровати — раскинув руки, в расслабленной позе, но что‑то в его облике говорило: он не спит. Его грудь ровно поднималась и опускалась, но пальцы слегка сжимались и разжимались, выдавая внутреннее напряжение. Дыхание девушки перехватило. "Как долго он тут?" — подумала она про себя. Лейна уже собиралась бесшумно отступить и закрыть дверь, но его голос остановил её: — Как прогулка? — не открывая глаз, спросил Мейкар. Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась скрытая напряжённость. — Как ты узнал? — задала встречный вопрос Лейна. Её сердце забилось чаще, ладони слегка вспотели, а в груди нарастала тревога. Она боялась того, что может быть дальше, и невольно отступила на шаг, коснувшись спиной холодной каменной стены. Мейкар открыл глаза и медленно осмотрел её с ног до головы: испачканные сапоги, покрытые тонким слоем грязи с ночной дороги, взъерошенные волосы, выбившиеся из косы, кожаная одежда, всё ещё пахнущая конюшней и ночной прохладой. В его взгляде мелькнуло что‑то, похожее на восхищение, но тут же сменилось привычной строгостью. — Умно, — коротко бросил мужчина. — И как тебе? Понравилось? Лейна старалась держать себя в руках, но не знала, что ответить. Молчание затягивалось, и она почувствовала, как под его взглядом начинает терять самообладание. В комнате было тихо, лишь далёкий крик ночной птицы за окном нарушали тишину. Мейкар встал с кровати и устало потёр глаза. Он подошёл ближе — настолько, что Лейна уловила запах его тела, смешанный с нотой чего‑то терпкого. Его дыхание слегка коснулось её щеки, и девушка невольно вздрогнула. — Я задал вопрос, Лейна, — произнёс он твёрдо, — и я желаю получить ответы на всё. Он коснулся пальцами её подбородка и приподнял голову, заставляя посмотреть ему в глаза. Лейна неохотно подняла взгляд — ей не хотелось видеть в них осуждение или гнев. Но вместо этого она заметила в глубине его зрачков что‑то ещё: беспокойство, может быть, даже интерес. — Да, понравилось, — коротко сказала девушка, делая шаг назад и разрывая прикосновение. Её голос дрогнул, но она постаралась говорить уверенно. — Зачем ты пришёл? — её голос прозвучал чуть резче, чем она планировала. Мейкар повернулся к ней спиной, его взгляд начал блуждать по покоям: по разворошённой постели с смятыми простынями, на которых ещё остались следы её недавнего сна, по забытому на столе гребню с несколькими светлыми волосами, по окну, за которым уже серело небо, окрашивая стены в бледно‑розовый цвет. В воздухе витал слабый аромат лаванды от саше, спрятанного где‑то в складках покрывала. — Слышал, твой сундук потеряли, — наконец произнёс он. Его голос прозвучал тише, чем обычно, почти задумчиво. — Там было что‑то важное? Мейкар заметил в углу покоев маленький осколок кувшина, блеснувший в свете лампы, и на его губах мелькнула грустная улыбка — едва заметная, почти неуловимая. Он сделал шаг к осколку, наклонился, поднял его и покрутил в пальцах. — Всё важное, — голос Лейны слегка дрогнул. Она сжала кулаки, стараясь сдержать эмоции. — Чем тебе так нравятся эти северянские тряпки? — Мейкар перевёл взгляд на девушку, в его голосе прозвучала лёгкая насмешка, но глаза оставались серьёзными, почти сочувствующими. — Там не только одежда, мой принц, — Лейна смотрела устало на принца, её плечи опустились, выдавая накопившуюся усталость. — Ты пришёл… потому что беспокоишься из‑за моих потерянных вещей? Если да, то