Клятва

***

Ночное небо, покрытое тысячами звёзд, раскинулось над замком, словно огромный сверкающий шатёр. Лейна сидела на широких каменных ступенях парадного входа, вдыхая холодный воздух — он был чистым, с лёгкой горчинкой и едва уловимым запахом дыма из труб замка. Тело покрывалось мурашками от лёгкого ветра, который играл с прядями её волос, выбившимися из косы. Заходить внутрь не хотелось — здесь, под открытым небом, она чувствовала себя свободнее, ближе к чему‑то настоящему. Она невольно вспомнила, как в детстве они с отцом сидели так же на улице и смотрели в небо. Он рассказывал ей истории о созвездиях.В груди защемило от этих воспоминаний — сейчас отец словно решил стереть её из своей жизни. Ни писем, ни вестей из дома с момента свадьбы, и Лейна не понимала, что сделала не так. Пара звёзд где‑то вдалеке прочертили небосклон, оставив за собой мерцающий след. Лейна, соблюдая семейную традицию, закрыла глаза, чтобы загадать желание. Губы что‑то тихо прошептали — почти неслышное, сокровенное. Приоткрыв глаза, она снова посмотрела на небо, а потом медленно перевела взгляд на тёмный лес, чьи верхушки деревьев покачивались на фоне звёздного полотна. Если она найдёт там то самое дерево, — у неё будет хоть какая‑то связь с домом. Она почти видела его перед глазами. Лейна глубоко вздохнула, вслушиваясь в звуки тишины: далёкий крик ночной птицы, шорох листьев. Но резкий крик оторвал её от мыслей. Она вздрогнула и посмотрела в сторону замка — звук донёсся изнутри. Ещё раз. Это кричал Эйрион, сын Мейкара. Лейна встала и направилась к источнику шума. Далеко идти не пришлось: за поворотом, в огромном зале, открылась картина, от которой сжалось сердце. Эйрион стоял весь на взводе, кулаки сжаты, жилы на шее натянуты, как канаты. Его лицо искажала гримаса гнева. Источником его ярости был Дейрон. Тот расслабленно сидел — или, точнее сказать, почти лежал — в окружении нескольких пустых кувшинов. Его поза была вызывающе небрежной, но Лейна заметила, как дрожат пальцы, сжимающие кубок. — Слабак! Даже дня не можешь без этого пойла! — бросил Эйрион с презрением в сторону старшего брата. — Вставай. Сейчас же! — Дейрон… — тихо произнесла Лейна, всматриваясь в юношу. Он лишь поднял кубок и демонстративно выпил ещё, чем сильнее разозлил брата. Эйрион, не став церемониться, схватил один из кувшинов и с силой кинул в стену. Глиняные осколки разлетелись по каменному полу, вино растеклось тёмной лужей. — Тупой безумец! — прошипел он, схватил брата за ворот рубашки и дёрнул на себя. Эйрион обернулся в сторону Лейны. Его грудь вздымалась от ярости, пальцы побелели от напряжения. Девушка невольно вгляделась в шрамы на его руках. Он явно хотел ударить брата, но присутствие Лейны остановило его. Сделав шаг назад, он отпустил Дейрона. — Я доложу отцу про твоё пьянство. Пусть разбирается с тобой сам, — прошипел Эйрион. Он направился к выходу и, поравнявшись с Лейной, тихо произнёс: — Теперь это твоя головная боль. Лейна промолчала. Она сделала пару шагов и села напротив Дейрона на скамью. От него разило вином за милю — тяжёлый, приторный запах, смешанный с ароматом пряностей. — Твой отец не будет рад, что ты пьёшь, — девушка отодвинула на половину пустой кувшин. Юноша лишь усмехнулся на этот жест. — Он может вернуться в любое время. Зачем так рисковать? Дейрон покрутил в руках кубок, задумчиво посмотрел на красную жидкость, будто видел её впервые. В глазах мелькнуло что‑то — не то усталость, не то тоска, глубокая, как пропасть. — Я не рискую, — тихо произнёс он и всё же сделал глоток, но уже без прежнего задора. — Я просто хочу спать. Без снов. Лейна замерла. В его голосе прозвучала такая неподдельная горечь, что привычный упрёк застрял в горле. — О чём ты? — спросила она мягче, чем собиралась. Дейрон усмехнулся, но улыбка вышла вымученной. Он поставил кубок, провёл рукой по волосам, сбивая прядь со лба. — Ничего, — он вдруг будто очнулся, словно сознание на мгновение освободилось от красной жидкости, и он осознал, что не стоит говорить лишнее. — Отец будет явно доволен мной. Эйрион сообщит ему сразу и станет лучшим сыном в глазах. — С лёгким раздражением произнёс Дейрон, но в голосе прозвучала горечь. — Я думала, вы с Эйрионом ладите, — произнесла Лейна с лёгким непониманием. — Мы ладим… как можем, я бы сказал, — с лёгкой горечью произнёс Дейрон. — Раньше мы даже спали в одних покоях. Были словно близнецами. — Он замолчал, уставившись в одну точку. — Эйрион не был таким… Да и я тоже. Лейна смотрела, как внутренняя боль терзала старшего сына Мейкара. Его глаза были пустыми, словно весь смысл ушёл, а на губах застыла улыбка — маленькая, будто он изо всех сил старался её выдавить. Дейрон взял кубок, и его губы жадно сделали глоток. Лейна непонимающе посмотрела на него, и он это уловил. — Отец не рассказывал про нашу мать, я так полагаю? — голос Дейрона стал тише, почти шёпотом. Он слегка подался вперёд, локти упёрлись в стол, пальцы переплелись. Лейна выпрямилась, в её глазах мелькнуло понимание, а затем — искреннее сочувствие. Она невольно сжала край платья, чувствуя, как внутри всё сжимается от чужой боли. — Нет. Я только знаю, что она умерла при родах, — тихо произнесла она, стараясь вложить в эти слова как можно больше участия. Дейрон облокотился на спинку стула, провёл рукой по лицу и выпустил тяжёлый вздох, будто сбрасывая с плеч невидимую ношу. На мгновение он закрыл глаза, а когда открыл, в них читалась глубокая, затаённая боль — такая, что у Лейны защемило сердце. — Мне было двенадцать, а Эйриону — одиннадцать лет, — начал он. — Матушка никогда не говорила, кто из нас её любимчик, но догадаться было нетрудно. У них с Эйрионом была особая связь… — Голос Дейрона дрогнул, он на мгновение замолчал, собираясь с силами, и провёл языком по пересохшим губам. — Она всегда находила для него лишнее слово, лишний взгляд, чуть больше тепла… Она видела, как тяжело даётся Дейрону этот рассказ: мышцы на его шее напрягались, жилы вздувались, а пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, будто он пытался ухватиться за что‑то, чтобы не сорваться. Но остановить его уже не могла — он словно прорвал плотину, которую так долго держал внутри. — Король сильно заболел, и дядя Бейлор вызвал отца в столицу, — продолжил Дейрон, его пальцы скользнули по резному краю стола, будто искали опору. Он провёл ногтем по узору — там были изображены драконы и лианы, переплетённые в вечном танце. — Роды должны были быть только через пару недель, но в тот вечер… Мы просто ужинали здесь, за этим самым столом. — Он обвёл взглядом зал, словно переносясь в прошлое. — На столе было жаркое из фазана, вино в хрустальных