Клятва

***

Уже через пару дней после отправки приглашения посетить Летний замок пришёл удовлетворительный ответ. Через две недели королева и её невестка Джена вместе с сыновьями должны были прибыть к ним. Лейна прочитала письмо дважды. Потом ещё раз, как будто проверяя, не почудилось ли. Две недели. Четырнадцать дней, чтобы привести в порядок замок, людей, себя. Она сразу же собрала Эсме, Джороха и мейстера Эдмунда. Впервые как хозяйка она принимала столь важных гостей, и помощь была необходима. Всё должно было быть безупречно: покои с чистыми простынями и свежими свечами, двор без выбитых камней и сорной травы, гвардейцы с начищенными нагрудниками. Буквально каждая мелочь. А если ещё и погода успеет перемениться с этой изматывающей жары на что‑то мягче — Лейна будет самой счастливой хозяйкой в Семи Королевствах. Несколько дней подряд она до позднего вечера засиживалась с Эсме в маленькой комнате рядом с кухней, где на столе вечно громоздились свитки со списками и огарки свечей. Обсуждали всё: запасы, меню на каждый день приёма, каких музыкантов позвать, как расставить слуг у ворот, какие именно покои отдать под королеву, а какие Джене. Мейкар не вмешивался. Иногда он останавливался в дверях, просто стоял, прислонившись плечом к косяку, скрестив руки на груди, и смотрел. Лейна склонялась над очередным списком, водила пальцем по строчкам, что-то вполголоса уточняла у Эсме, а та кивала и делала пометки в своём свитке. Со стороны казалось, что они обсуждают государственный договор, а не количество угощений. Кажется, он был доволен. Она окончательно стала хозяйкой этого замка. Вросла в эти стены, как дерево врастает корнями в землю. И это наполняло его странной, тихой гордостью, которую он ни за что не высказал бы вслух. Но он всё равно скучал. И при случае нарочито ворчал, громко, чтобы она услышала, что она совершенно забыла о его существовании. Напоминал про тренировки: про тот самый разговор под звёздами, когда она согласилась учиться у него владеть мечом. Лейна только отмахивалась, даже не поднимая головы от бумаг, бормотала что-то вроде "конечно-конечно, завтра" и уносилась дальше по своим хлопотам. За ней оставался только запах чернил, лёгкий шелест юбки и эхо быстрых шагов в коридоре. Больше всего она переживала из-за королевы. Когда-то Мирия сама жила в Летнем замке. Она помнила этот замок молодым и живым, полным голосов, а теперь он снова оживал, но уже под рукой другой женщины. Вдруг королева войдёт и сразу увидит, что что-то не так? Что при ней здесь было иначе — лучше, правильнее, изящнее? Лейна гнала эти мысли и возвращалась к спискам. Проверяла каждую мелочь, переписывала, зачёркивала, снова звала Эсме и снова сомневалась. Но времени на сомнения не оставалось.

***

Лейна сидела в покоях, но покой ей только снился. Она то вставала, то снова садилась, то подходила к столу, чтобы свериться со списками, то возвращалась к окну. Пальцы нервно теребили край пергамента, сворачивали его в трубочку и снова разворачивали. Она прокручивала в голове каждую деталь, до приезда оставалось всего пара дней, а в списках всё ещё значились нерешённые пункты. Она провела ладонью по лицу и заставила себя выдохнуть. Всё будет хорошо. Должно быть хорошо. Сквозь открытые окна донёсся знакомый звук, лязг стали о сталь, короткие команды. Она прислушалась. Голос Мейкара — резкий, сосредоточенный. Лейна невольно отвлеклась от свитков и подошла к окну. Во дворе принц "дрался" с Арланом, хотя правильнее было бы сказать, что Арлан просто старался выжить под его натиском. Отступал, закрывался, переносил вес с ноги на ногу. Настоящие клинки сверкали в лучах полуденного солнца, и каждый удар отдавался звоном, эхом разносящимся по двору. Мейкар не останавливался. Каждое его движение было выверенным, точным, а меч в его руках казался продолжением руки. Рядом стоял Эйрион, неподвижно, с прищуренными глазами, следя за каждым движением отца так, словно пытался вписать их в мышечную память прямо отсюда. Лейна вышла на балкон — отдышаться от дел, вдохнуть воздух, ну и, чего уж там, просто посмотреть на мужа. Но далеко уйти от забот не получилось. Мейкар поднял взгляд. Одно мгновение и он уже смотрел прямо на неё и молча указал вниз. — Переоденься, — произнёс он коротко, но достаточно громко, чтобы она услышала. Лейна прикрыла глаза. Чёрт. Не стоило выходить на балкон. Она ещё секунду простояла у перил, честно взвешивая, не сделать ли вид, что не расслышала. Ветер как раз поднялся, вполне можно было сослаться на него, дескать, шум, звон мечей, ничего не слышно. Но Мейкар смотрел и Эйрион тоже уже переключился с отца на неё, с тем же внимательным прищуром, каким до этого следил за каждым выпадом. Даже Арлан, кажется, позволил себе короткую передышку, опустив меч. Лейна отошла от перил, закатила глаза и что-то пробубнила себе под нос, неразборчиво, но с очень выразительной интонацией. Отлынивала она или просто тянула неизбежное, она и сама бы не ответила. Скорее всего, и то, и другое. Она неохотно переоделась в охотничий костюм, тот самый, в котором была на королевской охоте. Изначально он принадлежал кому-то из принцев, но Эсме, с её острым глазом и ловкими пальцами, быстро привела его в порядок: ушила в талии, укоротила рукава, добавила пару вытачек на спине. Теперь костюм сидел почти идеально, настолько, насколько вообще мог сидеть мужской наряд на женской фигуре. Лейна собрала волосы в тугую косу, скрутила в узел и закрепила так, чтобы не мешали совсем. Бросила последний взгляд на свитки, разложенные на столе, они манили незаконченными делами, вздохнула и вышла во двор. Принцесса вышла во двор, она всё ещё не была в восторге от этой затеи. Лук позволял ей оставаться на расстоянии — видеть цель, не вступая в ближний бой, не чувствуя чужого дыхания на своей коже. Меч же требовал того, чего у неё никогда не было в избытке: грубой физической силы, умения держать удар, готовности к тесному, почти интимному контакту с противником. Её оружие, хитрость и точность, а не сталь, скрежещущая о сталь в двух шагах от смерти. И главное, он не прощал ошибок. Стрела летела туда, куда ты её послал. Клинок же жил своей жизнью, и Лейна не была уверена, что сможет с ним договориться. Но спорить она не стала. Легче было согласиться и надеяться, что на первом же уроке она окажется настолько безнадёжной, что Мейкар сам потеряет интерес и оставит её в покое. Но стоило ей выйти во двор и увидеть его, эта надежда как-то сразу потускнела. Мейкар стоял у края плаца в лёгкой рубашке и простых штанах, закинув на плечо два меча. Одет был так, будто вышел подышать воздухом, а не учить жену обращаться с оружием. Лейна сперва решила, что мечи деревянные, именно такие обычно дают новичкам. Но ошиблась, солнце поймало сталь, и та блеснула коротко и недвусмысленно. Боевые. С первого же занятия — сразу настоящие. Ни деревянных, ни тренировочных накладок, зато на земле рядом с ним лежали кольчуга и наручи. Мейкар заметил её, кивнул Арлану и Эйриону, отпуская их, и пошёл навстречу. Одним движением он подхватил с земли защиту, перекинул через свободную руку и теперь нёс всё сразу, два меча на плече, кольчугу и нагрудник в другой руке. — Пойдём, — сказал он. — Мы разве не здесь будем? — Лейна огляделась. — В лесу. — Он уже шёл мимо неё. — Без лишних глаз. Лейна смотрела ему в спину секунду, потом сделала шаг следом. — Боишься, что я окажусь одарённой и разоружу тебя при всём дворе? Мейкар не обернулся, но она могла поклясться, что видит, как чуть дёрнулся угол его рта. — Уверенности вам не занимать, принцесса Лейна, — нарочито произнёс он, и в его голосе послышалась усмешка. — Боже, ты назвал меня принцессой, — с иронией сказала Лейна. — Я так понимаю, пощады мне не ждать от своего супруга? — Обещаю быть нежным с тобой, — произнёс он в ответ. — Первый раз. Они зашли достаточно глубоко. Жара, что изводила их на открытом месте, отступила, уступила место прохладе, пахнущей прелой листвой, влажным мхом и терпкой смолой. Птицы здесь пели реже, зато откуда-то издалека доносился мерный стук — должно быть, дятел. Хорошее место. Тихое и укрытое от посторонних глаз. Мейкар остановился на небольшой прогалине, где солнечный свет пробивался сквозь листву редкими золотыми пятнами, и без лишних слов, молча, подошёл к Лейне. Его движения были деловитыми, привычными, так он, наверное, собирался перед каждым боем. Сначала кольчуга. Он накинул её Лейне на плечи, тяжёлая, сплетённая из сотен мелких колец ткань с тихим звоном опустилась на неё, и Лейна сразу ощутила, как холод металла проникает сквозь тонкую ткань рубашки. Мейкар обошёл её, поправил складки, затянул ремни на боках, быстро, уверенно, не спрашивая, удобно ли ей. Его пальцы на мгновение задержались на её талии, проверяя, не болтается ли кольчуга, и тут же убрались. Потом взял нагрудник. Пальцы привычно нашли застёжки — щёлкнули, закрепили одну за другой с глухим, металлическим звуком, который эхом отразился от ближайших стволов. Лейна почувствовала тяжесть сразу, как только он отпустил последнюю застёжку и отступил на шаг, оценивая свою работу. Металл давил на плечи, стягивал движения, лежал на груди как что-то чужое, непривычное, сковывающее. Она попыталась повести плечами, проверяя, насколько свободно может двигаться, и вышло не очень. Воздух вдруг показался гуще, а собственное тело — неповоротливым. — Как вы в этом ходите, — произнесла она не столько вопросительно, сколько с искренним недоумением, чуть поморщившись. Мейкар сделал шаг назад и окинул её взглядом, спокойно, оценивающе, с головы до ног. Задержался на плечах, на талии, на том, как сидит нагрудник. Потом коротко кивнул — не столько ей, сколько собственным мыслям. — Так-то лучше. Он нагнулся, поднял с земли меч и взял его за клинок. Пальцы легли на сталь осторожно, уверенно, как берут что-то давно знакомое и хорошо изученное. Лезвие тускло блеснуло в лесном полумраке, поймав один из редких солнечных лучей. — Держи крепко. Он протянул оружие рукоятью вперёд, и Лейна приняла его. Её пальцы сомкнулись на оплётке — кожа была гладкой, чуть тёплой от его рук, с едва заметными потёртостями там, где он обычно держал меч сам. Она взялась за рукоять, уже не впервые. Пальцы легли увереннее, чем тогда, в замке, но тяжесть доспеха всё равно сковывала движения. Лейна чуть повернула запястье, привыкая к балансу, и перевела взгляд на Мейкара. — А где твоё снаряжение? — произнесла она, окинув его взглядом — от простой льняной рубашки, распахнутой у ворота, до обычных штанов и сапог. Ни кольчуги, ни нагрудника. Мейкар опустил взгляд на свою рубашку, спокойно, без тени беспокойства, словно только сейчас заметил, что одет не для боя, и снова посмотрел на неё. — Мне не нужно. Лейна прищурилась. — Я не знаю, — протянула она, и её пальцы чуть крепче сжали рукоять, — ты так уверен в себе или так не уверен во мне. Я ведь могу нанести рану...случайно. Последнее слово она произнесла чуть медленнее остальных — не угрожающе, но с той особой интонацией, при которой "случайно" превращается скорее в предупреждение, чем в оговорку. Мейкар посмотрел на неё. Выдержал короткую паузу, ровно такую, чтобы она успела заметить, как дрогнул уголок его губ. Потом перевёл взгляд на меч в её руке, клинок всё ещё был опущен, но хват уже стал увереннее. Потом снова на неё. — Постараюсь пережить. Лейна закатила глаза. Мейкар усмехнулся и подошёл ближе. Без предупреждения взял её за плечи — его ладони легли на кольчугу с глухим, металлическим звуком, и сквозь звенья она почувствовала тепло его пальцев. Он выровнял её стойку, чуть развернул корпус, поправил ноги, носком сапога легко подтолкнул её ступню в сторону, задавая правильное положение. Лейна хотела сказать, что и так стояла нормально, но промолчала. Его прикосновения были деловитыми, без тени неловкости, он делал это сотни раз с сыновьями, и всё же от близости его рук у неё почему-то перехватило дыхание. — У тебя много преимуществ, — произнёс он, отступая назад и окидывая её оценивающим взглядом. — Пользуйся ими. Мейкар не объяснял, а перечислял. — Ты левша, большинство соперников правши и привыкли к правшам. Первые несколько секунд у тебя всегда будет фора, они просто не ожидают. Лейна слушала. Он говорил так, будто готовил её к чему-то серьёзному. — Ты зоркая и слух у тебя хороший. — Он снова шагнул ближе, быстро, почти бесшумно, и без предупреждения щёлкнул пальцами прямо у её уха. Звук вышел резким, неожиданным — Лейна дёрнулась, плечи на мгновение напряглись, и она сердито покосилась на него. Мейкар выдержал паузу. Он стоял всё так же близко, и она чувствовала его дыхание где-то у виска, спокойное, размеренное, совсем не такое, как у неё. — Всегда ожидай удара, даже когда его нет. Он чуть наклонил голову и, помедлив, кончиками пальцев коснулся её локтя, того самого, что она невольно прижала к корпусу, защищаясь от щелчка. Прикосновение вышло достаточно настойчивым, чтобы она опустила руку обратно в боевую позицию. — Не закрывайся, тело должно быть открыто для движения. Мейкар говорил и одновременно поправлял, плечо, запястье, угол меча. — И ещё одно, — добавил он, отступая на шаг и встречая её взгляд. — Ты быстрая, легче любого мужчины, с которым я сражался. Тебе не нужно быть сильнее. Тебе нужно быть быстрее и точнее. Поняла? Лейна кивнула и расправила плечи, поправила ремень кольчуги, впившийся в ключицу, и глубоко вздохнула. — Перед тем как мы начнём, хочу кое-что прояснить, — произнесла она. Мейкар кивнул, внимательно слушая. Его взгляд, тёмный и сосредоточенный, остановился на её лице. — Раз ты решил учить меня сразу на боевых мечах, тогда… — она сделала короткую паузу, подбирая слова, — никакой пощады. Не сдерживайся. Хочешь научить — учи. Но я не желаю видеть, как ты мне поддаёшься только потому, что я твоя жена. Мейкар усмехнулся, кончик языка скользнул по нижней губе. Это было интересное предложение. — Я сдерживаюсь даже с Эйрионом и Дейроном, — произнёс он, и в его голосе прозвучала ленивая, чуть насмешливая интонация. — А с тобой должен во всю силу? — Да, — уверенно произнесла она, вскидывая подбородок. — Хочу знать, какой ты. Мейкар одобрительно кивнул и сделал шаг к ней. Но Лейна быстро выставила меч вперёд. Клинок со свистом рассёк воздух и замер, нацеленный ему в грудь. Солнечный луч скользнул по стали, на мгновение ослепив обоих. — И без этого, — добавила она. Мейкар приподнял бровь. Остановился, ровно там, где кончик клинка почти касался ткани его рубашки. — Без прикосновений ко мне, — пояснила Лейна, и её голос стал на полтона ниже. — Я всё ещё помню прошлый раз. — Боги, ты слишком много говоришь, Лейна, — произнёс он, делая ещё шаг вперёд, так, что её клинок упёрся остриём прямо в ткань его рубашки, чуть ниже груди. Его глаза намеренно медленно прошлись по всему её телу, начиная с головы, задерживаясь на губах, приоткрытой шее, груди, затянутой в нагрудник, и заканчивая ногами, расставленными в стойке. Он смотрел без стеснения, оценивающе и в то же время собственнически, и от этого взгляда у Лейны вспыхнули щёки. — Я не прикоснусь на