Клятва

***

После посещения чардрева и встречи с волком душа Лейны обрела покой. Она успокаивала себя тем, что это действительно был её отец — его дух, его благословение, его прощальный знак. Тоска и печаль всё ещё были в её сердце, но уже не было той всепоглощающей боли, которая сковывала её движения, затуманивала разум и лишала сил. Теперь в груди теплилось что то новое — не радость, нет, а скорее тихая благодарность и робкое ощущение связи с тем, кого больше нет рядом. Лейна после продолжительного отсутствия вышла тренировать Эймона. Обучением стрельбы из лука пытался заняться Мейкар, но, как признался маленький принц, у отца терпения хватило только на два дня — после чего он со вздохом передал лук мальчику и отошёл в сторону, бормоча что то. Образ девушки стал проще, естественнее — словно она наконец сбросила не только тяжёлые наряды, но и груз прошлых дней. Её волосы были распущены: длинные, слегка вьющиеся на концах, они свободно падали на плечи и спину, иногда падая на лицо, когда она наклонялась. Пряди отливали медью в лучах утреннего солнца, а лёгкий ветерок играл ими, то приподнимая, то опуская. Платье — серого цвета, без тугой завязки на талии, с широкими рукавами — свободно облегало фигуру, подчёркивая новый настрой: никаких церемониальных нарядов, только удобство и свобода движений. Ткань была мягкой на ощупь, из простого льна, без вышивки и узоров — как будто сама природа взяла верх над искусственностью двора. Украшений не было: для неё всё ещё было тяжело носить что‑то. Казалось, любая, даже мелкая цепочка мешала ей дышать, напоминала о тяжёлых днях, проведённых в покоях, о церемониях, которые она теперь воспринимала как цепи. За время пребывания в почти затворничестве она явно сбросила несколько килограммов — из‑за чего сил было не так много, движения стали чуть более осторожными, а шаги — менее уверенными. Но в этой хрупкости появилась новая грация: она двигалась плавно, словно боясь нарушить хрупкое равновесие, которое только начало восстанавливаться. Но раз она обещала Эймону, она пришла на тренировку. Воздух был свеж и прозрачен, пахло скошенной травой и древесной смолой от мишеней. Лёгкий ветерок шевелил её распущенные волосы, а солнце приятно грело плечи. Лейна натянула тетиву лука — плавно, уверенно, чувствуя, как мышцы рук вспоминают забытое движение. Пальцы привычно легли на древесину, дыхание выровнялось, взгляд сфокусировался на мишени в двадцати шагах. Она выпустила стрелу — и та с первого раза попала в самый центр, глухо ударившись о дерево и слегка подрагивая. Звук удара эхом разнёсся по двору. — Видишь? — с тёплой улыбкой сказала девушка, поворачиваясь к Эймону. В её глазах на мгновение мелькнуло что‑то похожее на гордость. Эймон, сосредоточившись изо всех сил, натянул тетиву. Его руки дрожали от напряжения, лоб покрылся испариной, а на носу появилась морщинка — так сильно он хмурился. Он выпустил стрелу — но та перелетела мишень, вонзившись в землю за ней. — Я безнадёжен, — пробубнил мальчик, опустив лук и надув губы. Его глаза заблестели от сдерживаемых слёз, нижняя губа дрогнула. — Ничего, ничего, — Лейна подошла к нему и мягко похлопала по спине, затем присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. — Давай ещё раз. Помнишь, что я говорила? Дыши ровно, целься спокойно, не спеши. Она встала позади него, поправила положение рук, помогла правильно поставить ноги. — Вот так. Теперь целься. Не торопись. Сосредоточься на дыхании — вдох, выдох… И только потом стреляй. Эймон глубоко вдохнул, сосредоточился и снова натянул тетиву. На этот раз стрела попала в край мишени — не в центр, но уже гораздо ближе. — Получилось! — радостно воскликнул мальчик, оборачиваясь к Лейне. Его лицо озарилось улыбкой, а глаза засияли. — Конечно получилось, — улыбнулась она, взъерошив ему волосы. — Ещё пара попыток — и будешь стрелять не хуже меня. Может, даже лучше! Крик с другого конца двора отвлёк их, и Лейна обернулась. Солнечный свет играл на клинках, отбрасывая блики на деревянные щиты и мишени. Воздух был наполнен запахами пота, металла и свежей земли. Где‑то вдалеке слышался стук кузнечных молотов, а над головой кружили ласточки, будто оценивая мастерство бойцов. Мейкар тренировал Эйриона. Юноша явно уступал отцу в опыте и выносливости: он еле успевал отворачиваться от выпадов, его движения были резкими, но недостаточно плавными. Мейкар наступал уверенно, методично, его клинок мелькал в воздухе, заставляя сына отступать шаг за шагом, пока тот не упёрся спиной в деревянный забор тренировочной площадки. — Резче, Эйрион! — строго говорил мужчина, делая быстрый выпад. Лезвие просвистело в паре сантиметров от плеча юноши. — Ты слишком предсказуем! Он сделал обманное движение, а затем мечом подсёк ногу сына — ловко, точно рассчитав момент. Эйрион не успел среагировать и рухнул на спину, подняв облако пыли и мелких опилок, которыми была посыпана площадка. Пыль оседала медленно, создавая вокруг него золотистую дымку в солнечных лучах. — Убит! — произнёс Мейкар, поднося меч к шее сына, но тут же опустил клинок и протянул руку. — Вставай. Эйрион недовольно встал, отряхиваясь от пыли. Его туника промокла от пота на спине и под мышками, волосы прилипли ко лбу, а дыхание было прерывистым. Он провёл рукавом по лицу, размазывая грязь, и бросил быстрый взгляд на Лейну с Эймоном — заметил, что они наблюдают, и покраснел от стыда. Мейкар несколько раз взмахнул мечом, разгоняя кровь в затёкших мышцах, и направил клинок в сторону сына: — Нападай, — сурово произнёс мужчина. Эйрион тяжело вздохнул. Ноги уже гудели от усталости — эта тренировка явно отличалась от занятий с гвардейцами. Те были снисходительнее, давали передышки, иногда подбадривали шуткой. Мейкар в этом вопросе был строг: никакой пощады, никаких деревянных мечей. Всё по‑настоящему. Сталь звенела о сталь, удары отдавались в руках, а каждое неудачное движение грозило синяком или царапиной. Юноша сделал первый удар — неуверенно, с задержкой. Мейкар легко отбил его, сделал короткий шаг в сторону и нанёс лёгкий, но ощутимый удар плашмя в грудь. Эйрион снова рухнул на землю, глухо застонав. Мейкар тяжело вздохнул и бросил взгляд на сына. В его глазах читалась не злость, а скорее разочарование и тревога. Он провёл рукой по подбородку, словно решая, что делать дальше. — Турнир скоро, а ты не готов, — буркнул мужчина, и в его голосе прозвучала нотка горечи. — Скажи мне на милость, как ты собираешься победить Валлара? Эйрион выпрямился, упираясь руками в колени, и уверенно ответил: — Я всё равно лучше кузена. Мейкар сурово бросил взгляд, челюсть сжалась — он явно был не согласен с мнением сына. Его пальцы непроизвольно сжались на рукояти меча. — Лучше? — резко переспросил он, голос зазвучал жёстче. — В чём? В том, что у тебя больше амбиций? Валлар уже участвовал в турнирах. У него опыт, тактика, выдержка. А у тебя что? Гордыня и самоуверенность, которые доведут тебя до могилы! Эйрион ничего не ответил. Он опустил голову, сжал кулаки, но промолчал — слова отца ударили больнее любого удара. Принц перевёл взгляд на ступени, где расслабленно сидел Дейрон. Юноша лениво перебирал травинки, время от времени бросая насмешливые взгляды на брата. Его поза выражала полное равнодушие к происходящему, но в глазах мелькали искорки любопытства — он явно наслаждался тем, как Эйрион краснел от напряжения и усталости. — Твоя очередь, — коротко бросил Мейкар. Дейрон, еле волоча ноги, подошёл к отцу и взял меч, который до этого использовал младший брат. Сталь неприятно холодила ладонь. Он перекинул меч из руки в руку, привыкая к весу, и встал в стойку — не слишком уверенно, но с явным вызовом во взгляде. В его улыбке читалась привычная насмешливость, но пальцы чуть дрогнули, когда он перехватил рукоять поудобнее. — Посмотрим, на что ты годишься, — произнёс Мейкар, и его голос прозвучал жёстче обычного. Принц выпрямился, расправил плечи, и его глаза потемнели — не от гнева, а от сосредоточенности. Он сделал несколько круговых движений запястьем, разминая кисть, и поднял меч в классической стойке. Дейрон сделал первый выпад — быстрый, неожиданный, но недостаточно сильный. Мейкар легко отбил удар, сделал шаг в сторону и коротким движением подсёк клинок противника, заставив юношу потерять равновесие. — Слишком резко, — прокомментировал Мейкар. — Ты тратишь силы впустую. Воздух между Мейкаром и Дейроном словно сгустился — звон стали, тяжёлое дыхание, скрип кожи доспехов. Где‑то вдалеке слышались голоса гвардейцев, ржание лошадей, но здесь, на площадке, было