кубках, свечи горели ровно… Матушка улыбалась, рассказывала нам какую‑то историю, кажется, про драконов… Он замолчал, взгляд устремился куда‑то вдаль, в прошлое. В камине треснуло полено, выбросив сноп искр, которые на мгновение осветили его лицо — бледное, осунувшееся, с тенями под глазами. — Мейстер сказал, что она, видимо, что‑то съела не то, — голос Дейрона стал глуше, почти шёпотом, будто он боялся разбудить эхо тех страшных событий. — Её отвели в покои, как и нас. — Дейрон перевёл взгляд на Лейну, и она увидела, как его глаза блестят от слёз, отражая пламя камина — в них плясали оранжевые отблески, подчёркивая глубину боли. — Ночью мы услышали её крики. Эйрион вскочил с кровати… — Голос юноши снова дрогнул, он сглотнул, пытаясь прочистить горло. — Они заперли нас, как щенят каких‑то, и плевать они хотели, принцы мы или нет. Он сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели, на скулах заиграли желваки, а вены на руках вздулись от напряжения. Его дыхание участилось, стало прерывистым. — А через какое‑то время она начала звать нас, умоляла нас спасти её… — Дейрон сглотнул, его голос дрогнул, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони. Он на мгновение закрыл глаза, будто пытаясь отогнать наваждение, но воспоминания были слишком живыми, слишком яркими — они будто оживали перед ним. — Я до сих пор слышу её голос, эти крики… Иногда они приходят ко мне во снах. — Он резко выдохнул. — Эйрион взбесился, он бил кулаками об дверь, надеясь её снести. Я слышал, как костяшки его пальцев стучат о твёрдое дерево — раз за разом, всё сильнее, всё отчаяннее. А я… я просто стоял и слушал. Стоял и думал: почему я не могу пошевелиться? Почему не могу помочь? Он сделал паузу, глубоко вдохнул, но воздух будто застрял в груди. Лейна замерла, боясь пошевелиться, — она чувствовала, как тяжёлая волна боли накрывает Дейрона с головой, как эта боль рвётся наружу после стольких лет молчания. В зале повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь треском дров в камине и прерывистым дыханием юноши. Дейрон посмотрел на Лейну. Одинокая слеза скатилась по его щеке, оставив влажный след, и упала на рукав камзола, оставив тёмное пятно. Он даже не заметил этого — его взгляд был где‑то далеко, в прошлом. — Они выпустили нас только утром, — прошептал он, и голос его звучал так, будто каждое слово давалось с неимоверным трудом. — Эйрион побежал в её покои, а за ним на полу… капала кровь. — Юноша сглотнул комок в горле, его голос стал хриплым, почти безжизненным. — Знаешь, что происходит, когда не могут вытащить ребёнка? Он резко схватил со стола нож — тот самый, которым резали мясо, — продемонстрировал его остриё, потом с силой воткнул в деревянную столешницу. Лезвие задрожало, издав тонкий звенящий звук, который эхом отозвался в тишине комнаты, словно крик, застрявший в горле. — Они вырезали Эйгона из неё, — прошептал Дейрон, и в его голосе прозвучала такая боль, что у Лейны защемило сердце. — Прямо там, в её теле. Они даже не дали нам попрощаться. Ни обнять её в последний раз, ни сказать слова… Просто забрали её. Эйрион кричал и плакал, он проклинал Эйгона и всех вокруг. Он метался по комнате, как зверь в клетке, а потом упал на пол и зарыдал так, что у меня сердце разрывалось… Я старший сын, но ничего не сделал. Ничего. — Его голос сорвался на шёпот. — Я просто стоял и смотрел. Дейрон сделал паузу, провёл рукой по глазам, смахивая слёзы. Его плечи дрогнули, и на мгновение он показался Лейне совсем ребёнком — потерянным, напуганным, одиноким. Она вдруг увидела перед собой не принца, не наследника, а мальчика, который так и не смог пережить свою первую и самую страшную потерю. — Отец прибыл только через пару дней, — продолжил он глухим голосом, опустив взгляд на свои дрожащие руки. — Он выгнал всех, кроме нескольких человек: служанку, которая тоже была заперта с Эймоном, и пару рабочих. Знаешь, как было тяжело объяснить маленькому Эймону, что матери нет? Он всё спрашивал, когда она вернётся, просил, чтобы её позвали… А я не знал, что сказать. Дейрон вздохнул, его плечи опустились, словно под тяжестью воспоминаний. Он потянулся к кубку, сделал глоток вина и на мгновение закрыл глаза. Когда он снова открыл их, в них читалась не только боль, но и какая‑то горькая усталость. — Отец отправил мейстера на Стену, — произнёс он с горечью, сжимая кубок так, что побелели костяшки пальцев. — Но бедолага так и не доехал. Кто‑то убил его неподалёку. — Дейрон на секунду замер, потом добавил тихо, почти беззвучно: — Поделом уроду. Надеюсь, он мучился. Лейна молча протянула руку и осторожно накрыла ею ладонь Дейрона. Её пальцы были тёплыми и нежными, и в этом прикосновении было больше слов, чем в любых утешениях. Она не пыталась сказать «всё будет хорошо» — она просто была рядом, молча разделяя его боль. — Ты не виноват, — тихо произнесла Лейна, и её голос прозвучал так мягко, что Дейрон невольно поднял на неё глаза. — Ты был ребёнком. Никто не должен проходить через такое в двенадцать лет. Они просидели почти всю ночь — свеча на столе догорела, оставив после себя лишь лужицу воска и тонкий дымок, поднимающийся к потолку. Лейна старалась не давать много пить Дейрону: она несколько раз отодвигала кубок подальше, уговаривала перейти на воду с мёдом, предлагала фрукты. Но юноша, разгорячённый воспоминаниями и вином, снова и снова наполнял чашу, будто алкоголь мог заглушить боль прошлого. Когда Дейрон наконец успокоился — его речь стала менее сбивчивой, плечи расслабились, а взгляд перестал блуждать между настоящим и воспоминаниями, — Лейна поняла, что пора заканчивать. Она тихо поднялась, поправила складки платья и подошла к двери. Постучав условным стуком, она впустила двух гвардейцев, дежуривших у входа. — Помогите принцу Дейрону добраться до покоев, — тихо, но твёрдо произнесла она. — И будьте осторожны: он выпил лишнего. Гвардейцы молча склонили головы. Один из них, пожилой мужчина с седыми усами, осторожно поддержал Дейрона под локоть. Юноша сначала сопротивлялся, бормоча что‑то , но усталость взяла своё — он позволил помочь себе встать и медленно двинулся к выходу, слегка пошатываясь. На рассвете Лейна собрала всех слуг в малой столовой. Они стояли перед ней — горничные, повара, виночерпии, пажи — переглядываясь и переминаясь с ноги на ногу. — До возвращения принца Мейкара никому из слуг не подавать вина ни одному из принцев — ни Дейрону, ни Эйриону, — объявила Лейна ровным голосом. — И если я узнаю, что кто‑то нарушил этот приказ, будут последствия. Не суровые, но неприятные. Я не хочу наказывать вас, — добавила она мягче, заметив, как побледнела молоденькая горничная у стены.

