3. Драко Малфой. Второй год обучения в Хогвартсе.

— А ты что думаешь, Гарри? — спросили одновременно четверо Уизли, когда Гарри в очередной раз задумался о Малфое. Они сидели в главном зале Хогвартса за завтраком и обсуждали последнюю статью в Ежедневном Пророке. На сегодня была намечена игра с Пуффендуйцами, но ни Гарри, ни братья-близнецы особой радости по этому поводу не испытывали. Остальные гриффиндорцы весело жевали омлет и предвкушали незабываемый матч. Четвёрку Уизли расстроила статья: текст сообщал, что их отец собирается представить в суде новое доказательство — магическую карту местности с надстройкой в виде «Эллионоры». Что это за Эллионора никто не знал, но изучив расторгнутый патент, выписанный ещё совсем недавно на имя мистера Уизли, и проведя независимое расследование, корреспондент Пророка сделал вывод, что патент содержал скрытые оживляющие чары Малфоев. Отвечая своему оппоненту из другого издания, корреспондент пророка с пеной у рта доказывал, что «Следящие чары», принадлежавшие некогда семье Уизли, соединились с чарами Малфоев и сотворили некую Эллионору, разум и интеллект которой поразил бы любого. — «Представьте себе!...» — писал разгорячённый Пророк, — «…Вы раскрываете карту, спокойно говорите ей, куда желаете прибыть, и Эллионора сама подскажет вам, как проще действовать! Она мгновенно просчитает время в пути, предскажет погоду, расскажет анекдот и составит компанию! А если учесть автомобили марки «Малфой», поступившие в продажу совсем недавно в одноимённом салоне, то там Эллионоре явно есть где разгуляться, управляя самостоятельно всеми столь непонятными для нас рычагами и кнопочками. Пусть патент и расторгнут, но всё же он не доказывает, что м-р Уизли не чист на руку и украл формулу чар у м-ра Малфоя. Скорее м-р Уизли пытается доказать, что какие бы ограничения не ставили на оживляющие чары, они рождают полноценное сознание, и как должно быть ужасно чувствует себя сама Эллионора, зажатая в ограничительные рамки чёткого регламента! Умная, потрясающе эрудированная живая особа буквально сидит в крохотной камере, где даже не может выпрямиться в полный рост! Это же натуральная пытка!...» Но, как бы корреспондент пророка не пытался вступаться за мистера Уизли, его старший сын Перси, сидящий по правую руку от Гарри, дико бесился. Его расстраивало неоправданное упорство отца, а так же каждое упоминание о некогда принадлежавших его семье следящих чарах, которые отец просто-напросто взял и отдал в распоряжение Министерства. Бесплатно!...Рон моментально встал на сторону отца, считая, что отец всё сделал правильно, и Гермиону, сидящую по левую руку от Гарри, решимость Рона довела до восторга. — Я?...Я не знаю, — ответил растерянно Гарри, держа рот открытым. Честно сказать, он даже толком не расслышал вопроса. Всю ночь Гарри провел в поту и кошмарах. Тихий, шипящий голос звал его этой ночью, предлагая вместе кого-нибудь убить. Гарри уже и забыл о том, что с начала года начал слышать этот пугающий голос. Сначала он прозвучал перед тем, как Гарри обнаружил с друзьями первую жертву — Миссис Норрис, потом, в ночь, когда в больничное крыло принесли Колина Криви, в следующий раз голос зазвучал перед тем, как Гарри нашёл Джастина и Почти Безголового Ника, и каждый раз голос буквально зазывал мальчика присоединится к нему. Гарри поведал об этом друзьям, а сам помолился в душе, — ведь слышать зов с призывами к убийству вовсе не означает, что Гарри сам когда-нибудь начнёт убивать! Малфой не прав! Не собирается Гарри коллекционировать сушёные языки и соски! Не собирается!...