только двое: отец и сын, сталь и воля, испытание и ожидание. Мейкар сделал первый выпад — резко, без предупреждения. Лезвие меча просвистело в воздухе, рассекая его с отчётливым звуком. Дейрон едва успел парировать, его меч дрогнул в руке, лезвие чуть не выскользнуло из пальцев — он инстинктивно сжал рукоять крепче, костяшки побелели от напряжения. Но он устоял, удержал позицию, хотя отдача ударила в плечо. Улыбка на его лице на мгновение дрогнула, исчезла, а в глазах вспыхнул азарт, смешанный с вызовом. — Так‑то лучше, — одобрительно кивнул Мейкар. В его голосе прозвучала нотка гордости, хотя лицо оставалось строгим. — Теперь — атакуй. Покажи, на что способен. Дейрон, почувствовав, что он в выгодном положении — отец не сразу перешёл в наступление, дал ему шанс, — собрал волю в кулак и сделал резкий выпад. Его меч устремился к боку Мейкара, но тот за секунду предугадал движение: лёгким поворотом корпуса ушёл от удара, парировал клинок сына своим, а затем коротким, точным движением подсёк его руку снизу. Дейрон потерял равновесие, и следующий удар — несильный, но убедительный — пришёлся плашмя по плечу. Старший сын упал на спину, подняв облако пыли и мелких опилок. Он тяжело вздохнул, откинулся на землю на мгновение, глядя в небо, где кружили ласточки, и перевёл взгляд на Эйриона. Тот сидел, прислонившись к забору, и с нескрываемым любопытством наблюдал за схваткой. В глазах Эйриона мелькнуло что‑то вроде облегчения: "Хоть не я один провалился". Лейна с Эймоном подошли чуть ближе, наблюдая за этим. Эймон не скрывал своего довольного лица — ему нравилось, что отец ругает старших братьев, ведь ему самому повезло с наставницей. Он стоял рядом с девушкой, слегка подпрыгивая от возбуждения, и шептал: «Видел, как Дейрон упал? А Эйрион вообще сразу проиграл!» Лейна была терпелива в этом плане: она мягко положила руку на плечо мальчика, призывая к сдержанности, и слегка покачала головой, взглядом давая понять, что не стоит злорадствовать. Мейкар обернулся и увидел двоих зрителей. Он ничего не сказал, лишь просто кивнул в знак приветствия, но в его глазах на мгновение мелькнуло облегчение — присутствие Лейны и Эймона словно немного разрядило атмосферу. Он опустил меч, подошёл к сыновьям и присел на корточки рядом с Дейроном. — Вставай, — сказал он мягче, протягивая руку. — Оба вставайте. Братья поднялись, отряхнулись. Мейкар оглядел их — мокрые от пота, в пыли, но с горящими глазами. Он провёл рукой по волосам, убирая капли пота со лба, и глубоко вдохнул. — Вы оба, — Мейкар поджал губы, его взгляд стал ещё строже. Он обвёл сыновей взглядом, в котором читались разочарование и тревога. — Чем вы занимались всё это время? Я что, должен следить за вами как за малышами? Он сделал паузу, давая словам осесть, а затем продолжил уже мягче: — Эйрион, если хочешь хоть кого‑то победить, придётся тренироваться до потери сознания. Мужчина провёл руками по волосам, убирая капли пота со лба, откидывая назад пряди, прилипшие к коже. Его туника промокла на спине, грудь тяжело вздымалась после интенсивной схватки. Он глубоко вдохнул, выдохнул и выпрямился во весь рост. — Отдохните пару минут, и продолжим, — уже более спокойно произнёс он, стараясь унять внутреннюю досаду. — На этот раз будем работать над комбинациями. Я покажу вам, как связать три удара в одну цепочку. Это даст вам преимущество в реальном бою. Лейна взглядом указала Эймону пойти к братьям, а сама подошла к бочке с водой. Солнечные блики играли на поверхности, создавая причудливые узоры. Наполнив деревянную чашу до краёв, она аккуратно вытерла капли со стенок и протянула её Мейкару. — Не слишком жёстко вы с ними, мой принц? — мягко спросила она, вглядываясь в его лицо. В её глазах читалась искренняя забота, а в уголках губ таилась едва заметная улыбка — попытка смягчить серьёзность момента. Мейкар залпом выпил всю воду — жажда замучила его. Капли воды быстро стекали по его шее и груди, оставляя блестящие дорожки на загорелой коже. Лейна на миг задержала взгляд на этом, слегка прикусив губу, но, как только губы Мейкара оторвались от чаши, девушка опустила глаза, стараясь скрыть смущение, и поспешно отступила на шаг. — Идиоты, — тихо пробубнил Мейкар, вытирая тыльной стороной ладони рот. Его голос прозвучал не зло, а скорее обречённо, с ноткой усталости и разочарования. Он бросил взгляд на меч, лежащий на земле рядом, и пнул носком сапога мелкий камешек. Тот покатился по утоптанной земле и остановился у корней старого дуба. Лейна наклонила голову вбок, убеждаясь, что эта фраза дошла только до её ушей: братья всё ещё были заняты повторением комбинации ударов под присмотром гвардейца, а Эймон увлечённо собирал опавшие листья — он складывал их в кучку и что‑то бормотал себе под нос. — Они стараются, — в ответ сказала девушка, её голос звучал мягко, но твёрдо. — Ты слишком много хочешь от них. Они же ещё совсем юные. Мейкар усмехнулся, но без иронии. — В их возрасте я уже войско вёл, Лейна, — произнёс он, глядя вдаль, словно вспоминая прошлое. — И участвовал в настоящих битвах. Не в учебных поединках, а там, где каждый удар мог стать последним. — Он бросил короткий взгляд на сыновей. — Один лучше другого. Но этого недостаточно. Лейна слегка закатила глаза, но сдержала колкость, готовую сорваться с губ. Вместо этого она спокойно сказала, стараясь говорить мягко, но твёрдо: — Эйрион старается. Видно, как он выкладывается. Каждый день допоздна тренируется — я сама видела, как он отрабатывает удары после заката, пока остальные уже отдыхают. Мейкар быстро ответил, чуть повысив голос, но тут же взял себя в руки, сжал кулаки и выдохнул: — Этого недостаточно. Девушка удивлённо посмотрела на него, слегка нахмурившись, и шагнула ближе. Солнечный луч упал на её лицо, высветив упрямую складку у рта и блеск в глазах. — Недостаточно для чего? Что ты хочешь от него — невозможного? — Эйрион хочет победить в турнире Валлара, — пояснил Мейкар, глядя куда‑то вдаль, за пределы тренировочной площадки. — И не просто хочет — должен. — Его голос стал жёстче, а пальцы непроизвольно сжались вокруг рукояти меча. — Валлар — не просто соперник. Это наша традиция, Лейна. Я сражался против всех своих старших братьев. Теперь очередь Валлара и Эйриона. Лейна на мгновение замерла, осознавая масштаб того, что стояло на кону. Она перевела взгляд на Эйриона — тот как раз сбился с ритма, но тут же выпрямился и начал комбинацию заново, стиснув зубы. Пот стекал по его виску, рубашка прилипла к спине, но он упрямо продолжал, раз за разом повторяя движения. — И когда будет турнир? Почему ты не сказал раньше? — голос Лейны дрогнул от волнения. Мейкар тяжело вздохнул, провёл рукой по волосам и опустил плечи — Турнир в честь именин отца, — произнёс он негромко. — Через три недели. Я забыл сказать тебе. Лейна поджала губы. В груди поднялась волна тревоги. Она машинально поправила выбившуюся прядь волос, её пальцы слегка дрожали. — Я могу остаться здесь? — тихо задала вопрос Лейна. В прошлый раз поездка в столицу для неё прошла не очень: там было много людей, шумно, суетно. Она вспомнила надоедливых придворных дам. Воспоминания вызвали неприятный холодок вдоль спины, и она невольно обхватила себя руками, словно пытаясь согреться. Мейкар, не глядя на неё, коротко бросил: — Нет. И это не обсуждается. Он произнёс это так быстро, что Лейна даже губы не успела раскрыть в ответе. Где‑то рядом Эймон, забыв про свои листья, с любопытством прислушивался к разговору, но, поймав взгляд отца, тут же вернулся к своему занятию. — Какая надобность мне ехать? — её голос чуть дрогнул, но она постаралась сохранить спокойствие. — Ты моя жена, — посмотрев на неё, ответил мужчина. — И я не хочу объясняться перед семьёй, почему я приехал без тебя. — Мейкар… — начала Лейна, но мужчина бросил суровый взгляд, и она осеклась. В её глазах мелькнула боль, но она быстро спрятала её за маской спокойствия. — Я всё сказал, Лейна, — твёрдо произнёс он. — Вопрос закрыт. Девушка сжала пальцы в кулаки, но лишь молча кивнула. Мейкар бросил короткий взгляд на сыновей — те стояли в стороне, переглядывались, явно чувствуя напряжение между взрослыми. Дейрон слегка толкнул Эйриона локтем, что‑то шепнул ему, и младший брат кивнул. — Отдых закончился, — громко и властно объявил он. — Дейрон, Эйрион — в строй. Продолжаем тренировку. Лейна уже собиралась уйти, опустив голову, чтобы скрыть обиду и тревогу, как Мейкар окликнул её: — Лейна. Она остановилась, не оборачиваясь, ожидая продолжения. — Я хочу поужинать, — уже мягче произнёс он. — Сегодня. С тобой.

