Клятва

***

Лейна сидела на ступенях парадного крыльца и читала одну книгу, подаренную сыновьями Мейкара — потрёпанный том о драконах и древних героев. Переплёт был потёрт, страницы слегка пожелтели, но буквы оставались чёткими. Девушка погрузилась в повествование, но время от времени отвлекалась на звуки двора. Двор жил своей обычной жизнью. Гул голосов, стук копыт, скрип телег, смех слуг — всё это создавало привычный фон, в котором отчётливо выделялись звон мечей и команды наставников. Лейна изредка поднимала голову на звук удара стали о сталь: Эйрион, младший сын Мейкара, тренировался с гвардейцами. Девушка замечала, что те поддаются принцу — чуть замедляют удары, оставляют открытые зоны, делают нарочито очевидные ошибки. Но Эйрион этого не замечал: он отдавался полностью, вкладывал в каждый взмах меча всю свою энергию. Когда что‑то не получалось, он кричал, сжимал рукоять крепче, начинал сначала — снова и снова. Дейрон же лениво сидел на земле, поглядывая на младшего брата. Он тоже должен был тренироваться, но явно предпочитал быстрее закончить со всем этим. Принц позволил одному из гвардейцев себя обезоружить и капитулировал с усталым вздохом, демонстративно подняв руки. Это разозлило Эйриона. — Aō mittys! — выкрикнул младший, швыряя меч к ногам старшего брата. Дейрон лениво поднял голову, не меняя расслабленной позы: — Отца нет, зачем всё это? Эйрион сжал губы, видно было, что он еле сдерживается. Его лицо покраснело от напряжения, кулаки сжались, а взгляд метался между братом и наставником, словно ища поддержки или оправдания. Лейна бросила взгляд на свою служанку, стоявшую неподалёку в тени арки: — Принесите кувшин с водой, — тихо попросила она. Служанка быстро кивнула и забежала в замок. — Они снова ругаются, — раздался рядом голос. Лейна обернулась и увидела Эймона, третьего сына Мейкара. Он стоял чуть поодаль, сжимая в руках книгу. — Дейрон терпеть не может тренировки, а Эйрион… — мальчик запнулся, словно думая, что сказать, — …он просто слишком старается. Они разные. Лейна похлопала рукой по ступеньке рядом с собой, предлагая принцу сесть: — А ты? — с лёгкой улыбкой спросила девушка. Эймон подошёл, нерешительно опустился рядом, положил книгу на колени. — Я тоже не люблю, — признался он тихо. — Отец из‑за этого злится постоянно. Говорит, что я должен быть готов ко всему, что я Таргариен, что мне нельзя быть слабым. Девушка осторожно погладила его по спине, чувствуя, как напряжены плечи мальчика под тонкой тканью рубашки. — Всему своё время, Эймон, — мягко сказала она. Лейна услышала приближающиеся шаги, перевела взгляд и увидела Эйриона, который решительно шёл в их сторону. Девушка выпрямилась, инстинктивно чуть выдвинувшись вперёд — так, чтобы оказаться между братьями. — Вставай, тебе тоже надо тренироваться, — тяжело дыша, произнёс Эйрион. Его волосы прилипли ко лбу от пота, грудь вздымалась после интенсивной тренировки, а в глазах читалась упрямая решимость. Служанка как раз принесла кувшин, и Лейна решила перевести внимание на себя. — Выпей воды, Эйрион, — Лейна протянула кубок. — Ты выглядишь уставшим. Отдохни немного. Но юноша даже не взглянул на кубок. Он наклонил голову вбок, всматриваясь в лицо младшего брата, словно пытаясь прочесть его мысли. — Вставай. Сейчас же, — голос прозвучал жёстко, почти приказно. Лейна встала так, чтобы закрыть Эйриону обзор на брата. — Прошу простить, но Эймон сегодня в моём распоряжении. Он обещал мне помочь, — она обернулась к Эймону и мягко улыбнулась. — Так ведь, мой принц? Эймон нерешительно кивнул, боясь поднять взгляд на старшего брата. Его пальцы непроизвольно сжали край туники, а плечи чуть опустились, будто он готовился к удару. — Прячься и дальше под юбкой, Эймон, — бросил Эйрион с горькой усмешкой. Юноша сплюнул в сторону и, резко развернувшись, ушёл обратно к тренировочной площадке. Лейна проводила его взглядом, и сердце её сжалось. Она бросила взгляд на руки принца — они были все в ссадинах и шрамах. От меча подобное вряд ли можно было получить: слишком хаотично располагались повреждения, слишком глубокие были некоторые рубцы. Девушка обернулась к Эймону и спросила нерешительно: — Эймон… эти раны на руках твоего брата… Откуда они? Мальчик сжался, глаза забегали, словно размышляя, стоит ли говорить правду. Он нервно сглотнул, покосился в сторону удаляющегося Эйриона, потом снова посмотрел на Лейну. — От тренировок, предполагаю, — тихо ответил он, но голос дрогнул, выдавая неуверенность. В этот момент снова раздались крики — Дейрон шёл в их сторону, выслушивая, как младший братец орёт ему в спину. Не оборачиваясь, тот молча показал средний палец. — И так всегда? — удивлённо спросила девушка, приподняв бровь. — Мы еще только разогреваемся, — флегматично отозвался Дейрон, подходя ближе. — Завтра будет