не стоит. Мейкар тихо посмеялся, но смех получился каким‑то невесёлым. Он сделал шаг ближе, но остановился, словно передумав. — Что там было ещё? — переспросил Мейкар, его тон стал мягче, почти участливым. — Книги… — голос Лейны стал неуверенным, она опустила взгляд, рассматривая свои испачканные сапоги. — Краски и… — она запнулась, но всё же сказала: — Лук и стрелы. Подарок отца. Мейкар одобрительно кивнул. Он положил осколок кувшина на стол, аккуратно, будто это была драгоценность. — Не думаю, что на Севере книги отличаются от наших, — сказал он. — А за краски и лук обидно. — Прошу, уходи, я устала, — тихо сказала Лейна, отворачиваясь к окну. Её плечи слегка дрожали, но она старалась держаться. — У меня нет сил обсуждать всё это. Хочешь наказать меня за то, что взяла твоего коня и гуляла всю ночь? Так наказывай, не тяни. Её голос звучал безжизненно, словно она уже смирилась с неизбежным. Мейкар удивлённо посмотрел на неё. Он сделал ещё один шаг вперёд, но теперь его движения были осторожными, почти нерешительными. — Наказывать? — переспросил он, и в его голосе прозвучало искреннее недоумение. — Я даже и не думал об этом. Он помолчал, глядя на её опущенную голову, на прядь волос, выбившуюся из косы и упавшую на плечо. — Я против ночных прогулок, — коротко сказал Мейкар. Лейна уже хотела что‑то ответить, но он лишь одним взглядом её остановил. — Ты теряешь самое главное, Лейна. Мейкар протянул руку. Девушка секунду поколебалась, затем осторожно вложила свою ладонь в его. Его пальцы были тёплыми и твёрдыми. Он осторожно подвёл её к открытому балкону. Вид действительно завораживал: Мейкар приподнял рукой голову Лейны, осторожно указал на улицу: — Ночью всей этой красоты ты не увидишь, — еле слышно сказал Мейкар. Он сделал шаг назад, давая ей пространство, но не отводя взгляда. Рассветное солнце осветило его лицо, подчеркнув тени под глазами — видно было, что и он не спал этой ночью. — Я пришёл извиниться, Лейна, — произнёс он твёрдо, но в голосе звучала непривычная мягкость, почти уязвимость. Лейна удивлённо обернулась, пытаясь осознать сказанное. Её пальцы невольно сжали край платья — тонкая вышивка под подушечками пальцев вдруг стала единственной осязаемой реальностью в этот миг. Глаза расширились от неожиданности, а дыхание на мгновение замерло. — Я извиняюсь, что повёл себя недостойно в день прибытия, — продолжил Мейкар. Его руки скрестились за спиной, он тяжело сглотнул, словно каждое слово давалось ему с усилием. Плечи, обычно расправленные и напряжённые, слегка опустились. — Я бываю вспыльчив… ужасная черта. Особенно когда чувствую, что теряю контроль над... Он на мгновение замолчал, посмотрел в окно, где первые лучи солнца уже золотили крыши замка, играли бликами на черепице, отбрасывали длинные тени. В воздухе витал тонкий аромат цветущей сирени из сада внизу. Мейкар глубоко вдохнул, будто набираясь решимости, и снова повернулся к Лейне. Его взгляд стал более открытым, почти умоляющим. — Но это не повод сбегать ночью из замка, — голос Мейкара стал чуть мягче, почти отеческим. — Ты могла пораниться, заблудиться, попасть в беду. Я не желаю, чтобы с тобой что‑то случилось. Он указал на дверь её покоев: — Твои покои всегда открыты, Лейна. Ты свободна перемещаться по замку, выходить за его пределы, посещать библиотеку, сады, конюшни — куда пожелаешь. Я не держу тебя взаперти. Мейкар сделал паузу, внимательно