***

Слуги судорожно проверяли покои и заканчивали приготовления к ужину. Лейна находилась на балконе, стараясь не показывать своего волнения перед ними. Она стояла у балюстрады, слегка опираясь на прохладные каменные перила, и смотрела вдаль — на закатное небо, окрасившее башни замка в золотисто‑розовые тона. Ветер играл её распущенными волосами, слегка холодил шею — это помогало хоть немного успокоиться. Внизу, во дворе, ещё кипела жизнь: конюхи вели лошадей в стойла, гвардейцы сменялись на постах, слуги спешили по своим делам. Но здесь, на балконе, время словно замедлилось. Запах в покоях стоял волшебный: аромат запечённого мяса с пряными травами, свежеиспечённого хлеба, тушёных овощей и фруктов, карамелизированных в мёде. Слуги расставляли блюда и кувшины с вином, тихо переговариваясь и стараясь не шуметь. Один из них, пожилой мужчина с седыми висками, украдкой бросил взгляд на Лейну, словно проверяя, всё ли в порядке. Девушка осмотрела всё и одобрительно кивнула. Слуги облегчённо вздохнули, боясь, что принцессе что‑то может не понравиться или она захочет что‑то убрать со стола. Они переглянулись и почти бесшумно покинули покои, стараясь не нарушать хрупкую атмосферу ожидания. Тишина, наступившая после их ухода, показалась ей оглушительной. Девушка оттягивала разговор как могла. Со дня возле чардрева прошло несколько ночей, и Мейкар любезно к ней не подходил — словно давал время прийти в себя, собраться с мыслями. Но, видимо, его терпение было на исходе. Она судорожно ходила по покоям: от окна к столу, затем к книжным полкам, потом снова к окну. Каждый шаг отдавался эхом в тишине комнаты, а шуршание её шёлкового платья казалось ей неестественно громким. В мыслях уже выстраивала свою защиту. Лейна остановилась у окна, вглядываясь в сумрак сада. Луна, едва заметная на небосводе, отбрасывала бледные тени на дорожки. Где‑то вдалеке ухала сова — одинокий звук, подчёркивающий её внутреннее смятение. Она нервничала, очень сильно, и это её нервировало: стоило ей подумать о нём, и её мысли и сердце переставали ей подчиняться. Её гордость и стойкость отходили на второй план, уступая место чему‑то более глубокому, чему она пока не могла дать названия. Это чувство было похоже на вихрь — то поднимало её к звёздам, то бросало в бездну сомнений. Пальцы непроизвольно сжали край подоконника. Дерево было гладким, отполированным поколениями обитателей замка, но она едва ощущала его под пальцами. Взгляд упал на свои руки — ногти впились в кожу ладоней, оставив бледные полумесяцы. Она пожалела, что согласилась на ужин. Лейна тонула в собственных мыслях. Она уже собиралась снова вернуться на балкон, когда дверь покоев тихо открылась — не с грохотом, а почти неслышно, но этот звук заставил её вздрогнуть. Сердце на мгновение замерло, а затем забилось чаще, словно пытаясь догнать ускользающее спокойствие. Мейкар устало зашёл в покои. На нём была туника из плотной ткани, местами запылённая, рукава закатаны до локтей, обнажая мускулистые предплечья с тонкими шрамами — следами былых сражений. Волосы слегка растрёпаны, на лице — следы усталости, но когда он поймал её взгляд, он выпрямился, расправил плечи, словно стараясь скрыть изнеможение. — Прошу простить, задержался, и не успел переодеться, — произнёс он негромко, но твёрдо. Его голос звучал хрипловато, будто после долгого дня без воды. Мужчина прошёл чуть глубже в покои, невольно потирая левое плечо — видимо, давняя рана давала о себе знать. Лейна осторожно подошла к столу. Мейкар учтиво выдвинул для неё стул — движение было почти автоматическим, но в нём читалось уважение и забота. На мгновение их пальцы случайно соприкоснулись, когда она опускалась на сиденье, и оба словно вздрогнули от этого мимолётного контакта. Лейна робко улыбнулась на этот жест. Она села, поправив складки платья — шёлк мягко скользнул по пальцам, — и подняла глаза на Мейкара. Он сел напротив неё и вытянул ноги, явно испытывая облегчение от того, что может наконец отдохнуть. По нему было видно, что день выдался тяжёлым: мышцы плеч слегка подрагивали от напряжения, пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, а взгляд, хоть и сосредоточенный на ней, время от времени затуманивался усталостью. Она машинально взяла бокал с вином, покрутила его в руках, наблюдая, как рубиновая жидкость переливается в свете свечей. Мейкар проследил за её движением, и на его лице промелькнуло что‑то вроде сочувствия. — Ты не голодна? — тихо спросил он, и в его голосе прозвучала неподдельная забота. — Или просто не хочешь есть в моём присутствии? Лейна подняла глаза и встретила его взгляд — в нём не было упрёка, только искренний интерес и, возможно, лёгкая тревога. Она глубоко вдохнула, собираясь с силами для разговора, который так долго откладывала. — Нет, всё в порядке, — тихо произнесла Лейна, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Он осторожно отрезал небольшой кусок оленины и положил в тарелку Лейне. — Ешь, — тихо произнёс Мейкар, наливая себе вина. Движения его были размеренными, почти ритуальными, но Лейна заметила, как слегка подрагивали его пальцы, когда он держал кувшин. Как только рука опустила кувшин с вином, лицо принца слегка скривилось — он быстро поднёс бокал к губам, пытаясь скрыть гримасу. — В чём дело? — обеспокоенно спросила Лейна, не понимая. Она подалась вперёд, вглядываясь в его лицо. В свете свечей она отчётливо увидела, как по его виску скатилась капля пота, а на лбу проступила тонкая вена. — Ничего такого, — отмахнулся Мейкар, делая глоток вина. Но лицо снова скривилось, на этот раз сильнее — он невольно сжал край стола, костяшки побелели. Мышцы на руке напряглись, проступили под кожей. Лейна встала из‑за стола, словно подхваченная ветром. Она уже видела подобное — у отца и братьев после долгих тренировок или сражений: та же скованность движений, та же попытка скрыть боль за маской невозмутимости. Девушка обошла стол, приблизилась к Мейкару и осторожно, но настойчиво развернула его к себе спиной. Её пальцы быстро и уверенно пробежались вдоль позвоночника, ощупывая плечи и шею — движения были точными, выверенными, будто она не раз проделывала это прежде. — Лейна, я в порядке, — попытался возразить Мейкар, но голос прозвучал чуть слабее, чем он хотел. Девушка ткнула пальцем в плечо принца — чуть выше лопатки, где ткань туники натянулась особенно туго. Мейкар издал тяжёлый вздох, невольно подавшись вперёд. Мышцы под его кожей напряглись, словно окаменели. — Мой принц, вы снова соврали, — твёрдо сказала Лейна. — У вас мышца защемлена. Скорее всего, после сегодняшней тренировки с Эйрионом. Она обошла его спереди и встретилась с ним взглядом. Его глаза устало смотрели на неё, но в глубине зрачков мелькнуло что‑то ещё — удивление, благодарность, может быть, даже лёгкая растерянность. В свете свечей тени подчёркивали резкие черты его лица, делая его одновременно и суровее, и уязвимее. — Позволь мне помочь, — сказала она мягче, но непреклонно. — Я знаю, как это снять, а если не сделать, всю ночь будешь мучиться. Мейкар хотел было возразить, но Лейна уже обошла его и мягко надавила на плечи, заставляя слегка наклониться вперёд. — Мейкар. Расслабься, — велела она. — Просто дыши ровно. Её пальцы начали осторожно разминать напряжённые мышцы. Сначала она действовала мягко, почти невесомо, словно проверяя реакцию. Затем движения стали увереннее, но всё так же бережны: она находила узлы напряжения и методично их расслабляла, слегка надавливая и круговыми движениями разгоняя кровь. Мейкар сначала сидел напряжённо, стискивая зубы, но постепенно его дыхание выровнялось, плечи опустились, а спина чуть прогнулась навстречу её прикосновениям. Он невольно расслабил хватку на краю стола, пальцы разжались. — Нужно расслабиться, иначе будет неприятно, — с обеспокоенной ноткой в голосе сказала девушка. С губ принца сорвался тяжёлый вздох — на этот раз не от боли, а от облегчения. Напряжение, сковывавшее его тело, начало уходить, уступая место приятной теплоте. — Так лучше? — тихо спросила Лейна через несколько минут. Принц медленно выпрямился и сделал глубокий вдох. Грудь больше не сдавливало, спина перестала ныть, а в мышцах появилось приятное тепло. — Да, — признался он удивлённо. — Я попрошу слуг приготовить тебе ванную с мятой. Она снимет усталость и напряжение, поможет мышцам окончательно расслабиться. Мейкар не успел ничего сказать, как девушка быстро скрылась за дверью. Он остался один на мгновение — сделал ещё один глоток вина, на этот раз без боли, и невольно улыбнулся. В воздухе ещё витал её аромат — лёгкий, цветочный, напоминающий о весне. Лейна быстро вернулась в покои и наконец‑то села на своё место. Она аккуратно отрезала ножом небольшой кусок мяса и положила в рот. Вкус оказался неожиданно насыщенным — травы, дым, лёгкая сладость мёда. Аппетит, который раньше казался потерянным, начал пробуждаться. Она подняла глаза на Мейкара и мягко улыбнулась. Мейкар наблюдал за всем этим. Он устало положил локти на стол и опустил подбородок на сцепленные руки. В свете свечей его лицо казалось измождённым, но глаза оставались ясными и пристальными. — Надо обсудить кое‑что, — наконец произнёс он. Лейна съёжилась от этого слова. Она надеялась до последнего оттянуть этот разговор — слишком много всего накопилось, слишком сложно было подобрать слова. В груди сжался тугой комок, а пальцы непроизвольно вцепились в край скатерти. — Мейкар, я не думаю, что стоит сейчас обсуждать, — тихо ответила она, опустив взгляд на тарелку. — Ты устал, тебе нужно отдохнуть… Мейкар облокотился спиной на стул, слегка прищурил глаза, но в его взгляде не было раздражения — только твёрдая уверенность. — Я думаю, сейчас самое время, — произнёс он спокойно, но твёрдо. Пламя свечей дрогнуло от сквозняка, пробежавшего по комнате, и тени на лице Мейкара на мгновение исказились, делая его черты резче. Лейна глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Она выпрямилась, собирая всю волю в кулак, и расправила плечи — так, как учил её отец, когда нужно было держать лицо перед лицом опасности. — Хорошо, — сказала она. — Хочешь поговорить? — Да, — твёрдо сказал он. Мейкар сжал челюсть — на скулах заиграли желваки. Он взял кувшин вина и налил себе, затем бросил взгляд на нетронутый кубок Лейны. Металл кувшина глухо звякнул о край бокала. — Но сначала предлагаю выпить за наш брак, — принц протянул свой кубок. Лейна неохотно стукнула своим о его. Звук получился глухим, почти печальным, словно эхо далёкого набата.