тренировке, — сказал он наконец. Он поднял руку и воткнул свой меч в землю, легко, одним движением, как в масло. Клинок вошёл глубоко, оставшись стоять, чуть покачиваясь. Затем Мейкар взялся за манжеты рубашки и начал закатывать рукава, не спеша, обнажая предплечья. Сначала левое — небольшой шрам у запястья, давно побелевший. Потом правое, с дорожкой вздувшихся вен и россыпью отметин, которые остаются только от настоящих боёв. — Ещё есть время передумать, Лейна, — произнёс он, поднимая на неё глаза. — Только попроси и я буду нежным в тренировках. Его голос опустился до низкого, бархатистого шёпота, и последнее слово он выделил почти интимно. Лейна сглотнула, чувствуя, как предательски пересохло в горле, но меч не опустила. — И кто ещё из нас много говорит? — парировала она. Мейкар вытащил меч из земли и поднял голову. Взгляд сразу изменился, стал собранным, тяжёлым, внимательным. Лейна невольно задержала дыхание. Он расправил плечи, чуть наклонил голову в сторону, разминая шею, в тишине леса сухо щёлкнули позвонки. Жалеть её он явно не собирался. — Ухватись крепче, — сказал он. — Меч не прощает слабой руки. Лейна сжала рукоять до боли, пальцы побелели, костяшки проступили резче, а кожа на ладони натянулась так, что стала почти прозрачной. Она ещё не успела ни кивнуть, ни выдохнуть, Мейкар уже пошёл в атаку. Быстро. Слишком. Тело среагировало раньше, чем разум, она шагнула в сторону, уходя с линии удара, но сталь всё равно настигла её меч. Клинки встретились с резким визгом, по лезвию пробежали искры, короткие, злые, тут же погасшие в воздухе. Отдача ушла в запястье, в локоть, в плечо, до самого основания шеи, и Лейна почувствовала, как кольчуга на спине качнулась от резкого движения. Следующий удар последовал почти сразу, тяжёлый, уверенный, с полной отдачей веса. Она ощутила его приближение не столько зрением, сколько воздухом, плотная волна, за которой шла сталь. Меч дёрнулся в её руке, ладонь не выдержала, мышцы свело короткой судорогой, пальцы разжались. Оружие вырвалось, описало в воздухе дугу и воткнулось в землю шагах в трёх от неё, жалобно дрогнув и зазвенев. Звук получился тонким, протяжным, и он ещё висел в воздухе, когда Мейкар сделал последний шаг. Лейна даже не успела толком испугаться, всё происходило слишком быстро. В следующую секунду его рука легла ей на горло. Голая, горячая. Пальцы обхватили шею, она почувствовала каждую фалангу, указательный и средний легли чуть ниже уха, большой упёрся под подбородок, заставляя поднять голову. Он не сжимал, просто держал, но этого было достаточно, чтобы мир сузился до этой точки касания. Она чувствовала жар его кожи, он был почти обжигающим после прохлады леса, и шершавость мозолей у основания шеи, там, где начинались ключицы. Пульс бился где-то прямо под его ладонью, часто, неровно, и она знала, что он чувствует каждый удар. Дыхание сбилось, и Лейна застыла, боясь пошевелиться больше, чем нужно. Мейкар смотрел на неё сверху вниз. Близко, так, что она видела золотистые крапинки в его тёмных глазах, различала тонкую полоску пота у виска и едва заметную пульсацию жилки на его шее, единственное, что выдавало в нём хоть какое-то напряжение. Дышал он ровно, будто только что не выбил из её рук меч, а просто немного прошёлся. Его взгляд скользнул ниже, к её запястью, где кожа уже наливалась красным от слишком крепкой хватки. Тонкая сетка сосудов проступала под кожей, пока ещё бледно-розовая, но уже обещающая: завтра здесь будет синяк. — Испугалась? — тихо спросил он. Лейна сглотнула, чувствуя, как под его пальцами двигается горло, как кадык проходит вверх-вниз, касаясь его ладони, и ответила, стараясь держать голос ровным. — Нет. Пальцы на её шее чуть сжались, не больно, просто отчётливее. Она почувствовала, как подушечка его большого пальца легла точнее в ямочку под подбородком, а остальные чуть сместились, обхватывая шею плотнее. Пульс бился часто и неровно, он чувствовал это каждым касанием и будто выжидал — вдруг в глазах мелькнёт страх. Но Лейна только выпрямилась ещё больше. Он медленно опустил руку. Ладонь соскользнула с шеи, на мгновение задержавшись у ключицы, там, где билась тонкая жилка, и только затем отпустила её совсем. Она вдохнула, резко, словно до этого всё время держала воздух в груди. Лёгкие обожгло, и только теперь она заметила, что всё это время почти не дышала. Мейкар перехватил её запястье, где проступала краснота. Его пальцы сомкнулись вокруг него бережно, но крепко, не давая вырвать руку. Он поднёс её руку ближе к лицу, склонил голову, и его дыхание, коснулось воспалённой кожи, заставив Лейну вздрогнуть. В этот момент она ударила его в грудь. Резко, открытой ладонью — звонкий шлепок разорвал тишину леса и заставил его отступить на шаг. Удар пришёлся чуть выше сердца: не так сильно, чтобы ранить, ровно настолько, чтобы напомнить о себе. — Я же сказала, — произнесла она тихо, отчётливо выговаривая каждое слово. — Не прикасаться. Она начала пятиться, не поворачиваясь к нему спиной, удерживая расстояние. Каждый шаг был осторожным, выверенным, без спешки или суеты. Трава под сапогами мягко пружинила, глуша звук. Лейна подняла руку и медленно, лениво качнула указательным пальцем из стороны в сторону. — Тц-тц-тц… — тихо сорвалось с её губ. Глаза её сузились, взгляд стал острым, цепким. Она смотрела на него так словно только сейчас поняла, с кем имеет дело. Мейкар замер, следя за каждым её движением. Дышал он ровно, но сердце било чаще, не от нагрузки, от того, как она стояла напротив него: упрямо, выпрямившись, с этим взглядом, в котором не было ни тени покорности. Мышцы на руках были напряжены, вены на предплечьях выступили под кожей, будто он готовился к настоящему удару. Лейна обхватила рукоять меча, на этот раз крепче, увереннее. Пальцы легли на оплётку привычнее, будто уже начинали запоминать её, учиться ей. Кожа рукояти была тёплой и влажной от пота. Она чуть согнула колени, перенеся вес на переднюю ногу. Плечи расправила, подбородок приподняла. Она кивнула. Готова. Мейкар наступал снова, быстро, напористо, но Лейна чувствовала, он всё равно сдерживается. Его удары были точными, но не сокрушительными, движения — быстрыми, но без той дикой, звериной мощи, которую она видела в нём на ристалище. Каждый выпад был просчитан, каждый замах, укорочен ровно настолько, чтобы она успела среагировать. Он подбирал скорость под неё, под её неумелые, ещё неуклюжие движения. Это бесило. Она видела, как напряжены его мышцы под тонкой тканью рубашки, та намокла от пота и прилипла к груди, обрисовывая каждый мускул, как вздуваются вены на предплечьях, когда он заносит меч. И всё равно, он бил не в полную силу. — Ты сдерживаешься! — выкрикнула она, когда их клинки скрестились снова. Металл зазвенел, искра брызнула в сторону, обжигая щёку, короткая, злая вспышка. Лейна упёрлась плечом в свой меч, пытаясь удержать позицию, но он был сильнее, она знала это. Каждый мускул её тела кричал от напряжения, лопатка ныла, пальцы скользили по рукояти, покрытой потом. Она чувствовала, как рукоять медленно проворачивается в хватке, ещё немного, и он выбьет меч снова. Мейкар ничего не ответил. Его челюсть сжалась, желваки заходили на скулах, глаза сузились, но он молчал. Только дышал тяжелее, чаще. Он навалился всем весом и Лейна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Каблук скользнул по влажной траве, и она покачнулась. Ещё мгновение и она рухнет, не выдержав напора. Его рука схватила её за ворот костюма, рывок вверх, резкий, сильный, удерживающий от падения. Пальцы вцепились в ткань, костяшки вдавились в ключицу. Лейна услышала, как затрещали нитки, но ткань выдержала. Лейна воспользовалась мгновением, нога её взметнулась вверх и с глухим ударом врезалась ему в грудь. Каблук сапога пришёлся прямо в солнечное сплетение. Мейкар охнул и его хватка на вороте ослабла. Пальцы разжались, ткань выскользнула, и он сделал шаг назад, другой, пытаясь восстановить равновесие. Она не стала ждать. Клинок метнулся вперёд и замер у его горла. Остриё коснулось кожи, холодное, острое, неумолимое. Лейна сжимала рукоять обеими руками, пальцы побелели от напряжения, костяшки выступили буграми. Она тяжело дышала, грудь вздымалась, пот стекал по вискам, несколько волосков выбилось из косы и прилипли к щеке. Но взгляд был спокойным, почти ледяным. Мейкар смотрел на неё и опустил свой меч, тот с глухим стуком упал в траву. Его руки медленно поднялись, ладони раскрыты, без угрозы. Он смотрел на остриё у своего горла, потом на её лицо. — Неплохо, — произнёс он тихо. Лейна видела, как двигается его кадык, касаясь острия. — Но если бы я не сдерживался, ты бы даже не успела поднять ногу. Лейна опустила меч не сразу, ещё мгновение держала лезвие у его горла, позволяя тишине растянуться. Лишь потом сделала шаг назад. Рука всё ещё дрожала, когда она перехватила рукоять поудобнее. — Ты всё ещё сдерживаешься! — выкрикнула она. Её голос звенел от злости и обиды. — Или ты боишься, что жена даст сдачи? — Боюсь, — спокойно ответил он. — Что после этой тренировки мы разойдёмся по разным покоям. — Если ты не начнёшь нормально тренировать, — отчеканила она, — разойдёмся. Прямо сейчас. Мейкар чуть приподнял бровь, не скрывая интереса. Медленно наклонился, поднял меч, даже не пытаясь отвести от неё взгляд. Пальцы легко легли на рукоять, он выпрямился, привычным движением большим пальцем коснулся гарды, словно завершая какой-то свой внутренний счёт. На губах мелькнула короткая, почти ленивая усмешка. — Как скажешь, — произнёс он. Мейкар не ждал. Не давал ей времени на раздумья, его меч уже свистел в воздухе, рассекая влажный лесной воздух с тонким, звенящим звуком, когда она только успела поднять свой. Тяжесть клинка снова отозвалась в запястье, но теперь она была готова, ну почти. Он наступал, нагло, почти насмешливо, входя в её личное пространство так, будто имел на это полное право. Его клинок мелькал перед её глазами, вынуждая парировать, уклоняться, отступать. Железо звенело о железо, и каждый удар отдавался в её руках до самых плеч — глухой, тяжёлой волной, от которой ныли мышцы и дрожали локти. Ладони горели, рукоять стала скользкой от пота, и Лейна перехватывала её снова и снова, пытаясь удержать. Мейкар ставил подножки — она едва успевала перепрыгивать, теряя равновесие. Сапог цеплялся за корни, трава пружинила под ногами, и каждый раз его рука оказывалась рядом, чтобы удержать её, но не давая опоры. Ладонь скользнула по её талии, горячая, влажная от пота, прошлась по звеньям кольчуги, заставив металл тихо звякнуть, и задержалась на краю нагрудника. Пальцы зацепились за ремень, притягивая ближе, она почувствовала рывок всем телом, как доспех вжался в рёбра, и его дыхание коснулось её шеи: жаркое, прерывистое, совсем не такое ровное, как ему хотелось бы показать. — Слишком медленно, — бросил он, отступая на шаг, давая ей мгновение на вдох. — Двигайся быстрее или я ошибся в тебе? Лейна стиснула зубы так, что заныли скулы. В груди клокотало, от злости, от возбуждения, от того, что его насмешка задела за живое, от того, что он был прав. Она рванула вперёд, пытаясь перехватить инициативу, вложив в выпад всю свою досаду и злость. Воздух свистнул, расступаясь перед клинком. Но он легко ушёл в сторону, скользнул, как змея, одним плавным, текучим движением, и его рука, горячая, с длинными пальцами, обхватила её запястье. Сильно и безжалостно. Она почувствовала каждый палец, большой упёрся в косточку, остальные сжались вокруг, перекрывая ток крови. Выкручивая, заставляя ослабить хватку. Кожа на запястье горела под его пальцами, мышцы протестовали, и меч в её руке дрогнул, готовый выпасть. Он наклонился ближе и она услышала его дыхание раньше, чем слова. — Злись, — шепнул он ей почти в ухо, и его дыхание обожгло кожу за ушной раковиной, проникло в волосы, заставило вздрогнуть всем телом. — Но не слепо, иначе я тебя разоружу через два удара. Лейна рванула руку на себя, резко, яростно, и вырвалась из его хватки. Кожа на запястье тут же загорелась, мышцы ещё помнили силу его пальцев. В том же движении, ещё не успев восстановить равновесие, она развернула корпус и локтем — костью, жёстко, без пощады,ударила ему в лицо. Она почувствовала удар всем телом, как локоть вошёл во что-то твёрдое, как хрустнуло, как отдача ушла в плечо и шею. Глухой, влажный звук разорвал тишину между ними. Мейкар дёрнул головой назад и на мгновение замер. Его глаза чуть расширились, ресницы дрогнули, а затем он медленно выпрямился и поднёс руку к лицу. Тыльной стороной ладони провёл под носом. Пальцы окрасились алым, ярким, почти неестественным в лесном полумраке. Тёмная, почти чёрная капля сорвалась вниз, упала на мох. Ещё одна — на ворот его рубашки, впиталась в ткань, оставив рваное пятно. Он посмотрел на свою руку, потом на неё. Лейна застыла. Весь боевой азарт, вся злость, что только что клокотали в груди, схлынули разом , остался только холод где-то в животе и дрожь в пальцах. — Боги, Мейкар, — произнесла она, и голос её прозвучал глухо, испуганно, совсем не так, как минуту назад. — Прости. Она уже шагнула к нему — меч опустился, забытый, но Мейкар покачал головой. Он шмыгнул носом. Кровь размазалась по верхней губе, а он даже не поморщился — только усмехнулся: коротко, одними уголками губ, с какой-то странной, почти гордой искоркой в глазах. Затем провёл языком по зубам, видимо, проверяя, целы ли, и снова посмотрел на неё. — Заслуженно, — произнёс он спокойно. Мейкар не дал ей времени на ответ ни на жалость. Перехватил меч поудобнее и пошёл в атаку, без предупреждения,словно и не было этих нескольких секунд передышки. Клинок рассёк воздух, тяжёлый замах, от которого Лейна едва успела уйти в сторону. Сталь свистнула у самого уха, зацепив воздух у пряди волос. Она попыталась отступить, выиграть хоть полшага, но он уже был здесь, навалился всем телом, выбивая из равновесия, и дальше началось то, что меньше всего походило на тренировку. Он хватал её за талию, пальцы впивались в ремни доспеха, прижимая к себе, — за плечо — рывок, разворачивающий её вокруг оси, — за руку — захват, от которого меч едва не выпадал из ослабевших пальцев. Его ладони были везде. На её пояснице, ладонь скользнула по звеньям кольчуги, когда он обходил её сбоку. На рёбрах — пальцы на мгновение сжались, ловя её между вдохом и выдохом, когда она попыталась уклониться от захвата. На внутренней стороне бедра, грубая ткань костюма натянулась, когда он попытался сбить её с ног, и она почувствовала жар его ладони даже сквозь плотную материю. Каждое его прикосновение было точным, расчётливым и в то же время дразнящим, почти ласковым. Слишком долгим и интимным. Он задерживал пальцы на её теле ровно на мгновение дольше, чем нужно для броска, и это мгновение обжигало сильнее любого удара. Лейна задыхалась. Не от усталости — мышцы ещё держали, дыхание ещё слушалось, а от того, как близко он был. От запаха его кожи, он обволакивал, проникал в лёгкие, мешал думать. От того, как его пальцы скользили по звеньям кольчуги, по ремням доспеха, по ткани костюма, оставляя