наблюдая за её реакцией. В его глазах читалась искренность — впервые за всё время их знакомства. Он слегка наклонил голову, словно показывая, что действительно ждёт её ответа, а не просто требует подчинения. — Надеюсь, с ночными прогулками всё покончено? — спросил он, и в вопросе прозвучала не угроза, а скорее забота, почти тревога. Он вопросительно посмотрел на девушку, слегка приподняв бровь — не требовательно, а ожидая её решения. На виске у него пульсировала тонкая жилка, выдавая внутреннее напряжение. Лейна опустила взгляд, рассматривая узор на ковре — замысловатые завитки переплетались, напоминая ей северные орнаменты, которые вышивала её мать. В душе боролись противоречивые чувства: сожаление о потерянной ночной свободе и странное, непривычное тепло от его слов. Она вспомнила ощущение ветра в волосах, стук копыт по дороге, звёздное небо над головой… но рядом с этим всплыло и другое — беспокойство в голосе Мейкара, его искреннее раскаяние, непривычная мягкость в глазах. Она подняла глаза и встретилась с ним взглядом. В этот раз без страха, без вызова — просто открыто. В его зрачках она увидела отражение рассвета, и что‑то внутри неё дрогнуло. — Да, мой принц, — сказала она с лёгким сожалением, но твёрдо. — С ночными прогулками покончено. Мейкар кивнул, и на его лице появилась едва заметная улыбка — не торжествующая, а облегчённая, почти благодарная. Он провёл рукой по волосам, слегка взъерошив их, и на мгновение стал выглядеть не как принц, а просто как уставший человек. — Забыл сообщить, — добавил он, чуть понизив голос. — Ворон прилетел из Красного замка. Десница написал, что мои сыновья выдвинулись в путь. Они будут здесь через несколько дней. Лейна одобрительно кивнула. Мейкар устало провёл рукой по лицу, затем потёр переносицу, словно отгоняя остатки сна. — Тебе следует поспать, — сказал он, и в его голосе прозвучала непривычная забота. — Ты выглядишь уставшей. Он ещё раз взглянул на Лейну — долго, внимательно, будто запоминая её такой: с растрёпанными волосами, в испачканной кожаной куртке, с покрасневшими от недосыпа глазами, но с неожиданно спокойным выражением лица. Уголок его губ дрогнул в полуулыбке — грустной, но тёплой. Принц направился к выходу, но у самой двери остановился, положив руку на резную ручку. — Мейкар…тогда в септе — начала Лейна, уже хотела рассказать о чём‑то важном, что терзало её последние дни, но Мейкар остановил её лёгким движением руки. — Я всё знаю, Лейна, — тихо произнёс он, тяжело вздохнув. Его челюсть напряглась, на шее проступили жилы. — И это не имеет значения. Не сейчас. Лейна опустила взгляд, чувствуя, как внутри что‑то сжимается. Шаги Мейкара начали отдаляться, эхом отражаясь от каменных стен, пока вовсе не стихли. Дверь тихо закрылась за ним, оставив её одну в залитой рассветным светом комнате. Она подошла к окну, оперлась на подоконник и глубоко вдохнула. Воздух был свежим, с примесью запахов травы, цветов и далёкого моря. Где‑то внизу запела птица, приветствуя новый день.