— Наш брак держится только на одном человеке, — продолжил он. Лейна непонимающе посмотрела на него, слегка наклонив голову. В её глазах мелькнуло недоумение, брови чуть сошлись у переносицы. — На твоём отце, — с грустью произнёс он. — Ты вышла замуж только потому, что он так решил, и ты не хочешь нарушать его клятву. А я, в свою очередь, обещал ему защищать тебя. Иронично… не думаешь? — Лейна… этот брак — он не должен был стать твоей тюрьмой, — произнёс он с трудом. Мейкар провёл рукой по лицу, словно стирая невидимую пелену, и на мгновение закрыл глаза. Девушка встала, осознавая, что он сейчас скажет. В висках застучало, дыхание участилось, а в груди возникло ощущение, будто кто‑то сжимает сердце ледяной рукой. — Прошу, не надо… — она еле сдерживалась, чтобы не дать эмоциям волю. — Умоляю, не делай этого вновь… Мейкар встал из‑за стола и подошёл ближе. Его шаги звучали гулко в тишине комнаты. Он остановился в шаге от неё, достаточно близко, чтобы видеть каждую ресничку на её опущенных веках, каждую тень на бледном лице. — Ты заслуживаешь лучшего, — сказал он. — Я не идеален, как, например, мой брат. Я не романтик. — Он сжал губы, слова давались тяжело, будто каждое приходилось вырывать из себя силой. — Я грубый, резкий, часто не замечаю того, что должно быть очевидным. И я причинил тебе боль — не раз, не два… Лейна вздрогнула. Губы были сжаты, тело словно озарила лихорадка — то ли от гнева, то ли от отчаяния. В глазах защипало, но она не позволила слезам пролиться. Вместо этого она подняла взгляд — в нём читалась смесь боли, обиды и чего‑то ещё, чего она сама пока не могла назвать. — Я не буду идеальным мужем, — Мейкар повернул её к себе, взял за плечи и заставил посмотреть в глаза. Он увидел её взгляд — она не плакала, но боль была очевидна, она читалась в каждой черте лица, в напряжённых линиях плеч, в дрожащих пальцах, которые она безуспешно пыталась унять. — Видеть твои страдания — мука для меня, — прошептал он, и его рука скользнула к её щеке. Кожа его ладони была тёплой, чуть шершавой от мозолей. — Видеть, как ты увядаешь здесь, — пытка для меня, Лейна. Лейна даже не хотела ничего отвечать. Слышать это уже было мучением для неё — слышать, как он сам перечёркивает всё, что начало зарождаться между ними. В горле встал ком, а в груди разливалась горечь, смешанная с необъяснимой тоской. — Через три недели турнир… — продолжил Мейкар, и голос его стал твёрже, хотя взгляд оставался тревожным. Он на мгновение опустил глаза, будто собираясь с силами. — Твой старший брат прибудет в столицу, чтобы решить кое какие дела. — Он поднял взгляд, встретившись с ней глазами. — И я хочу, чтобы к этому дню ты решила. В комнате повисла тяжёлая тишина. Слышно было только тихое потрескивание свечей и отдалённый шум замка за стенами покоев. Лейна почувствовала, как по щеке всё‑таки скатилась одинокая слеза — она не успела её остановить. Мейкар осторожно стёр её большим пальцем, и в этом простом жесте было столько нежности, что у Лейны перехватило дыхание. Он выпрямился, расправил плечи — снова стал похож на принца, а не на человека, который только что обнажил душу. В его осанке появилась прежняя властность, но глаза оставались тревожными, выдавая внутреннюю борьбу. На мгновение он задержал дыхание, словно готовясь к удару, которого не избежать. — Если ты захочешь, ты вернёшься на север, — произнёс Мейкар твёрдо. — Я сам лично попрошу короля и верховного септона о расторжении нашего брака. Глаза Лейны расширились. Она не верила в то, что он говорит. В груди словно образовалась пустота — снова он делает ей больно, снова ставит её перед выбором, который не должен существовать. В горле встал ком, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки, сминая ткань платья. Она почувствовала, как к горлу подступает горечь, а в висках застучало ещё сильнее. Ноги сами сделали шаг назад, но Мейкар последовал за ней, сокращая расстояние между ними. Его шаги были тихими, но уверенными — он не собирался отступать. — Ты снова… — прошептала Лейна, голос дрогнул. — Ты… — Девушка на миг подняла взгляд. Слов не было — не было подходящих слов, чтобы описать её гнев, разочарование, боль и… ещё что‑то, что она боялась назвать. Что‑то, от чего перехватывало дыхание и заставляло сердце биться чаще вопреки всему. Её пальцы слегка дрожали, и она поспешно спрятала руки за спину, пытаясь скрыть эту слабость. — Выслушай меня, — твёрдо сказал Мейкар. Его голос звучал жёстко, почти властно, но глаза молили о понимании, выдавая уязвимость, которую он не мог полностью скрыть. В уголках глаз залегли глубокие морщины, которых Лейна раньше не замечала, — следы бессонных ночей и тяжёлых решений. Лейна покачала головой. Ладони сами выступили вперёд, не давая принцу приблизиться ближе. Она пыталась выстроить барьер — не только физический, но и эмоциональный, защититься от этих неожиданных слов и чувств, которые они пробуждали. В голове крутились мысли, одна тревожнее другой: «Он действительно готов отпустить меня? Или это испытание? Проверка на верность?» — Лейна, — уже чуть громче сказал Мейкар. Он сделал глубокий вдох, стараясь взять себя в руки, выровнять дыхание. На шее заметнее забилась жилка, выдавая внутреннее напряжение. — Я даю тебе выбор не потому, что хочу избавиться от тебя. А потому, что ты заслуживаешь права решать свою судьбу. Я не хочу, чтобы ты оставалась со мной из чувства долга или страха. Его руки коснулись её ладоней — тёплые, сильные, но в то же время удивительно осторожные. Он настойчиво притянул её к себе, не позволяя отстраниться. — Твоя свобода и твоя защита — мой приоритет, — произнёс он тихо, но твёрдо. Мейкар коснулся губами её ладоней, и его дыхание обжигало кожу. Девушка хотела вырвать руки, но он лишь сильнее, но бережно сжал их, не причиняя боли. В этом жесте было столько нежности, что у Лейны на мгновение перехватило дыхание. Тяжёлый вздох вышел из груди принца. Он на мгновение закрыл глаза, словно собираясь с силами, а когда открыл их снова, в них читалась глубокая искренность. Свечи на столе дрогнули от сквозняка, и тени на стенах заколебались, будто вторя их внутреннему смятению. — Ты прекрасна, Лейна, — продолжил Мейкар тише, почти шёпотом. — Ты красива… — Он на миг задумался, подбирая слова, которые не прозвучали бы банально, не скатились бы в пустые комплименты. Его взгляд скользил по её лицу — по линии бровей, по дрожащим ресницам, по губам, чуть приоткрытым от волнения. — Ты… ветер. Свободная, вольная, с духом Севера. Ты можешь быть холодной, как метель, или тёплой, как первый весенний бриз. Ты гордая, как все северяне, но и верная. Ты смелая. Ты дочь своего отца. Ты Лейна Старк. Ни одна дверь никогда тебя не остановит. Его голос зазвучал твёрже, в нём появилась непривычная искренность, почти трепетная. Мейкар слегка сжал её ладони, но тут же ослабил хватку, словно напоминая себе, что теперь всё зависит от её решения. — Я не хочу обуздать или сломать тебя, — продолжил он. — Я хочу, чтобы ты была в безопасности и счастлива. Твоя свобода для меня — всё. Он сделал паузу, и в тишине стало слышно, как трещат свечи, отбрасывая дрожащие блики на мраморный пол, как шумит ветер за окном, шевеля тяжёлые портьеры, как бьётся её сердце — быстро, неровно, будто пытаясь вырваться из груди. — Поэтому прошу тебя, подумай над моими словами, — еле смог произнести принц. Он на мгновение опустил взгляд, затем снова поднял его, встретившись с ней глазами. — И если ты захочешь остаться со мной, — уже более властно произнёс он, — я никогда тебя не отпущу и никогда больше не подниму этот разговор. Я сделаю тебя своей. Навсегда. Лейна замерла. Её взгляд метался между его глазами — тёмными, глубокими, полными неподдельной искренности — и руками, всё ещё удерживающими её ладони. В груди бушевала буря эмоций: страх, надежда, недоверие, робкое желание поверить. Она вспомнила утро у чардрева, шёпот ветра, взгляд волка — знак отца. И вдруг поняла: свобода — это не просто место на карте. Это право выбирать. И сейчас ей дают это право — по‑настоящему, без уловок и скрытых условий. Свечи мерцали, отбрасывая дрожащие тени на стены. За окном догорал закат, окрашивая небо в багряно‑золотые тона, а последние лучи солнца скользили по каменным плитам балкона, создавая причудливые узоры. Воздух между ними словно наэлектризовался — момент истины, момент выбора. В этой тишине было слышно даже, как тихо падает пепел с догоревшей свечи. — Ты… правда даёшь мне выбор? — наконец прошептала Лейна. Её голос дрожал, но в нём уже не было прежней горечи — только растерянность. Мейкар отпустил её ладони, но лишь для того, чтобы осторожно взять её лицо в свои руки. Его пальцы слегка дрожали — едва заметно, но Лейна это почувствовала. Он провёл большими пальцами по её скулам, осторожно, почти благоговейно. — Да, — подтвердил он. — И какой бы ты ни сделала, я приму его. Клянусь. — Его голос прозвучал твёрдо, но в глазах читалась мольба. — Дай ответ до начала турнира.

