Я хочу домой!

      По пути в лодке брат мне рассказал, что теперь умеет спать. Не в смысле прилечь там с закрытыми глазами и храпеть, нет. Ходить по снам, как Ганн, который наполовину хага. Хаги-то, те вообще во снах живут. И в затопленном городе он ходил по коллекции снов, собранных хагами, и там был в загробном городе, где души неверующих гниют в стене. Ну, я сказал, что это в принципе не наше дело, эта стена, мы же вполне себе верующие, тем более наш Селдарин – это вообще про Арвандор, другой мир, бессмертным эльфским душам положено туда. Брат согласился. Но, сказал, есть нюанс. В этой стене теперь гниёт его душа, эти красные волшебницы как-то её туда вбросили, чтобы на её место поместить проклятие пожирателя. Не, я точно отрежу этой основательнице голову.       Короче, во сне в стене он встретил душу того рейнджера из Дифайθ Риð, которому его волк, который теперь сам себе волк, в горло вцепился. Ну, я ещё удивился, потому что каким бы он там ни был, но вряд ли неверующим. Ну, магия у нас такая себе, но вся, что есть, она от бога-покровителя. Значит, он какого-то людского бога природы развёл лживыми молитвами, а теперь, значит, в стене за это. Но потом подумал, что какой-нибудь Сильванус вполне мог и сжалиться над уродом, и давал магию просто так. Хотя, с учётом посмертной судьбы, так себе жалость-то выходит.       А, так этот рейнджер дал брату кусок маски. Ну, типа тех, что носят тут злые ведьмы, которые ду́рθан, и недобрые, которые ха́θран. Да, я таки запомнил и начал в сортах разбираться, ага. И намедни брат нас в источник зазывал. Ну, говорил, что голову там прочищает и всё такое. Ну, я-то наверно зря отказался, но вот. Хельгару в принципе предлагать помыться сродни самоубийству, а тут ещё и вода ему в голову залезет прочищать. Ну, он это так воспринял, как угрозу. Нишка тоже желания не изъявила, да и Сафия. Предлагать такое кошке ещё и опасней, чем Хельгару, она куда злопамятней. Окку не нужно, он же бог как-никак. Короче, они с Ганном вдвоём полезли, ещё и поспали. И во сне добыли второй кусок маски.       А, я к чему всё это. Брат сказал, что в лесу, куда мы плывём, ему по большому счёту нужно чисто вздремнуть там у камня, чтобы добыть последний фрагмент маски. Ну, и местного духа леса подлечить в идеале. А вот для этого придётся по всем окрестностям побегать. И, раз уж я тут, то как раз мне. Кому, как не рейнджеру, спасать леса. Ну, не совсем мне. Нам. Мне, Нишке и Хельгару. Остальные с братом останутся. Ну, Сэнд так-то с Сафией, но и с братом тоже. Заботиться там и охранять. Ну, он хреново себя чувствует же, а ему желательно бы в живых подольше оставаться. Ну, чтобы эта гадость из него не выскочила. Ему ещё надо будет в академию в Тэе добраться, где там основательница. А потом в реальный загробный город, где стена. За своей душой. Такие дела.

***

      Нишка ржёт с меня. Пародирует. Ну, типа какой я важный стал и серьёзный. Хожу там, всех опрашиваю, записываю. А Хельгар заступается. И говорит, что я мужик. Но Нишка всё равно ржёт.       Младшую хаθран на заставе зовут Надя. Ну, в Мулсантире тамошние говорили, что она Надаж, но, похоже, они её не знают. А имя только из переписки, где буквы попутали. Или прочли криво. И в строгом смысле она ещё не хаθран, а только э́θран. Ученица или что-то вроде того. Короче, тут три проблемы с лесом: гниющий лес, горящий лес и одичавший нападающий лес. И вроде как лесов три и проблем три, но только я не удивлюсь, что их ноги из одного места растут. Не в смысле жопы, а в смысле из одного общего места, да.       (Сложно формулировать, когда Нишка постоянно подглядывает через плечо и ржёт).       С этой Надей что-то не так. Не могу сказать точно, но чуйка. Она не подводит. Да, со всеми хаθран-эθран что-то не так, но здесь что-то другое, не про ведьм.       Надя отправила меня к старшей за разрешением на поход в лес. Ну, чтобы проблемы там устранить и всё такое. Старшую зовут Даля. Ну, те, в Мулсантире, звали её Далёнкой, но Ганн говорит, что это типа детское имя. Ну, учились они там в своей ведьмовской школе вместе что ли, и вот до сих пор друг друга по-детски зовут. Вообще, странно, конечно, что детские имена у них длиннее взрослых. Обычно наоборот. У нас так. Да и у людей на западе. Хельгар говорит, что и у дворфов так, но отказывается говорить своё детское имя. Даже щекотка от Нишки не работает, молчит. В смысле не молчит, а ржёт, но не говорит имя. В общем, эта Даля по большому счёту новой информации не дала, только пару новых доз ворчания. Ну, разрешила в итоге, но так, через силу. Ну, точнее, вообще-то не разрешила, но резонно допустила, что я наплюю на запрет. Нормальная рашеменская хаθран.       А брат сказал, что с нами пойдёт. Ну, не прям с нами, но до опушки леса. Ну, чего ему тут на заставе-то киснуть среди набегающих бешеных кустов и мрачных местных берсерков. А там и э́сбриды. В смысле духи. Ну, на местном телторы. В смысле когда он их своей пакостью не пожирает, а сдерживается, то его голод слегка попускает. Не, Нишка, я тоже отказываюсь понимать, как это работает. Да, Хельгар, сколько ни говори эль-эль-эль, в башку не шарахнет.       В общем, передохнём, и в леса.