интереснее: Эйрион начнёт обвинять меня в том, что я позорю род, а я ему отвечу, что он сам — ходячее разочарование. Лейна осталась наедине с детьми мужа и поняла одно: кот из дома — мыши в пляс. Без строгого надзора Мейкара его сыновья вели себя куда свободнее, позволяя себе то, что наверняка было бы строго наказано в присутствии отца. Дейрон подошёл к ним и плюхнулся всем телом на ступени рядом с Эймоном. — Жарко, — прикрывая глаза рукой от солнца, сказал принц. Он вытянул ноги, расслабленно откинулся назад, опираясь на руки. Лейна молча протянула ему кубок с водой, который ранее приготовила для Эйриона. Дейрон лишь кивнул в благодарность и жадно выпил воду, шумно выдохнув после: — А‑а‑ах, вот это благодать. Он вытер губы тыльной стороной ладони и посмотрел на Лейну: — Где Эйгон, Эймон? — спросил Дейрон, лениво перекатывая в пальцах маленькую веточку. — Предполагаю, что где‑то носится, — пожал плечами Эймон. — Может, на конюшне. Или на кухне. Он везде успевает. — Чудно, — хмыкнул Дейрон. — Значит, пока его нет, можно спокойно отдохнуть. Лейна наблюдала за братьями, отмечая контраст между ними: Дейрон — расслабленный, ироничный, явно избегающий любых обязательств; Эймон — тихий, осторожный, ищущий поддержки; а где‑то там, вдали, Эйрион — напряжённый, целеустремлённый, загнанный в рамки собственных ожиданий. — Вы хотите детей? — неожиданно спросил Дейрон. Эймон расширил глаза и ткнул брата в бок, показывая, что это некрасивый вопрос и нельзя его задавать. — Эй, тише! — прошипел он, бросая виноватый взгляд на Лейну. — Что? Это всего лишь вопрос, — буркнул Дейрон, ничуть не смутившись. — Так вы хотите? Бабушка твердит, что нас отправили боги, чтобы научить нашего отца смирению. — Он тихо засмеялся. — Но я‑то думаю, нас отправили в наказание. Лейна на мгновение замерла, обдумывая ответ. Затем мягко улыбнулась и сказала: — Может быть, когда‑нибудь... Дейрон задумчиво кивнул, он перевёл взгляд на Эйриона, который всё ещё яростно сражался с гвардейцем — каждый удар, каждый шаг принца были полны какой‑то отчаянной решимости. Дейрон усмехнулся уголком рта и тихо добавил: — Надеюсь, вам повезёт больше. Лейна непонимающе посмотрела на принца, слегка нахмурив брови. Дейрон пожал плечами, провёл ладонью по волосам, будто пытаясь собраться с мыслями. Его взгляд всё ещё был прикован к брату — тот как раз отбил очередной выпад гвардейца и тут же перешёл в контратаку, с силой вложив весь свой вес в удар. — Не стоит обращать внимания на мои слова, — мягко добавил он. — Они иногда живут своей жизнью.

***

— Я хочу найти сведения о чардреве, — с этих слов началось их с Эймоном путешествие по библиотеке. Пылинки танцевали в узких лучах солнечного света, пробивавшихся сквозь высокие узкие окна. В воздухе витал терпкий запах старых пергаментов, кожи переплётов и едва уловимый аромат лаванды — видимо, слуги недавно раскладывали пучки сушёных трав между полками, чтобы отпугнуть насекомых. Эймон и Лейна перерыли почти всю библиотеку в надежде найти хоть какие‑то записи от мейстера. Они методично осматривали каждый стеллаж, поднимались по скрипучей винтовой лестнице к верхним полкам, спускались в полутёмный нижний ярус, где воздух был гуще и пахнул плесенью. Находили лишь обрывки фраз, которые никак не относились к древу: сухие отчёты о сборе урожая, хроники военных походов, трактаты о строении звёздного неба… Библиотека поражала масштабом: сотни деревянных полок, уходящих под самый сводчатый потолок, были уставлены книгами в кожаных переплётах, свитками, перевязанными шёлковыми лентами, и древними манускриптами в металлических футлярах. Свет проникал через узкие витражные окна, раскрашивая каменные плиты пола разноцветными пятнами — синими, алыми, изумрудными. В воздухе витала пыль веков, смешиваясь с запахом пергамента, воска и старого дерева. Лейна уже начала уставать: спина ныла от долгого сидения за столом, глаза слезились от мелкого почерка на пожелтевших страницах. Но для принца это было в удовольствие — он принял просьбу Лейны всерьёз. Ему нравилось, что он может заниматься своим любимым делом, а не драться с мечом, отрабатывая удары под строгим взглядом наставника. В какой‑то момент они даже не заметили, как к ним пришёл Эйгон. Мальчик тихо сел в углу и играл со своим деревянным драконом — ему нужна была компания, и он её получил. Время от времени он поднимал глаза, с любопытством наблюдая за поисками старших, но не мешал, лишь изредка шелестел страницами какой‑нибудь толстой книги, которую ему разрешили полистать. Поиски затянулись, и Лейна уже думала, что надежды нет. Она откинулась на спинку стула, потерла виски и вздохнула, разглядывая беспорядок из раскрытых книг и свитков вокруг. — Может, стоит спросить мейстера? — устало произнесла она. — Вдруг он знает, где искать… Но не