Сегодня Гарри особенно винил себя, что не обсудил этот вопрос с Томом Реддлом, видать постеснялся, а зря! Том наверняка бы помог ему разобраться во всём! Но Тома нет! Отсутствие друга ощущалось так сильно, так терзало чувством одиночества, что у бедного мальчика щемило в груди…А тут ещё Малфой! То, что Мафой знает о Томе, Гарри шокировало настолько, что он не спал всю ночь, не понимая, как такое вообще может быть? — Ребят, — перебил он заученную речь Перси Уизли, когда тот рьяно возмущался щедростью отца, — Я тут подумал…Вот я слышу разное. Голос этот шипящий, а ещё говорю на змеином. Некоторые на механическом языке говорят, их мало, но они всё же есть. А может быть такое, что волшебники помимо разных языков, могут ещё и мысли чужие читать? Четвёрка Уизли, включая Гермиону, умолкла. — Да, Гарри, — тут же ответил деловитым голосом Перси, заставив сердце Гарри на пару секунд замереть, — Это называется Легилименция. Довольно редкий и полезный дар… У Гарри выступил пот на лбу, самые натуральные капли ледяного пота. Нерешительно переведя свой взгляд на стол слизеринцев, он громко сглотнул, заглушая речь Перси Уизли. Драко тоже посмотрел на Гарри, будто поймал его мысль, игриво задёргав бровями. Ещё вчера Гарри расценил бы это, как вызов, но сегодня…На что он намекает? Привет, говорит, я легилимент? Вот и всё? Вот так и узнают о том, что все твои страхи, секреты, твои мечты и страдания, твои терзания от невозможности справиться с чувствами — были у него на виду!? Дурацкие фантазии о поцелуях под звездами. Воспоминания об озере и тех волшебных, потрясающих снах. Драко посмеялся, встал и ушёл. Вот и всё. Финита ля комедия. Смешно? — Что ты сказал про тот шипящий голос? — внезапно спросила Гермиона, но Гарри девочку уже не слышал. Он не слышал уже вообще никого. Весь его мир только что рухнул с небес и рассыпался с грохотом. Гермиона вскочила на ноги и ринулась к выходу. — Я в библиотеку! Все кроме Гарри передёрнули плечами и спокойно её отпустили. Ведь никто не предполагал, что может случиться новое нападение. Гарри схватился за Перси и стал выпытывать у него всё, что тот знает об этих легилиментах, а через час отправился с близнецами в раздевалку, чтобы схлестнуться с пуффендуйцами в схватке. Но игру отменили. Известие о том, что на Гермиону напали, мгновенно выкинуло из головы Гарри все прочие мысли. На самобичевание времени нет — проиграл, так прими поражение с честью. Решая, как остановить нападения, Гарри вместе с Роном отправились к Хагриду. Не важно, виновен лесник или нет, времени выяснять это окружными путями для мальчиков окончательно кончилось. * * * Как только подтвердилось нападение на Грейнджер, в школе объявили бессрочный комендантский час. Как оказалось, — недейственный. Уже через минуту после объявления, Драко отправил близнецам Узли приглашение пообщаться, и все трое явились незамедлительно, долго и хмуро ходя по совятне кругами. — Что будем делать с нашими папашами? — начал Драко, присаживаясь на каменный проём окна, — Не знаю, как ваш, а на моём лица уже нет. По пол флакона в день преображающих чар на себя выливает, чтобы прохожие от ужаса не разбегались. — Наш тоже не в себе, — вставил один из близнецов, — Его отстранили от работы и он почти поселился в амбаре. Собирает там свои приборы, как сумасшедший. Штук двести уже наклепал. — Или триста, — вставил второй. — Надо их как-то урезонить, — рассуждал деловито Малфой, — Это плохо сказывается на нашем бизнесе. — Так, это потому, что все знают, что магазинчик твой, — буркнул первый близнец. — Малфоям доверять нельзя, — буркнул второй. — Нет! — вздыбился Малфой, — Это потому, что все знают, что это вы снабжаете мой магазин товарами! Никто не хочет иметь дело с Уизли! — и он наморщился, презрительно растягивая рот. Все трое снова умолкли, хмуро почесывая гордые затылки.  — Можно дать им обоим снотворное в день следующего слушания, — предложил один из близнецов, — Они его проспят, и может быть, дело само собой уляжется. — Ага, — фыркнул Малфой, — Отец считает, что это Дамблдор науськивает вашего. Что предлагаете усыпить и его? Желательно на год. — А наш отец считает, что твой собирается вернуть Тёмного Лорда! — вспыхнул второй из близнецов, — Что на это скажешь, аристократишка? Снова нависла тишина. — Послушай, Фред… — Я Джордж. — А, ладно, пофигу уже, — продолжил Драко, пытаясь быстренько соображать, — Нужна ваша помощь. Отец вот-вот намерен отстранить Дамблдора с поста директора Хогвартса. Уже собрал все подписи совета попечителей, дело решённое. Пока Дамблдор будет отстранён, Тёмный Лорд и планирует вернуться. Для возвращения ему необходимо тело, в качестве теста… — Чего? — Не спрашивайте, сам не пойму. Тесто. Короче, этим тестом станет тот, у кого сейчас чёрный дневник. — Какой ещё дневник? — Заколдованный, — продолжил Драко, — Сперва он был у Джинни, — чуть покосился он на братьев, которые тут же расправили плечи, — но мы с Сибиллой позаботились, чтобы она его выбросила, — и все трое аккуратненько выдохнули, — Не знаю, как дневник работает, но пока он был у Поттера, нападения прекратились. Поттер засранец дневник проворонил, и нападения возобновились. По моим данным дневник сейчас на факультете Гриффиндор, и его необходимо найти. Как найдём, закопаем поглубже в землю, чтобы его уже никто и никогда не обнаружил, и благополучно забудем о возвращении Тёмного Лорда. Как только угроза его возвращения исчезнет, тяжба наших папаш рассосётся сама по себе. Ясно?   — А почему этот дневник на нашем факультете? — возмущённо поинтересовался тот, что оказался Джорджем. — Так исторически сложилось, — деловито ответил слизеринец, соскальзывая с камня, — Всё самое опасное всегда на факультете Гриффиндор. Братья на это лишь многозначительно нахмурили брови. Троица условилась действовать сообща, но перед тем, как разойтись, Драко добавил: — Я попытаюсь выяснить, кто в Хогвартсе шпионит на отца, помимо Снейпа и Филча. Слишком он быстро узнаёт обо всём. Но прежде я разберусь кое-с-чем. — С чем? — поинтересовался Фред. Драко устало вздохнул и закатил глаза: — Женщины. * * * Аристократишка не преувеличил, обозначив проблему. Узнав, что девочка-ведьма не собирается быстро сдаваться под натиском ухажёра, Драко подкараулил Пэнси Паркинсон во внутреннем дворике Хогвартса и, состроив страдающее лицо, принялся нежно вещать: — Моя прекрасная Пэнс… — вздохнул он полушёпотом, — …Родители уже подобрали мне невесту. Пока ей только четыре и она для меня ничего не значит, но знай, моё сердце принадлежит только тебе. Произнеся свои слова, мальчик жалостливо посмотрел пухлогубой девочке в глаза и попытался коснуться её руки. Пэнси нехотя отстранилась, прячась от Драко за узкой колонной. — Что же нам делать? — расстроилась девочка. — Мы можем любить друг друга и так… — обогнул мальчик колонну с другой стороны. — Но, я не могу, я не смею… — выдохнула Пэнси, прикусывая нижнюю губу, — Хотя мы могли бы сбежать! — Сбежать? — удивился разгорячённый чародей. Сбегать у Драко в планы не входило. — Только так мы сможем быть вместе, — с уверенностью подтвердила прелестная чародейка. Драко приблизился к ней ещё плотней, прижал к камню колонны и попытался поцеловать, уже почти касаясь губ. — Мы ещё слишком молоды для побега, — шептал он ей между делом, видя, как она отстраняется, — Но дар твоих губ, твоя любовь, о, Пэнс… — Нельзя, — вздохнула девочка, вздымая пышные грудки и глубоко дыша, — Я не могу рисковать своей честью. Скажи, на что ты готов ради меня? Драко вздохнул: — Подари мне хоть что-то! Мои мысли лишь о тебе! Помня твой поцелуй, я решусь сопротивляться воле отца... Снова прильнув к шее девочки, он жарко выдохнул и вновь попытался поймать её губы. — Я не готова…Я не уверенна, — взмолилась Пэнси дрожащим голосом, вырвалась у Драко из рук и убежала прочь. Девчонки! Большего разочарования Драко в жизни не испытывал! Знал он их мысли прекрасно, но это не помогало ему в достижении цели нисколечко!