за собой невидимый шлейф жара. От дыхания Мейкара, у самой щеки, у виска, у уголка губ. Оно касалось кожи, и каждый выдох отдавался где-то глубоко в животе тугой, сладкой дрожью. Мейкар играл с ней. Не всерьёз. Лейна видела это по тому, как легко он уходил от её выпадов, как лениво парировал удары, которые должны были бы заставить его отступить. Он мог бы закончить этот бой в любую секунду и не заканчивал. И от этого становилось только обиднее и только жарче. В какой-то момент их клинки снова скрестились, и Мейкар навалился всем весом, прижимая её к дереву. Спина Лейны ударилась о шершавый ствол, кора ощутимо впилась в лопатки даже сквозь кольчугу, но она почти не обратила на это внимания. Их лица разделяли всего несколько сантиметров — она видела трещинки на пересохших губах, капельки пота у виска и тонкую полоску запёкшейся крови под носом. Лейна упёрлась ладонью ему в грудь. Влажная от пота рубашка была горячей, под ней чувствовались быстрый, сбивчивый стук сердца и напряжённые мышцы. Она надавила сильнее, пытаясь оттолкнуть его, но он так и не сдвинулся с места. Его рука с мечом прижимала её клинок к дереву, не давая пошевелиться. Сталь скрежетала о кору. Другая рука легла на её бедро — тяжело, собственнически, и пальцы чуть сжались, ощупывая мышцу сквозь ткань костюма. Она дёрнулась, скорее инстинктивно, чем осознанно, — но он держал крепко. — Устала? Она сглотнула. Горло пересохло, язык прилип к нёбу. Сердце колотилось где-то у самого горла, мешая дышать. — Нет, — выдохнула она. Мейкар сделал шаг назад, разрывая дистанцию, нехотя, словно преодолевая сопротивление. Принц тяжело дышал, и грудь его вздымалась так же часто, как у неё. — Тогда продолжай, — сказал он. Лейна выпрямилась и глубоко вздохнула. Воздух ворвался в лёгкие, но он не принёс облегчения. Тело начало ныть, плечи гудели от напряжения, спина саднила после удара о дерево, запястье, которое он выкручивал минуту назад, пульсировало тупой болью. Слишком резкие движения для мышц, не привыкших к такому. Но она не подала виду. Только сильнее сжала рукоять меча — пальцы обхватили оплётку, костяшки побелели. — Больше не сдерживайся, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. Мейкар отступил ещё на шаг, дав ей пространство, ровно столько, чтобы она почувствовала себя свободной. Клинок опустился и плечи расслабились. А потом он поднял руку и беззаботно пошевелил пальцами: давай. Жест был настолько спокойным, что Лейна почти разозлилась. — Нападай, — бросил он. Лейна рванула вперёд. Не думая, всем телом, вкладывая в выпад злость, боль в запястье и желание доказать, что она не просто кукла, которую можно учить из милости. Воздух свистнул, расступаясь перед клинком. Мышцы ног взорвались движением. — Нападай! — Мейкар ушёл в сторону, почти не глядя. — Ещё раз. Быстрее! Ну! — Заткнись, — прошипела она, нанося новый удар. На этот раз он не уходил в сторону. Мейкар наступал — напористо, жёстко, почти грубо. Их клинки сталкивались снова и снова, и каждый удар отдавался в её руках до самых костей, заставляя пальцы неметь, а локти ныть от вибрации. Мужчина не давал ей передышки, заставлял отступать, парировать, уклоняться. Девушка чувствовала, как силы покидают её, как дыхание сбивается, как ноги начинают дрожать от напряжения. Лейна попыталась перехватить инициативу, рванула вперёд, вкладывая в выпад последние силы. Но он легко отбил удар, и его свободная рука скользнула к её талии, пальцы впились в ремень доспеха, притягивая ближе. Она дёрнулась и ударила локтем в его предплечье. Мейкар охнул, но не отпустил. Тогда она извернулась и, не думая, укусила его за руку — ту самую, что прижимала её к себе. Зубы сжались на мышце предплечья, сквозь тонкую ткань рубашки. Мейкар зашипел и его хватка ослабла. — Ты… — начал он, но не договорил. Лейна воспользовалась мгновением, чтобы оттолкнуть его, но он быстро пришёл в себя. Его нога метнулась вперёд, подсечка, быстрая, как удар хлыста, и она не успела среагировать. Он повалил её на землю одним движением; спина ударилась о траву, воздух вышибло из лёгких. Кольчуга вжалась в рёбра, нагрудник на мгновение стал неподъёмным. Меч вылетел из руки и откатился в сторону, звякнув о камень. Мейкар навис над ней, тяжело дыша. Пот блестел на его шее, несколько волос упали на лоб. Сквозь рукав на предплечье виднелся след от её зубов, красный, уже наливающийся синевой. Он отбросил её меч ещё дальше, в траву, чтобы она не могла дотянуться, и его пальцы сомкнулись на её запястьях. Одним движением он завёл их ей за голову, прижимая к земле. Лейна дёрнулась, попыталась вывернуться, но он держал крепко, не давая ни миллиметра свободы. Он почти сел на неё, тяжесть его тела придавила её бёдра, не давая пошевелиться. — Ты укусила меня, — сказал он, почти удивлённо. — Больно. Лейна прищурилась. — Сдаёшься? — спросил он тихо. — Нет, — выдохнула она, хотя руки уже тряслись, а в груди горело от нехватки воздуха. Девушка дёрнулась снова, уже слабее, почти для вида, а он даже не шелохнулся. — Сдаёшься, — произнёс он, и в голосе прозвучала тонкая смесь насмешки и восхищения. Мейкар резко наклонился и поцеловал Лейну. Поцелуй оказался таким же, как и бой, — резким, настойчивым, без попытки договориться. Губы сомкнулись на её губах, язык уверенно прорвался внутрь, оставив ей только вкус пота, соли, металла и его самого. Мысль о тяжёлом, неудобном доспехе, всё ещё сковывающем движения, мелькнула и тут же утонула в ощущении этого поцелуя. Лейна попыталась вырваться, замотала головой, выдыхая между ударами сердца. — Воздуха… нет… Но Мейкар не остановился. Его пальцы всё так же крепко сжимали её запястья, прижимая их к земле над головой. Он тяжелее навалился всем телом, и нагрудник, разделявший их, вжался в грудь, мешая почувствовать его тело в полной мере. Лейна застонала, не то от досады, не то от нехватки воздуха, и дёрнулась, пытаясь скинуть с себя проклятый доспех, но в этом положении не могла даже пошевелиться. А потом — внезапно, он отпустил её руки. Запястья Лейны оказались свободны. Мейкар перестал держать, позволяя ей делать всё, что она захочет. И она, не думая, вцепилась в него. Пальцы зарылись в его волосы на затылке, сжались, притягивая его голову ближе, ещё ближе. Девушка отвечала на поцелуй с той же жадностью, с какой он целовал её, и её ногти царапали кожу у основания его черепа, оставляя тонкие, горячие полосы. Мейкар оторвался от её губ на короткий, почти болезненный миг, просто чтобы вдохнуть и поймать её взгляд. — Дыши, — шепнул он, и снова накрыл её рот своим. Поцелуй стал жарче, глубже, отчаяннее. Их языки сплетались, губы сталкивались, влажно, шумно, с прикусами и тихими стонами, которые вырывались из груди, не спрашивая разрешения. Руки блуждали по телам друг друга — жадно, судорожно, словно они давно не были вместе, словно каждая секунда разлуки длилась вечность. Пальцы Лейны впивались в его плечи, скользили по груди, по спине, по напряжённым мышцам. Ладони Мейкара мяли её бёдра, талию, скользили по рёбрам, и он чувствовал, как под его пальцами кольчуга сменяется тканью костюма, а где-то дальше — её горячая, обнажённая кожа. Лейна укусила его за нижнюю губу и, не разрывая поцелуя, потянула рубашку вверх. Ткань задралась, обнажая живот, грудь, знакомые линии старых шрамов. Мейкар понял её намерение и прервал поцелуй лишь на мгновение, чтобы стянуть рубашку через голову и отбросить в траву. С её одеждой было сложнее. Мейкар потянулся к нагруднику, пальцы нащупали ремни, кожа была жёсткой, пряжки тугими. Он дёрнул одну, другую, и нагрудник с глухим стуком упал в траву. Кольчуга зазвенела, когда он стащил её через голову, путаясь в звеньях, едва не зацепив её волосы. Лейна помогла, приподняв плечи, и кольчуга соскользнула следом, оставив её в одном костюме. И сразу стало легче. Плечи расправились сами собой, грудная клетка расширилась, Лейна вдохнула глубоко, полной грудью, и воздух показался сладким, прохладным, невероятно лёгким после тяжести доспеха. Но эта лёгкость длилась недолго. Мейкар уже взялся за завязки её костюма — тонкие, намокшие от пота, затянутые в тугие узлы. Он дёрнул одну — та не поддалась. Дёрнул другую — узел только затянулся туже. — К чёрту, — выдохнул он. Терпение лопнуло. Вместо того чтобы возиться дальше, он просто задрал костюм вверх, и Лейна, поняв его без слов, сама дёрнула завязки у ворота, ткань затрещала, узел подался, и костюм соскользнул с плеч, обнажая грудь, спину, руки. Она отбросила его куда-то в траву и только успела вдохнуть. Как его губы тут же прижались к открывшейся коже — жадно, собственнически, оставляя за собой влажные дорожки. Он целовал шею, ключицы, ложбинку между грудями, спускаясь ниже. Лейна запрокинула голову, вцепившись пальцами в его волосы. Влажный лесной воздух касался разгорячённой кожи, и этот контраст, прохлада ветра и жар его губ — сводил с ума. Она вдруг осознала, где они. Лес. Тишина. Трава под спиной, всё ещё влажная от утренней росы. Кроны деревьев смыкались над головой, скрывая их от всего мира. Ветер, шевелящий листву. И никого вокруг. Теперь она поняла, почему он выбрал лес. Не для тренировки. Для этого. С самого начала. Она схватила его за волосы — сильнее, чем собиралась, и оттянула от своей груди. Его дыхание было тяжёлым, глаза тёмными, а губы влажными. — Ты не должен был касаться меня, — выдохнула она. — Мы уже не тренируемся, — ответил он хрипло. И, не обращая внимания на боль в натянутых волосах, он вернулся к её груди — жадно, покусывая, облизывая, втягивая сосок в рот так, что у неё перехватило дыхание. Его язык скользил по затвердевшей вершинке — медленно, с нажимом, выписывая круги, то ускоряясь, то почти замирая. Губы смыкались, посасывая, и Лейна слышала эти звуки — влажные, ритмичные, откровенные. Они смешивались с её собственными стонами, тихими, приглушёнными, которые она не могла и не хотела сдержать. Мейкар перешёл к другой груди, не давая ей передышки. Его зубы легонько прикусили сосок, так, чтобы она вздрогнула, выгнулась, вцепилась в его волосы ещё крепче. Лейна чувствовала его влажный язык, ощущала, как его дыхание обжигает кожу, как его пальцы сжимают её талию, сильно, до следов, которые точно останутся. Под его губами её грудь казалась слишком чувствительной и живой, каждое прикосновение отдавалось где-то глубоко внизу живота тугим, пульсирующим теплом. — Зря ты меня укусила, — выдохнул он. — Теперь я буду мстить. И Мейкар снова припал к её груди — жадно, покусывая сильнее, втягивая сосок в рот так, что Лейна тихо вскрикнула и запрокинула голову, пальцами одной руки вцепившись ему в затылок. Мужчина начал опускаться ниже, поцелуи скользнули по животу, по рёбрам, к краю штанов. Губы оставляли влажные, горячие следы на коже, и Лейна вздрагивала при каждом прикосновении, второй рукой вжимаясь в землю, сминая траву, вырывая её с корнем. Пальцы его нетерпеливо схватились за ткань — дёрнули, чуть ли не рвя. Лейна услышала, как затрещали нитки, и поспешно перехватила его руки. — Я сама, — выдохнула она, чувствуя, как колотится сердце где-то у горла. — Иначе мне не в чем будет возвращаться. Она быстро, дрожащими пальцами, развязала завязки и стянула штаны, подхватывая его движение. Лейна чувствовала, как капли пота срываются с его виска и падают ей на живот, скатываются по коже, смешиваясь с её собственным потом. — Распусти волосы, — потребовал он вдруг, и голос его был низким, почти рычащим. Лейна не стала спрашивать зачем. Дрожащими руками дотянулась до косы, вытащила шпильки одну за другой. Волосы рассыпались по спине, по плечам, упали на траву. Мейкар замер на мгновение — она почувствовала это. — Вот так лучше, — выдохнул он ей в ухо, тыльной стороной пальцев проводя по распущенным прядям. Мейкар замолчал, пальцы неторопливо скользнули от её волос ниже, по затылку, по шее, вдоль позвоночника, оставляя за собой мурашки. Его ладонь уверенно легла ей на талию, сжала — и рывком перевернула её на живот. Лейна пискнула от неожиданности, пытаясь ухватиться за траву, но не успела. Ладонь легла на поясницу — тёплая, тяжёлая, широкая и надавила вниз, заставляя прогнуться и приподнять бёдра выше. Кожа под его пальцами вспыхнула жаром, будто он оставил там раскалённый отпечаток. Лейна на миг растерялась, не сразу уловив, чего он добивается, дёрнулась, упираясь коленями в землю. Тогда он чуть шлёпнул по её ягодицам — не изо всей силы, но так, что удар глухо отозвался в теле. Лейна вздрогнула, втянув воздух сквозь зубы, будто от ожога. — Приподнимись, Лейна, — произнес Мейкар. Она приподняла бёдра чуть выше и ощутила, как пальцы Мейкара начали поглаживать место шлепка, нежно, ласково, успокаивая горевшую кожу. Затем он наклонился и поцеловал это место. Губы его были горячими, язык скользнул по коже, и Лейна выдохнула, вжимаясь лицом в траву. Она чувствовала, как дрожат его руки, когда он задвигал её ноги шире своими коленями. Грубо и нетерпеливо. Он торопился. Слишком сильно желал её. Мейкар даже не стал до конца стягивать с себя штаны, рывком приспустил их, лишь бы освободить себя. Лейна почувствовала его возбужденный член — горячий, твёрдый, прижавшийся и скользнувший по влажной коже. А затем он обхватил себя ладонью — крепко, у основания, и она почувствовала это движение даже не глядя: как его пальцы сжались, как прошлись по всей длине, размазывая выступившую влагу. Этот раз был другим. Без долгих прелюдий, только дикое, необузданное желание — как тогда, в шатре после охоты. Он прижался к ней сзади ещё сильнее и Лейна чуть подалась бёдрами назад, но Мейкар не спешил. Он провёл головкой по её лону, медленно, дразня, собирая её влагу и свою. Она чувствовала, как он скользит по складкам, то едва касаясь, то надавливая чуть сильнее, и от этой мучительной неопределённости внутри всё сжималось в тугой, горячий узел. Лейна услышала его дыхание — рваное, с присвистом, и тихий, почти неслышный стон, сорвавшийся с его губ. Мейкар вошёл в неё неторопливо, дразня, и остановился, не дойдя до конца. Она чувствовала каждую прожилку, каждое биение его плоти внутри, чувствовала, как её собственные мышцы сжимаются вокруг него — непроизвольно, жадно. Пальцы впились в траву, вырывая её с корнем, а сухие стебли царапали кожу между пальцев. Потом он вышел, так же медленно, скользнув по влажным стенкам, и она ощутила, как внутри вдруг стало пусто и прохладно, словно он забрал с собой часть её тепла. Её бёдра невольно качнулись назад, ища его снова. Он толкнулся и опять замер у самого основания. И снова. Каждый раз — до предела, но не глубже; ровно настолько, чтобы она начала считать секунды между его движениями, чтобы её пальцы сжались в кулаки, а дыхание сбилось. Она подалась назад, сокращая расстояние самой, и замерла, наткнувшись на его ладонь, упёршуюся в её поясницу. Держит, не пускает. Лейна чувствовала, как он напряжён: мышцы его бёдер дрожали мелкой дрожью, под кожей перекатывались тугие узлы, а пальцы на её талии сжимались и разжимались, оставляя красные полумесяцы от ногтей. Ещё немного и он сорвётся. — Мейкар, прекрати мучить меня, — выдохнула она. Принц