успела она договорить, как крик удивления оглушил библиотеку. Лейна подняла голову и увидела бегущего к ней Эймона — он держал небольшой свиток, трепещущий в его руках. — Что? — спросила девушка, выпрямляясь. — Здесь! — запыхавшись, выпалил Эймон. — Мейстер пишет, что видел древо: белое, а из его коры течёт красная смола, похожая на кровь. И на дереве высечено лицо! Лейна судорожно взяла свиток и вчиталась в каждое слово. Почерк был неровный, местами размытый от времени и влаги — некоторые буквы расплылись, будто их коснулась капля дождя много лет назад. Но смысл она уловила сразу. Это было то, что она искала! Описание полностью совпадало с чардревом: белая кора, отливающая серебром в лунном свете, кровавая смола, тягуче стекающая по стволу, вырезанные лики на древесине — словно застывшие лица древних духов. Лейна провела пальцем по строкам, чувствуя шероховатость пергамента. Но как только глаза упали на последнее слово, она поняла: нет ни одной зацепки, где это древо находится. Свиток описывал само явление, его мистическое значение, упоминал признаки, но не давал ни координат, ни даже намёка на местность. Она сжала губы и тяжело вздохнула, отложила свиток на стол. Древесная столешница была испещрена царапинами — следы ножей, случайных ударов, времени. — Это лучше, чем ничего, — произнесла Лейна, поднимая взгляд на Эймона. Её голос звучал твёрдо, хотя внутри всё сжималось от разочарования. — Теперь мы хотя бы знаем, что оно где‑то есть в лесу. И что мейстер его видел. Эймон, всё ещё возбуждённый своей находкой — он обнаружил свиток за обшивкой старой книжной полки в библиотеке, — кивнул, его глаза блестели. — И что теперь делать? — спросил он, подавшись вперёд. Пальцы непроизвольно теребили край рубахи. Лейна скрутила свиток в тугую трубочку и вручила его в руки мальчика. Края пергамента слегка загнулись, издав тихий шелест. — Искать, — сказала она решительно. — Я буду утром отправляться в лес. Сначала — небольшие разведки, осмотрю ближайшие тропы. Эймон сжался, его плечи опустились, а взгляд стал тревожным. — Я думаю, не стоит, — тихо произнёс он. — Нужно дождаться отца. В лесу много животных, отец однажды даже медведя видел. Лейна подошла ближе, положила руку на голову Эймона и слегка взъерошила его волосы — мягкие, чуть растрёпанные. — Поэтому я буду уезжать утром, — мягко, но твёрдо сказала она. — И только на короткие вылазки. Я не стану углубляться слишком далеко, пока не пойму, куда идти. К полудню всегда буду возвращаться. Обещаю. Они бесшумно вышли из библиотеки, оставив позади пыльные фолианты, разложенные на столах свитки и тускло мерцающие свечи, догорающие в подсвечниках. В коридоре царила ночная тишина, лишь изредка нарушаемая далёким эхом шагов стражи да шорохом сквозняка, пробегающего по каменным плитам. —Я хочу отблагодарить тебя, Эймон. Без тебя я бы не нашла сведения— тихо произнесла девушка, когда они отошли на несколько шагов от двери библиотеки. Эймон непонимающе посмотрел на неё, брови слегка сдвинулись к переносице: — Эйрион будет докучать тебя, — мягко сказала Лейна, слегка убавляя шаг, чтобы мальчик мог идти рядом, не торопясь. — И раз ваш отец так требователен к вашим урокам, я могу помочь тебе найти то, в чём ты будешь хорош. Не обязательно владеть мечом, чтобы быть достойным принцем. Эймон опустил взгляд, сжал пальцы на краю рубахи. — Я не могу держать меч, — скривив лицо, сказал он. — Он тяжёлый, неудобный, и… я всё время ошибаюсь. То замахнусь слишком резко, то не рассчитаю силу, то вовсе уроню. Эйрион смеётся надо мной. Лейна тихо посмеялась, но в смехе не было насмешки — только теплота и понимание. — А как насчёт лука? — предложила она, останавливаясь и поворачиваясь к нему лицом. Эймон неоднозначно посмотрел на неё — в глазах читалось сомнение, но и искра интереса. Он прикусил губу, обдумывая слова. — Я могу научить тебя держать его, — продолжила Лейна. — Это не меч. Конечно, требует другой тактики, но защитит не хуже. И преимущество на твоей стороне, если соперник не близко к тебе: ты сможешь видеть дальше, думать быстрее, выбирать нужный момент. Легко не будет, Эймон. Руки и плечи будут болеть не меньше, чем от тренировок с мечом, и не сразу всё получится. Будут промахи, неудачи, моменты, когда захочется всё бросить. — Девушка коснулась подбородка, приподнимая голову Эймона, чтобы встретиться с ним взглядом. — Но если ты пройдёшь этот путь до конца, если научишься доверять себе и своему умению, то, возможно, получишь то, чего желаешь: уважение и одобрение со стороны отца и братьев. А главное — обретёшь уверенность в собственных силах. Эймон глубоко вздохнул, в его глазах отразилась внутренняя борьба — страх перед трудностями боролся с растущим желанием попробовать. Он медленно кивнул: — Я готов попробовать, — произнёс он твёрже.