***

Если Лейна думала, что та ночная беседа с Мейкаром что‑то изменит, она глубоко ошибалась. Принц держался отстранённо, всегда был занят чем‑то. Он вежливо кивал ей при встречах, осведомлялся о здоровье — и тут же уходил. Та беседа была словно снов, иногда Лейна даже думала, что это все могло присниться. Однажды утром, когда солнце уже стояло высоко, Лейна нашла мейстера Эдмунда в библиотеке — тот разбирал свитки у окна, щурясь от яркого света. — Мейстер Эдмунд, я желаю отправить ворона в Винтерфелл, — Лейна протянула небольшой свёрнутый клочок бумаги, исписанный мелким почерком. В письме были всего несколько строк. — Конечно, я сейчас же отправлю, — мейстер аккуратно взял записку, разгладил на столе и кивнул. — Благодарю, — Лейна одобрительно кивнула, но не торопилась уходить. — Я хотела ещё кое‑что узнать у вас, если вы не против. — Да, что вас интересует? — мейстер отложил перо и внимательно посмотрел на неё. — Чардрево… Оно есть где‑то поблизости? — голос Лейны чуть дрогнул, но она постаралась говорить ровно. Мейстер посмотрел на неё, словно не понимая, о чём та спрашивает. Его седые брови удивлённо приподнялись, а пальцы замерли над свитком. — Я просто… думала помолиться, — поспешно добавила Лейна, чувствуя, как краснеют щёки. — Увы, все чардрева были вырублены здесь давным‑давно, — вздохнул мейстер. — Хотя, если не ошибаюсь, предыдущий мейстер в своих записях упоминал, что видел что‑то похожее в дальнем лесу. — Вы знаете, где именно? — в голосе Лейны прозвучала надежда. — Боюсь, нет, да и сомневаюсь, что это именно то дерево, что вы ищете, — развёл руками мейстер. Лейна грустно кивнула, сжимая в пальцах край платья. Она поблагодарила мейстера, тот учтиво поклонился и вернулся к своим свиткам, оставив девушку одну. Девушка взяла из библиотеки пару книг — тяжёлый том по истории Семи Королевств и тонкий сборник северных баллад — и направилась в покои. У дверей она заметила группу служанок: они бурно обсуждали что‑то, но сразу замолчали, как только увидели принцессу. — Вы можете обсуждать всё, что хотите, — тихо сказала Лейна с улыбкой. Эсме ткнула в бок самую молодую девушку и произнесла: — Она выходит замуж. Лейна улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка получилась искренней: — Поздравляю! Кто же этот прекрасный мужчина? — Ваш конюх, госпожа, — робко сказала служанка, краснея до корней волос. — Мы очень любим друг друга. Лейна на секунду замялась, но быстро пришла в себя. В груди что‑то сжалось — не от зависти, а от острой тоски по простому человеческому счастью. — Это прекрасно, он достойный человек, — Лейна улыбнулась и положила руку на плечо девушки. Служанки продолжили перешёптываться между собой, бросая на принцессу любопытные взгляды. — С вами всё хорошо? — тихо спросила Эсме, подойдя ближе. — Да, просто… видимо, голову напекло. Я долго ходила на солнце, — Лейна провела рукой по лбу, стараясь скрыть дрожь в пальцах. Эсме отмахнула служанок, и те, поклонившись, поспешили прочь. — Попросить мейстера приготовить чай? — предложила Эсме. — Нет, просто оставь меня одну, пожалуйста. Я хочу почитать, — Лейна указала на книги в руках. — Да, конечно. Если что — зовите, — Эсме поклонилась и вышла, осторожно прикрыв за собой дверь. Лейна осталась одна. Ком в горле нарастал, а сердце забилось сильнее, отдаваясь глухими ударами в висках. Она приложила руку к губам, чтобы случайно не закричать. В груди клокотала боль — острая, жгучая, почти физическая. Ей хотелось завыть волком от одиночества, от того, что всё вокруг — замок, люди, даже солнце за окном — казалось чужим и далёким. Девушка развернула книгу, но буквы расплывались перед глазами. Она так и не пролила ни одной слезинки, держа всё в себе, как привыкла с детства. Вместо слёз — тишина, вместо крика — ровный вдох.