намотал её рассыпанные волосы на кулак — крепко, до лёгкой боли у корней, до того, что кожа на висках натянулась, а глаза защипало. Влажные от пота пряди скользили между его пальцами. Он оттянул их, заставляя её запрокинуть голову так, что шея выгнулась дугой, а позвоночник хрустнул. И больше не стал ждать. Одним мощным, глубоким толчком он вошёл в неё и Лейна вскрикнула, выгнулась, вцепившись пальцами в траву. Пряди волос выбились из кулака, когда она запрокинула голову, хватая ртом воздух. И он больше не сдерживался. Каждый следующий толчок был мощнее, глубже, отчаяннее. Мейкар вбивался в неё, придерживая за волосы, не давая упасть лицом вниз. Его бёдра с силой прижимались к её ягодицам, и каждый удар отдавался в теле глухой, утробной вибрацией, поднимался по позвоночнику к затылку, заставляя кусать губы. Лейна чувствовала, как её тело подаётся вперёд при каждом толчке, как натягиваются мышцы живота, пытаясь удержать равновесие, как ладони скользят по влажной траве в поисках опоры. Ветер холодил разгорячённую, взмокшую от пота спину, и от этого контраста с жаром внутри соски сжались до боли. Она вскрикивала при каждом толчке — громко, не сдерживаясь, и эти звуки смешивались с его тяжёлым дыханием, с влажным, откровенным шлепком тел. Но сквозь это она всё равно слышала его гортанные стоны, срывавшиеся с губ при каждом глубоком толчке. Низкие, сдавленные, почти рычащие, они вибрировали где-то у неё над ухом, и от этого по спине бежали мурашки. Он не был молчалив, его дыхание сбивалось на хриплые выдохи, и иногда сквозь стиснутые зубы прорывалось её имя — тихо, почти неосознанно. — Ещё, — выдохнула она, сама не веря, что сказала это. Голос был чужим — хриплым, срывающимся, полным такого голода, что ей на миг стало стыдно. Но стыд прошёл мгновенно, потому что он зарычал, низко, гортанно, и его толчки стали ещё резче, глубже, и безжалостнее. Рука в её волосах сжалась резче, натягивая пряди до предела, и он потянул — сильно, властно, — пока она не выгнулась дугой. Теперь её плечо оказалось прямо перед его лицом, открытое, беззащитное, и он воспользовался этим мгновенно. Его зубы впились в её плечо — сильно, до хруста на зубах, до того, что кожа под ними побелела, а затем налилась алым. Лейна всхлипнула, дёрнувшись всем телом, боль вспыхнула короткой, острой искрой и тут же растворилась в жаркой волне удовольствия, смешалась с ним, стала частью этого безумия. — Кусаться только я могу, — выдохнул он хрипло, не разжимая челюстей. Его язык скользнул по укусу, зализывая, успокаивая, и снова зубы сжались на том же месте, только сильнее и глубже. Лейна почувствовала, как по коже потекла тонкая струйка, то ли кровь, то ли пот, и от этого ощущения внутри всё сжалось в тугой, пульсирующий узел. Она дёрнулась, не вперёд, а назад, пытаясь заставить его разжать челюсти, высвободить плечо из этого болезненно-сладкого плена. Упёрлась ладонями в его бёдра, пальцы скользнули по влажной от пота коже, по твёрдым мышцам — толкая, отпихивая, пытаясь отстраниться. Мышцы спины окаменели, она выгнулась, ноги заскребли землю, и он вышел из неё — резко, нехотя, оставляя после себя ноющую, требовательную пустоту. — Пусти, — выдохнула она. Мейкар лишь сильнее сжал её за шею, притягивая обратно, не давая ни миллиметра свободы.Его зубы наконец разжались, но лишь для того, чтобы его губы коснулись её уха, а пальцы на горле дрогнули — от напряжения и желания. Другая рука с талии переместилась на бедро, пальцы впились в мягкую плоть, прижимая к себе с такой силой, что она не могла пошевелиться. — Не сейчас, моя любовь, — прорычал он ей в ухо. Он поднял её — резко, одним движением, прижимая спиной к своей груди. Её затылок упал ему на плечо, и она почувствовала его сбившееся дыхание у своей шеи. Мейкар вошёл в неё снова, яростно, глубоко, и Лейна вскрикнула, запрокидывая голову. Его рука легла на её горло, пальцы обхватили шею, большой палец скользнул по яремной вене, ощущая каждый бешеный удар сердца. Он вбивался в неё снизу, прижимая к себе так, словно хотел впечатать в собственную грудную клетку. Её рука взметнулась назад, пальцы нащупали его ягодицу и вцепились в неё. — Боже... Мейкар, — выдохнула Лейна, и голос сорвался на полуслове. Он больше не сдерживался. Последние движения были глубокими, почти яростными, принц вколачивался в неё с такой силой, что воздух выходил из лёгких рывками. Тело девушки уже не слушалось, только отзывалось на каждый толчок мелкой дрожью, простреливавшей от копчика до затылка. Голова её запрокинулась, губы приоткрылись, ловя воздух, которого вдруг стало катастрофически мало. Лейна почувствовала, как он напрягся всем телом, на долю секунды замер, перестав дышать, а затем его плоть внутри неё запульсировала, сильно, ритмично, горячо. Первая же пульсация отозвалась в ней самой неожиданной, ослепительной волной — низ живота свело судорогой, мышцы сжались вокруг него, и Лейна выгнулась, вскрикнув. Оргазм накрыл её резко, без предупреждения, заставляя тело содрогаться в такт его толчкам. Она чувствовала, как его семя заполняет её, тёплое, густое, и каждое новое сокращение его плоти продлевало её собственную дрожь, заставляя всхлипывать и вжиматься в него спиной. Мейкар уткнулся лбом в изгиб её плеча и выдохнул. Его пальцы на её талии дрожали. Он не двигался, только прижимался теснее, пока последние отголоски оргазма пробегали по ним обоим, затихая. — Я знала, что идти с тобой в лес — плохая идея, — прошептала она, не открывая глаз. Её голос был хриплым, сорванным, веки тяжёлыми, она не могла заставить себя поднять их. Всё тело лениво обмякло в его руках, как у кошки, которую только что погладили от носа до кончика хвоста. — Ты с самого начала планировал это? Он усмехнулся — коротко, выдохом, и она почувствовала, как его грудная клетка дрогнула у неё за спиной. — Нет, планировалась тренировка. — Его пальцы лениво провели по её ключице, едва касаясь, оставляя за собой тонкую, почти невесомую полоску тепла. — А это… — он сделал паузу, и голос стал ниже, глубже, — приятный подарок после тяжёлого дня. Лейна закатила глаза. Движение вышло ленивым, почти сонным, сил на полноценное возмущение не осталось. Она лишь слабо ткнула его локтем куда-то в бок, но он даже не шелохнулся. Мейкар тут же сжал пальцы на её шее — не сильно, но достаточно, чтобы она почувствовала тепло его ладони и уверенность хватки. Заставил поднять голову и посмотреть на него. Лейна, не разрывая зрительного контакта, чуть приподнялась и коротко, почти невесомо чмокнула его в щеку. Лейна откинула голову назад, к его плечу, и посмотрела вверх. Небо над лесом было чистым, голубым, без единого облака и по тому, как высоко поднялось солнце, девушка вдруг поняла, они здесь уже слишком долго. — О боги, — пробормотала она, и в голосе её смешались усталость, удивление и лёгкая паника. — Кажется, мы задержались, мне нужно возвращаться. Она пошевелилась, собираясь встать, но его рука на её животе чуть сжалась, не удерживая, но явно не желая отпускать. Он не сказал ни слова, но жест был красноречивее любой просьбы. Ей и самой не хотелось покидать этот лесной полумрак, эту поляну, редкое, ничем не омрачённое спокойствие. Но время поджимало. Она мягко убрала его руку и начала подниматься. Мейкар издал тихий, недовольный вздох, но, увидев, что она уже натягивает костюм, смирился. Он поднялся следом и, не торопясь, начал одеваться, попутно отряхивая с рубашки прилипшие травинки. Обратный путь к замку прошёл не в молчании. Мейкар, шагая рядом и неся оба меча на плече, говорил, негромко, размеренно, разбирая каждую её ошибку. Стойка была слишком открытой, она делала лишние шаги, опускала меч после удара. Лейна слушала, не перебивая, лишь изредка хмурилась, когда замечание попадало в цель. Но между критикой — скупой, без прикрас, проскальзывали и другие слова. Он отметил, что она держалась достойно. Что её выносливость его удивила, что она не сдалась, даже когда было тяжело. Он не произнёс слово "горжусь", но оно висело в воздухе между ними, невысказанное, и Лейна слышала его в каждом коротком, сдержанном кивке. Он так и не признал, что сдерживался. А она не стала настаивать. Зачем, если она и так знала правду?

***

Летний замок зашумел ещё до восхода: слуги поднялись затемно, и, кажется, одна лишь Лейна не спала вовсе. Тысячи мыслей гоняли друг друга по кругу, и за эту ночь она успела проклясть Мейкара за его приглашение как минимум дважды. Замок давно не видел гостей — тем более таких. Не просто знатных дам, а семьи. Той самой семьи, которая приняла её, северянку, без единого косого взгляда и от этого ответственность давила вдвое сильнее. Эсме уже несколько раз заверяла, что всё в совершенстве, покои проветрены, постельное бельё сменили дважды, на кухне готовят лучшие блюда, а в саду — о чудо — даже в такую жару розы выпустили новые бутоны. Лейна кивала, благодарила и продолжала ходить по коридорам с ощущением, что что-то всё равно идёт не так. Она проверила цветы, те стояли ровно. Проверила скатерти, ни единой складки. Даже заглянула в библиотеку, хотя гости вряд ли отправятся туда сразу с дороги. И всё равно внутри сидела заноза, которую не вытащить никакими приготовлениями. Лейна не сомневалась в своих людях. Они показали себя с лучшей стороны, делали всё чётко, почти без поправок. Но тревога не унималась. Казалось, она непременно упускает что-то важное, просто ещё не знает что. А может, дело было не в замке, не в цветах и не в скатертях. Может, всё было проще, она хотела, чтобы королева увидела её справляющейся — с замком, с людьми, с ролью, к которой её никто толком не готовил. — Принцесса? — позвала Эсме. Лейна дёрнулась, и вода в ванне чуть выплеснулась за край. Она даже не помнила, как оказалась в ней и сколько времени провела. Тёплая вода уже начала остывать, а пальцы на руках сморщились — значит, прошло не меньше получаса. Она так глубоко ушла в свои мысли, что выпала из времени. Эсме улыбнулась чуть растерянно. — Нам пора начинать собираться. Лейна кивнула, и Эсме бережно помогла госпоже выбраться из ванны. Она накинула на её плечи халат и усадила перед зеркалом. Всё уже было готово: платье — новое, то самое, которое шили к приезду королевы, висело на спинке кресла, расправленное, отглаженное, переливающееся в утреннем свете. Рядом на столике лежала лёгкая вуаль, диадема, серьги и целая охапка тонких цепочек. Лейна давно отвыкла от такого количества украшений, но Эсме и остальные служанки настояли — сегодня, по их мнению, нужно было блистать. — Где принц Мейкар? — произнесла Лейна, пока Эсме бережно расчёсывала её влажные после купания волосы. — Джорах вызвал его. Кажется, Эйгон снова что-то натворил. Лейна вздохнула — не удивлённо, а скорее обречённо. С этим мальчиком вечно что-то случалось именно тогда, когда времени было в обрез. Эсме тем временем тщательно вытирала каждый участок кожи, изредка чуть дольше задерживая взгляд на плечах госпожи — там, где ещё виднелись почти исчезнувшие следы. Лейна, поймав этот взгляд в зеркале, смущённо отвела глаза. Но когда Эсме провела тканью возле груди, она невольно съёжилась — кожа оказалась неожиданно чувствительной, почти болезненной. Даже мягкая ткань показалась грубой. — Простите, — пробормотала Эсме, заметив её реакцию. — Я слишком сильно? — Нет, — ответила Лейна, хотя сама не понимала, в чём дело. — Просто… сегодня всё как-то острее. Она опустила взгляд, на мгновение задержавшись на собственной груди. Та будто стала чуть тяжелее, чуть более налитой. Лейна списала это на усталость, бессонная ночь, бесконечная беготня по замку, тревога перед приездом гостей. Обычное дело, ничего особенного. Эсме замялась и уже открыла рот, чтобы что-то спросить, но в этот момент дверь приоткрылась. — Видят боги, я отправлю Эйгона в Красный замок на перевоспитание. Лейна резко запахнула халат, придерживая его у горла. Их разделяла ширма, и Мейкар уже собирался войти, когда девушка его остановила. — Я ещё не одета, — сказала она твёрдо. А потом всё же не удержалась и чуть высунула голову из-за ширмы: — Что он натворил? Мейкар молча протянул что-то, отдалённо напоминавшее одежду — вернее, то, что от неё осталось. Ткань обуглилась по краям, кое-где ещё тлели нитки, и в воздухе поплыл едкий запах гари. — Сжёг, — произнёс он. Лейна выдохнула и поджала губы. Вот что она забыла. Эйгон уже несколько дней открыто выражал недовольство этим нарядом, он считал его "слишком взрослым" и "неудобным", и, видимо, решил вопрос радикально. — Нужно найти ему что-то другое, — произнесла Лейна, оборачиваясь к одной из служанок. Она уже указала взглядом на дверь, как Мейкар перебил. — Нет нужды. Лейна услышала, как он шумно опустился на кровать — пружины жалобно скрипнули под его весом. — Вы нашли что-то другое? — Нет. — Мейкар сделал паузу. — Я наказал его. Он будет сидеть в покоях, пока не уедут гости. Лейна резко вышла из-за ширмы. Движение вышло слишком быстрым, и в груди что-то неприятно дёрнулось и отозвалось тупой болью. Она на мгновение прижала ладонь к солнечному сплетению, пытаясь унять непривычную тяжесть, и замерла напротив мужа. — Ты не можешь его наказывать сейчас. Служанки затаили дыхание. Эсме, кажется, уже сделала жест остальным — мол, уходим, пока не началось. Но Лейна быстро перевела на них взгляд, и этого оказалось достаточно. Все замерли на местах. — Лейна, — начал Мейкар тоном, каким обычно заканчивают разговор, — он сжёг одежду. Не испачкал, не порвал, а поджёг. — Мейкар, — чуть громче, с нажимом произнесла она, не давая ему продолжить. Лейна втянула воздух сквозь зубы и тут же пожалела. Запах гари от обгоревшей ткани всё ещё висел в покоях, и к горлу подкатила дурнота. Она прижала пальцы к виску, пытаясь сосредоточиться, но перед глазами на мгновение всё поплыло. Голова вдруг показалась пустой и слишком лёгкой. Лейна моргнула, прогоняя головокружение, и чуть шире расставила ноги, словно восстанавливая равновесие. — Он должен быть там, — произнесла она уже спокойнее, но не менее твёрдо. — Одетый во что угодно, но он должен быть... это важно для меня. Накажешь потом. Мейкар поднял голову и посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Она не отвела глаз. В комнате снова стало слишком тихо. — Два часа, — произнёс он наконец. — Посидит два часа. А потом пусть просит прощения не у меня — у Джораха. Он испортил сапоги, пока тушил одежду. Лейна выдохнула. На большее она и не надеялась. — Хорошо, а теперь будь добр, выкинь это, — она указала взглядом на обгоревшие остатки одежды. — И дай мне собраться. Мейкар поднялся с кровати. Ни слова — только короткий взгляд исподлобья и едва заметный кивок. Подхватил обгоревшую тряпку, скользнул взглядом по Лейне — та уже отвернулась к зеркалу и вышел, плотно притворив за собой дверь. Запах гари ещё висел в воздухе, и Лейна, прижав пальцы к виску, на мгновение прикрыла глаза. Головокружение почти прошло, но неприятный осадок остался и не только от запаха. Она встряхнула головой, отгоняя дурноту, и повернулась к замершим служанкам. — Продолжаем, — произнесла она. — У нас мало времени.