***

Лейна нашла способ забыть о Мейкаре — или, по крайней мере, пыталась. Она забила свои мысли делами до краёв, лишь бы не вспоминать его. Её сердце болело, но она старательно не замечала этой боли, прятала её глубоко внутри, за стеной из обязанностей и забот. Девушка вставала до первых лучей солнца, когда небо на востоке лишь начинало бледнеть, а звёзды ещё мерцали на тёмном полотне. Поспешно собиралась: затягивала пояс, проверяла, надёжно ли закреплены ножны с коротким кинжалом. Затем мчалась в лес — туда, где шум замка оставался позади, а мир наполнялся шорохами листвы, пением ранних птиц и дыханием природы. В лесу она становилась другой: сосредоточенной, внимательной, почти сливалась с окружающей средой. Изучала тропы, отмечая едва заметные изгибы, запоминала ориентиры — искривлённый дуб, россыпь серых камней, ручей с прозрачной водой. Прислушивалась к дыханию леса: к треску ветки под лапой зверя, к шелесту крыльев ночной птицы, к отдалённому крику ястреба. Присматривалась к следам на мягкой земле — здесь прошёл олень, там пробежала лиса, а вот отпечатки копыт кабана. Каждый день она открывала для себя что‑то новое. После, как и обещала, она обучала Эймона стрельбе. Они встречались за конюшнями, где старая мишень с облупившейся краской служила им верным наставником. Лейна старалась дать мальчику все знания и навыки, которые накопила за годы практики: показывала правильную стойку, учила держать лук так, чтобы рука не дрожала, объясняла, как синхронизировать дыхание с моментом выпуска стрелы. — Не спеши, — говорила она, поправляя его локоть. — Чувствуй тетиву, как продолжение своей руки. Дыши ровно, смотри спокойно, отпускай стрелу, когда сердце сделает удар. Эйрион, проходя мимо, нередко смеялся над неудачами брата: над тем, как тот неловко натягивал тетиву, как стрела летела в сторону, как он краснел от досады. Но Лейна быстро отгоняла у мальчика плохие мысли: — Все так начинают, — говорила она твёрдо. — Даже я когда‑то промахивалась мимо стога сена. Помни: каждый промах — это шаг к успеху. Ты уже лучше, чем вчера. И завтра будешь лучше, чем сегодня. Со временем Эймон начал делать успехи: его стойка стала увереннее, взгляд — сосредоточеннее, а стрелы всё чаще попадали в мишень. В его глазах загорался огонёк гордости, и Лейна радовалась этому больше, чем собственным победам. Неожиданностью для неё стало то, что после отъезда Мейкара мейстер Эдмунд и многие другие начали просить вовлечённости Лейны в дела замка. Оказалось, её наблюдательность, умение быстро ориентироваться и находить решения оказались востребованы: она помогала составлять списки припасов, проверяла отчёты, участвовала в обсуждении дел. Под вечер девушка так уставала, что иногда могла заснуть сидя за столом — склонив голову на сложенные руки, с пером в пальцах и раскрытой книгой перед собой. В такие моменты Эсме, её верная служанка, осторожно накрывала её плащом, гасила свечу и оставляла отдыхать. А утром всё начиналось заново: рассвет, лес, уроки с Эймоном, дела замка. И так день за днём — пока боль в сердце не стала сильнее. В одну из ночей Лейна пробудилась, как ей показалось, от холодного ветра — резкого, пронизывающего, будто он ворвался сквозь каменные стены. Открыв глаза, она поняла, что это был лишь кусочек её сна. Видимо, её душа блуждала по дому — Винтерфеллу, по его древним залам, знакомым с детства коридорам, вдоль которых висели гобелены с изображениями предков. Она словно слышала эхо шагов, далёкий смех братьев, мамин голос, зовущий её к ужину… Лейна грустно посмотрела в окно. Была глубокая ночь — небо чёрное, беззвёздное, лишь одинокий серп луны тускло мерцал сквозь рваные облака. Сон ушёл, оставив её наедине с тяжёлыми мыслями, которые теперь клубились в голове, как холодный туман. Она сразу погрузилась в тот день, когда произошла ссора. В памяти ярко всплыли слова — резкие, необдуманные, сказанные в порыве гнева. Лейна мысленно ненавидела себя за то, что открыла рот: стоило молчать, проглотить обиду, сдержаться. Но душа и сердце требовали высказаться — и вот результат: отчуждение, холод, разрыв. Она снова услышала свой голос, прозвучавший слишком громко, слишком вызывающе, увидела лицо Мейкара — сначала удивлённое, потом ожесточившееся… Ещё больше печалило, что нет вестей из дома. Письма не приходили. Она не знала, как дела у родных, здоровы ли они, что происходит в Винтерфелле. Связь с прошлым будто оборвалась, и Лейна остро ощутила, насколько она одна. В этом чужом замке. Ей хотелось завыть от всего этого — от тоски, от одиночества, от бессилия. Лейна тяжело вздохнула, медленно поднялась с постели и нащупала на краю кресла халат. Пальцы с трудом попадали в петли пуговиц — руки всё ещё слегка дрожали после тревожных снов. Она