***

Недолго Лейна смогла побыть одна — Эсме ворвалась в покои, позабыв о всех правилах приличия и этикета. Её щёки пылали от возбуждения, глаза горели, а дыхание было прерывистым, словно она бежала всю дорогу. — Ворон прилетел! — выпалила служанка, едва переступив порог. Лейна вскочила со стула так резко, что тот опрокинулся, глухо стукнув ножкой о пол. Руки задрожали, сердце забилось чаще — в груди вспыхнула искра надежды. Эсме протянула свиток, и девушка схватила его, едва не выхватив из рук служанки. Пальцы нервно разгладили пергамент, пока глаза жадно искали знакомые строки — она надеялась прочитать вести от отца или, на крайний случай, от матери. Но радость быстро исчезла. В верхней части свитка красовалась печать Красного замка, а подпись принадлежала не родным, а Джене. Разочарование окатило Лейну ледяной волной — она невольно сжала письмо в кулаке, чуть не скомкав его. — Моя госпожа! — воскликнула Эсме, поспешно протягивая руку. — Осторожно, вы испортите послание! Лейна вздрогнула, разжала пальцы и расправила пергамент, разглаживая образовавшиеся складки. Её плечи поникли, а взгляд потух. — Я думала, это из дома… — тихо произнесла она, и голос дрогнул. — Я отправила три послания: одно из Красного замка и два отсюда. Но я не получила ответа..Почему? — она подняла глаза на служанку, в них читалась боль и недоумение. Эсме опустила взгляд, не зная, что ответить. В комнате повисла тяжёлая пауза — слышно было лишь далёкий гул голосов за окном. Служанка нервно теребила край фартука, подбирая слова. — Может, письма ещё в пути? — неуверенно предположила она. Лейна покачала головой. Она знала, что это пустые утешения. — Я прочитаю позже, — коротко сказала девушка, складывая письмо и откладывая его на ближайший столик. Её движения были механическими, будто она действовала на автомате. Она подошла к окну и уставилась вдаль, но ничего не видела перед собой. Перед глазами стояли лица родных. Эсме нерешительно переступила с ноги на ногу, затем тихо подошла ближе. — Ступай,— тихо сказала Лейна, не оборачиваясь. Эсме поклонилась и направилась к двери. Уже на пороге она обернулась: — Если что‑то понадобится, я буду неподалёку. — Спасибо, — едва слышно ответила Лейна. Дверь тихо закрылась за служанкой. Принцесса осталась одна в залитой полуденным солнцем комнате. Она прижала ладони к глазам, стараясь сдержать подступающие слёзы. В груди клубилась тоска — такая густая и тяжёлая, что казалось, её можно потрогать руками. "Почему они не отвечают?" — снова и снова крутилось в голове. Она глубоко вздохнула, выпрямилась и расправила плечи. Принцесса не имеет права показывать слабость — даже когда сердце разрывается от тревоги и одиночества.

***

Под вечер в замок прибыли принцы. Алые лучи заката окрашивали каменные стены в тёплые оттенки, а в воздухе витал запах скошенной травы и дымка от кухонных печей. Лейна отбросила все печали и пошла их встречать — она не могла позволить себе выглядеть расстроенной перед ними. Её платье из лёгкого голубого шёлка чуть колыхалось на ветру, а волосы, собранные в простую косу, щекотали плечо. Во дворе уже был Мейкар: он что‑то горячо обсуждал с мейстером Эдмундом у конюшни, жестикулируя и хмуря брови. Седые пряди мейстера выбивались из‑под капюшона, а свитки в его руках подрагивали от порывов ветра. Но, увидев Лейну, принц лишь коротко кивнул — без улыбки, без каких‑либо эмоций. Девушка выпрямила спину, расправила плечи и слегка приподняла подбородок, стараясь держаться с достоинством, хотя внутри всё сжалось от этого холодного приветствия. Её пальцы невольно сжали край платья, выдавая внутреннее напряжение. Эйрион и Дейрон были верхом на лошадях — их тёмные плащи развевались на ветру, словно крылья хищных птиц. Всадники выглядели усталыми после дороги. Позади них медленно катилась карета, запряжённая парой мощных гнедых жеребцов. Животные тяжело дышали, бока вздымались от усталости, а гривы слиплись от