***

Во дворе, выстроившись ровной шеренгой, замер весь замок. Солнце уже поднялось над башнями и заливало каменные плиты густым, почти осязаемым теплом. Ветер едва шевелил знамёна, и в воздухе стояло то особенное, звенящее напряжение, какое бывает только перед прибытием долгожданных гостей. Эйрион нервно дёргал за камзол — тот сидел слишком плотно, сдавливал грудь и, кажется, норовил задушить при каждом вдохе. Сыновья Мейкара, разодетые в парадное, выглядели так, словно их заставили проглотить по меньшей мере лимон. Эйгон, притихший и всё ещё наказанный, прятался в самом конце, подальше от отцовского взгляда. — Нас разодели как шутов на потеху, — процедил Эйрион, снова дёрнув ворот. — Ты можешь постоять хоть минуту смирно? — пробубнил Дейрон, лениво обмахиваясь ладонью. — И так жарко, а от твоих движений только хуже. Мейкар держался из последних сил. Его собственная одежда — строгий, но лёгкий камзол, казалась вполне сносной, но раздражение вызывало другое. Лейны всё ещё не было. Он повернул голову, бросил короткий, полный нетерпения взгляд на Арлана, стоявшего возле шеренги гвардейцев. — Где она? — Джорах уже пошёл поторопить, — негромко отозвался Арлан. — Ещё есть время. Вдруг у входа послышались шаги — быстрые, торопливые. Эсме шла впереди, чуть запыхавшаяся, а за ней, сир Джорах, но без Лейны. Мейкар приподнял бровь, и пальцы за спиной сжались крепче. — Она спускается, — выпалила Эсме, предупреждая его вопрос. Голос её дрогнул ровно настолько, чтобы выдать волнение. Джорах коротко кивнул, стараясь смягчить ситуацию. Мейкар раздражённо повёл плечами, чуть покрутил шеей, разминая затёкшие мышцы, и снова окинул взглядом сыновей. Почти все стояли сносно, и только один в самом конце настойчиво прятался от отцовского взгляда. Эйгон. Мужчина уже хотел сделать шаг, как вдруг гвардейцы у входа вытянулись по стойке смирно, издав слитный скрежет доспехов. — Принцесса, — объявил Арлан, и в голосе его прозвучало что-то, похожее на почтительное восхищение. Мейкар обернулся и замер. Лейна спускалась по ступеням, медленно, с той особой, плавной грацией, которая появлялась у неё лишь в самые важные моменты. Платье глубокого, прохладного зелёного оттенка струилось по её телу, как вода в тенистом саду. Тонкая ткань мягко обтекала фигуру и тяжёлым шёлковым водопадом спадала к полу, а узкий лиф с глубоким V-образным вырезом подчёркивал линию ключиц и шеи. Золотистая вышивка — россыпь листьев и мелких цветков, поднималась от талии вверх, будто живые побеги, и спускалась по юбке, вспыхивая в утреннем свете. Рукава, лёгкие и почти невесомые, расширялись к локтям и переходили в шифоновые крылья, которые парили за каждым её движением. А когда Лейна повернулась, чтобы поправить подол, Мейкар увидел спину, V-образный вырез уходил к самой талии, открывая кожу, и по краям этого выреза, переливаясь в солнечных лучах, тянулись тонкие золотые цепи. Они были закреплены на плечах и, пересекаясь, сходились где-то у поясницы — словно расплавленный металл стекал по её позвоночнику. На голове Лейны поблёскивала диадема, изящная, не массивная, но достаточно заметная, чтобы напоминать: перед вами принцесса. Длинные серьги касались шеи при каждом повороте головы, а в ушах мерцали крошечные камни. Высокий разрез на юбке приоткрывал ногу, когда Лейна сделала последний шаг и остановилась. Солнечный свет обнял её всю — зелёный шёлк, золото, цепи, и на мгновение показалось, что из тени вышло что-то лесное, древнее, живое. Взгляд Мейкара сам собой приклеился к ней. Он пытался удержать в голове утренние претензии, но её красота упрямо отвлекала. Она всегда была красива — он знал это. Но сейчас, в этом платье, под этим солнцем, она выглядела так, словно её сотворили не портные, а сам свет. Каждый раз, когда ему казалось, что он уже привык к ней, она появлялась — и всё начиналось заново. — Прошу простить за задержку, — сказала Лейна, встречая его взгляд. Она выглядела утомлённой, но держалась с той холодной выдержкой, которая не позволяла усомниться в ней. Он хотел сказать что-то подобающее случаю, но вместо этого с губ сорвалось совсем не то, что он планировал. — Я уже начал думать, что ты сбежала, — произнёс Мейкар, и голос его прозвучал глуше обычного. Лейна мягко улыбнулась, но почти сразу отвела взгляд и повернула корпус, осматривая строй сыновей. Те стояли кто как: Дейрон — с ленивой покорностью, Эйрион — с плохо скрываемым раздражением, Эймон — смирно и серьёзно. А в самом конце, почти спрятавшись за их спинами, стоял Эйгон. Маленький, притихший, он ковырял носком сапога каменную плиту и старался не поднимать глаз. Принцесса сделала несколько шагов к нему — ткань платья прошелестела по камням, цепи на спине тихо звякнули. Стоило ей подойти, как малыш сразу опустил голову ещё ниже, почти уткнувшись подбородком в грудь. — Эйгон, — с лёгким разочарованием, но без гнева произнесла Лейна. Она протянула руку и кончиками пальцев подцепила его за подбородок, заставляя посмотреть на себя. В тёмных глазах мальчика плескалась смесь вины и надежды, и он замер, как кролик перед лисой. — Мой маленький принц, я надеюсь, вы осознали всё, что сделали. Эйрион и Дейрон переглянулись. Эймон, стоявший между ними, едва слышно прошептал. — Он поджёг одежду. Эйрион издал короткий, сдавленный смешок , то ли кашель, то ли смех, и тут же отвернулся, делая вид, что разглядывает лес. — Ты красивая, мама, — попытался сгладить Эйгон, и его голос прозвучал так искренне, что у Лейны на мгновение дрогнули губы. Она прищурилась. — Я тебя слишком сильно люблю, чтобы злиться. Но и спасать от гнева отца тоже не смогу долго. Она уже собралась сделать шаг назад, как Эйгон чуть дёрнул её за ткань платья — настойчиво, по-детски, требуя внимания. Лейна снова перевела взгляд на него. — А я красивый? Лейна вздохнула. Медленно обвела взглядом всех принцев, от самого старшего до самого младшего. — Вы все безупречные. Эйрион закатил глаза и демонстративно отвернулся ещё сильнее, скрестив руки на груди. — Лейна, — прозвучал голос Мейкара. Она обернулась. Принц стоял на своём месте и смотрел на неё поверх голов сыновей — спокойно, но с тем самым выражением, которое не требовало пояснений. "Хватит. Вернись". Лейна коротко кивнула и направилась к нему. Где-то вдалеке послышался стук копыт — сначала едва различимый, затем всё отчётливее. Едут. Мейкар наконец отвёл взгляд, коротко кивнул гвардейцам и занял своё место. Лейна встала рядом — прямая, собранная, готовая встречать королеву и Джену. Она поправила подол, и пальцы чуть дрогнули, касаясь шёлка. Только это и выдавало её волнение. Мейкар перехватил её руку, коротко, под тканью широкого рукава, и слегка сжал. Она ответила таким же движением и отпустила. Всадники показались из-за поворота. Впереди — королевский штандарт, за ним, карета с гербом Таргариенов. Солнце вспыхнуло на позолоте, и по двору прокатился гул — слуги, гвардейцы, конюхи, все подтянулись. Лейна подняла подбородок чуть выше. Что ж, началось. Но за первой каретой показалась вторая. Потом — третья. А за ней, неспешно покачиваясь на ухабах, выползла четвёртая. Лейна, не веря своим глазам, машинально пересчитала экипажи по головам лошадей, и внутри что-то ухнуло вниз. Пять. Пять карет, не считая верховых. — Мейкар, — произнесла она тихо, не поворачивая головы. — Ты случаем не ждёшь в гости половину двора? — Я приглашал только мать и Джену. Королева, видимо, решила приехать со своей свитой. — Замечательно. Лейна произнесла это почти без эмоций, но мысленно уже перебирала список приготовлений. Покои — для двух гостей готовы, для пяти карет — как повезёт. Ужин — на королеву и Джену рассчитан с запасом, но если в каретах помимо женщин окажется кто-то из лордов... Она оборвала себя. Паника сейчас ни к чему. Она бросила короткий взгляд на Мейкара, тот смотрел прямо перед собой с лицом человека, который уже прикидывает, сколько раз за вечер ему придётся уклоняться от светских бесед. — Боги, — пробормотала Лейна и, расправив плечи, быстро обернулась, ища глазами Эсме. Та уже стояла наготове, видимо, тоже заметила кареты и всё поняла без слов. — Не переживайте, — негромко произнесла служанка, чуть подавшись вперёд. — На такой случай мы подготовили больше комнат и с ужином справимся, повара предупреждены. Лейна с облегчением выдохнула. Боги, спасибо за Эсме, — мелькнуло в голове с почти молитвенной благодарностью. Она ведь даже не думала, что, кроме Джены и королевы Мирии, могут приехать ещё. А следовало бы. Королева редко путешествует налегке. Мейкар, не поворачивая головы, чуть дрогнул уголком губ. Лейна уловила это боковым зрением и, вдохнув глубже, перехватила взгляд сира Джораха — тот уже кивал кому-то из слуг, готовый раздавать новые приказы. — Справимся, — одними губами произнесла она. Кареты замедляли ход, копыта затихали, и первый экипаж уже качнулся, останавливаясь у парадного входа. Лейна в последний раз поправила подол, коснулась кончиками пальцев диадемы, проверяя, ровно ли сидит, и подняла подбородок. Кажется, веселье только начиналось. Джорах, опередив остальных гвардейцев, метнулся к первой карете — той самой, с королевским гербом. Дверца распахнулась почти раньше, чем он успел объявить. — Её Величество королева Мирия Таргариен! И сразу, не дожидаясь церемоний, из кареты вышла женщина. Солнце ударило в глаза, и Мирия на мгновение прищурилась, поднимая голову к башням Летнего замка. На её лице, едва заметная улыбка, тёплая, почти ностальгическая. Она оглядела двор, задержалась взглядом на выстроившихся принцах, на замерших гвардейцах, на Лейне и улыбнулась чуть шире. Следом, почти сразу, из кареты показалась Джена. Она выходила без той царственной медлительности, что была свойственна королеве, быстрее, порывистее, и платье её цвета морской волны взметнулось, когда она спрыгнула на каменные плиты, не дожидаясь руки гвардейца. — Наконец-то! — воскликнула она, и голос её прозвенел над притихшим двором. — Я думала, эта дорога никогда не кончится. Лейна почувствовала, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Вся тревога, что копилась с самого утра, разом отступила. И судя по тому, как Джена уже шагала к ней, забыв о церемониях, скучали не меньше. Мирия задержалась на мгновение, окинула взглядом Мейкара, тот коротко склонил голову в почтительном поклоне, и направилась к Лейне. Походка её была плавной, величественной, но в глазах уже плясали искры. — Дитя моё, — произнесла она, останавливаясь перед Лейной и беря её за руки. — Ты стала ещё краше, Летний замок тебе к лицу. — Ваше Величество, — Лейна сделала реверанс, но Мирия мягко удержала её. — Оставь. Мы слишком долго не виделись, чтобы тратить время на реверансы. Сбоку уже подоспела Джена — без реверансов, без церемоний, просто обняла Лейну, крепко, почти по-сестрински. Лейна на мгновение замерла, а потом обняла в ответ. За спиной Джены она увидела, как Эйгон, прятавшийся за братьями, с любопытством высунул голову, разглядывая гостей. — Ты не представляешь, как я рада вас видеть, — тихо произнесла Лейна, и голос её дрогнул. Джена отстранилась и, оглядев Лейну, одобрительно кивнула. А затем её взгляд, быстрый, почти незаметный, скользнул в сторону, туда, где стоял Мейкар. Он не двинулся с места. Не шагнул навстречу, не склонил головы в знак приветствия. Просто стоял, прямой, как клинок, и смотрел на неё, без улыбки, тепла, с той самой ледяной сдержанностью, которую Джена слишком хорошо знала. Она слегка поклонилась ему, но в ответ получила лишь короткий, сухой кивок. Ни слова. Ни жеста больше. Джена не стала настаивать. Отвела взгляд и снова повернулась к Лейне, но тень промелькнула в её глазах, тень вины, которую она, вероятно, будет носить ещё долго. Лейна заметила этот молчаливый обмен, но ничего не сказала. Вместо этого она взяла Джену под руку и мягко потянула за собой. — Платье великолепное. Мирия перевела взгляд на сыновей Мейкара, стоявших ровной шеренгой. Королева медленно обошла их, задержавшись напротив каждого. — Мои дорогие внуки, — произнесла женщина. — Вижу вы выросли под этим палящим солнцем. Эйрион чуть выпрямился, демонстрируя себя, и Мирия усмехнулась. — А где кузены? — произнёс Эйрион. Мирия обернулась назад, в сторону карет. — Они прибудут вечером, что-то их задержало. Королева что-то начала обсуждать с внуками — кажется, расспрашивала Эймона о книгах, — а Лейна тем временем смотрела, сколько женщин выходит из карет. Её глаза старались не показывать ужаса, но получалось скверно. Мейкар опустил голову и сказал тихо, почти в самое ухо. — Кто мы? Лейна непонимающе посмотрела на него — что значит "кто"? Мейкар усмехнулся. — Я дракон, а ты волчица… — Он выдержал короткую паузу и указал взглядом на свору женщин, столпившихся у карет. — А это — курицы. Мы таких на завтрак едим, не переживай. Его широкая, горячая ладонь прошлась по её спине — успокаивающе, почти собственнически, и замерла где-то у поясницы. Лейна выдохнула и, сама того не заметив, чуть подалась назад, к его руке. Мирия и Джена, закончив с внуками, вновь подошли к хозяевам. — Прошу, — произнесла Лейна, указывая на вход в замок. — Вы, должно быть, устали с дороги. Покои готовы. — О нет, мы всю дорогу отдыхали, — произнесла Мирия. — Хочу осмотреть здесь всё. Я давно тут не была. Лейна быстро переглянулась с Мейкаром. Тот едва заметно пожал плечами — мол, спорить с матерью бесполезно. — Тогда позвольте мне показать вам замок, — произнесла Лейна с лёгкой улыбкой, подавая королеве руку. И они направились к замку — королева под руку с Лейной, Джена чуть позади, а Мейкар — замыкающим, пропуская мимо себя вереницу придворных дам. На его лице застыло выражение мрачной покорности судьбе, но когда Лейна на мгновение обернулась через плечо, он встретил её взгляд и чуть заметно кивнул. Справляемся.