… Сибилла в это время носилась по Хогвартсу со своими подружками-ведьмами и пыталась спланировать любовный ритуал. Никаким другим, кроме, как идеальным, он быть не мог! По плану Драко и Сиб должны были надеть чёрные мантии в пол, головы украсить венками из мёртвых цветов, а нож, которым они воспользуются, для извлечения крови, будет из зачарованной, ведьминской стали. Где она его достанет, Драко не волновало, но когда между занятиями Пэнс и Сиб сцепились, чуть потаскав друг друга за волосы, Драко и понял, что перегнул, но как исправить ситуацию — уже не знал.  — Ведьма чокнутая! Ни один совет чародеев не признает твой ритуал настоящим! — Сама ты чокнутая! Ты злишься, потому что тебе ничего не светит! Ты слишком старая! Чертовка Сибиллы прыгнула на Паркинсон и расцарапала ей колготки до дыр, после чего Пэнс взъерошилась и гордо спряталась за спинами Тео и Блейзи. Но от ритуала Драко это не спасло. В день его проведения праздновали христианскую Пасху. Большинство детей уехали домой, а те, кто остались из слизеринцев, были приглашены Сибиллой на проведение таинства. Драко до последнего не знал, что придумать, чтобы это остановить. Весь день ходил хмурый и задумчивый, чувствуя, что попал в капкан собственной глупости. Чтобы отвлечься, он улетел в запретный лес, проведать Форда и устранить его очередные неисправности. Женщины женщинами, а от мужских обязанностей мальчика никто не освобождал, даже отстранённый Дамблдор. Форд выглядел жутко: потёртый и потрёпанный. Никакого тебе лоска и пафоса. С таким автомобилем можно было хоть по горам, хоть в болота, нигде не пропадёшь. Открыв его капот, Драко поморщился: — Ух, и воняешь же ты, Форд! Автомобиль весело заурчал своими трубками в ответ. Рядом с таким, можно было тоже смело вонять, смердеть, а иногда громко порыгивать, никого не стесняясь. Это же сказка! — Ща гляну, что у тебя там подтекает. Поговорить с Фордом теперь совсем не получалось. Он на любой вопрос только скрипел, — чары неразглашения распространились повсюду, как оспа. Поэтому мальчик больше просто болтал, не особо надеясь услышать ответы. — Вот я и говорю, нельзя тебе без хозяина, Форд, нельзя. Ну, вот как ты сам себе масло будешь менять? Рук-то у тебя нет! Это ничего, что ты не высшая форма жизни на земле, с кем не бывает! Но лес, это не место для тебя! Пойми, я, конечно, тебе всегда помогу, но надо бы переезжать поближе к людям, Форд. Тебе уход нужен, забота. Сколько ты ещё собираешься обитать здесь один? Малфой, как придирчивый друг подкрутил все крышечки, прочистил фильтры, протёр приборную доску и фары тряпочкой, и даже устранил засоры на клапанах. Форд благодарственно пошевелил поршнями, в знак солидарности. — Жаль, что ты теперь белиберду несёшь. Даже поговорить с тобой по-человечески нельзя. У меня столько проблем с этими девчонками, просто кошмар. Не дав Драко толком поплакаться автомобильчику, в лесу появились братья Уизли. Они принесли с собой детали, инструменты и целую канистру топлива. — У нас новости, Малфой, — оповестили они, — Заместителем Дамблдора назначили МакГонагал, и она пригласила нашего отца