накинула халат, затянула пояс потуже, словно пытаясь укрыться не только от ночного холода, но и от гложущих её мыслей, и вышла из покоев. В коридоре царила глубокая ночь. Факелы на стенах горели редко, отбрасывая дрожащие тени на каменные плиты. Воздух был прохладным, почти сырым, а ветер время от времени протяжно выл в узких проёмах замка. У двери её сразу встретил встревоженный взгляд гвардейца. Джорах стоял вполоборота, опираясь на древко копья, но при виде Лейны мгновенно выпрямился. Его фигура в доспехах казалась массивной и надёжной в тусклом свете факела. Брови слегка сдвинулись к переносице, а в глазах читалось неподдельное беспокойство — он явно не ожидал увидеть её здесь в столь поздний час. — Я думал, вы уже спите, — тихо произнёс Джорах, чуть понизив голос, будто боялся нарушить ночную тишину. Его рука невольно потянулась к рукояти меча, словно он оценивал возможные угрозы вокруг. — Всё ли в порядке, принцесса? Лейна невольно улыбнулась уголками губ — эта забота тронула её, несмотря на тяжесть на душе. — Всё хорошо, Джорах, — ответила она негромко, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Просто… не спится. Я бы хотела пройтись до покоев принца, если это возможно. Гвардеец на мгновение замер, внимательно вглядываясь в её лицо, словно пытаясь прочесть скрытые мысли. Затем коротко кивнул: — Конечно, позвольте вас сопроводить, — отозвался он, отходя от стены и беря копье в более удобное положение. В его движениях не было ни тени недовольства — лишь привычная выправка и готовность исполнить просьбу. Лейна робко кивнула. Они шли молча по тёмным коридорам замка — лишь эхо их шагов да редкое потрескивание факелов нарушали ночную тишину. Каменные стены, казалось, давили со всех сторон, а тени играли в прятки с дрожащим светом. Лейна невольно куталась в халат, хотя дело было не в холоде. У массивных дубовых дверей покоев принца она остановилась и посмотрела на гвардейца: — Вам стоит отдохнуть, не стоит караулить меня, — сказала она мягко. — Вы и так служите без устали. — Вы останетесь в покоях принца? — немного удивлённо спросил мужчина, чуть нахмурившись. — Да, — твёрдо ответила Лейна. Гвардеец поклонился и развернулся, чтобы уйти, но на мгновение задержался, бросив на неё последний взгляд. Затем он тихо удалился, и его шаги постепенно затихли в глубине коридора. Лейна нерешительно зашла в покои. Там было темно и прохладно — воздух словно застыл, храня следы чьего‑то присутствия. Она на мгновение замерла на пороге, вслушиваясь в тишину, которая казалась почти осязаемой. Девушка взяла свечи и зажгла пару штук от факела на стене. Пламя дрогнуло, разрослось, и комната постепенно наполнилась тёплым, мерцающим светом. Тени отступили в углы, открывая вид на знакомые детали. Взгляд Лейны скользнул по покоям — всё осталось таким же, как в тот день: кресло у камина стояло чуть сдвинутым, а на подоконнике пылилась забытая книга. Даже брошенное украшение лежало на полу неподалёку от стола. Девушка сделала шаг вперёд и уже хотела поднять его, но в последний момент быстро отпрянула, словно боялась обжечься. Пальцы дрогнули и сжались в кулак. Она глубоко вдохнула, пытаясь унять свое волнение. Она осторожно легла на кровать, и на мгновение замерла, закрыв глаза. Ей словно удалось почувствовать его рядом — едва уловимое дыхание, призрачное тепло, которое, казалось, ещё хранила постель. Воспоминания нахлынули волной. Слезы сами полились по её щекам, капая на прохладную ткань простыни. Они текли беззвучно, оставляя влажные дорожки, а она даже не пыталась их вытереть. Душа болела так сильно, что боль почти ощущалась физически — где‑то в груди, под рёбрами, там, где когда‑то было так тепло и спокойно. Лейна осторожно протянула руку к подушке рядом — той самой, на которой он спал. Обняла её, прижала к груди, уткнулась лицом в ткань, пытаясь уловить хоть слабый отголосок знакомого запаха. Но время стёрло все следы — осталась лишь лёгкая прохлада и едва заметный аромат лаванды от свежесменённого белья. Она свернулась калачиком, всё ещё сжимая подушку в объятиях, словно это могло хоть как‑то восполнить одиночество, заполнить зияющую пустоту внутри. Дыхание сбилось, прерывалось тихими всхлипами, а плечи слегка вздрагивали. В отблесках пламени ей на мгновение померещилось, что силуэт у окна шевельнулся, что кто‑то стоит там и смотрит на неё… Лейна резко подняла голову, вглядываясь в полумрак. Но, конечно, там никого не было. Только игра света и тени, только её измученное сердце, жаждущее чуда. "Когда‑нибудь станет легче", — подумала Лейна, но сама не поверила в эти слова. Сейчас всё, что у неё было, — это подушка в объятиях и воспоминания, которые одновременно ранили и не давали совсем потеряться в темноте одиночества.