пота. Как только дверь кареты открылась, служанка вышла, держа на руках уснувшего Эйгона. Мальчик свернулся калачиком, его светлые волосы прилипли ко лбу, а руки сжимали край плаща, будто он пытался удержать какой‑то сказочный сон. Ресницы трепетали, а дыхание было ровным и тихим. — Принц так ждал прибытия, но уснул по дороге, — тихо пояснила служанка, чтобы тот не проснулся. Лейна осторожно приблизилась, улыбнулась и нежно поцеловала принца в макушку. Она отстранилась, стараясь не потревожить сон мальчика, и на мгновение замерла, любуясь его безмятежным лицом. Следом из кареты вышел Эймон — его глаза устало смотрели, а щёки раскраснелись от долгого сидения взаперти. — Мой принц, — Лейна поклонилась и мальчик робко улыбнулся в ответ. — С возвращением. Лейна перевела взгляд на старших принцев. Дейрон слегка покачивался в седле — он был пьян, не сильно, но достаточно, чтобы его движения стали расслабленными, а взгляд — чуть рассеянным. На губах играла беспечная улыбка, а поводья он держал небрежно, почти лениво. Эйрион, напротив, сидел прямо, осанка — как у статуи на площади. Он оценивающе посмотрел на Лейну, не проронив ни слова, но в его взгляде читалось что‑то неуловимое — то ли любопытство, то ли настороженность. Затем братья переглянулись и молча направились в замок, оставив слуг заниматься лошадьми. Мейкар закатил глаза, наблюдая за старшими сыновьями. Его губы сжались в тонкую линию — было ясно, что их ждёт серьёзный разговор. Он провёл рукой по волосам, взъерошив их, и тяжело вздохнул, словно уже представлял, какие упрёки придётся высказать. — Отнесите его в покои, боюсь, он может проснуться от любого шума, — тихо сказала она, кивая на спящего Эйгона. Служанка осторожно кивнула, принимая на себя заботу о мальчике. Лейна напоследок поправила плащ на его плечах, стараясь не разбудить, и поправила выбившуюся прядь волос у него на лбу. В этот момент к ним подошёл Мейкар и положил руку на голову Эймона: — Как дорога, мой мальчик? — спросил он, и в его голосе прозвучала непривычная мягкость, почти отеческая забота. — Устал, — коротко ответил Эймон, потирая глаза кулачками и зевая. — Заметно, — Мейкар бросил взгляд на Эйгона, мирно спящего на руках у служанки. — Отведите принцев в их покои. И проследите, чтобы им подали тёплого молока с мёдом — это поможет быстрее уснуть. Лейна и Мейкар проводили взглядом уходящего Эймона, который на прощание махнул им рукой, и служанку с уснувшим Эйгоном. Во дворе становилось всё оживлённее: слуги суетились вокруг лошадей, конюхи отводили их в стойла, а стражники проверяли багаж. Девушка уже сделала шаг в сторону замка, но рука Мейкара мягко коснулась её плеча, останавливая. — Пойдём, — коротко сказал принц, и его голос прозвучал не как приказ, а скорее как приглашение. Лейна приподняла бровь, не понимая, куда и зачем ей идти. В её глазах мелькнуло недоумение, но она вздохнула и послушно пошла следом, стараясь не отставать. Когда они уже почти дошли до конца двора, она поняла: они подошли к конюшне. Деревянные двери были приоткрыты, изнутри доносилось тихое ржание и запах сена, овса и лошадиного тепла. Лейна напряглась, настороженно глядя на тёмный проём. Что он задумал? — Выводите, — коротко приказал принц, и голос его снова стал властным, но не резким. Конюх почтительно поклонился и скрылся внутри. Из конюшни последовали звуки: перестук копыт, шорох сена, тихое фырканье. Через пару секунд мужчина вывел белую, словно луна, кобылу. Её шкура мерцала в последних лучах заката, отливая жемчужным блеском, грива струилась, как речной туман, а глаза смотрели спокойно и умно. Животное переступало с ноги на ногу, встряхивало головой и мягко фыркало, будто приветствуя новых знакомых. Лейна непонимающе посмотрела на кобылу, слегка приоткрыв рот от изумления. Она медленно обошла вокруг лошади, восхищённо разглядывая её безупречную стать: изящную линию шеи, крепкие ноги с блестящими копытами, шелковистую