***

Лейна устало осматривала бескрайний лес — она решила сегодня углубиться намного дальше, чем обычно. В глубине воздух был затхлым, тишина резала слух, а солнечные лучи едва пробивались сквозь густые кроны высоких деревьев, образуя на земле зыбкий узор из пятен света и тени. Ей пришлось спешиться с Луны: тропа стала слишком узкой и заросшей, корни деревьев переплетались, словно пытаясь остановить любого, кто осмелится зайти так далеко. Девушка настороженно шла вперёд, ведя лошадь под уздцы. Тишина в лесу не сулила ничего хорошего — она была не безмятежной, а напряжённой, будто природа затаила дыхание. Лейна вытащила стрелу и положила её на тетиву лука, держа оружие наготове. Ей казалось, что за ней наблюдают — не просто звери, а чей‑то осмысленный, холодный взгляд. Она вглядывалась в чащу, но видела лишь переплетение ветвей, мох на стволах да папоротники, колышущиеся от слабого ветерка. Тяжёлый воздух давил на грудь, словно сам лес был против её дальнейших шагов — будто каждое дерево, каждый куст шептали: "Поверни назад". Луна нервно озиралась, фыркала и переступала с ноги на ногу, её уши дёргались, улавливая звуки, недоступные человеческому слуху. Девушка сделала шаг, и замерла, уловив едва слышный хруст ветки где‑то позади. Резко обернувшись, она подняла лук, натянула тетиву до предела — мышцы напряглись, дыхание замерло. Ещё миг — и стрела сорвалась с тетивы, улетела вдаль, скрывшись за густыми ветвями. Лейна мгновенно приготовила вторую стрелу, её пальцы дрогнули, но не от страха — от сосредоточенности. В этот момент луч солнца резко пробился сквозь кроны, озарив небольшую поляну впереди: игра света и тени, россыпь капель росы на листьях, трепещущие бабочки… Никого не было. Ни зверя, ни человека — только лес, его вечные тайны и обманчивая тишина. Девушка облегчённо вздохнула и облокотилась о шершавый ствол старого дуба. Ладонь скользнула по коре, покрытой мхом и трещинами, — прохладной, надёжной. Она закрыла глаза на мгновение, вслушиваясь в привычные лесные звуки: далёкое пение птицы, шорох листьев, тихое фырканье Луны. "Показалось", — подумала она, но стрела всё ещё оставалась в руке. Интуиция редко подводила Лейну, и сейчас внутри неё теплилось странное чувство: будто она действительно пересекла какую‑то границу, вошла туда, куда не следовало. Она открыла глаза, огляделась ещё раз — уже внимательнее, запоминая ориентиры. Затем поправила колчан, подошла к Луне, погладила её по тёплой шее и тихо прошептала: — Возвращаемся, Луна. Кобыла тихонько заржала, будто соглашаясь, и послушно двинулась следом, когда Лейна взяла узду и направилась к более знакомой части леса. Вернувшись в замок, Лейна торопливо вела Луну в конюшню. Она была в новом месте и ей хотелось записать путь туда — отметить на карте приметные деревья, изгибы тропы, ручьи. Но стоило её ноге переступить порог конюшни, как она увидела его: Гром, конь Мейкара, стоял у яслей. А значит, сам принц вернулся. Конь жадно ел сено, бока его вздымались, шерсть слегка взмокла — словно он всю ночь без передышки скакал. Сердце Лейны ёкнуло: она не ожидала его возвращения сегодня. Взгляд метнулся к воротам замка, потом лестнице — она обернулась резко, глаза судорожно искали его фигуру среди колонн и арок. Где‑то там, за поворотом, он мог появиться в любой момент. Лейна быстро подвела Луну к поилке, торопливо стёрла пот с её шеи, поправила сбрую. Не дожидаясь, пока конюхи возьмут лошадь на себя, она поспешила в замок. По пути она то и дело оглядывалась, боясь, что Мейкар выйдет из какого‑нибудь угла, окликнет её или просто появится перед ней с этим своим спокойным, изучающим взглядом. Как ветер, она влетела в свои покои и быстро закрыла за собой дверь, прислонившись к ней спиной и переводя дыхание. Служанки во главе с Эсме стояли полукругом у стола, словно осматривали что‑то с особым любопытством. — В чём дело? — прозвучал обеспокоенный голос Лейны. Служанки расступились, и в поле зрения девушки появилось что‑то, укутанное плотной тканью с золотой вышивкой по краям. Предмет имел вытянутую форму, примерно в локоть длиной, и лежал на столе так, будто его положили с особой осторожностью. — Что это? — непонимающе спросила Лейна, стягивая с себя колчан со стрелами и кладя его на сундук у стены. — Пока вы были на прогулке, принц Мейкар пришёл к вам и оставил это, — с улыбкой произнесла Эсме, её глаза блестели от любопытства. Лейна неоднозначно посмотрела на свёрток, поджав губы. В голове пролетела мысль: "За каждую их ссору он будет одаривать меня подарками?". Девушка вздохнула и перевела взгляд на Эсме. — Хорошо, я взгляну позже. Лейна ещё пару мгновений смотрела на свёрток, из её губ сорвался тихий вздох. — Можете идти, — обратилась она к остальным служанкам. Служанки поклонились и тихо вышли, оставив Лейну с Эсме наедине. Дверь за ними закрылась с едва слышным щелчком, и в покоях воцарилась уютная тишина. — Желаете сегодня принять ванную? — с лёгкой улыбкой спросила Эсме принцессу, аккуратно поправляя складки покрывала на кровати. Её движения были плавными и отточенными годами службы. — Я распоряжусь, чтобы принесли горячей воды и лавандового масла. Это поможет расслабиться после тренировки, — добавила она, бросив взгляд на слегка пыльную дорожную накидку Лейны, небрежно брошенную на кресло. — Да, можно, — без доли сомнений произнесла Лейна. Она провела рукой по волосам, убирая выбившуюся прядь за ухо, и глубоко вздохнула. — После тренировки я бы не отказалась. Эсме, не скрывая тёплой улыбки, сделала шаг ближе и понизила голос, почти перейдя на заговорщический шёпот: — Вы планируете сегодня остаться в покоях принца? — Нет, — вырвалось неожиданно и явно необдуманно. Голос прозвучал чуть резче, чем она хотела. Эсме слегка приподняла брови, но в её взгляде не было осуждения — лишь тихое любопытство и многолетняя привычка замечать всё. Лейна наклонила голову и слегка приподняла бровь, стараясь сохранить невозмутимость, хотя внутри всё сжалось от внезапного вопроса. Она сделала едва заметный шаг назад, словно создавая дистанцию. — Принц явно устал с дороги, — продолжила она уже спокойнее, подбирая слова. — Никаких визитов не будет. Ему нужно отдохнуть.. — Подготовь ванную и попроси слуг принести ужин чуть раньше, — произнесла Лейна, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё ещё бурлили противоречивые мысли о подарке Мейкара. Её пальцы непроизвольно сжали ткань платья у бедра. — Я устала, хочу лечь раньше. Эсме понимающе кивнула, её глаза на мгновение смягчились. Она сделала реверанс — короткий, почти незаметный, но исполненный уважения: — Конечно, госпожа. Всё будет готово. Она вышла выполнять поручения, тихо притворив за собой дверь. Ручка повернулась почти беззвучно, и замок щёлкнул едва слышно. Лейна осталась одна. Она нервно постучала пальцами по столу, на котором лежал свёрток. Ткань слегка шелохнулась от прикосновения, издав тихий шуршащий звук, но принцесса так и не решилась его открыть. Лейна глубоко вздохнула, провела рукой по лбу, будто пытаясь прогнать наваждение. Подошла к окну и оперлась на подоконник. Дерево под ладонями было тёплым от последних лучей солнца, а стекло слегка вибрировало от порывов ветра. С улицы донеслись громкие голоса — Эймон с Эйгоном о чём‑то спорили. Звук их голосов, пусть и напряжённых, вдруг показался ей спасительным отвлечением. Лейна глубоко вздохнула, пытаясь сбросить с себя тяжесть последних часов, вдохнула полной грудью — в воздухе пахло свежескошенной травой и дымом из кухонных труб. Она поправила платье, разгладив складки на юбке, взяла лук и стрелы и покинула покои. Свежий воздух двора тут же окутал её, прогоняя остатки дурных мыслей. Лёгкий ветерок растрепал выбившиеся из причёски пряди волос, а солнце, окрасило