***

К вечеру большой зал Летнего замка, давно не видевший такого сбора, наполнился мягким светом десятков свечей и тихим, приглушённым гулом голосов. Лордов среди приглашённых не было, только леди, свита королевы. Женщины в светлых и тёмных платьях, в мерцающих украшениях, собранные в небольшие группы, наполняли зал сдержанным оживлением. Центральный стол, за которым сидела королевская семья, был накрыт с особой тщательностью. Мирия — прямая, величавая — сидела по правую руку от центра, Джена, чуть дальше, рядом с ней, а по обе стороны от них расположились сыновья Мейкара. В самом центре, во главе стола, находились Лейна и Мейкар. Он — молчаливый, внимательный, с привычной тенью суровости на лице, но без раздражения. Она — прямая, с идеальной осанкой, с лёгкой улыбкой, которая появлялась всякий раз, когда кто-то из гостий обращался к ней. Музыканты, расположившиеся на небольшом возвышении, наигрывали тихую, ненавязчивую мелодию, достаточно лёгкую, чтобы не мешать беседам, и достаточно живую, чтобы зал не погружался в тишину. Лейна почти не сидела на месте. Как хозяйка, она переходила от одной группы придворных дам к другой, находила для каждой пару слов, улыбалась, кивала, принимала комплименты и отвечала на вопросы. Она двигалась плавно, спокойно, ничем не выдавая той тревоги, что мучила её с самого утра. Её зелёное платье мерцало в свете свечей, цепи на спине тихо позвякивали при каждом шаге, и она казалась частью этого вечера — естественной, как сама музыка. Мирия наблюдала за ней из‑за стола. Внимательно. Без тени неодобрения, но и без праздного любопытства — так смотрят на того, кто проходит испытание делом, а не словами. Она отмечала, как Лейна улыбается пожилой леди из свиты, как легко уходит от слишком прямого вопроса одной из фрейлин, как находит пару тёплых слов для Джены, когда та оказывается рядом. И в глазах королевы, устремлённых на невестку, всё явственнее проступало что‑то похожее на спокойное, почти материнское удовлетворение. Когда Лейна вновь поднялась из-за стола, чтобы уделить внимание очередной гостье, Мирия поднялась следом — неторопливо, с той особой плавной грацией, которая выдавала в ней королеву даже в самом простом движении. Она обошла стол и опустилась на место Лейны, рядом с сыном. Ткань её платья чуть зашуршала, задевая его рукав. Мейкар повернул голову, встречая её взгляд. — Ты знаешь, — произнесла Мирия негромко, глядя не на него, а на Лейну, которая в другом конце зала что-то оживлённо обсуждала с пожилой леди, — когда пришло приглашение, я была уверена, что меня зовут спасать ваш брак. Она сделала короткую паузу, перевела взгляд на сына и чуть усмехнулась. — Признаюсь честно, я готовилась к худшему. Думала, вы поубивали друг друга. Мейкар хмыкнул, но ничего не сказал. Его взгляд тоже скользнул в сторону Лейны — та как раз мягко рассмеялась чему-то, и её смех, тихий и мелодичный, долетел до их стола даже сквозь музыку. — Но я увидела её, — продолжила Мирия. — И тебя и поняла, что моя помощь вам не нужна. Она помолчала, и её голос стал тише, лишившись привычной королевской стали, оставив только материнскую теплоту. — А теперь скажи мне, зачем ты на самом деле вызвал нас. Я достаточно знаю своего сына, чтобы понять: просто так ты бы не стал звать меня и Джену. Мейкар не ответил сразу. Он перевёл взгляд туда, где Лейна стояла вполоборота к нему, не замечая, что за ней наблюдают. Свечи мерцали на золотой вышивке её платья, цепи на спине поблёскивали, а она смеялась — легко, свободно, без той тени тревоги, что преследовала её последние месяцы. — Ради этого, — произнёс он наконец и коротко кивнул в её сторону. Мирия проследила за его взглядом и увидела: Лейна смеялась. Королева посмотрела на сына, и в её взгляде мелькнуло что-то — гордость, смешанная с лёгкой грустью. Она положила ладонь поверх его руки и на мгновение задержала её. — Ты изменился, Мейкар, — произнесла она. Она хотела добавить что-то ещё, но её взгляд уловил движение: Лейна, закончив разговор с последней из гостий, уже направлялась обратно к столу. Мирия плавно поднялась с её места и, прежде чем отойти, на мгновение задержала ладонь на плече сына. — Позже договорим, сын мой, — с мягкой улыбкой сказала женщина и вернулась на своё место с той непринуждённой грацией, которая даётся лишь многолетней привычкой. Когда Лейна наконец опустилась на стул рядом с Мейкаром, он без слов, одним коротким движением, подвинул к ней кубок с водой. Лейна мягко улыбнулась и кивком поблагодарила. Пальцы сомкнулись на прохладном металле, и она осушила кубок за один раз. Жажда замучила её: весь вечер на ногах, бесконечные разговоры, улыбки. Мейкар, не говоря ни слова, взял её свободную руку — ту, что всё ещё лежала на столе, и поднёс к губам. Короткий, сухой поцелуй в костяшки. Простой, почти незаметный для посторонних глаз. Но Лейна почувствовала тепло его губ даже сквозь усталость. В этот момент двери зала распахнулись снова. На пороге стояли запоздалые гости, которых сегодня уже не ждали: Валарр и Матарис, сыновья Джены и принца Бейлора. Оба были покрыты дорожной пылью, плащи слегка помяты — видно, добирались без остановок. Эйрион, едва завидев кузенов, раздражённо мотнул головой и откинулся на спинку стула, всем видом выражая крайнюю степень недовольства. Принцы пересекли зал под приглушённый гул голосов и, приблизившись к столу, принесли короткие, но учтивые извинения хозяевам за столь поздний приём. Лейна лишь кивнула, принимая их слова. Мейкар окинул племянников оценивающим взглядом и коротко кивнул — ничего, бывает. Опустившись на свободные стулья рядом с кузенами, принцы наконец позволили себе расслабиться. — Мы уже думали отправить за вами гвардейцев, — процедил Эйрион, скрещивая руки на груди. — И я тоже рад тебя видеть, — произнёс Валарр, опускаясь на стул. Его голос звучал ровно, но в нём сквозила усталость. Дорога и впрямь утомила обоих. Валарр держался прямо — сказывалась выучка, но под глазами залегли синяки. Матарис же, младший, не скрывал, что его мысли где-то далеко, он то и дело бросал короткие, почти встревоженные взгляды куда-то в дальний угол зала. Валарр, заметив это, слегка пнул его ногой под столом, без злости, скорее с братским предупреждением. Матарис вздрогнул и поспешно отвёл глаза, делая вид, что его чрезвычайно заинтересовал узор на скатерти. Лейна перехватила этот короткий обмен взглядами, но предпочла не подавать виду. Она отставила пустой кубок и чуть откинулась на спинку стула, чувствуя, как напряжение долгого дня наконец начинает отпускать. Музыканты заиграли новую, чуть более тихую мелодию, вечер продолжался. — Здесь такая скука, — произнёс Эйрион, обводя зал прищуренным взглядом. Он потянулся, разминая затёкшие плечи под тесным камзолом, и скривился. Валарр наконец немного отдохнул с дороги и, расправившись с последним куском мяса на тарелке, откинулся на спинку стула. Он чуть расставил ноги, забыв на миг о манерах принца, и выдохнул. Дорога и впрямь вымотала его сильнее, чем он ожидал. — Я так и думал, что ты это скажешь, — произнёс он и бросил короткий взгляд туда, куда до этого уже несколько раз смотрел Матарис. — Завтра пойдём на охоту, — заявил Эйрион, постучав пальцами по столу. — Нечего сидеть в кругу этих... — он запнулся, подбирая слово, и, не найдя цензурного, просто закатил глаза. — Если у тебя силы останутся, — отозвался Валарр. Он едва заметно качнул головой в сторону дальнего угла зала, но Эйрион лишь бровью повёл. — Мы не с пустыми руками приехали... — Валарр сделал короткую паузу, взвешивая слова. — Скажем так, плата долга. Не люблю быть в долгу. Эйрион проследил за его взглядом и начал осматривать зал, пока не уловил. Девушка. Он её раньше не видел. Одета скромно, серое платье, — похоже на служанку. Но черт побери, он мог поклясться, что она не была служанкой. Что-то в её осанке, в том, как она держала голову, как избегала встречаться глазами с гостями, но при этом не опускала взгляд в пол, всё это кричало о другом происхождении. Или о другой профессии. — Вы притащили шлюху сюда? — удивлённо, чуть громче, чем следовало, произнёс Эйрион. В ту же секунду Валарр пнул его ногой под столом. Эйрион дёрнулся и бросил на кузена раздражённый взгляд, потирая ушибленную голень. — Ты ещё громче скажи, — прошипел Валарр, понижая голос до опасного шёпота. — Знаешь, сколько усилий пришлось приложить, чтобы привезти их сюда? — Их? — Эйрион подался вперёд, и в его глазах вспыхнул азарт. Он снова обвёл зал взглядом — на этот раз цепким, хищным, выискивающим. — Их двое? На что Валарр скривил лицо и устало потёр переносицу. Этот идиот сдаст их раньше, чем они успеют покинуть этот зал. Эйрион же, напротив, забыл о скуке. Теперь в его взгляде читался живой, почти охотничий интерес. Он нашёл и вторую — та стояла ближе к музыкантам, тоже в сером, с косынкой, но с тем же неуловимым "не отсюда" в каждом движении. Валарр перехватил его взгляд и коротко, жёстко добавил. — В пекло, я ещё пожалею, что привёз их сюда. Он упёрся ладонями в стол и поднялся — резко, но без лишнего шума. Мышцы на ногах ещё ныли после долгой дороги, и он на мгновение замер, разминая затёкшее бедро. Затем перевёл взгляд на Эйриона и, сам не веря, что говорит это, бросил: — Идёшь? Эйрион вскочил так быстро, что едва не опрокинул кубок. Его глаза вспыхнули — никакой усталости, только голодный азарт. Матарис, сидевший рядом, тоже начал подниматься, но Эйрион выставил ладонь, преграждая ему путь. — Нет уж, не сегодня, малыш, — произнёс он с ленивой, снисходительной усмешкой и чуть надавил на плечо младшего, заставляя того опуститься обратно на стул. Валарр вздохнул — длинно, с ноткой обречённости, и перевёл взгляд на Дейрона. Тот сидел, откинувшись на спинку стула и прикрыв глаза. Сытный ужин сделали своё дело: лицо его было расслабленным, почти сонным. — Ты с нами? — спросил Валарр без особой надежды. Дейрон сморщил лицо, не открывая глаз, и лениво махнул рукой куда-то в сторону выхода. — Сегодня без меня. Идите, развлекайтесь, я хочу спать. Он произнёс это так, словно выбор между продажными женщинами и постелью был самым очевидным решением в его жизни. Валарр не стал настаивать. Он коротко кивнул Эйриону, и оба принца, стараясь не привлекать лишнего внимания, двинулись к дальнему выходу. Лейна обвела взглядом оставшихся за столом принцев — Эймон тёр глаза кулаками, а Эйгон, изо всех сил боролся со сном, но его веки предательски слипались. Голова малыша то и дело падала на грудь, и он вздрагивал, просыпаясь на мгновение, чтобы снова начать засыпать. — Я отведу детей спать, — произнесла она тихо, наклоняясь к Мейкару. Её дыхание на секунду коснулось его виска. Он коротко кивнул, провожая её взглядом. Девушка подошла к Эймону и Эйгону и мягко коснулась плеча старшего. — Пойдёмте, вы уже спите за столом. Эйгон, едва услышав её голос, вытянул руки вверх — жест, полный абсолютного детского доверия. Лейна наклонилась и с лёгкостью взяла его на руки, придерживая под коленями. Малыш тут же уткнулся носом в изгиб её шеи, его дыхание стало ровным и глубоким, а пальцы сжали край её рукава. Она почувствовала, как его маленькое сердце бьётся где-то у её ключицы — быстро, по-птичьи, и отчего-то это ощущение вызвало в груди тёплую, почти болезненную волну нежности. Вторую руку она протянула Эймону. Тот без слов вложил в неё свою ладонь — тёплую, чуть влажную после долгого вечера, — и пристроился рядом, шагая чуть медленнее обычного. Эсме быстро подлетела к ним, уже готовая принять командование. — Давайте я отведу их, — предложила она, чуть запыхавшись. — Не стоит, я сама. — Ну хоть позвольте мне сопроводить вас, — не сдавалась служанка, уже пристраиваясь сбоку, готовая в любую секунду подхватить принцев или подол платья госпожи. Лейна кивнула, и они втроём, вернее, вчетвером, если считать спящего Эйгона, двинулись к выходу из зала. Шум голосов и музыка остались за спиной, и в коридоре их встретила прохладная, почти звенящая тишина. Шаги гулко отдавались от каменных стен, пламя факелов дрожало, отбрасывая длинные тени. В детской было темно и тихо. Лейна осторожно опустила Эйгона на кровать, и малыш, не просыпаясь, свернулся калачиком на прохладных простынях. Она помогла ему снять камзол — пальцы ловко справились с пуговицами, стянула сапожки, расправила одеяло. Эйгон что-то пробормотал во сне — неразборчивое, и затих. Эймон уже сам забрался в свою постель, но одеяло лежало криво. Лейна поправила его, подоткнула края и на мгновение задержалась, глядя на притихшего мальчика. — Ты сегодня был очень тихим, — произнесла она негромко. Эймон слабо улыбнулся, и его глаза уже слипались. Лейна наклонилась сначала к нему, поцеловала в лоб и прошептала. — Спокойной ночи, мой дорогой. Затем подошла к Эйгону. Тот уже спал, раскинув руки, и на его лице застыло выражение абсолютного, безмятежного покоя. Она поцеловала и его в тёплую макушку, пахнущую детством и травами, которыми Эсме мыла ему волосы. — Спокойной ночи, мой малыш. Выпрямившись, она бросила последний взгляд на две кровати. Эсме бесшумно приоткрыла дверь, готовая идти дальше, но Лейна на мгновение задержалась на пороге. Она обернулась, скользнула взглядом по спящим мальчикам и только после этого вышла, осторожно притворив за собой дверь. В коридоре было тихо и прохладно. Лейна прислонилась спиной к каменной стене, чувствуя, как холод медленно проникает сквозь ткань платья, остужая разгорячённую кожу. — Спасибо, Эсме, — произнесла она. — Что бы я делала без тебя. Эсме искренне улыбнулась, не дежурной улыбкой служанки, а той, особенной, которая появлялась у неё лишь в редкие минуты, когда они оставались вдвоём. — Рада служить вам, принцесса. Лейна вытянула руку, и Эсме без колебаний ухватилась за неё, их пальцы сплелись на мгновение в коротком, почти сестринском пожатии. — Пойдём, нужно вернуться к гостям. Они вошли в зал почти бесшумно, но Лейна сразу почувствовала на себе взгляд. Мейкар смотрел на неё пристально, не отрываясь — так, словно ждал с того самого момента, как она ушла. Он едва заметно опустил голову, указывая на пустующее место рядом с собой. Приглашение. Или приказ, она так и не научилась до конца различать эти два понятия, когда речь шла о нём. Лейна улыбнулась, но её ладонь, всё ещё лежавшая в руке Эсме, вдруг дрогнула, служанка сжала её чуть сильнее, чем обычно. Лейна перевела взгляд на неё, ожидая объяснений, но Эсме быстро отпустила руку госпожи. — Прошу прощения, — тихо произнесла она и отступила на шаг. Лейна проследила за её взглядом. В углу зала, у колонны, стояли сир Джорах и сир Арлан, а рядом с ними, две дамы из свиты королевы. Женщины что-то увлечённо говорили, жестикулируя, и гвардейцы, обычно такие суровые и непроницаемые, сейчас выглядели почти… смущёнными. Джорах держался прямо, но кончики его ушей подозрительно покраснели. Арлан же, напротив, склонился чуть ближе к своей собеседнице, и на его лице застыло то особенное выражение, какое бывает у мужчин, когда им интересно не только содержание беседы. Принцесса мягко улыбнулась и повернулась к Эсме. — Если не хочешь здесь быть, можешь идти. — А разве вам не нужна будет помощь с платьем? — Эсме перевела взгляд на госпожу, и в её голосе прозвучала одновременно и забота, и едва уловимое облегчение от того, что можно уйти. Лейна усмехнулась и, чуть наклонившись к служанке, тихо произнесла: — Мне кажется, сегодня мне помогут с ним справиться и без тебя. Она бросила короткий, выразительный взгляд в сторону Мейкара. Тот, словно почувствовав, чуть приподнял бровь и Лейна, не сдержавшись, улыбнулась шире. Эсме, поняв её без лишних слов, тихо прыснула в кулак и, коротко поклонившись, направилась к двери — но не раньше, чем бросить последний, быстрый взгляд в сторону гвардейцев. Лейна проводила её глазами и, расправив плечи, двинулась к столу, к своему супругу. Лейна опустилась на стул рядом с Мейкаром и только теперь почувствовала, насколько сильно устала. Ноги гудели, спина