шерсть, которая словно светилась изнутри. Мейкар взял поводья и подвёл кобылу ближе к Лейне, аккуратно придерживая её за узду, чтобы животное не сделало резкого движения. — Мой подарок, — коротко сказал принц, вручая поводья Лейне. Его голос прозвучал непривычно мягко, а в глазах мелькнуло что‑то тёплое, почти нежное. — В честь чего? — удивлённо спросила Лейна, переводя взгляд с лошади на Мейкара и обратно. Её пальцы нерешительно коснулись поводьев. — В честь свадьбы, — Мейкар мягко улыбнулся, и эта улыбка неожиданно преобразила его лицо, сделав его моложе и добрее. — Не нравится? — тихо спросил он, слегка нахмурившись, будто всерьёз опасался услышать отрицательный ответ. — Что ты! Она прекрасна, — Лейна сделала шаг вперёд и осторожно провела рукой по гриве. Под пальцами ощущалась невероятная мягкость — словно шёлк, сплетённый из утренней росы. Она невольно улыбнулась, глядя в умные глаза лошади. — Просто… я думала, твой подарок — валирийское украшение. Мейкар усмехнулся, откинув голову назад, и на мгновение стал похож на обычного человека, а не на сурового принца. От этого смеха Лейна невольно прикусила губу, чувствуя, как на щеках появляется лёгкий румянец. — Я могу позволить себе дарить столько подарков, сколько захочу, — тихо сказал Мейкар, и в его голосе прозвучала непривычная лёгкость. Он сделал шаг ближе, понизил голос почти до шёпота: — Но этот — особенный. Я выбрал её сам. Лейна подняла глаза на принца, и на секунду их взгляды встретились. В этот момент между ними словно протянулась невидимая нить понимания — без слов, без формальностей, только два человека, разделённые прошлым, но на мгновение ставшие ближе. — Спасибо, — тихо сказала она, и её голос дрогнул от неподдельных эмоций. — Это самый лучший подарок, который я могла получить. Кобыла снова фыркнула и слегка ткнулась мордой в плечо Лейны, словно подтверждая слова принца. Девушка рассмеялась — легко и искренне, впервые за долгое время чувствуя себя по‑настоящему счастливой. — Как её зовут? — спросила она, поглаживая мягкую шерсть на шее лошади. — Луна, — ответил Мейкар. Он сделал небольшую паузу, взгляд его на секунду затуманился, будто он вспоминал что‑то. — В честь… — Мейкар запнулся на секунду, — её цвета, конечно. Белоснежная, как лунный свет. И… — он слегка улыбнулся, и в этой улыбке промелькнуло что‑то удивительно тёплое, почти мальчишеское, — в честь тех ночей, когда ты сбегала кататься. Лейна замерла, удивлённо глядя на принца. В груди что‑то дрогнуло — смесь изумления, благодарности и непривычного тепла. Ноги сами подвели девушку к Мейкару. Он замер на мгновение: глаза расширились, дыхание чуть сбилось. Они смотрели друг на друга — так близко, что Лейна могла разглядеть золотистые крапинки в его глазах и едва заметную морщинку у виска. Время будто замедлилось. Лейна немного приподнялась на цыпочках и мягко коснулась губами его щеки. Это длилось всего секунду — лёгкий, почти невесомый жест, полный искренней признательности, — но в нём было больше слов, чем в самых пышных благодарностях. Девушка сделала шаг назад и коротко поклонилась, стараясь скрыть лёгкий румянец, вспыхнувший на щеках. Пальцы невольно сжали поводья Луны, словно ища поддержки. — Спасибо, Мейкар, — тихо произнесла она, и голос чуть дрогнул от переполнявших её чувств. Поблагодарив, Лейна, взяв поводья, пошла в сторону конюшни. Её сердце билось так бешено, словно вот‑вот выпрыгнет из груди — каждый удар отдавался в висках, а дыхание получалось прерывистым. Она старалась идти ровно, не спешить, но шаги невольно ускорялись, будто ноги сами стремились унести её подальше от этого места, где всё вдруг стало таким ярким, таким живым. Мейкар остался неподвижен ещё пару мгновений, словно пытаясь осознать произошедшее. Затем он медленно провёл рукой по месту, которого коснулись её губы, и на его лице отразилась целая гамма эмоций: сначала удивление, потом — тёплая, глубокая улыбка, почти нежность.