стены замка в золотисто‑розовые тона. Где‑то вдалеке перекликались голуби, и этот мирный звук ещё больше успокоил её. Во дворе Эймон и Эйгон стояли друг напротив друга. Эймон держал учебный лук — тот был чуть великоват для его рук, и мальчик периодически перехватывал его, стараясь удержать равновесие и правильно распределить вес. В другой руке он сжимал стрелу, но пока не решался её установить. Его пальцы слегка дрожали от напряжения, а лицо было сосредоточенным, почти серьёзным — он явно старался всё сделать правильно. — Эймон, становись на позицию, спину прямо! — почти властно прозвучал голос Лейны. Мальчик вздрогнул и обернулся. Он поспешно принял стойку, но положение рук было неверным, спина всё ещё оставалась сгорбленной. Лейна подошла, мягко, но уверенно поправила его хват, распрямила плечи. Её пальцы на мгновение коснулись его лопатки, направляя движение. — Вот так. Теперь дыши ровно, — сказала она. — Сосредоточься на мишени. Эймон робко улыбнулся: — Прости, я немного отвлёкся. Лейна в ответ улыбнулась и указала взглядом на мишень, закреплённую на старом дубе в конце двора. Дуб был могучим, с морщинистой корой и раскидистыми ветвями, а мишень — простой круг из кожи с нарисованными концентрическими кругами — казалась на его фоне крошечной. — Давай. Как будешь уверен — выпускай, — произнесла она. Эйгон сидел на траве, всматриваясь в брата. Его лицо, ещё мгновение назад полное раздражения, теперь выражало что‑то вроде заинтересованности. Он подобрал травинку и принялся её жевать, следя за каждым движением Эймона. Мальчик глубоко вдохнул, натянул тетиву, задержал дыхание и выпустил стрелу. Та пролетела по дуге и воткнулась в траву в паре шагов от мишени. Смех Эйгона раздался тут же, и Эймон раздражённо развернулся. — Тише‑тише, — Лейна похлопала по плечу Эймона, её голос звучал мягко, но твёрдо. — Давай ещё раз, не торопись. Помни, что скорость — не главное. Точность важнее. Эймон повторно натянул тетиву, на этот раз медленнее, закрыл глаза на мгновение, словно вспоминая наставления, и выпустил стрелу. — Получилось! — радостно воскликнул Эймон, поворачиваясь к Лейне. Стрела воткнулась почти у края мишени. Хлопки заставили всех троих обернуться. Мейкар стоял, облокотившись на стену конюшни. Вид у него был усталый: под глазами залегли тени, плащ слегка помялся в дороге, волосы растрепались от ветра, но на лице играла едва заметная улыбка. Он стоял и поощрительно хлопал в ладоши — неспешно, размеренно, словно подчёркивая значимость момента. Солнце подсветило его профиль, выделив резкие черты лица и тень от ресниц. — Отец! — Эймон смущённо опустил голову, убрал лук за спину и неловко переступил с ноги на ногу. — Молодец, Эймон, — одобрительно произнёс Мейкар, подходя ближе к сыну и кладя руку ему на плечо. — Хороший выстрел. Лейна старалась не смотреть на него, ей хотелось возвести стену вокруг себя — невидимую, непробиваемую, чтобы ни один взгляд, ни одно слово не смогли нарушить её хрупкое равновесие. Она сосредоточилась на мишени, на дрожащем оперении стрелы, на пятнышке смолы на коре дуба. Лишь бы не столкнуться с его глазами, в которых она всегда видела слишком много. — Эймон, давай сначала, — тихо произнесла Лейна, стараясь унять внутреннее напряжение. — Возьми ещё стрелу. Сосредоточься. Помни про дыхание. Мальчик быстро схватил стрелу, натянул тетиву и начал прицеливаться, стараясь показать отцу всё, чему научился. Его пальцы слегка дрожали, но он старался держать лук ровно. Мейкар сделал шаг вперёд, и они с Лейной невольно поравнялись. Она выпрямилась, расправила плечи, стараясь держаться стойко. Ветер подхватил прядь её волос и бросил ей на лицо, и она машинально откинула её назад. — Я приходил к тебе, — коротко сказал Мейкар, повернув голову к ней. Его голос звучал тихо, но отчётливо, перекрывая гомон двора. — Где была? Лейна не отрывала взгляда от Эймона, следя за его движениями, за тем, как он выравнивает дыхание перед выстрелом, как прищуривается, прицеливаясь. — У меня были дела, — ответила она ровно, без эмоций, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Мейкар промычал что‑то неопределённое, его руки скрестились за спиной. Он проследил за выстрелом Эймона — стрела воткнулась чуть ближе к центру, чем в прошлый раз. — Видишь? — мягко произнёс он, всё ещё глядя на сына.— Когда сосредотачиваешься, получается куда лучше. Лейна сжала пальцы на рукояти лука, ощущая под ладонью привычную шероховатость дерева. Древесина слегка прогрелась от солнца, но в её руках вдруг показалась ледяной. Она промолчала, лишь кивнула коротко, не отрывая взгляда от Эймона. — Ты хорошо его учишь, — продолжил Мейкар чуть тише, теперь уже обращаясь напрямую к ней. — Он слушает тебя внимательнее, чем любого наставника. — Он хочет научиться, — сдержанно ответила Лейна, стараясь не выдать эмоций. Её голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. Она смотрела на Эймона, который старательно выравнивал положение лука — мальчик хмурил брови, закусывал губу от усердия, — но краем глаза всё равно следила за Мейкаром. — Это главное. Без желания никакие наставники не помогут. Мейкар наконец повернулся к ней полностью. В его взгляде читалась усталость — глубокие тени залегли под глазами, а на висках проступила лёгкая испарина, будто дорога и вправду далась ему нелегко. Но помимо усталости в его глазах было что‑то ещё: настойчивое, почти упрямое, словно он уже давно принял какое‑то решение и теперь просто ждал подходящего момента. — Поговорим? — повторил он, делая шаг ближе. Расстояние между ними сократилось настолько, что Лейна уловила слабый запах дорожной пыли и кожи . Этот знакомый запах вдруг вызвал волну воспоминаний — давних, почти забытых. Она наконец посмотрела на него — коротко, резко, будто укол клинка. Солнце как раз скользнуло за башню замка, и на мгновение его лицо оказалось в тени, подчёркивая резкие черты и линию сжатых губ. — Вы явно устали с дороги, мой принц. Вам стоит отдохнуть, — произнесла Лейна ровным голосом, стараясь, чтобы в нём не прозвучало ни намёка на ту бурю чувств, что бушевала внутри. Лейна сделала шаг в сторону, намереваясь обойти Мейкара и вернуться к тренировке с Эймоном, но его рука быстро ухватила её за запястье — не грубо, но достаточно твёрдо, чтобы остановить. Тепло его ладони сквозь тонкую ткань рукава поразило её неожиданностью, и на долю секунды она замерла, чувствуя, как учащается пульс. — Всё, что я сказал… — начал он, понизив голос. Его пальцы слегка сжались, а затем тут же ослабили хватку, будто он осознал, что перешёл черту. — Я не хотел тебя обидеть.. Лейна глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь внутри. Она почувствовала, как дрожат кончики пальцев, и поспешила сжать их в кулак, пряча эту слабость. — Прошу, не надо, — почти умоляюще произнесла она, мягко, но решительно освобождая руку. — Мне достаточно было тех слов. Ещё раз я не готова это выслушивать. Она отвела взгляд, стараясь сосредоточиться на чём‑то нейтральном, и повернулась к Эймону, который замер с луком в руках, наблюдая за ними с нескрываемым любопытством. — Эймон, на сегодня хватит, — твёрдо сказала она. Голос снова звучал уверенно, хотя внутри всё ещё трепетало. — Иначе завтра пальцы будут болеть так, что не сможешь держать лук. Да и солнце уже садится — скоро станет слишком темно для стрельбы. Мальчик опустил лук, явно разочарованный, но послушно кивнул. Он подошёл ближе, вопросительно глядя то на Лейну, то на Мейкара. — Но я почти попал в центр! — возразил он. — Ещё пару выстрелов, и точно получится! Лейна мягко улыбнулась, потрепала его по волосам: — Завтра продолжим. А сейчас — иди, помоги Эйгону собрать стрелы. Эймон вздохнул, но спорить не стал. Он махнул брату, и оба направились к мишени.