ныла, а голова стала непривычно тяжёлой. Она прикрыла глаза на мгновение, сделала глубокий вдох и тут же открыла их снова. Зал заметно оживился. Вино лилось рекой уже не первый час, и придворные дамы, ещё недавно такие чопорные и сдержанные, теперь смеялись громче, жестикулировали свободнее, а некоторые — кажется, те, что сидели ближе к музыкантам, — даже начали пританцовывать, не вставая с мест. Шум нарастал волнами: звон кубков, обрывки разговоров, женский смех. Лейна поджала губы, чувствуя, как усталость мягко, но настойчиво накрывает её с головой. Мейкар, заметив это, но ничего не сказал. Просто взялся за край её стула и одним плавным движением подтянул ближе к себе так, что их плечи почти соприкоснулись. — Похоже, Джораху и Арлану сегодня перепадёт, — произнёс он негромко, кивая куда-то в сторону колонны. Лейна скривила лицо от таких слов. — Во-первых, здесь почти все замужние женщины, — начала она, но не успела договорить. Её взгляд скользнул по залу, и мысли на мгновение замерли. Леди Тарли, Веббер, Фоссовей — все с мужьями. Леди Мерривезер была замужем уже третий раз, и её супруг, по слухам, всё ещё находился в добром здравии. Из всех гостий лишь две были вдовами, и обе — в том возрасте, когда уже не кружат головы гвардейцам, а предпочитают обсуждать погоду, внуков и все остальное. И тем не менее — вот она, живая сцена прямо перед ней: дама из свиты Мирии, которую Лейна поприветствовала всего пару часов назад, двинулась к выходу, чуть покачивая бёдрами, — возможно, от вина, возможно, от предвкушения. А через минуту за ней, стараясь не привлекать внимания, последовал Арлан. Лейна проследила за ним взглядом, и её губы приоткрылись от немого изумления. Он что, действительно…? Сейчас? Здесь? Её муж остался в Королевской Гавани, но это не меняло сути. Она замужем и она только что скрылась за дверью с гвардейцем. — Не всем женщинам везёт с мужьями, Лейна, — произнёс он тихо, и в голосе его прозвучала та самая, знакомая до дрожи насмешка. — Кто-то ищет возможности утолить свои желания на стороне. — А тебе, — он подался к ней ближе, и его ладонь скользнула под столом, по-хозяйски сжав её колено, — повезло больше. Твой муж рядом, и он не заставляет тебя искать утешения где-то ещё. Она повернулась к нему, встречая его взгляд. В его тёмных глазах плясали искры — опасные, довольные, чуть хмельные. — Откуда мне знать, повезло ли мне с мужем? — произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Кроме тебя, у меня никого не было. — Значит, — произнёс он, наклоняясь ближе, и его дыхание коснулось её виска, — придётся тебе поверить мне на слово. Лейна чуть приподняла бровь и молча взяла его ладонь двумя пальцами, убирая с колена так, будто переставляла лишний предмет со стола. Мейкар позволил, его пальцы едва заметно дрогнули под её касанием, но он не сдвинулся, просто откинулся на спинку стула и посмотрел на неё. — Ещё немного и Джорах тоже пойдёт, — произнёс Мейкар. Они оба перевели взгляд на Джораха, что стоял, прислонившись к стене у одной из колонн, и слушал невысокую темноволосую даму из свиты королевы. Женщина говорила что-то оживлённо, чуть наклонив голову к плечу, и пальцы её то и дело касались рукава гвардейца, легко, но настойчиво. Джорах слушал внимательно. Даже слишком внимательно — его взгляд был прикован к её лицу, он кивал в нужные моменты, и ни один мускул на его суровом лице не дрогнул. Но Лейна заметила, не сразу, а приглядевшись, что-то странное. Он слушал, да, но слышал ли? Его глаза, обычно цепкие и всё подмечающие, сейчас смотрели словно сквозь собеседницу, в какую-то точку за её плечом. — Не пойдёт, — отозвалась Лейна так спокойно и уверенно, что Мейкар прищурился. Она выдержала его взгляд и чуть повела плечом — мол, не веришь, смотри сам. — Пойдёт, — уверенно произнёс он. Мейкар кивком указал на колонну: женщина, видимо, решила, что разговор зашёл достаточно далеко, и медленно, с той особой, чуть ленивой грацией, какой провожают до выхода, двинулась в сторону боковой двери. Джорах провожал её взглядом. В его глазах мелькнуло что-то похожее на размышление, короткое, почти неуловимое, и он оттолкнулся от стены. Неужели Лейна ошиблась? Она чуть подалась вперёд корпусом, запрокинув локти на стол, и опустила подбородок на сцепленные ладони, не сводя глаз с гвардейца. Сердце забилось чуть быстрее — не от волнения за исход их маленького спора, а от какого-то странного, почти личного чувства. Джорах был не просто гвардейцем. Он был… почти другом. И Лейна надеялась, что не ошиблась в нём. Джорах двинулся. Уверенным, размашистым шагом — так ходят люди, которые приняли решение. Он пересёк зал, обогнул стол с музыкантами и направился прямо к той самой боковой двери, за которой уже скрылась женщина. Мейкар тихо рассмеялся. — Он мужчина, Лейна, — произнёс он с победным голосом, откидываясь на спинку стула. — Пусть выпустят пар. Лейна разочарованно вздохнула. Эх, Джорах… Но Джорах, поравнявшись с дверью, не остановился. Даже не замедлил шага. Он прошёл мимо и свернул в соседний коридор, что вёл к покоям принцев, а вовсе не к гостевым спальням, где его, возможно, ждали. В зале никто, кроме них, этого не заметил. Лейна выпрямилась и медленно повернулась к Мейкару. Тот уже не улыбался. Его взгляд был прикован к опустевшему проёму, и на лице застыло выражение, какого она давно у него не видела, — задумчивое, почти растерянное. — Хм, — только и произнёс он. Лейна не смогла сдержать улыбки. Она откинулась на спинку стула, чувствуя, как разочарование сменяется тихим, тёплым торжеством. — Похоже, не все предпочитают выпускать пар с теми, кто первым подвернётся, — произнесла она негромко, глядя куда-то в сторону коридора.

***

Они просидели ещё какое-то время — достаточно, чтобы не выглядело бегством. Разговоры вокруг стали тише, свечи оплыли, гости всё больше занимались собой, и постепенно на Лейну и Мейкара перестали обращать внимание. Именно этого она и ждала. Лейна тихо поднялась, одёрнула подол и коротко кивнула Мейкару. Тот без слов встал следом. Они вышли из зала почти незаметно — никаких церемоний, никаких прощаний, просто растворились в коридоре, пока пир догорал без них. В покоях было темно и удивительно свежо для такого знойного дня. Кто-то из слуг уже зажёг несколько свечей у изголовья, и их мягкий свет падал на кровать, на кресло, на снятую с неё утром вуаль, всё ещё лежавшую на столике. Мейкар закрыл дверь, и щелчок замка прозвучал в тишине как последний аккорд долгого дня. Он не прошёл сразу — задержался у входа, стягивая камзол и небрежно вешая его на спинку стула. Лейна тем временем опустилась на стул возле туалетного столика. Ноги гудели, спина ныла, и она позволила себе наконец расслабить плечи. Пальцы поднялись к уху, снимая первую серьгу, та с тихим стуком легла на столешницу. За ней — вторая. Лейна выдохнула и на мгновение замерла, глядя на своё отражение в зеркале, усталое, немного выбитое из сил, но по‑своему спокойное. Мейкар подошёл так тихо, что она заметила его только по теплу у себя за спиной — оно появилось раньше, чем она успела обернуться. Его ладони легли ей на плечи, медленно прошлись вниз по рукавам и вернулись к шее, к тонким золотым цепям, всё ещё лежавшим на её плечах. — Ты сегодня была безупречна, — произнёс он негромко, и его дыхание коснулось её затылка. Лейна чуть повела плечом — не то смущаясь, не то отмахиваясь. — Я просто делала то, что должна. — Нет, — его пальцы уже расстёгивали крошечные застёжки на цепях. Одна за другой они соскальзывали с плеч и ложились на столик с тихим, мелодичным звоном. — Ты делала больше. Лейна не ответила, только прикрыла глаза. Его руки переместились выше. Кончики пальцев коснулись мочек ушей — он проверял, не осталось ли серьги. Убедившись, что она справилась сама, Мейкар перевёл взгляд на диадему. Та сидела в волосах крепко — тонкий ободок, почти незаметный, но надёжно закреплённый. Он осторожно поддел её с обеих сторон и снял, отложив в сторону. Теперь остались только волосы. Они были убраны наверх — не заплетены в косу, а уложены в сложную, искусную причёску из локонов и прядей, скреплённых шпильками. Мейкар на мгновение замер, разглядывая это сооружение. — Даже не спрашивай, сколько шпилек здесь держится, — пробормотала Лейна, угадав его мысли. — Я и не спрашиваю, — отозвался он и принялся за работу. Шпильки выходили одна за другой — медленно, потому что он боялся дёрнуть слишком сильно. Его пальцы, привыкшие к рукояти меча, двигались с неожиданной осторожностью. Каждый раз, когда очередная шпилька освобождалась, прядь волос соскальзывала вниз, ложилась на плечо или спину. Он наклонялся, целуя открывавшуюся кожу — то в изгиб шеи, то в плечо, и Лейна чувствовала, как вместе с тяжестью волос уходит и напряжение этого дня. Когда последняя шпилька была извлечена, волосы рассыпались по спине — длинные, чуть волнистые после укладки, влажные у корней. Мейкар взял со столика расчёску и начал медленно, размеренно вести ею от самых кончиков, постепенно поднимаясь выше. Зубья проходили сквозь пряди, и Лейна, не сдержавшись, тихо вздохнула — почти простонала — от удовольствия. Он усмехнулся, но ничего не сказал, продолжая расчёсывать. Она смотрела на их отражение в зеркале: он — сосредоточенный, с чуть нахмуренными бровями, она — расслабленная, с полуприкрытыми глазами. — Ты не наказал Эйгона? — произнесла она, не открывая глаз. Его рука на мгновение замерла. Потом продолжила движение. — Решил не портить тебе настроение, накажу позже. Лейна чуть обернулась, взяла его ладонь — ту, что только что держала расчёску, и чмокнула её в костяшки. — Спасибо. Он отложил расчёску, наклонился и поцеловал её в макушку — туда, где только что прошлись зубья. Затем его пальцы скользнули вниз, к завязкам платья. — Давай помогу снять платье, — произнёс он тихо. Лейна поднялась со стула, и её босые ступни беззвучно ступили на прохладный камень. Прежде чем повернуться к нему спиной, она собрала рассыпавшиеся по плечам волосы и перебросила их вперёд, на грудь, открывая шею и всю линию позвоночника до самой поясницы. Тонкие завязки, скреплявшие платье, тянулись вдоль открытой спины — две шёлковые нити, больше похожие на паутину, чем на надёжные узлы. Вырез на спине уходил слишком глубоко, а ткань на груди держалась лишь упрямством кроя и его собственными усилиями. Мейкар замер на мгновение, глядя на эту картину: её обнажённая спина, белая кожа в дрожащем свете свечей, изящный изгиб позвоночника. Затем он шагнул ближе, и его пальцы коснулись первой завязки. Он распутывал её медленно, не потому что не мог справиться быстрее, а потому что не хотел. Каждое движение было осознанным: кончики пальцев задевали её кожу, скользили вдоль позвоночника, спускаясь всё ниже. Завязка поддалась, и он, наклонившись, поцеловал открывшийся участок — чуть выше лопатки. Лейна тихо вздохнула. Вторая завязка — чуть туже. Он потянул, и она скользнула прочь. Платье ослабло, ткань уже не обхватывала рёбра так плотно, и Лейна почувствовала, как грудь наконец освобождается от сжатия. Мейкар провёл ладонями по её плечам, опуская рукава платья, и платье зашуршало, опускаясь вниз, к её ногам. Шёлк скользнул по бёдрам и мягко осел на пол, оставляя её обнажённой. Он осторожно поднял платье и, не глядя, повесил его на спинку ближайшего стула. В покоях стало тихо. Слышно было только их дыхание и далёкий, приглушённый шум замка за стенами. Он стоял за её спиной, и его пальцы легли на её талию — горячие, тяжёлые, уверенные. Провели вверх, по рёбрам, едва касаясь, почти невесомо. Она почувствовала, как его ладони скользнули на живот, замерли там на мгновение, а затем двинулись выше — к груди. Он накрыл её ладонями, и Лейна, не сдержавшись, откинула голову назад. Ожидаемое тепло его прикосновения вдруг отозвалось в ней иначе — острее, резче, чем обычно. Кожа под его пальцами словно стала тоньше, и даже это лёгкое, почти невесомое касание вызвало волну ощущений, которая прокатилась от груди куда-то вверх, к затылку, заставляя всё тело на мгновение замереть. Она вздрогнула, не от холода и не от удовольствия, а от этой странной, непривычной остроты, граничащей почти с болью. Словно её тело вдруг перенастроило все свои ощущения, и теперь каждое прикосновение звучало громче, чем должно было. — Всё хорошо? — шепнул он, заметив её дрожь. — Да, — выдохнула она, не открывая глаз. — Просто… тело сегодня будто не моё. Наверное, усталость. Мейкар не ответил, только чуть ослабил хватку — теперь его ладони легли поверх её груди почти невесомо, словно он почувствовал то же, что и она. Его губы коснулись её шеи, сначала легко, почти целомудренно, затем настойчивее. Он целовал изгиб её плеча, поднимался к уху, и его дыхание, горячее и рваное, обжигало кожу. Пальцы продолжали ласкать её грудь — теперь уже осторожнее, бережнее, и от этой нежности у Лейны кружилась голова не меньше, чем от страсти. Она чувствовала, как его возбуждение прижимается к её пояснице сквозь тонкую ткань его штанов, но он не спешил. А её тело, непривычно чуткое, отзывалось на каждое его движение — даже на то, как подушечки его пальцев просто скользили по коже. Мурашки бежали от затылка к пояснице, и Лейна поймала себя на мысли, что никогда не чувствовала его прикосновения так остро. Может, виной тому была усталость. Может, долгий день. А может — что-то ещё, о чём она пока не догадывалась. — Мейкар... — прошептала она, и голос её дрогнул. Он отстранился от её шеи и, мягко взяв за плечи, развернул к себе. — Не обязательно это делать, если ты устала, — произнёс он. Лейна, не отвечая, обхватила его шею и притянула ближе. Её пальцы скользнули в его волосы на затылке, и она почувствовала, как напряглись мышцы под её ладонями. Она хотела. Очень. Усталость никуда не делась, но желание быть с ним перевешивало всё остальное. — Я хочу, — прошептала она ему в губы. Мейкар чуть отстранился, вглядываясь в её лицо. Он не был из тех мужчин, что берут жену силой лишь для того, чтобы выпустить пар. Но Лейна вновь потянула его к себе, не давая отступить. Она приподнялась на цыпочки, приблизив губы к его уху, и её дыхание коснулось его кожи. — Постарайся быть нежным сегодня, — прошептала она. На мгновение он замер. Что-то дрогнуло в его лице — не удивление, а скорее понимание. Он услышал не только слова, но и то, что стояло за ними её безграничное доверие и он ответил на него без слов. Мейкар обхватил её за бёдра и поднял. Лейна сразу обвила его талию ногами, скрестив лодыжки за его спиной, и прижалась грудью к его груди. Его ладони легли под её ягодицы, поддерживая вес, и он понёс её к кровати — медленно, не разрывая зрительного контакта. Она смотрела на него сверху вниз, и в полумраке его глаза казались почти чёрными, но в них больше не было той голодной, почти хищной искры, что она привыкла видеть. Вместо неё сосредоточенность и нежность. Он опустил её на постель — руки не отпустили сразу, придержали, пока она не оказалась на простынях. Холодная ткань обожгла разгорячённую кожу, и Лейна едва успела вздрогнуть, как он уже навис над ней, опираясь на локти, — близко, тяжело, заслоняя свет. Лейна подняла глаза, встречая его взгляд, и в нём больше не было того голодного пламени, к которому она привыкла. Только сосредоточенность и бесконечная, всепоглощающая забота. Он наклонился и поцеловал её. Его губы коснулись её губ — верхняя скользнула по нижней, пробуя, спрашивая, — и Лейна почувствовала, как что-то в груди сжалось от неожиданности. Она не привыкла к такому от него, к такой осторожности. Мейкар навалился на неё чуть плотнее, и поцелуй углубился, всего на долю вдоха. Его язык скользнул по её губам, не входя внутрь, лишь очерчивая их линию, и она услышала собственный прерывистый выдох, растворяющийся у него во рту. А потом его губы начали спускаться. Он не разрывал касания — словно проводил непрерывную линию от её губ вниз: к подбородку, к изгибу челюсти, к местечку под ухом, где пульс бился часто