***

Мейкар сидел в кабинете десницы — массивное кресло с высокой спинкой едва выдерживало его внушительную фигуру. Ноги в пыльных дорожных сапогах лежали на дубовом столе, откинувшись так, будто он пытался забыть, где находится. Глаза были прикрыты, лицо осунулось от усталости: он скакал почти без остановки до столицы и прибыл под покровом ночи, не успев даже переодеться. Плащ, брошенный на спинку кресла, был покрыт дорожной грязью, а на рукаве камзола виднелось тёмное пятно — след давней царапины, которую он так и не успел обработать. Резкое открытие дверей его потревожило. Дверь с грохотом ударилась о стену, и в проёме возник Бейлор. Его плащ развевался за спиной, а лицо искажала гримаса раздражения. — В седьмое пекло, Мейкар! — прошипел Бейлор, входя в кабинет десницы. Его голос прозвучал резко, почти злобно. — Когда мне сказали, что мой брат ждёт меня срочно, я ожидал увидеть кого угодно, но не тебя! Мейкар устало открыл глаза. Он медленно поднял веки, и в его взгляде читалась не только усталость, но и какая‑то затаённая тревога, которую он старался скрыть. — Что ты здесь забыл? — уже более спокойно спросил Бейлор, но в его тоне всё ещё звучала нотка раздражения. Он подошёл ближе, скрестив руки на груди. — Есть новости с Севера? — Мейкар подался вперёд, опираясь локтями на стол. Его голос звучал глухо, но в нём чувствовалась напряжённая надежда. Бейлор сжал губы так, что они побелели, и тяжело вдохнул воздух. Он сделал шаг назад, окинул взглядом кабинет — разбросанные бумаги, наполовину опустошённый кубок с вином, карту Семи Королевств, испещрённую пометками, — и снова перевёл взгляд на брата. — Помнится, это твоя жена — северянка, а не моя, — бросил он, но тут же смягчился, заметив тень тревоги на лице Мейкара. — Она не получает писем, — коротко бросил Мейкар, глядя прямо в глаза брату. Его голос был ровным, но пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Глаза Бейлора расширились. Он на мгновение замер, затем сделал пару шагов назад и резко открыл дверь: — Можете идти, — коротко бросил он гвардейцам, стоящим за дверью. Его тон не допускал возражений, и стражники молча отступили, закрывая за собой дверь. Мужчина перевёл взгляд на брата, в его глазах читалось беспокойство — он явно опасался услышать плохие новости. — Как давно? — спросил Бейлор уже тише, почти шёпотом. — Не было ни одного письма, — Мейкар встал, его фигура в полутёмном кабинете казалась ещё более внушительной. Руки небрежно провели по лицу, пытаясь снять усталость, но это движение лишь подчеркнуло, насколько он измотан. — Ни одного с момента из отъезда. — Мейкар… — Бейлор попытался унять нарастающий гнев, сжал кулаки, затем выдохнул и заговорил тише: — Ты должен был мне сообщить! Сразу! — Я и сообщаю! — крикнул Мейкар, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Братья посмотрели друг на друга. В воздухе повисло тяжёлое молчание, нарушаемое лишь далёким шумом двора. — Ты же, блять , десница, — продолжил Мейкар уже тише, но с нажимом. — У твоего тупого мастера над шептунами что, не было вестей с Севера? Бейлор провёл рукой по лицу, стирая следы усталости, и подошёл к столу. Его шаги глухо отдавались в тишине кабинета. Он налил себе вина из серебряного кувшина — жидкость тёмно‑красным потоком наполнила кубок, отражая тусклый свет свечей. Бейлор сделал глоток, задержал дыхание, словно пытаясь собраться с мыслями. — Вызови его. Сейчас, — Прошипел Мейкар. — Сейчас ночь, Мейкар, — Бейлор бросил короткий взгляд на брата, стоявшего у окна. В его тоне сквозила усталость, но и доля предостережения. — Да плевать мне на его ебучий сон, — сквозь зубы произнёс Мейкар. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а на шее вздулась вена. — Если он действительно мастер над шептунами, то должен быть готов к вызовам в любое время суток. Бейлор тяжело вздохнул, бросил последний взгляд на напряжённую фигуру брата и вышел из покоев. Его шаги затихли в коридоре, оставив Мейкара наедине с тревогой и беспокойством. Мейкар нервно стучал пальцами по дубовой поверхности стола — ритмичный стук эхом отдавался в голове, усиливая напряжение. Он подошёл к карте Семи Королевств, висевшей на стене, и провёл рукой по очертанию Севера, словно пытаясь нащупать ответы в линиях и пометках. Ожидать не пришлось долго. Дверь скрипнула, и в кабинет вошёл мастер над шептунами — невысокий мужчина с проницательными глазами и лёгкой усмешкой на тонких губах. — Мой принц, вы очень ловко проскользнули мимо моих пташек, — произнёс он с едва заметной иронией. — Никто даже не сообщил мне про ваш визит. Мейкар нахмурил брови, его взгляд стал тяжёлым и колючим. — Мой брат уже спросил вас? — резко бросил он. — О чём? — мастер слегка приподнял бровь, но в глазах мелькнуло понимание. Мейкар перевёл взгляд на брата, который стоял у стола, сцепив руки за спиной. Бейлор тяжело вздохнул и шагнул вперёд: — У вас есть какие‑нибудь новости с Севера? — его голос прозвучал ровно, но в нём читалось напряжение. Мастер на секунду задумчиво поднял голову, будто прислушиваясь к чему‑то внутри себя. Затем медленно произнёс: — Что‑то конкретное интересует? Мейкар сделал уверенный шаг вперёд, его челюсть сжалась от злости, а глаза сверкнули холодным огнём. — Поганый червяк, ты явно всё знаешь, — прошипел он, сокращая расстояние между ними. — Не играй со мной в игры. Мужчина тихо рассмеялся — звук был сухим и неприятным, словно