***

Лейна сидела в горячей воде — та обжигала кожу, но она не замечала этого. Пар клубился над поверхностью, окутывая комнату мягкой дымкой, а на бортиках ванны оседали капельки влаги. Рукой она проводила по воде, рисуя невидимые узоры — круги, спирали, замысловатые линии, которые тут же растворялись в лёгкой ряби. Из её губ тихо вылетала мелодия, словно колыбельная: едва слышный напев без слов, убаюкивающий и печальный. Мысли были где‑то далеко, явно не в этом замке. Дверь приоткрылась с тихим скрипом, но девушка не шелохнулась. Она продолжала что‑то напевать, покачивая головой в такт мелодии, не обращая внимания на вошедшего. Её пальцы скользили по поверхности воды, создавая лёгкие волны, которые разбивались о края ванны. Тихий стук по столу — вырвал Лейну из мыслей. Она подняла голову, встряхнула мокрыми волосами, отбрасывая их назад, и посмотрела в сторону ширмы. — В чём дело, Эсме? — спросила Лейна, но в ответ получила лишь молчание. Лейна уже собралась подняться из ванны, как тихий голос её опередил: — Не торопись, я подожду. Это был он. Мейкар. Его голос прозвучал тихо, но отчётливо, и Лейна сжалась. Руки невольно прикрыли открытые участки тела, а сердце забилось чаще. Она замерла на мгновение, прислушиваясь к дыханию за ширмой — ровному, спокойному. Их отделяла маленькая чёрная ширма с вытканными серебряными узорами, но сейчас она казалась тоньше паутины. Мейкар уловил звук всплеска воды — Лейна вылезла из ванны поспешно, стараясь не шуметь. Капли стекали по её коже, оставляя мокрые следы на мраморном полу. Она быстро накинула на себя ночную сорочку — тонкую, почти прозрачную в свете свечей, — и плотный халат, затянув пояс потуже. Ткань приятно холодила разгорячённую кожу. Лейна набрала в лёгкие больше воздуха, провела рукой по влажным волосам, убирая прилипшие пряди, и вышла из‑за ширмы с невозмутимым лицом. Её пальцы слегка дрожали, но она спрятала их в складках халата. — Разве вы не должны отдыхать, мой принц? — произнесла она ровным голосом, стараясь, чтобы в нём не прозвучало ни намёка на волнение. Мейкар лежал в ее постели, опираясь на подушки. На нём была простая льняная рубашка — рукава закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья с выступающими венами. Волосы слегка растрёпаны, будто он провёл по ним рукой в раздумьях, а на лице — усталость, смешанная с решимостью. Мягкий свет свечей подчёркивал линии его скул и тень от ресниц на щеках. — Я желал поговорить, — ответил он, поднимая взгляд. Его глаза были тёмными и серьёзными, но в глубине мерцало что‑то ещё — тёплое, почти нежное. — Понимаю, что выбрал не самое подходящее время. Лейна замерла на мгновение, затем подошла к кровати, но не так близко — оставила дистанцию для отступления. Она остановилась у кресла, коснулась его резной спинки пальцами, будто ища опоры, и слегка склонила голову. — О чём же? — спросила она, стараясь сохранить спокойствие. Её голос прозвучал чуть тише, чем она планировала, и она мысленно укорила себя за эту слабость. Мейкар наклонил голову вбок и взглядом показал на стол, где лежал свёрток, перевязанный шёлковой лентой. Ткань слегка блестела в свете свечей, а узел был завязан аккуратно, почти изящно. — Я предполагаю, что ты ещё не открывала его, — произнёс он. — В чём дело? Почему не взглянула? Лейна скрестила руки за спиной, выпрямилась, стараясь выглядеть уверенно. Её пальцы невольно сжали край халата — тонкая ткань чуть зашуршала под пальцами. — Мне не нужны от тебя подарки, — твёрдо сказала она. Мужчина тихо усмехнулся, но в этой усмешке не было насмешки — скорее усталость и какая‑то горькая ирония. Он провёл рукой по волосам, взъерошив их ещё сильнее. — Это не подарок, а возмещение ущерба, — пояснил он. Девушка демонстративно закатила глаза, но внутри что‑то дрогнуло — она не ожидала такого объяснения. Её взгляд невольно метнулся к свёртку, задержался на нём на долю секунды, а затем снова вернулся к лицу Мейкара. — Называй это как хочешь, но мне ничего не нужно от тебя, — повторила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Мейкар раздражённо встал с кровати — движения были резкими, но не грубыми. Он подошёл к столу, взял свёрток и сделал пару шагов в сторону девушки. Теперь между ними оставалось всего несколько шагов — достаточно близко, чтобы заметить усталость в его глазах и едва заметную морщинку между бровей, которая появлялась только тогда, когда он был по‑настоящему напряжён. — Открой, — потребовал он, протягивая свёрток. Его голос звучал настойчиво, но не грубо. — Нет, — без замедления ответила Лейна, отступая на шаг. — Я не из тех, кого можно задобрить подарками после ссор. — Мы не ссорились с тобой, — почти тихо произнёс Мейкар. Он сделал паузу, глубоко вдохнул и добавил: — По крайней мере, я так не считаю. Лейна подняла голову и гордо посмотрела ему в глаза. В её взгляде читалась смесь раздражения, недоверия и чего‑то ещё — едва уловимого, почти забытого чувства, которое она так долго пыталась подавить. — Тогда нет надобности в подарках, мой принц, — произнесла она, стараясь говорить ровно. Мужчина тяжело вздохнул, раздражённо развязал узел на свёртке и раскрыл ткань. Под шёлковой оболочкой оказался деревянный ларец с инкрустацией — тёмное дерево украшали тонкие серебряные линии, складывающиеся в причудливый узор. — Я не могу вернуть тебе то, что у тебя забрали, но могу возместить ущерб, — тихо произнёс Мейкар, и в его голосе прозвучала неподдельная искренность. Он осторожно поднял крышку ларца. Лейна опустила голову, потом медленно подняла взгляд — и замерла. Внутри лежали краски: аккуратно разложенные по отделениям, яркие пигменты в маленьких керамических чашечках переливались даже в приглушённом свете свечей — алый, лазурный, изумрудный, золотистый… Рядом лежали тонкие кисти с серебряными обоймами, каждая бережно упакована в шёлковый чехол. Она невольно сделала шаг вперёд, забыв о своей решимости держаться на расстоянии, и замерла, не в силах оторвать взгляд от содержимого ларца. Пальцы сами собой потянулись к одной из кистей, но она тут же отдёрнула руку. Мейкар, не колеблясь, последовал за ней, не отрывая взгляда от её лица. Он видел, как вспыхнули её глаза, как дрогнули губы, выдавая неподдельное восхищение. — Не будь упрямой, возьми, — повторил он твёрдо, но без раздражения. — Я купил их у купца из Дорна. Он клялся, что это лучшие краски во всей столице — пигменты из редких минералов, связующее на яичном желтке по старинному рецепту. — Они прекрасные, мой принц, — От одного вида этих красок в груди что‑то ёкнуло — так давно она не держала в руках хороших материалов. — Но, как я уже сказала ранее… — Она сделала шаг вперёд, смотря прямо в глаза принцу, и чётко, с расстановкой произнесла: — Мне. Ничего. Не надо. Мейкар тяжело вздохнул. На мгновение в его взгляде мелькнуло что‑то похожее на отчаяние, но он тут же взял себя в руки. Медленно, почти нерешительно, он провёл рукой по мокрым прядям волос Лейны. Прикосновение было неожиданным и удивительно мягким. — Твоё упрямство начинает раздражать, Лейна, — произнёс он, и в его голосе прозвучала не угроза, а скорее усталость. — Моё терпение не безгранично. Девушка поджала губы, её пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Она почувствовала, как внутри поднимается волна обиды — той самой, что копилась уже несколько дней. — И ты снова покинешь замок и уедешь, — тихо, но твёрдо сказала она, глядя ему прямо в глаза. В её голосе звучала горькая ирония. — Как в прошлый раз. Я вас поняла, мой принц. Мейкар резко отдёрнул руку, будто обжёгся. Его пальцы на мгновение замерли в воздухе, прежде чем опуститься вдоль тела. Лицо на мгновение исказилось — то ли досадой, то ли болью, — а скулы напряглись, выдавая внутреннюю борьбу. Он сделал шаг назад, сжал и разжал кулак, словно боролся с каким‑то внутренним порывом, потом провёл ладонью по лицу, будто стирая невидимую пелену. — Ты думаешь, я сбежал от тебя? — тихо произнёс Мейкар. — Я уже не думаю о вас вовсе, мой принц, — Лейна сделала шаг назад и указала рукой на дверь, стараясь, чтобы жест выглядел властным, а не отчаянным. Её пальцы слегка дрожали, и она поспешила спрятать руку за спину, сжимая ткань халата до побеления костяшек. — Я очень устала, мой принц, день выдался нелёгкий. Прошу покинуть мои покои. Мейкар замер на мгновение, в его глазах мелькнуло что‑то — то ли боль, то ли горькое понимание. Он медленно подошёл к столу и аккуратно положил ларец с красками, осторожно выровняв его по краю. Дерево тихо скрипнуло, когда он отпустил крышку. — Ты можешь делать с ними что хочешь, — произнёс он ровным, почти бесстрастным голосом. — Выкинуть, сжечь, подарить служанкам. Мне всё равно. Он сделал паузу, глядя на неё так, будто пытался запечатлеть в памяти каждую черту её лица: прядь влажных волос, упавшую на лоб, тень усталости под глазами, упрямый изгиб губ. В комнате повисла тяжёлая тишина — только треск дров в камине да далёкий крик ночной птицы за окном нарушали её. Мужчина подошёл ближе — настолько близко, что она невольно задержала дыхание, но не отступила. Мейкар поднял руку, словно хотел коснуться её щеки, но в последний момент передумал. Вместо этого он еле заметно коснулся губами лба Лейны — лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого по её спине пробежала дрожь. — Спокойной ночи, жена моя, — тихо произнёс он. Лейна замерла, не в силах пошевелиться. Она почувствовала, как внутри что‑то дрогнуло — та самая стена, которую она так старательно возводила все это время, дала трещину. Но она тут же взяла себя в руки, расправила плечи и подняла подбородок, стараясь сохранить невозмутимость. Мейкар отступил на шаг, затем ещё один. Он задержался у двери, на мгновение замер, словно решаясь что‑то сказать. Лейна уловила этот миг нерешительности — его плечи чуть дрогнули, рука на миг замерла на дверной ручке. Но он не обернулся. Вместо этого он медленно прошёл к выходу, и дверь тихо закрылась за ним, оставив девушку снова наедине со своими мыслями.

***

Утром девушка, как всегда, собиралась на поиски древа, но сил не было от слова совсем. После неожиданного посещения принца её покоев она не могла остановить поток мыслей — они крутились в голове, наскакивали друг на друга, не давая ни минуты покоя. Сон ушёл на задний план: Лейна ворочалась в постели до рассвета, то проваливаясь в тревожную полудрёму, то снова открывая глаза и глядя в потолок, где плясали тени от пламени камина. Она встала с первыми лучами солнца, машинально привела себя в порядок — умылась холодной водой, чтобы прогнать остатки усталости, заплела волосы в тугую косу, надела походный плащ. В зеркале на мгновение поймала своё отражение: тёмные круги под глазами, бледное лицо, напряжённая линия губ. Лейна вздохнула, поправила платье и вышла из покоев. Лейна шла в сторону конюшни, вдыхая свежий утренний воздух. Роса ещё не сошла с травы, и сапоги слегка промокли, пока она пересекала двор. Птицы перекликались в кронах деревьев, а где‑то вдали слышался стук молота кузнеца — день начинал набирать обороты. У конюшни она увидела мейстера Эдмунда и Мейкара. Старик, сгорбившись чуть больше обычного, что‑то очень обеспокоенно рассказывал, размахивая пергаментом. Его седые волосы растрепались, а голос звучал взволнованно. Мейкар молча слушал, его руки были за спиной, лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалась напряжённая работа мысли. Взгляд Лейны невольно бросился на его пальцы — они нервно сжимали другое письмо, с печатью, которую она не смогла разглядеть. Мейкар, заметив её, бросил короткий кивок. Лейна ничего не ответила и молча зашла в конюшню, чувствуя на себе его взгляд ещё несколько мгновений, пока дверь не скрыла её от посторонних глаз. — Доброе утро, Луна, — тихо произнесла Лейна, проведя рукой по гриве своей лошади. Шерсть была мягкой и тёплой, а животное повернуло голову, словно узнавая хозяйку. Девушка мягко улыбнулась, ощущая, как напряжение немного отпускает. — Ты готова к прогулке? С другого конца конюшни послышался шум: конь Мейкара, Гром, яростно бил копытами о деревянный пол, фыркал и переступал с ноги на ногу. — И тебе доброе утро, красавец, — Лейна подошла к нему и протянула яблоко. — Скучаешь по мне, да? — Она погладила его по шее, а конь в ответ тихо фыркнул, принюхиваясь к угощению. — Знаю, знаю, скучаешь. — Так рано на прогулку? — раздался голос за спиной. Лейна обернулась. Мейкар стоял, скрестив руки на груди, в простом дорожном камзоле и высоких сапогах. Его волосы были слегка взъерошены ветром, а на лице играла лёгкая улыбка, но глаза оставались серьёзными. — Да, мой принц, — коротко ответила Лейна, отходя от коня Мейкара. Гром ещё сильнее ударил копытом об землю, будто протестуя против её ухода. — Седлай его иногда, а то он с ума сходит без тебя, — улыбнулся Мейкар уголками губ. — Ты дала ему слишком много свободы, теперь он страдает. Лейна ничего не ответила. Она оседлала свою лошадь, проверила подпругу, поправила стремена и начала выводить Луну из конюшни. Но стоило ей обернуться, как она увидела Мейкара уже верхом на Громе — он легко вскочил в седло, и теперь конь нетерпеливо переступал, готовый к движению. Девушка демонстративно тяжело вздохнула. — Я хочу побыть одна, хотя бы утром, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Мейкар сделал вид, что не услышал её. Гром и Луна поравнялись, и рука принца коснулась гривы кобылы. — Эймон сказал, что ты ищешь своё священное дерево, — произнёс он, глядя вперёд. — Зачем тебе оно? Молись на любое ближайшее дерево — богов всё равно нет здесь. Лейна повернула голову. Ругаться с самого утра она не планировала, но и промолчать уже не могла. В его словах прозвучала небрежность, которая задела её за живое. — Спасибо за ваш совет, принц, — ответила она холодно, стараясь не выдать эмоций. — Я учту его. Она схватилась за поводья и повела лошадь в сторону леса, нарочито не оглядываясь. Но она и не должна была оборачиваться, чтобы понять: он следует за ней. Снова. Гром шёл рядом, его копыта глухо стучали по земле, а дыхание коня доносилось до неё даже сквозь шорох листьев. Лейна сжала поводья крепче, стараясь сосредоточиться на дороге, на тропе, ведущей вглубь леса, на пении птиц и шелесте ветра. Но присутствие Мейкара ощущалось слишком остро — как будто он занял часть её пространства, которое она так старательно оберегала. "Почему он не может