провести расследование для поиска Тайной Комнаты. — Серьёзно? — удивился Драко. — Да, — подтвердили они в один голос, после чего левый близнец схватился за канистру, а правый ринулся к открытому капоту, уже раскладывая инструменты по грязной, заляпанной маслом тряпочке, — Наш отец уже оккупировал каморку Филча в подземелье. — С собой притащил двести технических устройств, — подтвердил его брат, — Говорит, это рентген-аппараты. — Все двести? — Драко поразился. — Все двести и все разные, — выдал близнец, уверенно раскручивая крышку бензобака, пока его брат чем-то звенел и скрипел в ржавеющих нутрах автомобильчика, — Какой сработает, чёрт его знает. — С нашим отцом всегда так, — подтвердил первый близнец, — Недоработки устраняются уже в процессе эксплуатации. Малфой переместился поближе к капоту и машинально подал зарывшемуся туда брату Уизли один из ключей. — А если нам тоже воспользоваться этими рентген-аппаратами? — размышлял Драко вслух, — Прошарить все сумки и комнаты, чем чёрт не шутит? Так сразу найдём дневник, и может, даже выясним, кто этот таинственный наследник Слизерина. Братья согласились. Поменяв порванный шланг и устранив ещё парочку неполадок урчащего от удовольствия Форда, они ещё раз подкрутив все крышечки для пущей уверенности, оседлали свои мётлы и улетели в сторону Хогвартса полные намерений навести в школе долгожданный порядок. * * * В вечер отстранения Дамблдора с поста директора Хогвартса, Гарри и Рон находились в хижине Хагрида, пытаясь вывести его на чистую воду. Пришли они к нему тайно, под мантией-невидимкой, поэтому, когда к леснику ворвались Домблдор в сопровождении министра Фаджа, а после ворвался и мистер Малфой, сияющий лоском не хуже профессора Локхарта, мальчики успели спрятаться под мантией-невидимкой и собственными глазами увидеть, как арестовывают Хагрида. Большинство учеников после известия о поимке преступника, вздохнули от облегчения. Локхарт ещё сильнее расправил свои локоны, кичась: — Эх, не успел я сам изловить душегуба!... Но ни Гарри, ни Рон никак не верили, что душегуб, это всё-таки Хагрид. Профессор МакГонагал, назначенная заместителем директора, объявила, что страхи страхами, а экзамены сдавать всё же придётся. Гарри и Рон испугались, — экзамены без Гермионы им точно не сдать! Но Гарри эти дни больше волновало другое — Малфой! Потеря Тома, это куда не шло, но Малфой читающий мысли, это в тысячи раз ужаснее! В пасхальный день, пока оставшиеся в школе ребята сидели в своих комнатах из-за всё ещё не отменённого комендантского часа, Гарри схватил блуждающего в прострации Драко (плевать хотевшего на все эти запреты), и затащил его в какой-то тёмный коридор, сокрытый старым гобеленом. Толкнув растерянного слизеринца в грудь и прижав его к стене спиной, как обожал делать в своём воображении тысячи раз на дню, гриффиндорец скрутил рубашку слизеринца в кулаках, и выдал тираду, значения которой не понял и сам: — Я знаю, что ты знаешь, и я хочу знать, что знаешь ты на самом деле, Малфой! Драко обезоружил гриффиндорца растерянным взглядом и удивлённо ответил: — Ты и я, что? Гарри тревожно задышал: — Я хотел сказать… — выдохнул Гарри, чувствуя себя полнейшим идиотом, — Что знаю то, что знаешь ты, и мне не важно, что ты это знаешь. Меня интересует другое. — Так… — попытался Драко разобраться, — Давай по порядку. Я что-то знаю, и ты знаешь, что я это знаю. Верно? — Верно, — дико нервничая, закивал головой гриффиндорец. Выпустив из рук рубашку слизеринца, которую Гарри тревожно комкал всё это время в своих кулаках, он стушевался и окончательно сдрейфил, спуская руки вниз. — И? — невинно переспросил его Драко, — Что же я