скрежет металла. — Я знаю не так много, как хотелось бы, — спокойно ответил он. — На Севере найти шпионов тяжелее, чем где‑либо. Народ там другой: замкнутый, недоверчивый. Они не любят чужаков, не пускают их в свои тайны. Бейлор посмотрел на брата, затем снова перевёл взгляд на мужчину: — Есть что‑то о Старках? — спросил он напряжённо. Мастер слегка пожал плечами, словно взвешивая каждое слово: — Ничего особенного, — проговорил он. — Лорд и леди вернулись на Север. Единственное, говорят, лорд Бартоган сейчас нездоров, он не покидает свои покои. Делами занимаются его жена и старший сын. А так спокойно как в крипте, мои принцы. Нет поводов для беспокойства. В кабинете повисла тяжёлая тишина. Мейкар сжал кулаки, его лицо исказилось от смеси гнева и беспокойства — жилы на шее вздулись, а глаза сверкали холодным огнём. Бейлор медленно провёл рукой по лбу, пытаясь осмыслить услышанное, и невольно бросил взгляд на карту Севера, где крошечными флажками были отмечены владения великих домов. — Спасибо, вы свободны, — тихо прозвучал голос десницы. Мастер над шептунами окинул взглядом Мейкара, задержавшись на его напряжённой фигуре, учтиво поклонился и вышел из покоев, бесшумно прикрыв за собой дверь. — Ну хотя бы мы знаем, что Старки не собирают войска, — прозвучал более спокойно голос Бейлора. Он подошёл к окну, слегка раздвинул тяжёлые бархатные занавеси и посмотрел на ночной двор, залитый бледным светом луны. — Эта сука сейчас сидит там, на Севере, в своей чёртовой берлоге, — Мейкар размял шею, он был сильно напряжён. Его шаги гулко отдавались по каменному полу, когда он начал мерить кабинет широкими шагами. — И делает всё, что ей вздумается. Бейлор повернулся к брату, внимательно изучая его лицо: — Что будешь делать? Мейкар приложил ладони к лицу и тяжело выдохнул, на мгновение закрыв глаза. Когда он снова поднял взгляд, в нём читалась холодная решимость. — Раз Бартоган в постели, значит, всех воронов доставляют сразу к Алис, и она по своему велению игнорирует все послания Лейны, — произнёс он. Бейлор кивнул в знак согласия, подошёл к столу и налил себе ещё вина, но пить не стал — просто крутил кубок в руках, наблюдая, как тёмно‑красная жидкость отливает в свете свечей. — Какой ближайший дом к Старкам? — резко спросил Мейкар. — Дом Карстарков, — непонимающе сказал Бейлор, приподняв бровь. — Не подходит, Алис оттуда родом, — отрезал Мейкар. — Кто ещё? — Дом Мормонт, — после короткого раздумья ответил Бейлор. — Но только я не понимаю, для чего тебе это? — Я отправлю Мормонту письмо, — Мейкар подошёл к столу, схватил чистый лист пергамента и начал черкать что‑то пером. — Если он верный человек, он отправит ворона от своего имени лорду Старку. Вряд ли Алис будет читать письмо от него — это не вызовет подозрений. К тому же Мормонты всегда были преданы Старкам. Бейлор задумчиво посмотрел на брата, поставил кубок на стол и скрестил руки на груди: — А если прочтёт? — тихо спросил он. — Что, если она перехватит и это послание? — Значит, я отправлю сотню воронов в Винтерфелл, или вызову её явиться сюда! — почти крича сказал Мейкар. Его голос эхом отразился от каменных стен кабинета, а кулаки непроизвольно сжались. — Или мне сидеть сложа руки?! Бейлор тихо усмехнулся, но в его улыбке не было веселья — лишь горькая усмешка человека, который слишком хорошо понимает цену поспешных решений: — Её преступление только в том, что она игнорирует свою дочь, Мейкар. За это не убивают. И не начинают войн. Мейкар сжал челюсть, он знал, что брат прав. Но от этого знание жгло ещё сильнее — словно раскалённый металл, влитый в душу. Он сделал несколько шагов по комнате, его сапоги глухо стучали по каменному полу. Брат положил руку на плечо Мейкара и вздохнул — в этом жесте читалась не просто поддержка, а искренняя забота старшего брата, который видит, как близкий человек сгорает в пламени тревоги и гнева: — Если её действия выйдут за рамки, тогда и будет повод. Но сейчас… нам нужно действовать осмотрительно. Наблюдать, собирать сведения. — И бездействовать? — Мейкар обернулся резко, так, что складки его плаща взметнулись и на мгновение застыли в воздухе. Его глаза горели от гнева, а голос дрожал от сдерживаемых эмоций. Он сделал шаг вперёд, сжал кулаки, затем с видимым усилием разжал их, будто приказывая себе сохранять хладнокровие. Бейлор не отступил ни на шаг, лишь слегка приподнял подбородок, выдерживая напор брата. Его лицо оставалось спокойным, но в уголках глаз залегли глубокие морщины — следы бессонных ночей и тяжких раздумий. В позе принца читалась выработанная годами сдержанность: он не демонстрировал ни вызова, ни слабости — только твёрдость убеждения. — Ты не бездействуешь, — твёрдо сказал он. — Ты скажешь Лейне про лорда Старка? Мейкар вздохнул — тяжело, прерывисто, будто воздух застрял в груди. Он провёл рукой по тёмным, тронутым сединой волосам, затем опустил взгляд на массивный дубовый стол, где лежали свитки с донесениями. — Я должен сказать ей… — произнёс он медленно, словно пробуя слова на вкус. — Будет ещё одна причина ненавидеть меня. Бейлор нахмурил брови, пальцы непроизвольно сняли перстень и начали нервно крутить его на пальце. Металл тускло блеснул в свете камина, отбрасывая дрожащие блики на рукав камзола. — Жалеешь, что согласился на этот брак? — тихо спросил он, не отрывая взгляда от лица брата. Мейкар молча посмотрел в окно, так и не дав ответа.

