Федорино горе

       Нехорошая изба была, это все, кто в нее заходил, говорили. Хотя редко ее порог переступали гости. Федора их не звала. Ишь чего, им, гостям, все не нравится. Не нравятся липкие прикосновения невидимых нитей к лицу. Не нравятся бегающие точки, видимые только краем глаза. Не нравится одинаковый прогорклый привкус у всей еды и даже у пустого чая. Чем носы кривить, лучше шли бы проверить деревенский колодец – не утоп ли в нем пес какой. Нет, говорят, хорошая вода в колодце. И свет – даже в ясный день солнце словно боится заглядывать в окна, еле сочится, потопчется у стола да и снова сбежит. Хоть за ним вслед беги. Федора и сама б была не прочь жить в барских хоромах, да откуда ж их взять? На весь честной народ никаких хором не хватит, что батюшка с матушкой оставили, в том и живи, новый дом построить-то не на что. Старый продать? Да кто ж на него позарится? Дураков нет проклятую избу покупать, а если и найдутся, им соседи сердобольные, язви их душу, быстро расскажут, что к чему. Вот и остается хозяйке жить среди вечных теней и мороков, дышать затхлым воздухом, да молиться, чтобы еще день прожить. Бог миловал, жива пока, хотя болячек не меньше, чем у Иова многострадального. Уж не из соседей ли кто сглазил – думала Федора иногда. С этих иродов станется. Никакого сочувствия, никакого понимания. Их-то дома не прокляты. Уж как она старалась не приближаться к ним, а за водой ходить надо, никуда не денешься. Встретит Федора изредка соседку у колодца, а та смотрит так жалостливо, и в то же время брезгливо, и головой покачает, а то и брякнет с укоризной: - Ты, Федора Егоровна, совсем хозяйство запустила. Сор и паутину вымети, посуду да окна перемой, а тараканы из чистоты сами сбегут. Тебе ж самой сразу жить приятственнее станет! Всё-то у нее, соседки, просто. Думает, в пыли все дело, а веником можно прогнать самого злейшего врага. Да откуда ж ей знать, что Федора каждый божий день переживает…