***

Подготовка к отъезду в столицу шла медленно, и главным вопросом оставалось, что подарить королю на именины. Эсме, её верная служанка, предлагала что‑то из оружия — богато украшенный кинжал или парадные доспехи. — Король уже давно сам им не пользуется, — возразила Лейна. — Это будет просто пылью на стене. Эсме вздохнула и поправила сбившийся рукав платья. — Но что же тогда? Украшения? Книги? Может, редкого вина из южных земель? Лейна покачала головой, её взгляд блуждал по комнате, задерживаясь то на старинном гобелене с изображением охоты, то на полке с книгами. В один из вечеров, разбирая вещи перед отъездом, она отодвинула в сторону стопку одежды и вдруг замерла. Взгляд Лейны зацепился за подарок принца — набор красок в изящной деревянной шкатулке с инкрустацией из перламутра. Крышка слегка приоткрылась, будто приглашая взглянуть внутрь. Лейна осторожно подняла шкатулку, провела пальцами по гладкой поверхности. Дерево было отполировано до блеска, узоры переливались в свете лампы. Она открыла крышку — внутри аккуратно разместились тонкие кисти,баночки с пигментами разных оттенков, от глубокого ультрамарина до нежного кармина. Она достала одну кисть, провела подушечкой пальца по мягкому ворсу. Затем поднесла баночку с охрой к лицу и вдохнула: терпкий запах орехового масла смешался с минеральными нотками пигментов. Этот аромат мгновенно перенёс её в детство — тогда она впервые взяла в руки кисть и попыталась изобразить закат над морем. Воспоминания нахлынули волной: радость первых удачных мазков, разочарование от ошибок, упорство, с которым она училась передавать оттенки света и тени. В груди что‑то ёкнуло — будто сама судьба подсказала ей решение. И в тот день она решила: картина станет подарком королю. Каждый вечер Лейна уединялась в маленькой мастерской над библиотекой — там, где свет из высокого окна падал ровно и мягко. Из‑за долгого отсутствия практики всё получалось не сразу: цвета смешивались не так, как хотелось, линии дрожали, а тени выходили плоскими. Она несколько раз передумывала, бросала работу в отчаянии, но потом, остыв, начинала с самого начала — аккуратно смывала неудачные фрагменты, грунтовала холст заново. Это помогало ей отвлечься от мыслей — не только о предстоящем визите ко двору, но и о Мейкаре, о том, что между ними произошло, о его терпеливом молчании. Кисть в руке, терпкий запах красок, сосредоточенность на мазке — всё это создавало островок спокойствия. Постепенно замысел оформился: она изобразила королевский сад в полдень, залитый золотистым солнечным светом. В центре композиции — раскидистый дуб с могучим стволом, покрытым глубокими бороздами коры, и широкой кроной, отбрасывающей узорчатую тень на траву. По легенде, именно под этим дубом король когда‑то принял своё первое важное решение — и Лейна постаралась передать величие дерева, его древнюю силу и мудрость. Вокруг дуба раскинулся сад во всём своём великолепии. На переднем плане — клумбы с пышными пионами нежных оттенков розового и кремового, их лепестки слегка трепещут на лёгком ветру. Рядом — заросли лаванды, изображённые мелкими фиолетовыми мазками, создающими ощущение аромата, разлитого в воздухе. Чуть дальше — кусты белых роз, чьи лепестки она выписала с особой тщательностью, добавляя блики света на каждом изгибе. А вдали, на извилистой садовой тропинке, вымощенной светлым камнем, — сам король. Молодой и прямой, в парадном камзоле тёмно‑зелёного бархата с золотой вышивкой. Его поза полна достоинства, осанка безупречна, а взгляд устремлён вдаль, словно он обдумывает судьбу королевства. Рядом с ним — его жена: в лёгком платье цвета лаванды, с распущенными волосами, уложенными волнами. Она слегка повернула голову к супругу, на губах — едва заметная улыбка. В её руке — веточка лаванды, которую она, кажется, только что сорвала. Каждый мазок она накладывала с осторожностью, стараясь не просто изобразить сцену, а запечатлеть ощущение времени — тот момент истории, когда молодой правитель стоял на пороге великих свершений, окружённый красотой сада и любовью жены. Картина должна была стать не просто портретом или пейзажем, а символом начала славного правления, запечатлённым кистью той, кто верит в силу добрых начинаний.

***

Лейна сидела за столом, готовясь ко сну. Она задумчиво перебирала пряди волос, погрузившись в свои мысли — воспоминания о разговоре с Мейкаром крутились в голове, то вспыхивая яркими образами, то растворяясь в сумбуре сомнений. Она помнила его взгляд — напряжённый, но в то же время полный какой‑то непривычной уязвимости, его голос, в котором звучала непривычная мягкость. Пальцы невольно сжали прядь волос, а затем медленно расслабились — Лейна пыталась упорядочить мысли, разложить по полочкам каждое слово, каждый жест. В комнате царила уютная тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием свечи да едва слышным шелестом её собственных волос. За окном доносились отдалённые звуки замка: приглушённые голоса стражников на посту, скрип деревянных ступеней, далёкий звон посуды из кухни. Эти привычные звуки обычно успокаивали, но сейчас лишь подчёркивали внутреннюю бурю, бушующую в душе. Тихий стук в дверь вывел её из задумчивости. Лейна вздрогнула, пальцы на мгновение замерли, а сердце пропустило удар. Звук был осторожным, почти робким — не тот властный стук, к которому она привыкла, а скорее просьба о разрешении войти. — Войдите, — произнесла Лейна чуть громче, чем собиралась. Голос прозвучал чуть хрипловато — она слишком долго молчала, погружённая в раздумья. Дверь приоткрылась, и в проёме показалась Эсме — служанка стояла в полумраке коридора, её силуэт чётко вырисовывался на фоне тусклого света факела. Пламя факела колебалось, отбрасывая неровные блики на её лицо и платье. Эсме слегка поклонилась, её руки нервно теребили край фартука. — Принц Мейкар желает вас видеть, — тихо произнесла Эсме, стараясь не встречаться взглядом с госпожой. В её голосе звучала не просто передача приказа, а какая‑то затаённая тревога, будто она знала больше, чем говорила. Лейна коротко кивнула. Она отложила гребень, аккуратно, почти ритуально. Затем поднялась из‑за стола, чувствуя, как прохладный воздух коснулся обнажённых рук. Она накинула на себя халат, запахнула его поплотнее и поправила воротник. Движения были размеренными, почти механическими — так она всегда поступала, когда нужно было скрыть волнение. — Спасибо, Эсме, — сказала Лейна, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Можешь идти. Служанка ещё раз поклонилась и бесшумно исчезла в коридоре, оставив Лейну одну на мгновение — достаточно короткое, чтобы сделать глубокий вдох, и достаточно долгое, чтобы осознать: что‑то вот‑вот изменится. Девушка бросила последний взгляд на свою комнату — на мерцающую свечу, на шкатулку с украшениями, на раскрытый дневник, словно прощаясь с этим островком спокойствия. Затем она расправила плечи, подняла подбородок и вышла в коридор, навстречу неизвестности. Возле покоев принца не было гвардейцев, и Лейна без стука зашла внутрь. Тёплый свет нескольких свечей наполнял комнату мягким золотистым сиянием, отражаясь от полированной поверхности мебели и создавая причудливые блики на каменных стенах. В воздухе витал тонкий аромат лаванды и воска — кто‑то недавно сменил свечи и разложил сушёные травы в углах комнаты. — Ты желал видеть меня? — спросила она, остановившись у порога. Её голос прозвучал чуть громче, чем она планировала, — эхо слегка отразилось от стен, подчёркивая непривычную пустоту помещения. Но в ответ ничего не поступило. Тишина была почти осязаемой, лишь потрескивание свечей нарушало её, да изредка доносился отдалённый гул замка: шаги слуг, скрип половиц, приглушённые голоса за стенами. Лейна зашла чуть глубже в покои, осматривая комнату. В центре стоял массивный сундук из тёмного дуба с медными уголками, отполированными до мягкого блеска. На его крышке лежали два меча в богато украшенных ножнах. Их рукояти поблёскивали в свете свечей — одна с серебряной инкрустацией, другая с тёмной костяной отделкой. На ножнах виднелись изящные гравировки: переплетённые ветви и стилизованные изображения драконов. — Вещи уже собраны? — удивлённо произнесла Лейна, подходя ближе. Она невольно протянула руку, словно желая коснуться гравировки, но в последний момент одернула себя и опустила ладонь. Мейкар вышел словно из тени — он стоял у камина, скрытый за тяжёлой портьерой с вышитыми геральдическими символами. Пламя в камине едва тлело, бросая красноватые отблески на его лицо. — Я как раз поэтому и позвал тебя, — произнёс он. Он облокотился об стену и скрестил руки на груди, но в его позе не было ни напряжения, ни отстранённости — скорее задумчивость. На нём был простой камзол без украшений, а волосы слегка растрепались, будто он недавно провёл по ним рукой. — Я поеду в столицу чуть раньше, завтра уже выдвигаемся. Ты поедешь позже, через четыре дня, — продолжил он. Девушка удивлённо посмотрела на него, брови слегка сошлись у переносицы. Она сделала ещё шаг вперёд, и половица под её ногой тихо скрипнула. — В чём надобность ехать раньше и раздельно? — спросила она. Её пальцы непроизвольно сжали край бархатного рукава халата. Мейкар чуть склонил голову, в глазах мелькнула лёгкая усмешка, но она быстро сменилась серьёзным выражением. — Ты