и неровно. Его дыхание, тёплое и влажное, опережало поцелуи, и она чувствовала его приближение кожей за секунду до того, как его губы касались новой точки. Когда он добрался до шеи, она невольно выгнулась, подставляя ему горло. Он целовал её там — в ложбинке у основания шеи, над ключицей, и каждое прикосновение было нежным, но при этом невероятно ощутимым. Она чувствовала каждую трещинку на его губах, каждое движение языка, когда он проводил по её коже влажную дорожку. Мейкар удерживал себя, напоминая себе, что нужно быть нежным. Его губы скользнули ниже, к ключице. Он поцеловал косточку, обвёл её языком, и Лейна тихо вздохнула, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Он не торопился. Каждое движение было медленным, выверенным, словно он изучал её заново, запоминал каждую клеточку. Когда его губы коснулись груди, он сначала поцеловал ложбинку между ними. Затем поднялся выше и, не касаясь соска, лишь обвёл его кончиком языка — один раз, второй, и Лейна затаила дыхание. Её тело отзывалось на его ласки странно остро, но без боли — просто каждое прикосновение звучало громче, чем обычно. — Ты дрожишь, — прошептал он, не поднимая головы. — Ты меня смущаешь, — ответила она. Он хмыкнул, и она почувствовала его улыбку кожей. А затем его губы накрыли её сосок, одними губами, и он начал посасывать его медленно, размеренно, с той самой бережностью, о которой она просила. Лейна заметила это не сразу. Но когда его губы спустились к груди и он, вместо того чтобы прикусить сосок, лишь мягко обвёл его языком и поцеловал, она вздрогнула. Не от боли, а от понимания. Он делал именно то, о чём она попросила. Не сдерживал себя через силу — а просто стал другим. Более осторожным и внимательным. Более… нежным. Его ладони скользили по её телу с той же бережностью. Кончики пальцев прошлись по рёбрам — едва касаясь, оставляя за собой дорожку мурашек. Потом руки опустились на бёдра и просто остались там. В покоях было так тихо, что каждый звук становился ощутимым. Потрескивали свечи, за окнами стрекотали сверчки — на этом фоне их дыхание казалось особенно громким: неровным, сбивчивым, сливающимся в единый ритм. Шелест его губ по её коже. Её собственный вздох, сорвавшийся, когда его язык обвёл сосок, медленно, почти мучительно бережно. — Вот так? — шепнул он, и его дыхание обожгло влажную от поцелуев кожу. — Да, — прошептала Лейна. Когда его губы коснулись живота — чуть ниже пупка, — Лейна непроизвольно выгнулась, вжимаясь затылком в подушку. Его ладони легли на её бёдра, успокаивая, удерживая, и он выдохнул горячим дыханием на влажную от поцелуев кожу. — Продолжай, — прошептала она, и её голос дрогнул. Он не ответил словами — лишь выдохнул горячим дыханием на её кожу и двинулся ниже. Его ладони легли на её колени и мягко, но настойчиво развели их в стороны. Лейна почувствовала прохладу воздуха на внутренней стороне бёдер, но холод исчез мгновенно, когда его губы коснулись её лона — едва, самым первым, почти невесомым прикосновением. Лейна вздрогнула всем телом. Мейкар поднял её ноги и аккуратно, одну за другой, положил себе на плечи. Её пятки упёрлись в его лопатки, и она ощутила, как напряжены мышцы его спины — даже сейчас, в такой момент он был собран, сосредоточен, полностью настроен на неё. Его ладони легли на её бёдра, удерживая на месте, но не сжимая, не оставляя следов. И он начал. Медленно, почти мучительно медленно. Его язык скользнул по её складкам — горячий, влажный, и Лейна закусила губу, сдерживая стон. Он исследовал её, пробовал на вкус, и каждое его движение было точным, но при этом невероятно нежным. Никакой спешки и грубости. Только ритмичные, плавные движения языка, которые заставляли её тело расслабляться и одновременно натягиваться, как тетива лука. — Боже мой… — прошептала она, и её пальцы сами собой зарылись в его волосы, сжались, но не сильно — скорее в поисках опоры. Она слышала влажные, откровенные звуки там, внизу, и от них по телу пробегала новая волна дрожи. Мейкар не останавливался. Он обводил языком самый чувствительный бугорок, то касаясь его кончиком, то накрывая полностью, и Лейна уже не могла сдерживать тихие, прерывистые стоны, срывавшиеся с губ при каждом выдохе. — Всё хорошо? — его голос прозвучал низко, вибрируя прямо у неё между ног, и это ощущение — его дыхание, его голос — заставило её выгнуться ещё сильнее. — Да… — выдохнула она, и звук получился рваным, полным наслаждения. — Не останавливайся…умоляю... Он и не думал .Его язык двигался ритмично, губы ласкали её, а пальцы на бёдрах гладили кожу — успокаивающе, бережно. Лейна чувствовала, как всё её тело, до этого напряжённое и уставшее, наконец расслабляется, отпускает все тревоги этого дня, оставляя только это — его прикосновения, дыхание, и бесконечную, всепоглощающую нежность. Лейна уже не пыталась сдерживать звуки. Тихие, прерывистые стоны срывались с её губ при каждом движении его языка. Она чувствовала, как внутри всё сжимается, скручивается в тугой, горячий узел, как бёдра сами собой подаются навстречу его губам. Он удерживал их, не давая двигаться слишком резко, но и не лишая свободы. Она слышала влажные, откровенные звуки там, внизу, и от них по телу пробегала новая волна дрожи. — Боги, Мейкар… — выдохнула она, и голос сорвался. Он ответил не словами — лишь усилил ритм, и его язык задвигался быстрее, настойчивее. Она почувствовала, как его губы сомкнулись вокруг самого чувствительного бугорка, как он втянул его в рот и одновременно провёл по нему кончиком языка — быстро, несколько раз подряд. Этого оказалось достаточно. Лейна выгнулась — спина оторвалась от простыней так резко, что она на мгновение потеряла ощущение опоры. Пальцы, запутанные в его волосах, сжались до боли, и из груди вырвался долгий, протяжный стон — низкий, гортанный, полный освобождения. Она чувствовала, как волна оргазма прокатывается по всему телу: от кончиков пальцев на ногах, через сведённые судорогой бёдра, до самой макушки. Внутри всё пульсировало, сжималось и разжималось в бешеном ритме, и она ощущала, как её собственная влага стекает вниз — горячая, обильная, — смешиваясь с его слюной на внутренней стороне бёдер. Её тело содрогалось ещё несколько долгих секунд — он не убирал губ, лишь замедлил движения, продлевая её удовольствие, пока последние волны дрожи не стихли. Она чувствовала, как его дыхание всё ещё касается её там, внизу, и это ощущение было почти таким же острым, как сам оргазм. Когда дрожь наконец утихла, Лейна обмякла. Мышцы, только что сведённые судорогой, стали ватными, и она рухнула обратно на простыни, тяжело дыша. Мейкар медленно, почти нехотя отстранился и поцеловал внутреннюю сторону её бедра, словно ставил точку. Его губы блестели в свете свечей, и она, приподнявшись на локтях, встретила его взгляд — довольный, но всё ещё полный той самой, непривычной для него нежности. Лейна, всё ещё тяжело дыша, приподнялась на локтях. Её взгляд скользнул по его телу — по влажной от пота груди, по напряжённым плечам, — и остановился на штанах, которые он так и не снял. — Раздевайся, — прошептала она. Девушка указала пальцем на штаны — короткий, ленивый жест. — Твоё желание — закон, — негромко произнёс Мейкар Мужчина поднялся с постели, и Лейна услышала тихий шелест ткани, когда его пальцы взялись за шнуровку. Он не торопился, развязывал медленно, давая ей возможность смотреть. Узел поддался, и ткань соскользнула с его бёдер. Девушка чуть подвинулась, устраиваясь поудобнее среди смятых простыней, и встретила его взгляд.Мейкар вернулся к ней, встал на колени между её разведённых бёдер, всё ещё не касаясь её, просто глядя сверху вниз. В свете свечей его лицо казалось высеченным из тени и золота. Его пальцы скользнули по её щеке, словно он трогал не кожу, а само её дыхание. Затем опустились ниже: на шею, где всё ещё бился частый пульс, на плечо, на ключицу. — Иди ко мне, — прошептала она. Он опустился ниже, опираясь на локти, и теперь их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Его губы коснулись её лба, виска, уголка губ — короткие, сухие, почти целомудренные поцелуи. А затем она почувствовала это. Тёплое, увесистое давление у самого основания бедра, там, где кожа была особенно тонкой и всё ещё влажной после его губ. Он лежал на ней — не в ней, не между складок, а просто прижавшись сбоку, и этого хватило, чтобы Лейна ощутила всю его длину, от широкого основания, которое пульсировало у её паха, до самой головки, упиравшейся куда-то в изгиб бедра. Каждый его вдох заставлял эту тяжесть чуть смещаться — едва заметно, но достаточно, чтобы она чувствовала, как его плоть скользит по её коже, оставляя за собой тонкую, влажную дорожку. Он не двигался, ждал. Она обняла его ногами — медленно, ещё чувствуя дрожь в бёдрах после недавней разрядки, и скрестила лодыжки за его спиной. Её пятки упёрлись в поясницу, и она чуть подалась навстречу, сокращая то ничтожное расстояние, что он оставил между их телами. Теперь его возбуждение легло ровно туда, где она была горячее всего, — в ложбинку между бедер, скользнув по её собственной влаге, но он всё ещё не входил. Он чуть повернул голову, и его дыхание коснулось её виска — неровное, горячее. — Скажи, если что-то не так. Она нашла его ладонь, всё ещё лежавшую на её бедре, и переплела их пальцы. — Мейкар, — прошептала она, чуть подаваясь бёдрами вверх, сокращая расстояние между ними до ничтожного, — я сейчас начну жалеть, что попросила тебя быть нежным. Он усмехнулся — коротко, одними уголками губ и одним плавным, глубоким движением вошёл в неё. С губ Лейны сорвался вздох, неожиданный, тягучий, полный облегчения и удовольствия одновременно. Лейна почувствовала, как её тело принимает его, словно они были созданы друг для друга. Мейкар замер на мгновение, давая привыкнуть, и его лоб прижался к её лбу. Она слышала его дыхание и чувствовала, как его пальцы скользят по её ладони, всё ещё сплетённой с его. — Теперь ты можешь двигаться, — выдохнула она. Мейкар начал двигаться — медленно, почти мучительно медленно. Каждый толчок был глубоким и размеренным: он выходил почти до конца и возвращался обратно, и Лейна чувствовала каждый сантиметр этого движения, каждую пульсацию его плоти внутри себя. Ритм был тягучим, густым, как мёд, и её собственное дыхание замедлялось, подстраиваясь под него. Его губы нашли её шею, ключицу, плечо, он целовал её между движениями, и от этого контраста — глубокая, наполняющая тяжесть внутри и почти невесомые поцелуи на коже, у неё кружилась голова. Его свободная рука легла на её талию, большой палец поглаживал изгиб бедра, и каждое такое прикосновение отдавалось где-то внизу живота новой, тёплой волной. Она чувствовала, как наслаждение нарастает снова — но теперь это было иначе. Не взрыв, не судорога — а медленный, глубокий подъём, словно прилив, который накрывает не сразу. — Я люблю тебя, — прошептал он где-то у её уха, не сбиваясь с ритма. — Я тоже...тоже люблю...тебя,— выдохнула она, и её пальцы сжали его ладонь. Ладонь Мейкара скользнула вниз, к её пояснице, пальцы легли на самые выступающие косточки у основания спины и чуть надавили, приподнимая её бёдра навстречу себе. Угол изменился и Лейна почувствовала это сразу: теперь каждое его движение задевало что-то глубоко внутри, какое-то особенно чувствительное место, о существовании которого она раньше не подозревала. С губ сорвался тихий, протяжный стон — низкий, идущий откуда-то из самой груди. Мейкар всё так же мучительно медленно двигался, но каждый толчок был безупречен, посылая электрические разряды прямо в позвоночник.Это не было взрывом, скорее, это походило на жар, который разгорается в груди и растекается к конечностям — тягучий, всепоглощающий, лишающий воли. Она чувствовала, как он заполняет её до предела, чувствовала пульсацию его члена, и с каждым его движением в ней самой что-то сжималось и плавилось от удовольствия. Её тело, казалось, жило своей жизнью, выгибаясь навстречу и принимая его всё глубже. — Лейна... — прошептал он, и его голос дрогнул, сорвался. Она обхватила его лицо ладонями и заставила посмотреть на неё. В его глазах она увидела всё, страсть, нежность, отчаянную потребность и что-то ещё, почти уязвимое. Мейкар был на грани. Она коснулась губами его виска и прошептала. — Я твоя,— прошептала она. Он сделал последние, глубокие толчки — медленные, но такие сильные, что она чувствовала их всем телом, до самого позвоночника, и замер, уткнувшись лицом в изгиб её шеи. Его дыхание обожгло кожу, а из груди вырвался низкий, гортанный стон, который он не смог сдержать. Она почувствовала, как его плоть пульсирует внутри неё — сильно, ритмично, и горячая волна разлилась по низу живота, заполняя её до самого предела. Она притянула его ближе, и её ладони пошли по спине, по плечам, по влажным волосам на затылке. Кожа под пальцами была горячей, знакомой. Он дышал тяжело, с усилием, и она подстроилась под него — ровно, медленно, пока его сердце не начало успокаиваться у неё под рукой. Мейкар не шевелился ещё несколько долгих минут. Он так и лежал на ней — всей своей тяжестью, всё ещё глубоко внутри неё, уткнувшись лицом в изгиб её шеи. Его дыхание, постепенно замедляясь, согревало ей кожу. А потом он чуть шевельнулся. Медленно, почти нехотя, приподнялся на локтях и вышел из неё — осторожно, плавно, и Лейна почувствовала, как его плоть скользит по её стенкам, покидая её тело. С губ сорвался тихий, едва слышный вздох, не разочарования, а скорее завершённости. Она ощутила, как его семя, тёплое и густое, медленно вытекает из неё на простыни. Он отстранился, но лишь для того, чтобы через мгновение снова опуститься на неё. Не для нового соития — просто лёг сверху, распластавшись всем телом, придавливая её к матрасу. Его грудь прижалась к её груди, его бёдра устроились между её бёдер, и она почувствовала его влажную, горячую кожу везде — на животе, на рёбрах, на плечах. Мейкар просто лежал, уткнувшись лицом в изгиб её шеи, и его дыхание, всё ещё чуть учащённое, согревало её ключицу. — Я был... достаточно нежен? — Более чем, — прошептала она, касаясь губами его виска.

***

Ранним утром, когда за окном едва забрезжил серый, разбавленный туманом рассвет, а первые птицы только начинали пробовать голоса, в дверь покоев настойчиво застучали. Громко. Требовательно. Слишком рано для добрых вестей. Кулак опускался на дерево снова и снова, без малейшего намёка на почтительность. Мейкар раздражённо приподнялся с кровати, попутно прикрываясь простынёй. Его волосы были взъерошены после сна, лицо — хмурым, со следами подушки на щеке. Рядом зашевелилась Лейна. Она с трудом приоткрыла глаза, ещё не понимая, кто в такую рань мог решиться их потревожить. Её тело, всё ещё помнившее прошедшую ночь, отозвалось тупой, приятной усталостью, и она на мгновение зарылась лицом в подушку, надеясь, что стук прекратится сам собой. Но он не прекратился. Мейкар, ступая босыми ногами по холодному каменному полу, подошёл к двери и приоткрыл её — лишь на узкую щель, заслоняя собой комнату и всё, что в ней было. Предрассветный холод скользнул в покои, и Лейна поёжилась, натягивая простынь до подбородка. За дверью стоял Арлан. Гвардеец выглядел так, словно его самого только что вытащили из постели: камзол застёгнут кое-как, одна пуговица пропущена, волосы в беспорядке, на лице — смесь неловкости и срочности. Он явно сам не ожидал, что ему придётся будить принца в такой час. — Прошу простить, что побеспокоил, мой принц, — быстро, чуть запыхавшись, произнёс он, и его голос прозвучал слишком громко в утренней тишине. — Но вам стоит знать... Мейкар прищурился, ожидая продолжения. За окном прокричал первый петух, и ему вторил второй — где-то у конюшен. — Эйрион и Дейрон подрались во дворе, — выпалил Арлан. В покоях повисла короткая, звенящая пауза. Где-то за спиной Мейкара тихо скрипнула кровать — Лейна перевернулась на другой бок. Мейкар медленно прикрыл глаза, и его пальцы, сжимавшие край двери, побелели.