знаю? — Ты… — Гарри сглотнул, — …Давай не так! Давай, я лучше скажу, что знаю сам! — Хм, — подумал слизеринец, дрыгая бровями, — Давай. — Я знаю…В общем, я знаю, что ты чтец мыслей, Малфой! — и Гарри вздохнул, замявшись и уставившись глазами в пол. — И я догадываюсь, что ты теперь про меня думаешь. Мне известно, что я ненормальный уродец, мне напоминать об этом не нужно. Но если в тебе есть хоть капля человечности, то ты перестанешь скрывать, кто такой этот потомок Слизерина. Раз ты умеешь читать мысли других, то ты наверняка уже определил, кто он! Дай мне остановить его! Чтобы никто не погиб! В прошлый раз погибла Миртл! В этот раз тоже может кто-то погибнуть! По-настоящему, Малфой! Пойми! Гарри даже не заметил, как его щёки намокли. Так распереживался, что словно девочка расплакался. Быстро вытерев себя рукавом, он снова уставился на слизеринца взглядом гордого льва, готового ринуться в бой. Расклеился всего на миг, не страшно. Больше он никогда себе такого не позволит, тем более перед этим напыщенным и наглым слизеринцем. — Я не напыщенный, — с обидой в голосе ответил слизеринец. — А ты не читай мои мысли без разрешения! — тут же ответил Гарри, пошмыгивая носом. Оба мальчика умолкли, уставившись по разным сторонам их тёмного убежища. Первым высказался Драко: — Думаешь это легко!? — его голос оказался гнетущим, — Ты вообще представляешь себе, что такое человеческая мысль? Как она выглядит хотя бы? Это тебе не книжку почитать. С книгой ты можешь в любой момент остановиться, перечитать, оценить, а тут…Дикий поток! Несётся, как карусель, только и успевай отмахиваться. Бывает, что и другие потоки врезаются, тогда вообще хоть в петлю! И в основном же обрывки! Не образы даже, — слова! Пойди в них разберись ещё!...А у тебя в голове…У тебя просто есть некоторые воспоминания, которые мне очень нужны. Я случайно на них наткнулся, честно! Услышал, как ты вспоминаешь наши с тобой кувыркания на берегу у озера и сам не поверил! Оказывается, я не один этим летом свою черепаху из места на место таскал! — Конечно не один, — выдохнул Гарри, полный недоумения, — Я был с тобой! — Так я ведь не знал! — оправдывался Малфой, — Тогда и решил, что надо ещё послушать немного. И как давай ковырять, лучше бы не трогал! Такое вскрыл!…Отец поработал на славу, так аккуратненько всё вырезал, ему только поаплодировать стоит. Не просто стирал всё подчистую, а только тебя вычищал… — Но, как такое может быть? Драко даже подпрыгнул, взглянув на Гарри в ужасе: — Что значит как?  — Но, разве возможно кому-то память стереть? Тут и слизеринец не выдержал, рявкнул: — Ей Богу, Поттер, какой же ты долбоклюй! Конечно, можно! Подозреваю, отец не рассчитывал, что я к тебе в память полезу. Да я бы и не полез, просто взбесил ты меня. Всё я у тебя в памяти какой-то неказистый. То одежда смешная, то взгляд, как у коршуна… — Так у тебя такой взгляд и есть! — взорвался Гарри. — Пт, тк, ф-ф-ф…А знаешь, что!? — взбесился Малфой окончательно, — Учиться на таких, как ты легилименции, это легче в ведре утопиться! Ты же не о чём другом, кроме как о кочерыжках не думаешь! Я по болоту из корневищ буквально пробирался, пока пытался найти необходимые воспоминания! И постоянно сыплется со всех сторон: «Я ненормальный, я видимо какой-то не такой…» Да я тебе знаешь, что скажу, — ты вообще ничем от других долбоклюев не отличаешься! Только вместо девчачьих трусов, ты хочешь на кочерыжки собратьев позырить! Вот и вся разница!... Гарри слушал изливания Малфоя и думал: Кочерыжки? Корневища? Это он так писюны называет? — Ну, и как бы имей самоуважение, в конце-то концов! — не унимался Малфой, — Первый же пятнадцатилетка тебя