ведь сама не хотела ехать в столицу, — сказал он. — Считай это маленьким подарком. Я подумал, что так тебе будет комфортнее. Да и подготовка к турниру потребует моего присутствия заранее. Он оттолкнулся от стены и сделал несколько шагов к ней, но остановился на почтительном расстоянии. — К тому же, — добавил он чуть мягче, — я хочу, чтобы у тебя было время всё обдумать. Лейна прикусила губу — привычка, от которой она никак не могла избавиться в моменты волнения. Принц это уловил. Он подошёл ближе и осторожно коснулся своими пальцами её губ — прикосновение было лёгким, почти невесомым, но от него по спине пробежала дрожь. — Не кусай, — мягко произнёс он. В его голосе прозвучала непривычная забота, отчего сердце Лейны забилось чуть чаще. Лейна отошла от принца в сторону сундука, бросая взгляд на мечи. Её пальцы невольно дрогнули, словно уже ощущали холодную сталь. — Подарок королю? — спросила она, стараясь, перевести тему. Мейкар покачал головой. — Подарки Дейрону и Эйриону. Если победят — получат, — пояснил он. — Каждый меч выкован по особому заказу, с учётом их стиля боя. Лейна осторожно наклонилась, пальцы скользнули по холодному лезвию, глаза всматривались в рукоять меча. На ней были искусно выгравированы чёрные драконы, переплетающиеся в сложном узоре. Это была ювелирная работа — каждая чешуйка, каждый изгиб крыльев были прорисованы с поразительной точностью. Возле основания рукояти виднелась небольшая монограмма — знак мастера. Дух захватывало от такой красоты, от ощущения силы, заключённой в этом оружии. — Возьми в руки, — чуть властно прозвучал голос принца. — Нет нужды, Мейкар. Я не… — не успела Лейна договорить, как он протянул ей клинок, аккуратно вынув его из ножен. Металл чуть звенел при движении, издавая тонкий, почти музыкальный звук. Лейна взяла меч за рукоять и сразу ощутила его тяжесть — не подавляющую, а благородную, внушающую уважение. Металл чуть холодил ладонь, а баланс оружия оказался идеальным: клинок не перевешивал, лежал в руке естественно. Она осторожно подняла клинок, и тот блеснул в свете свечей — словно откликнулся на её прикосновение. Лейна сделала несколько осторожных движений, пробуя оружие в деле. Лезвие плавно рассекало воздух, отзываясь едва слышным шелестом. Она повторила движение, чуть увереннее, и почувствовала, как мышцы рук непроизвольно напряглись, вспоминая давно забытые ощущения. Мейкар наблюдал за ней с лёгкой улыбкой. Его глаза внимательно следили за каждым её жестом — за тем, как она держит меч, как распределяет вес, как слегка наклоняет корпус. Он взял второй меч, взмахнул им, проверяя баланс, а потом устремил конец в сторону Лейны — не угрожающе, а скорее демонстративно, показывая стойку. Лезвие блеснуло в свете свечей, отбрасывая блики на стены — мерцающие полосы скользили по камню, словно живые существа. Девушка удивлённо посмотрела на это, не понимая, что происходит, и сделала шаг назад, невольно коснувшись рукой резного края сундука. Пальцы на мгновение задержались на узоре — вырезанные дубовые листья казались почти настоящими. — Убить решил? — с долей сарказма сказала Лейна, но в уголках губ уже дрогнула едва заметная улыбка. Её взгляд невольно скользнул по фигуре Мейкара — по линии плеч, по уверенным движениям рук, держащих меч. Мейкар рассмеялся — громко, искренне, от души. Этот смех прозвучал так неожиданно в напряжённой атмосфере комнаты, что Лейна невольно замерла, широко раскрыв глаза. В его смехе не было насмешки — только искренняя радость, которая невольно передалась ей. Лёгкая улыбка стала шире, а напряжение в плечах чуть ослабло. — Хочешь научу сражаться на мечах? — почти шёпотом произнёс Мейкар. Его голос звучал мягко, почти завораживающе, словно заклинание. От такого предложения Лейну бросило в жар. Щеки залила краска, а сердце забилось чаще. Она вдруг осознала, что всё это время боялась не меча, а собственной реакции на предложение Мейкара — боялась показать, как сильно ей этого хочется. В груди что‑то дрогнуло, будто крылья маленькой птицы, рвущейся на свободу. — Прошу простить меня, но мечи меня не особо интересуют, — попыталась отвергнуть предложение девушка. Её голос прозвучал чуть резче, чем хотелось бы, и она тут же пожалела об этом. Она опустила взгляд, разглядывая узор на полу — сплетение линий, напоминающее лабиринт. — Он требует ближнего боя, а я не планирую подобного, — сказала Лейна, стараясь говорить уверенно. — Да и сражаться мне нет нужды. Я не воин. Мейкар сжал губы, в глазах мелькнуло что‑то похожее на беспокойство. Он сделал шаг вперёд, не опуская меча, но и не направляя его на неё. — Не упрямься, — твёрдо произнёс он. — Это не прихоть. Я хочу, чтобы ты могла защитить себя, если вдруг… — он запнулся, подбирая слова, — если останешься одна. Лейна прикусила губу снова — на этот раз лишь на мгновение, тут же одернув себя. Вдохнув полной грудью, она выпрямилась, расправила плечи и выставила меч перед собой. Лезвие чуть дрогнуло, поймав блик свечи, но она быстро стабилизировала положение, слегка согнув колени и перенеся вес на заднюю ногу — поза вышла инстинктивной, будто где‑то глубоко в памяти хранились забытые уроки. Девушка приподняла бровь, лицо стало серьёзным, черты заострились от сосредоточенности. Капля пота скатилась по виску, но Лейна не обратила на неё внимания. — Только прошу вас, мой принц, — произнесла она, и голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. — Будьте нежнее. Я всё же новичок в этом деле. Мейкар наклонил голову, в глазах появилась искра удивления, смешанного с одобрением. Он ударил клинком — не так сильно, как это было на тренировке с сыновьями, аккуратно, проверяя её реакцию. Но, к его удивлению, Лейна быстро отреагировала: инстинктивно парировала, чуть отклонившись в сторону. Её движения были точными и плавными, словно она не дралась на мечах, а танцевала — лёгкость в ногах, текучесть в руках, никакой зажатости. Мейкар уловил по глазам, как она держит меч: не как оружие, а как продолжение себя, пусть и непривычное. В её взгляде читалась сосредоточенность, а не страх. На его губах появилась хитрая улыбка, и он нанёс новый удар — чуть быстрее и резче. Но Лейна ускользнула: сделала шаг вбок, развернулась корпусом и осталась вне досягаемости клинка. Она была левшой, и это давало ей небольшую фору. Мейкар привык к нападающим правшам — их движения были предсказуемы, стойки стандартны. А Лейна действовала иначе: её выпады шли с неожиданной стороны, уклоны были резче, реакции — быстрее. Он заметил, как она чуть смещает центр тяжести перед каждым манёвром, как пальцы сжимают рукоять не до побеления костяшек, а с уверенным, расслабленным нажимом. Принц сделал ложный выпад влево, затем резко сменил направление, но девушка предугадала манёвр — отпрыгнула назад, сохраняя дистанцию. Её дыхание участилось, щёки раскраснелись, на шее проступила тонкая вена, а волосы, выбившиеся из косы, прилипли к влажному лбу. Но глаза горели азартом — в них не было ни тени страха, только чистый восторг от схватки. — Неплохо, — одобрительно кивнул Мейкар. — Очень неплохо. — Мейкар, я ведь не говорила, что не умею держать меч, — Лейна тихо усмехнулась, правая рука слегка приподнялась, и пальцами девушка подозвала к себе. — Нападай, мой принц. Это был вызов. И Мейкар его принял. Он сделал быстрый удар мечом — Лейна смогла принять удар, парировав с лёгким звоном стали, который эхом разнёсся по тренировочному залу. Лезвия на мгновение скрестились, высекая крошечные искры, тут же растаявшие в полумраке помещения. Лейна чуть пошатнулась от силы удара, но устояла — её пальцы крепче сжали рукоять учебного меча, костяшки побелели от напряжения. Она слегка согнула колени, перераспределяя вес, и тут же сделала шаг в сторону, пытаясь зайти принцу за спину. Её дыхание участилось, но движения оставались чёткими — она училась не поддаваться панике в бою. Но Мейкар был опытнее. Быстрый отвлекающий манёвр — он резко поднял левую руку, будто собираясь бросить какой‑то предмет, и в тот миг, когда взгляд Лейны невольно метнулся к движению, ногой сделал подножку. Из‑за этого Лейна чуть не рухнула на холодный каменный пол, выставив вперёд свободную руку в отчаянной попытке смягчить падение. Однако принц оказался быстрее: он молниеносно подхватил её за талию, прижав к себе на долю секунды. Его рука крепко обхватила её поясницу, другая всё ещё держала меч, который он успел отвести в сторону, чтобы не задеть девушку. Их лица оказались в опасной близости — Лейна почувствовала его тёплое дыхание на своей щеке, уловила лёгкий запах пота и кожи, смешанный с едва заметным ароматом лавандового масла. — Убита, — тихо сказал Мейкар, указывая на свой меч, кончик которого замер в сантиметре от её бока. Его голос прозвучал чуть хрипловато, а на лбу проступила тонкая испарина — несмотря на кажущуюся лёгкость поединка, он вложил в него немало сил. Взгляд Лейны упал на пах принца. Она едва заметно прищурилась, и в её глазах мелькнуло торжество — не злорадное, а чистое, почти невинное. Уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке. — Вы тоже, мой принц, не особо целы, — ответила она, чуть склонив голову. Мейкар непонимающе опустил взгляд и увидел кинжал — тот самый, что сыновья подарили ему на свадьбу. Оружие было нацелено прямо на него: видимо, Лейна