***

Мейкар отдал письмо мейстеру ещё на рассвете — запечатанный свиток с личной печатью, который следовало отправить на Медвежий Остров без промедления. Мейстер поклонился, бережно принял послание и заверил, что ворон отправится в путь сию секунду. Мысленно Мейкар уже просчитывал, сколько дней потребуется, чтобы получить ответ, — и какие вести могут прийти с севера. Принц невольно сжал кулаки. От ответа Мормонтов могло зависеть многое — возможно, даже стабильность на всём Севере. Он надеялся, что его просьба о помощи не останется без отклика, а давняя клятва верности рода Мормонтов Таргариенам по‑прежнему имеет вес. Мейкар вышел во двор. Прятаться смысла не было — уже утром все в замке знали, что он прибыл ночью. Первые лучи рассвета золотили зубчатые стены Красного замка, отбрасывая длинные тени на каменные плиты двора. Воздух был свеж и прохладен, пах конём, металлом и утренней росой. Где‑то вдалеке перекликались стражники, а из конюшен доносилось ржание лошадей. Краем глаза Мейкар заметил, как его племянник Валарр тренируется на мечах с опытным наставником. Парень двигался с юношеской порывистостью, но в его ударах уже чувствовалась выучка: он парировал, отступал, снова атаковал. Пот блестел на лбу, волосы прилипли к вискам, а взгляд был предельно сосредоточен. Наставник что‑то коротко бросал после каждого промаха, а юноша кивал, исправлял ошибку и продолжал бой. Мейкар на мгновение задержал на нём взгляд — в этом мальчике была кровь его рода. Мейкар сделал пару шагов к своей лошади — вороному жеребцу с блестящей шерстью и нервным взглядом. Животное переступало с ноги на ногу, ожидая всадника. Принц уже протянул руку к поводьям, как вдруг кто‑то его окликнул: — Мой принц, — раздался вкрадчивый голос за спиной. Мейкар медленно обернулся. К нему неторопливо приближался Манфред Дандарион — с самодовольной улыбкой. Его камзол был сшит из дорогой тёмно‑зелёной ткани, украшен вышивкой по воротнику и рукавам, а на поясе висел кинжал с инкрустированной рукоятью — всё, чтобы произвести впечатление. Движения Манфреда были плавными, почти кошачьими, а в глазах читалась смесь лести и расчёта. Он слегка прищурился, когда их взгляды встретились, и на губах его заиграла та же притворно‑почтительная улыбка. Мейкар даже не стал скрывать своего отвращения. — Неожиданно вас увидеть здесь, — с лёгкой улыбкой произнёс Манфред, склонив голову в нарочито почтительном поклоне. Его голос звучал медоточиво, но в нём угадывалась фальшь. Мейкар сжал кулак, но на лице не дрогнула ни одна мускула. Его голос прозвучал холодно и ровно, как сталь клинка: — Я вижу, вы теперь живёте в Красном замке на правах почётного гостя, — он бросил пренебрежительный взгляд на одежду Манфреда, подчёркивая своё отношение. — Десница позволил мне тренировать принца Валарра и подготовить его к турниру, — улыбка на лице Манфреда не исчезла, но в глазах мелькнуло что‑то колючее. Он слегка отступил, будто пытаясь увеличить дистанцию, но тут же выпрямился, стараясь сохранить самообладание. — Вы один или с леди Лейной? — добавил он, и в тоне прозвучал нескрываемый интерес, почти жадность. Мейкар слегка усмехнулся — усмешка вышла горькой и опасной. Он сделал шаг вперёд и положил руку на плечо Манфреда. Жест выглядел почти дружеским, но в нём чувствовалась явная угроза. — Вас так заботит, прибыла моя жена со мной или нет? — тихо спросил он, глядя прямо в глаза собеседнику. Его пальцы слегка сжались на плече Манфреда, давая понять, что терпение на исходе. Манфред растерялся. Его улыбка дрогнула, взгляд заметался, словно подбирая слова, а пальцы непроизвольно сжали рукоять кинжала. — Я просто хотел… — начал он, но не успел закончить фразу. Не дав ему договорить, Мейкар резко ударил в солнечное сплетение. Манфред охнул, согнулся пополам, хватая ртом воздух, и отступил на шаг, упираясь в каменную колонну. Его лицо побледнело, а руки судорожно вцепились в край колонны, чтобы не упасть.Валарр, стоявший неподалёку, невольно вздрогнул и замер, наблюдая за происходящим. Его меч опустился, а лицо выражало смесь шока и не понимания.Юноша невольно сглотнул, крепче сжал рукоять меча и сделал полшага назад. Мейкар шагнул ближе, схватил Манфреда за подбородок и поднял его голову, заставляя смотреть себе в глаза. В его взгляде не было ярости — только холодная, расчётливая решимость. — Ещё раз услышу её имя из твоих уст — и ты забудешь, как вообще говорить, — Мейкар резко схватил Манфреда за воротник, притянул к себе и произнёс почти шёпотом: — Я ясно выражаюсь? Манфред сглотнул, в его глазах на мгновение мелькнул страх. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и попытался выпрямиться, но ноги его не держали. Мейкар отпустил его, выпрямился и окинул взглядом двор. Его взгляд встретился с взглядом Валарра. Юноша стоял неподвижно, сжимая меч. — Скажи отцу, что я в город, — бросил Мейкар племяннику. Его голос снова стал ровным, почти будничным, словно только что не произошло ничего особенного. Валарр молча кивнул. Мейкар развернулся, подошёл к лошади, вскочил в седло одним плавным движением и, бросив последний взгляд на племянника, тронул поводья. Конь двинулся вперёд, и вскоре фигура принца скрылась за поворотом, оставив после себя лишь гулкое эхо копыт и тяжёлое молчание во дворе. Манфред всё ещё стоял у колонны, приходя в себя, а Валарр смотрел вслед дяде, обдумывая всё увиденное.