пальчиком поманил, а ты и рад! Том, это который Стоунмен? Когтевранец из пятого курса? Боже упаси, Поттер, может тебе очки сменить? Целую неделю одно и тоже:… — Драко наморщил нос и изобразил девчачьеподобного Поттера, — …Том такой красивый, такой взрослый, предложил мне встречаться, мяу-мяу…Тьфу, Мерлина на тебя нет! Рано тебе ещё встречаться с кем-то по-настоящему, вот, что я думаю! Тут Гарри бы и возразить: кто бы кого учил держать свой член в штанах, но попробуй тут хоть слово поперёк засунь. Дракон живо сожжёт. — А когда я тебя на расстоянии начал слышать, то вообще поплыл. Думаю, да как так-то!? С соседней башни что ли добивает? И снова потоки про этого Стоунмена:…какие уши красивые, глаза, реснички, губки, мур-мур-мур-мур… — и Драко прорычал, — Ты не один пострадавший, я тоже натерпелся! Тут слизеринец резко осёкся, уставившись на Поттера. Гарри от ужаса, что было сил, зажал лицо ладонями. — Я не о чём не думаю, — залепетал Гарри скороговоркой, — Не думаю, не думаю, не думаю… — Что значит Стоунмен тут не причём? — Не думаю, не думаю… — У тебя там ещё кто-то есть? — Не думаю…Вообще не думаю не о чём… — Хах, Поттер, — повеселел Малфой, — Не ожидал я от тебя такой прыти, святоша. — Не думаю, не думаю…Радуги, звёздочки, раз-два-три, раз-два-три… Рядом с ребятами послышались звуки. Всё ещё радостный Драко чуть выглянул за гобелен, и резко отпрянул назад, заткнув Гарри рот обеими ладонями. — Ну и где он? — послышался встревоженный голос с той стороны, — Доррис точно сказала, что здесь его видела? — Ещё целый час, Сиб. Не переживай, он скоро объявится. — Я так и знала, — с досадой выдохнула Снейп, — Что он струсит. Девочки ушли. Когда шаги стихли, Драко отпрянул от Гарри и тяжко вздохнул: — Сибибомба на взводе. Надо идти. — П…Погоди, — заикаясь выдохнул Гарри, схватив Драко за руку, но тут же отпустил. Вдруг ему неприятно касание такого, как Гарри, — Ты ведь не хочешь этого ритуала, — выдохнул гриффиндорец с надеждой в сторону выхода, — Зачем тогда? В ответ Драко ещё раз поправил рубашку и с твёрдостью заявил: — Я дал слово. Мужчина слово держат до конца. * * * Как бы слизеринец не пытался выглядеть мужественно, но в мантии до пола и с венком на голове из высушенных чёрных цветов, мальчик двенадцати лет смотрелся, как танцующая у озера нимфа, поющая свои обворожительные песни. Приглушённые свечи, парящие по туалету Плаксы Миртл, включая кабинки, потрескивали фитильками и окутывали чарующей атмосферой неописуемого таинства, освещая не только помещение, но и огромную пентаграмму на полу по всем её пяти углам, заставляя поверить в существование Дьявола. Миртл впервые не плакала, а с интересом смотрела на окружающих: гости собрались в количестве не менее пятнадцати человек, накинув чёрные мантии на плечи и головы, укрыв свои глаза в тени остроконечных капюшонов. Крэбб и Гойл в качестве охраны, стояли у главного входа, карауля блуждающих по коридорам дежурных. Когда к двери подошли Фред и Джордж, громилы ещё некоторое время думали, впускать ли патлатых, но Джордж взмахнул перед насупленными лицами чёрным конвертом и те разошлись, пропуская гриффиндорцев за дверь. Раз есть приглашение, значит «свои». Увидев новоприбывших гостей, Драко немного оживился. Венок на его голове забавно зашуршал, когда он подходил, а мантия заструилась по телу, отчего мальчик почувствовал себя великим Цезарем, которому не пережить сегодняшнего покушения сенаторов-предателей. — Ну, что? Какие новости? — спросил он близнецов, что прятали лица вглубь капюшонов до середины щёк. — Пока никаких, — ответил Фред, — Мы спёрли у отца пару приборов, но они ни черта не просвечивают, а только искрятся