***

Мужчина с неохотой готовился разбираться с сыновьями, зная, что это наверняка испортит ему настроение на остаток вечера. Глубоко вдохнув, он пытался унять раздражение и сжал кулаки, чувствуя, как под кожей пульсирует напряжение. В висках слегка стучала кровь, а в груди нарастало тяжёлое предчувствие — разговор предстоял непростой. Но он понимал: если не поговорит с ними сейчас, будет потом только хуже. Промедление лишь даст проблемам время пустить корни, а ему меньше всего хотелось, чтобы ошибки сыновей переросли в нечто большее. Мейкар был очень недоволен старшими сыновьями: один приехал пьяным, а второй, судя по дошедшим до него слухам, успел начудить в столице. Тяжёлая усталость и раздражение давили на плечи, но он знал — откладывать разговор нельзя. — Где Эйрион? — сжал челюсть Мейкар, оглядывая покои старшего сына. Взгляд невольно зацепился за опрокинутый кубок и разбросанные вещи — следы недавнего веселья. — Точно не здесь, — еле держась на ногах, ответил Дейрон. Он прислонился к стене, пытаясь сохранить равновесие, но его покачивало. Мейкар стремительно подошёл к старшему сыну и резко встряхнул за плечи: — Я доверил тебе братьев, а ты даже два дня не продержался? Как ты мог так поступить? Дейрон грустно улыбнулся, его взгляд был мутным, но в нём проскальзывала какая‑то глубокая, затаённая боль: — Не вижу проблем, отец. Мы добрались в целости и невредимости. Разве это не главное? Мужчина сделал шаг назад, разочарованно посмотрел на него. В груди что‑то сжалось — он ругал себя за то, что упустил момент, когда нужно было вмешаться, что, возможно, не смог дать сыну того, что было нужно. — Что на этот раз? — сделав глубокий вздох, спросил Мейкар, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё кипело. Дейрон поднял на отца глаза — в них читалась смесь усталости и отчаяния: — Ты будешь слушать? Правда слушать, а не отмахиваться? Мейкар закатил глаза и тяжело опустился на ближайший стул. Он провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями: — Если ты пил, значит, есть повод. — Он сверлил взглядом сына. — Я жду, Дейрон. Говори. Дейрон помолчал, сглотнул, будто слова давались ему с трудом: — Мне опять снятся сны… — произнёс он сквозь горечь. Мейкар опустил голову. Он знал про эту странную причуду сына — вещие сны, которые посещали его редко, пару раз в год, но всегда несли в себе что‑то тревожное. — Что тебе снилось, Дейрон? — уже спокойнее спросил Мейкар. Дейрон тихо усмехнулся, его губы дрогнули: — Не имеет значения. Ты всё равно не поверишь. Мейкар встал со стула и сделал шаг вперёд. Он осторожно положил руку на плечо сына и вздохнул: — Говори. Я слушаю. Дейрон поднял глаза, в них читался страх, который он обычно тщательно скрывал: — Она кричит… — Кто? — вопросительно спросил Мейкар, чувствуя, как внутри что‑то холодеет. — Твоя жена… — голос Дейрона дрогнул. — Она кричит. Её одежда в крови, и она зовёт тебя. Зовёт так отчаянно, будто это последний крик. В покоях наступила гнетущая тишина. Слышно было только неровное дыхание Дейрона и отдалённый гул голосов за окном. Мейкар слегка сжал руки на плечах сына, пытаясь осмыслить услышанное. Его лицо стало бледнее, но он старался не показывать волнения. — Дейрон, — тихо произнёс он, — это всего лишь сон. Забудь об этом, как о страшном сне. Не давай ему власти над тобой. Юноша грустно улыбнулся. Знал бы Мейкар, сколько дней этот кошмар мучает его каждую ночь, сколько раз он просыпался в холодном поту, пытаясь стряхнуть с себя образы, которые казались слишком реальными. — Я безумец? — подняв голову, спросил юноша, и в его голосе прозвучала такая уязвимость, какой Мейкар не слышал уже много лет. Принц глубоко вдохнул, затем повернул сына к себе лицом и крепко обнял его, прижимая к груди: — Ты мой сын, Дейрон. Мы все безумны по‑своему. Дейрон на мгновение замер, а затем слегка расслабился в объятиях отца.

"Это всего лишь сон"