оставить меня в покое хотя бы на один день?" — подумала она, но тут же поймала себя на том, что украдкой бросает взгляд на его профиль. Солнце освещало его лицо, подчёркивая линию скул и тень от ресниц. И в этот момент Лейна поняла, что дело не в том, что он мешает ей — а в том, что она боится признать, насколько ей важно его присутствие. — Тебе нужно в другую сторону, — глухо отозвался за спиной голос Мейкара. Лейна обернулась и вопросительно посмотрела на него, остановив Луну. Конь Мейкара снова поравнялся с ними, шумно фыркнул и мотнул головой, будто соглашаясь с хозяином. — Ты идёшь не туда, — чуть чётче произнёс Мейкар, поводьями поворачивая Грома в противоположную сторону. — Туда. — Если ты желаешь меня запутать, не стоит опускаться так низко, — бросила Лейна, но всё же направила Луну следом за Громом. Они ехали молча некоторое время. В этих местах Лейна не была никогда: лес здесь казался древнее, гуще, с высокими деревьями, чьи кроны почти смыкались над головой, создавая полумрак даже в утренние часы. Она внимательно осматривала окрестности, запоминала каждое приметное дерево, изгибы тропы, выступающие корни — всё, чтобы потом нанести на свою импровизированную карту, начерченную на куске пергамента и спрятанную в седельной сумке. Мейкар слез с коня и подошёл к девушке. — Дальше пешком — они не пройдут, — сказал он, указывая на узкую тропу, заросшую кустарником и лианами. Мужчина вытянул руки, и Лейна невольно позволила себе спустить на землю. При этом её пальцы на мгновение коснулись его ладони — тёплой, твёрдой, надёжной. Она поспешно отдёрнула руку, делая вид, что поправляет плащ. — Воздух… — тихо вырвалось из губ девушки. — Здесь затхлый воздух. Мейкар одобрительно кивнул, вытащил меч из ножен и начал аккуратно разрубать заросшие ветки, расчищая путь. Лезвие сверкнуло в редком луче солнца, пробившемся сквозь кроны. — Ты уверена, что правильно идём? — спросила Лейна, оглядываясь по сторонам. Мейкар ничего не ответил, лишь продолжил расчищать путь — методично, уверенно, будто точно знал, куда ведёт. Девушка посмотрела по сторонам, ища другой путь, но всё вокруг выглядело одинаково: густые заросли, мох на стволах, переплетение лиан и папоротников. — Давай руку, — сказал он, протягивая свободную руку, а второй продолжая вычищать путь. Она на секунду задумалась, взвешивая в уме — стоит ли принимать помощь, не станет ли это ещё одним шагом к сближению, которого она так боялась… Но тропа становилась всё уже, а впереди виднелись особенно густые заросли. Лейна вложила свою руку в его. Его ладонь была тёплой и крепкой. Мейкар слегка сжал её пальцы, помогая переступить через поваленное бревно, покрытое скользким мхом. Платье Лейны периодически цеплялось за вырубленные ветки, и мужчина молча помогал освободиться от пут — аккуратно, без лишних прикосновений, но каждый раз это заставляло её сердце биться чуть чаще. — Где твой костюм? — неожиданно спросил Мейкар, не оборачиваясь. — Он пришёл в негодность, — коротко ответила Лейна, не собираясь признаваться, что срезала его с себя из‑за его прикосновений. — Пришлось заменить на это. — Здесь близко, — вдруг сказал он, останавливаясь и прислушиваясь. — Чувствуешь? Воздух меняется. Лейна вдохнула глубже. Действительно, затхлость отступала, а вместо неё появился свежий, смолистый запах — как будто рядом росли хвойные деревья. Вдалеке послышался едва уловимый шум воды. — Что там? — тихо спросила она. Мейкар тихо усмехнулся. — Узнаешь скоро, — ответил он. — Идём. Он снова протянул ей руку. На этот раз Лейна приняла её без колебаний. Стоило им сделать пару шагов, как солнце бросилось им в глаза, ослепляя своими лучами. Лейна прикрыла рукой глаза, но услышала дыхание возле своего уха. — Открой глаза, Лейна, — прошептал Мейкар. Девушка приоткрыла глаза и увидела… Открытую поляну, залитую солнечным светом, словно сотканную из золота и изумруда. В центре, как король среди деревьев, возвышалось оно — Чардрево. Его могучий ствол, покрытый серебристо‑серой корой с причудливыми узорами, уходил ввысь, а раскидистые ветви создавали над землёй шатёр, сквозь который пробивались лучи солнца. Листья шелестели на ветру, издавая едва слышный мелодичный звук, похожий на шёпот древних тайн. У корней дерева струился небольшой родник — прозрачная вода падала в каменный бассейн, наполняя воздух свежестью. Лейна стояла с замиранием сердца и смотрела, не в силах сдвинуться с места. Её пальцы невольно разжались, отпуская руку Мейкара, а дыхание участилось. Она не могла поверить: столько времени она его искала, а он был здесь — в месте, куда она даже не собиралась направляться. Мейкар вышел вперёд. — Это оно? — спросил мужчина, убирая меч в ножны. Девушка лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. В её глазах стояли слёзы — не горечи, а облегчения и какой‑то детской радости. Она сделала шаг вперёд, затем ещё один, словно боясь, что видение исчезнет. Лейна окинула взглядом Мейкара. — Как ты нашёл его? — с удивлением произнесла она. — А кто сказал, что я искал его? — Мейкар приподнял бровь. — Я не верю в богов, Лейна. Он не соврал ей. В день, когда ворон прилетел из Красного замка с подтверждением их свадьбы, Мейкар был сильно зол. Он в гневе покинул замок и побрёл в лес, снося всё на своём пути. Он не хотел брака — он уже был женат и стал вдовцом. На ещё один брак он не был готов. Злость и гнев привели его сюда, к древу. Первая мысль, которая появилась в его голове, — снести это дерево к чёртовой матери. Стоило ему занести клинок, как руки обмякли. Его будущая жена — северянка. Он знал, что Старки поклоняются старым богам. И в тот момент, стоя перед древним деревом, он вдруг почувствовал что‑то — не веру, нет, а какое‑то странное уважение к силе, что хранилась в этих корнях, в этих листьях, в самом воздухе вокруг. Мужчина посмотрел на Лейну. Она всё ещё стояла неподвижно, всматриваясь в дерево, её лицо озаряло мягкое сияние, пробивающееся сквозь ветви. Солнечные блики играли на её волосах, превращая тёмные пряди в золотистые нити. — Не хочешь подойти ближе? — тихо спросил Мейкар. Лейна медленно кивнула и сделала несколько шагов к древу. Она протянула руку, коснулась шершавой коры — та была тёплой на ощупь, почти живой. По лицу девушки полились ручьём слёзы, она опустилась на колени, словно все силы её покинули. Плечи слегка вздрагивали, а слёзы падали на траву, оставляя тёмные пятна на изумрудной зелени. Мейкар уже собирался сделать шаг к ней, протянуть руку, утешить — но передумал. Он опустил голову и тихо произнёс: — Поговори со своими богами столько, сколько нужно. Он сделал пару шагов назад и опустился на траву в тени раскидистого дуба, давая ей нужную дистанцию. Снял плащ, расстелил его на земле и сел, опершись спиной о ствол. Из кармана камзола достал небольшой нож и принялся машинально обстругивать веточку, которую нашёл рядом. Движения были размеренными, успокаивающими — будто он хотел передать это спокойствие и Лейне. Лейна сидела долго. Сначала она просто беззвучно плакала, уткнувшись лбом в ладони, потом начала говорить — тихо, прерывисто, то шёпотом, то чуть громче. Она что‑то рассказывала, иногда тихо смеялась сквозь слёзы, иногда