в последний момент ловко вытащила его с пояса принца, пока он её удерживал. Её пальцы крепко сжимали рукоять — не до побеления костяшек, а уверенно, с осознанием того, что она действительно может нанести удар. — Ловкость рук, — с улыбкой сказала девушка, и в этой улыбке было столько триумфа, что Мейкар невольно рассмеялся про себя. В её глазах читалась не просто радость победы — а гордость за себя, за то, что она смогла перехитрить опытного воина. Мейкар выпустил меч из рук — тот шумно упал на пол, эхом отдавшись в тишине зала. Звук удара металла о камень словно оборвал последнюю нить сдержанности. Мужчина смотрел на Лейну, его дыхание стало прерывистым и нервным, грудь тяжело вздымалась, а в висках пульсировала кровь. Он вдруг осознал, что всё это время не мог отвести взгляд от её глаз — таких живых, дерзких, непокорных, — и что эта игра давно перестала быть просто тренировкой. — В пекло, — прошипел он, и в этом шёпоте смешались раздражение, восхищение и что‑то ещё, более глубокое, чему он пока не хотел давать названия. В его глазах на мгновение мелькнуло что‑то почти уязвимое — словно он увидел в Лейне не просто подопечную, а равную себе по духу, — но тут же сменилось прежней страстью, ещё более яркой, почти неукротимой. Мейкар накрыл своими губами губы Лейны — жадно, страстно, без предупреждения. На мгновение весь мир сузился до этого прикосновения, до ощущения её тёплого дыхания на его коже, до биения пульса на её шее, которое он почувствовал кончиком языка. Его пальцы впились в её талию, а другая рука скользнула к затылку, слегка оттягивая волосы — не грубо, но достаточно, чтобы подчеркнуть его власть в этот момент. Он ощутил, как под его пальцами дрогнуло её тело — не от страха, а от неожиданности, от волны чувств, накрывшей её с головой. Лейна от удивления даже в первый миг ударила принца кулаком в грудь — резко, инстинктивно, — но губы предательски отозвались в ответ, и сопротивление её дрогнуло. Она на секунду замерла, будто пытаясь осознать происходящее, затем пальцы её невольно расслабились, а ладонь, всё ещё лежавшая на его груди, слегка дрогнула. В груди что‑то ёкнуло — странное, незнакомое чувство, от которого по спине пробежали мурашки, а колени предательски ослабли. Мысли путались: она одновременно хотела оттолкнуть его и прижаться ближе, возмутиться и раствориться в этом безумии. Мужчина быстрым рывком поднял Лейну на руки, не отрываясь от её губ. Она невольно обхватила его за плечи, пальцы впились в ткань туники, словно ища опору в этом вихре чувств. Её волосы, рассыпались по спине и плечам, щекоча его шею и заставляя кожу покрываться мурашками. Прядь волос прилипла к её влажным от поцелуя губам, и Мейкар на мгновение залюбовался этой картиной — раскрасневшееся лицо, блестящие глаза, приоткрытые губы. Он сделал несколько шагов вперёд, прижимая её к массивной каменной колонне, украшенной резными узорами. Холод камня контрастировал с жаром их тел — Лейна ощутила эту резкую смену температур спиной, и по её телу пробежала новая волна дрожи. Его руки уверенно поддерживали её, приподнимая выше, её ноги обхватили его бёдра, усиливая близость. В воздухе витал запах пота, металла и едва уловимый аромат полевых цветов — видимо, от её волос. Лейна на мгновение прервала поцелуй, чтобы вдохнуть, и их взгляды встретились: в её глазах читались изумление, вызов и — он не мог ошибиться — ответное желание. Её губы покраснели и слегка припухли, дыхание вырывалось прерывистыми толчками, а ресницы трепетали, словно крылья бабочки. — Ты… — начала она, но Мейкар не дал ей договорить, снова накрыв её губы своими, страстно, не давая ни секунды на раздумывания. Рука девушки скользнула по голой шее Мейкара, пальцы осторожно коснулись ямочки у основания шеи, вызвав у него непроизвольный вздох. Он сквозь поцелуй прорычал, впечатывая ещё сильнее в стену девушку, но тут же смягчил движение, проведя большим пальцем по её скуле — этот контраст силы и нежности заставил Лейну задрожать ещё сильнее. Одна рука начала блуждать по телу девушки, жадно, оставляя едва заметные красные пятна от впивающихся пальцев на талии. Он провёл ладонью вдоль её спины, чувствуя, как под тканью халата перекатываются напряжённые мышцы. Кончиками пальцев он нащупал шов халата  и слегка провёл по нему, вызывая у Лейны судорожный вздох. Лейна сквозь поцелуй выпустила тихий стон — негромкий, почти задушенный, но оттого ещё более волнующий. Такой поцелуй и прикосновения были для неё в новинку. Мысли путались в голове: ей было стыдно, щёки пылали, но сердце требовало ещё, а тело само тянулось навстречу его ласкам. Она почувствовала, как внутри неё разгорается что‑то новое, первобытное, чего она раньше никогда не испытывала — словно древний огонь пробуждался в её крови, разгоняя по венам жар, от которого кружилась голова. В ней боролись две сущности: воспитанная леди, привыкшая к сдержанности, и женщина, жаждущая ощутить всю полноту жизни. Мейкар наконец оторвался от её губ и начал покрывать шею девушки поцелуями, вперемешку с лёгкими укусами. Его губы скользили по коже, оставляя горячие следы, язык очерчивал изгиб ключицы. Он слышал, как участилось её дыхание, как она невольно выгнулась навстречу его прикосновениям, как её пальцы слегка царапнули его затылок, запутавшись в волосах. Не отстраняясь от её шеи, он понёс её к своему столу. Одной рукой он скинул всё, что было на поверхности — свитки с картами, чернильницу, перо, какие‑то бумаги — не обращая внимания на звук падения и звон опрокинутой чернильницы. Чернила растеклись тёмным пятном по полу, но ни один из них этого не заметил. Он усадил её на поверхность стола, руки сжались на её талии — твёрдо, уверенно, но без грубости. Из‑за этого с её губ сорвался ещё один тихий стон, более протяжный, чем предыдущий. В этот момент она полностью отдалась ощущениям, забыв обо всём на свете, кроме тепла его рук и биения их сердец, слившихся в едином ритме. Мейкар снова жадно, собственнически поцеловал её в губы, а руки начали опускаться ниже. Его пальцы скользили вдоль позвоночника, вызывая дрожь, пробегали по рёбрам, задерживались на изгибе талии — каждое прикосновение было одновременно исследованием и утверждением права. Он провёл подушечками пальцев по позвонкам, чувствуя, как она вздрагивает от этих лёгких касаний, как её дыхание становится прерывистым. Руки властно распахнули халат, Мейкар швырнул его куда‑то в даль комнаты — тот упал с едва слышным шорохом, затерявшись в полумраке. Сквозь тонкую ночную сорочку всё равно было отчётливо видно очертания тела Лейны: изгиб плеч, линию талии, округлость бёдер. Её грудь вздымалась чаще, чем раньше, соски затвердели от ласк и прохлады воздуха, проступали сквозь ткань, словно две маленькие жемчужины. Глаза Лейны открылись, зрачки расширились, когда она почувствовала руки под ночной сорочкой — пальцы сжимали внутреннюю сторону бедра, медленно, почти невесомо поглаживая кожу. Тепло его ладоней обжигало, контрастируя с прохладным воздухом комнаты; эти ощущения пронзали её насквозь, заставляя тело отзываться на каждое движение. Она невольно выгнулась навстречу его прикосновениям, но тут же замерла, смущённая собственной реакцией. Мейкар, оторвавшись наконец от неё, посмотрел ей в глаза. Его взгляд был полон решимости, но в глубине зрачков плескалось что‑то ещё — трепет, почти благоговение перед её уязвимостью. Грудь его вздымалась от учащённого дыхания, на виске пульсировала жилка. Он притянул её к себе сильнее, и девушка ощутила твёрдое и горячее у него внизу живота — это заставило её затаить дыхание. Ком подступил к горлу Лейны. Она сглотнула, пытаясь унять дрожь в руках, но пальцы всё равно слегка дрожали. Мейкар лишь тихо усмехнулся — в этом звуке смешались страсть, нежность и лёгкая насмешка над её смущением. Он опустился на колени, и его ладони обхватили бёдра девушки, слегка разведя их в стороны. Лейна инстинктивно попыталась соединить ноги, но рука принца мягко, но непреклонно удержала её на месте. Он приблизился к внутренней части бедра, его губы слегка коснулись кожи — едва заметное, почти невесомое прикосновение, от которого по её телу пробежала волна жара. Он провёл языком тонкую влажную линию вверх, затем слегка подул на это место, вызывая новую дрожь. Лейна покраснела до корней волос, она прикрыла руками лицо, пряча не только стыд, но и то странное, пьянящее удовольствие, которое нарастало внутри. Пальцы непроизвольно сжали ткань сорочки, а колени чуть дрогнули. Она чувствовала его дыхание — тёплое, прерывистое — на своей коже, и это заставляло её сердце биться так сильно, что, казалось, он мог услышать его стук. — Разве так можно? — еле слышно произнесла Лейна, её голос дрожал, срываясь на шёпот. Мейкар ничего не ответил. Вместо ответа он начал поднимать свои поцелуи всё выше и выше — лёгкие, дразнящие, обжигающие. Губы скользили по внутренней стороне бедра, язык оставлял влажные следы, зубы слегка прикусывали нежную кожу. Каждое прикосновение отзывалось в Лейне новой волной ощущений, заставляло её вздрагивать и тихо стонать. Когда он достиг её лона, Лейна съёжилась и снова попыталась отстраниться, но Мейкар сильнее прижал её руками к себе, удерживая на месте. Большим пальцем он провёл по самому чувствительному месту, одновременно слегка прикусив