в голосе звучала глубокая грусть. Слова долетали до Мейкара обрывками. Он старался не вслушиваться в её слова — это было бы похоже на подслушивание сокровенного. Но его сердце начинало биться сильнее, как только он слышал своё имя. Она жаловалась на него или, наоборот, благодарила? Он не мог разобрать, и это волновало его больше, чем хотелось бы признать. Время текло незаметно. Солнце поднималось выше, пробиваясь сквозь листву золотистыми лучами. Птицы перекликались в кронах, где‑то вдалеке протрубил олень. Аромат хвои и влажной земли смешивался с запахом цветущих трав. Наконец Лейна затихла. Она подняла голову, вытерла слёзы рукавом и глубоко вдохнула свежий воздух. Медленно поднялась с колен, расправила плечи и повернулась к Мейкару. Её глаза всё ещё были красными, но в них появилось что‑то новое — ясность, словно она сбросила с души тяжёлый груз. Мейкар отложил веточку и нож, поднялся и подошёл ближе, остановившись в нескольких шагах. — Ты в порядке? — спросил он негромко, стараясь, чтобы вопрос прозвучал не как формальность, а как искренняя забота. Лейна кивнула, улыбнулась — впервые за долгое время по‑настоящему, без напряжения и настороженности. — Да, — ответила она. Она повернулась к древу, положила ладонь на шершавую кору и на мгновение закрыла глаза. Когда открыла их снова, в них читалась благодарность — не только древнему дереву, но и человеку, стоящему рядом. Мейкар встал с земли, слегка вытянулся и облегчённо вздохнул. — Предлагаю вернуться… — начал он. Он не успел договорить, как Лейна робко подошла и поцеловала его в губы — в знак благодарности. Её губы были тёплыми, влажными от слёз. Лейна уже хотела отстраниться, но руки принца обхватили её лицо, мягко, но настойчиво удерживая. Его пальцы осторожно скользнули по её щекам, стирая солёные дорожки. На мгновение весь мир вокруг перестал существовать. Исчезли шелест листьев, пение птиц, даже биение собственного сердца — осталось только это прикосновение, неожиданное и оттого ещё более пронзительное. Время словно замерло, растянулось в бесконечность, где были только они двое и этот миг, вырванный из привычной реальности. Лейна почувствовала, как дрожь, сковывавшая её всё это время, постепенно уходит, уступая место чему‑то новому — теплому, живому, давно забытому. Она невольно положила ладони на плечи Мейкара, сначала нерешительно, потом чуть крепче, словно проверяя, реально ли это всё. Его руки медленно спустились с её лица на талию, заставляя девушку прижаться к нему ещё сильнее. Воздуха становилось меньше, и Мейкар чуть отстранился, всего на мгновение, и посмотрел ей в глаза. В его взгляде больше не было привычной сдержанности — там читались нежность, удивление и что‑то ещё, почти уязвимое. — Лейна… — хрипло прошептал он, и в этом шёпоте было больше смысла, чем в самых длинных речах. Девушка смущённо опустила взгляд на землю, щёки покраснели. Она попыталась сделать шаг назад, но руки Мейкара всё ещё мягко удерживали её. — Я не должна была этого делать, — не решаясь поднять голову, произнесла Лейна. — Я просто хотела поблагодарить… Не знаю, что нашло на меня. Хватка Мейкара ослабла, и Лейна смогла отойти от него на пару шагов. Она нервно поправила плащ, избегая его взгляда, и машинально провела рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями. — Пора возвращаться, — тихо произнёс Мейкар. Он отвернулся первым, направившись в сторону, где они оставили лошадей. Лейна заметила, как его спина была напряжена, а руки сжаты в кулаки. В груди у неё что‑то болезненно сжалось — она мысленно наказывала себя за проявленную вольность. Возвращались в замок они в полной тишине. Мейкар не сказал ни слова с того момента возле древа. Лейна шла чуть позади, не решаясь нарушить молчание, и смотрела всю дорогу на его спину, пытаясь уловить хоть какой‑то намёк: дрогнет ли плечо, повернёт ли он голову. Она всё ещё чувствовала на своих губах тепло его губ, а на талии — прикосновение его сильных рук. Сердце трепетало, словно все бабочки мира ожили в ней, то заставляя дышать чаще, то почти останавливая дыхание. В памяти снова и снова всплывал тот миг: его взгляд, голос, дрожь в пальцах, когда он коснулся её лица… Тропа петляла между деревьями, солнечные лучи пробивались сквозь листву, рисуя на земле причудливые узоры из света и тени. Где‑то вдалеке прокричала сойка, и Лейна вздрогнула — так резко прозвучал этот звук в царившей вокруг тишине. Мейкар шёл уверенно, широкими шагами, но Лейна замечала мелкие детали, выдававшие его напряжение: как он на мгновение сжимал поводья, как чуть поворачивал голову, будто собираясь что‑то сказать, — и тут же отворачивался. Когда впереди показались очертания замка — высокие башни, зубчатые стены, развевающиеся флаги, — Мейкар наконец замедлил шаг. Он остановился, обернулся к Лейне, и она впервые за всё время пути встретилась с ним взглядом. — Лейна… — начал он, но осёкся, провёл рукой по волосам и выдохнул. — Отдохни сегодня. Эймона я беру на себя. — Хорошо, — тихо ответила она, опустив глаза. Лейна почувствовала, как внутри снова всколыхнулось то самое противоречивое чувство — облегчение от его заботы и одновременно острая тоска от этой внезапной отстранённости. Она кивнула, пытаясь скрыть лёгкую дрожь в пальцах, и направилась к коню, чтобы продолжить путь. Мейкар не сдвинулся с места. Он смотрел на неё, будто хотел что‑то добавить, но слова никак не находились. В воздухе повисло напряжение — не враждебное, а скорее хрупкое, словно тонкая паутина, готовая порваться от любого неосторожного движения. Утром ворон прилетел из Медвежьего острова, и, как было велено мейстеру, он сразу передал письмо принцу. Мейкар так и не нашёл смелости прочесть его — пергамент до сих пор лежал в кармане камзола, тяжёлый, словно свинец. Гладкая поверхность печати с гербом медведя неприятно холодила кожу даже сквозь ткань. Он хотел передать его Лейне, но не смог. Он также хотел сообщить о недуге её отца, но и это не прозвучало из его уст. Мейкар стиснул зубы, чувствуя, как внутри всё сжимается при одной мысли о том, как изменится выражение её лица, когда она узнает правду. Он знал, как много значит для Лейны её отец, как она тревожится о нём — каждую неделю она писала письма в Винтерфелл, а ответы ждала с затаённой надеждой, подолгу задерживаясь у окна, если почта задерживалась. Принц боялся, что эта новость разрушит то хрупкое взаимопонимание, которое только начало зарождаться между ними. Всего несколько мгновений назад они стояли у древнего дерева, и между ними впервые промелькнуло что‑то настоящее — искреннее, живое. Он помнил, как дрожали её ресницы, когда она подняла на него глаза, как слегка приоткрылись губы, когда она собиралась что‑то сказать… Помнил тепло её ладони в своей руке, ту секунду, когда она не отстранилась, а, наоборот, придвинулась ближе. Один день, — подумал Мейкар. — Пусть этот день останется таким, какой он есть. Пусть она хоть немного побудет счастливой, без груза тревожных вестей. Он машинально провёл рукой по карману, ощущая под тканью рельеф печати с медведем Мормонта. Пергамент словно жёг кожу, напоминая о долге — и о том, что долг не всегда совпадает с желанием защитить кого‑то.