мягкую кожу бедра — от этого контраста ощущений из губ девушки сорвался стон, громче, чем она предполагала. Она почувствовала, как всё внутри неё сжимается от незнакомого напряжения, как жар разливается по венам, затуманивая разум. Мысли путались, стыд боролся с наслаждением, но тело уже не слушалось — оно жаждало продолжения, откликалось на каждое его движение. — Не закрывай глаза, смотри, — властно прошипел Мейкар, слегка отстранившись, чтобы поймать её взгляд. Лейна инстинктивно сомкнула веки, пытаясь укрыться от нахлынувших ощущений, от собственной уязвимости. Не дождавшись повиновения, Мейкар снова слегка укусил её — чуть сильнее, чем прежде, ровно настолько, чтобы это было ощутимо, но не болезненно. Она вскрикнула от неожиданности, и ей пришлось открыть глаза — зрачки расширились, в них смешались стыд, изумление и искра зарождающегося наслаждения. Стыд брал верх над ней: жар приливал к щекам, дыхание сбивалось, а сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот‑вот вырвется из груди. Мейкар взял её руку и положил на свою голову — пальцы невольно ухватились за волосы, слегка сжали их. В этом жесте было что‑то интимное, почти собственническое, и Лейна на мгновение замерла, осознавая, что сама теперь участвует в этой игре. Мейкар языком провёл по особо чувствительному месту — тело Лейны словно ударило током. Она даже представить не могла, что так может быть: волна жара прокатилась от макушки до кончиков пальцев, колени задрожали, а дыхание перехватило. «Это правильно? Всё так делают?» — мысли быстро ускользали, как только Мейкар проводил языком, оставляя влажный след на коже. Разум затуманивался, уступая место инстинктам. Тело вздрагивало от каждого прикосновения, она больше не могла сдерживать стоны — тихие, прерывистые, полные смущения и восторга одновременно. Ей было чертовски стыдно: она чувствовала, как краснеет, как жар разливается по всему телу, но ничего не могла с собой поделать. Лейна сама не заметила, когда начала слегка двигать бёдрами вперёд, навстречу принцу, — движения были робкими, почти неосознанными, но они говорили сами за себя. — Не сдерживайся, я хочу слышать тебя, — прорычал Мейкар. Пальцы сильнее сжали её бёдра, но не до боли — скорее, чтобы дать ей опору в этом вихре ощущений, чтобы она почувствовала его присутствие каждой клеточкой тела. Лейна вскинула голову, в глазах начало темнеть от такого количества эмоций — смесь страха, стыда и неведомого прежде наслаждения закружилась в ней водоворотом. Она почувствовала странное и необычное ощущение: словно большой ком внутри живота начал распутываться, высвобождая потоки тепла, которые растекались по всему телу, до самых кончиков пальцев. Пальцы непроизвольно сильнее сжали волосы Мейкара — не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы удержаться, не потеряться в этой буре чувств. Тело Лейны выгнулось так сильно, что был слышен тихий хруст позвонков — спина изогнулась дугой, мышцы напряглись до предела, а затем разом расслабились. Она содрогнулась всем телом, и из груди вырвался громкий стон — он разнёсся по покоям принца, эхом отразился от каменных стен и, казалось, заполнил собой всё пространство. В этом звуке было всё: освобождение от напряжения, признание собственной уязвимости и — впервые — полное принятие того, что с ней происходит. Мейкар встал с колен, и языком собрал остатки ощущений с губ — едва уловимый солоноватый привкус, напоминание о том, что только что произошло между ними. Он осторожно приподнял обмякшее тело девушки, поддерживая за спину и под колени — она казалась невесомой, словно вся тяжесть мира вдруг перестала на неё давить. — Понравилось? — прошептал он в ухо девушке, и его дыхание слегка пощекотало мочку, вызвав новую волну мурашек, прокатившуюся вдоль позвоночника. Лейна подняла голову, она гудела, словно была опьянена — не вином, а чем‑то более сильным: смесью страсти, освобождения. В глазах всё ещё мерцали отблески пережитого, а губы непроизвольно растягивались в полуулыбке. — Вот так ты готов меня отпустить? — еле слышно произнесла Лейна, и в её голосе прозвучала не столько обида, сколько лёгкая, почти игривая провокация. Пальцы невольно скользнули вдоль его предплечья, словно пытаясь задержать ещё на мгновение. Мейкар уткнулся лбом в плечо девушки, вслушиваясь в её неровное дыхание — оно постепенно выравнивалось, но всё ещё было прерывистым, с лёгкими всхлипами на выдохе. Он чувствовал, как быстро колотится её сердце — ритм отдавался в его собственной груди, создавая странное ощущение единства. — Позволь… — не успел он договорить, как резкий стук в дверь заставил их резко отстраниться друг от друга. Звук прозвучал так неожиданно и властно, что Лейна вздрогнула всем телом. Она оттолкнула Мейкара решительно, почти грубо, и спрыгнула со стола — ноги чуть подкосились, но она устояла, сделав пару быстрых шагов в сторону. Глаза судорожно искали брошенный халат: тот лежал в углу. Волосы рассыпались по плечам, пряди прилипли к влажному лбу. Мейкара забавляла её внезапная невинность — контраст с тем, какой она была минуту назад, вызывал в нём тёплую улыбку. Он уверенно двинулся к двери, но не открыл её сразу. Вместо этого он обернулся, наблюдая, как Лейна торопливо накидывает халат, нервно откидывает волосы назад и пытается пригладить непослушные пряди. Увидев, что девушка более‑менее приведена в порядок, он всё же открыл дверь — но не полностью, оставив узкую щель, достаточную, чтобы вести разговор, но не позволяющую увидеть происходящее в комнате. Там был Эйрион, юный принц. Он стоял устало, опираясь плечом о косяк, — под глазами залегли тени, одежда помята, будто он провёл ночь без сна. Они о чём‑то говорили, но Лейна старалась не вслушиваться, сосредоточившись на том, чтобы выровнять дыхание. Она надеялась, что юноша не захочет зайти к отцу — по покоям было сразу видно, что здесь происходило: опрокинутая чернильница, растекающееся тёмное пятно чернил на полу, разбросанные свитки, едва уловимый аромат страсти, смешавшийся с запахом полевых цветов от её волос. Девушка нервно перебирала пальцы, заламывая их так сильно, что костяшки побелели. В голове крутилась одна мысль: «Словно я совершила большой грех… Или всё же совершила?» Стыд снова начал подступать, обжигая щёки румянцем. Дверь закрылась, и девушка робко вышла из своего укрытия у стены, стараясь не смотреть на Мейкара. Мейкар прислонился к двери, руки были скрещены на груди, на губах — едва заметная улыбка, в которой смешались нежность, удовлетворение и лёгкая насмешка над её смущением. Он наблюдал за ней — за тем, как она старается идти ровно, как старается не обращать внимания на скинутые вещи, как невольно бросает взгляды на стол. Девушка вздохнула и направилась к двери. Её шаги были неуверенными, ноги слегка дрожали после пережитого. Стоило ей подойти к выходу, Мейкар встал на её пути, преграждая дорогу. — Уйдёшь? — тихо спросил он, и большим пальцем провёл по её щеке — прикосновение вышло удивительно нежным, но в то же время полным невысказанного желания. В его глазах читалась мольба остаться, хотя он и не произнёс этого вслух. Лейна выпрямилась, стараясь сохранить гордость, которую она так спокойно отодвинула для него на столе. Она на мгновение замерла, встретившись с ним взглядом. — Да, — уверенно произнесла девушка, но голос чуть дрогнул. Она оттолкнула принца в сторону — не грубо, а скорее решительно, — и приоткрыла дверь, быстро выскользнув наружу. Он ничего не успел ей сказать — девушка быстро захлопнула за собой дверь, оставив Мейкара в тишине покоев. Его рука на мгновение застыла в воздухе, словно он всё ещё пытался удержать её прикосновением. Ноги быстро вели Лейну к своим покоям — она почти бежала, не разбирая дороги, сердце колотилось так сильно, что отдавалось в висках. Стоило ей подойти к двери своих покоев, как она столкнулась взглядом с Джорохом. Он окинул её внимательным взглядом: заметил растрёпанные волосы, раскрасневшиеся щёки, сбившуюся одежду. В его глазах мелькнуло понимание — он явно догадался, что произошло. Лейна смутилась ещё сильнее, опустила взгляд и поспешно проскользнула мимо него. Закрыв дверь своих покоев, Лейна осталась одна. Воздух с шумом вырвался из её груди, сознание словно проснулось ото сна, и она наконец в полной мере осознала, что произошло там, в покоях Мейкара. Мысли вихрем крутились в голове: стыд, смущение, но и что‑то ещё — странное, пьянящее чувство освобождения. Она судорожно подошла к зеркалу. Руки дрожали, когда стягивали с себя халат. То, что она увидела, заставило её задержать дыхание: на шее алели засосы, на плечах виднелись следы укусов — метки, оставленные Мейкаром. Каждая отметина словно кричала о том, что произошло между ними. Лейна провела пальцами по одному из засосов, ощущая лёгкую боль. Это жгло её изнутри — не столько физически, сколько эмоционально. Он почти сделал её своей. Не просто в физическом смысле, а в каком‑то более глубоком. Девушка отступила от зеркала, прижала ладони к горящим щекам. В голове всплыли его слова, его прикосновения, тот момент, когда она полностью потеряла контроль над собой. Стыд накатывал волнами, но вместе с ним приходило и другое чувство — странное, пугающее, но в то же время волнующее осознание того, что она впервые в жизни поступила так, как хотела.