и выпускают пузыри. Малфой поёжился, выдохнув укоризненно, желая посрамить их рыжую фамилию, но не успел даже и слова сказать, как заиграла музыка. И тут появилась она. Увидев Сибиллу, Драко вытянулся в струночку и суетливо задрыгал коленкой. Что ему делать? Бежать? Упасть на колени? Прикинуться мёртвым? Чёрный венок на голове у девочки был ей к лицу. Фред и Джордж мгновенно позабыли про конспирацию и Малфоя, задышав полной грудью, Тео и Блейзи оценивающе кивнули головами, а Пэнси Паркинсон злобно отплюнула через плечо кусочек ногтя, который нервно до этого грызла. Рядом с парочкой торжественно встала Доррис Поллейн из Когтевран — Верховная Ведьма. Её назначили советом ведьм пару часов назад, такими же девчонками, как и она сама, чтобы было кому соединять сердца. Сибилла всё продумала до мелочей: как только ритуал закончится, она вновь соберёт совет, устроит голосование, и заберёт статус Верховной Ведьмы себе. Кто ей откажет, а? После того, как чародей стал её тайным суженым. Над головами ребят играла флейта, тихонько извлекая из себя чарующие звуки музыки, преображая общее и без того таинственное настроение. Доррис открыла книгу и принялась читать: — Силою древних, читающих по камню, пишущих по воде и глаголящих с древами, я Ведьма Верховная, желаю прияти обеты верности от двоих, возымевших устремление связаться судьбами. Девочка читала, делая вид, что понимает каждое слово, но чуть ли не на каждом из них спотыкалась, как первоклашка, читая по слогам. — Руки их да сольются в ручей животворный, гласы их да скрутятся в узел укреплённый, сердца да забьются в лад дней осенних, ночей летних, потуг зимних и весенних родов радостных. Возьмитесь за руки. Парочка детей вздрогнула и вцепилась друг в друга, будто переживая Апокалипсис. — Чародей Драко Малфой, повторяй! Я — чародей Драко Малфой… Мальчик чуть кашлянул и всё же начал повторять: — …клянусь тебе, ведьма из рода Снейпов, что никогда не приму я клятвы из уст другой ни ведьмы, ни видунии, ни прочей служительницы ночи. Никогда не откажусь я от слова своего, и никогда не устыжусь я тебя. Клянусь учить тебя, учиться у тебя, хранить тебя, как злато своеручное и всё превозмогать. Мальчик повторил всё слово в слово, хоть и с трудом. Пэнси тихонько всхлипнула в углу, Тео и Блейз с ухмылками на лицах не верили в происходящее, а Фред и Джордж время от времени подпихивали друг друга локтями. — Ведьма Сибилла Снейп, повторяй! Я — ведьма Сибилла Снейп… Девочка начала повторять. — …клянусь тебе, чародей из рода Малфоев, что вся моя жизнь, вся моя кровь, мой ум, младость и красота, сила и благо, отныне будет принадлежать только тебе. Я обязуюсь служить тебе, волю твою творить, верность хранить, беречь твою плоть, сон твой, трапезу твою… — Стоп-стоп-стоп-стоп, — возразила Сибилла, — Что это за ерунда? Доррис Поллейн нерешительно задрожала книжкой в своих руках и шепнула: — Это текст твоей клятвы. — И много там ещё, чего я обязуюсь и должна? — нахмурила бровки Сибилла, всё ещё удерживая руки Драко в своих руках. — Ну, как… — пробежалась по строчкам Поллейн, — Хранить, оберегать, так-так, делить, что есть, умереть, если потребуется… — Нет, так не пойдёт, — возмутилась Сибилла, вырывая книгу из рук Поллейн, чтобы самой убедиться в правильности прочтения текста. — Но ты же читала клятвы? — спросила шёпотом Верховная Ведьма, поглядывая в сторону собравшихся гостей. — Я не успела, — нерешительно шепнула Сибилла в ответ. Драко услышав это, заинтригованно вздёрнул задиристую бровь: — Ну, ты чего? Давай заканчивать уже. — Там ещё клятва будет, — шепнула Верховная Ведьма, — Про смерть и ведьминское лезвие, когда вы будете обмениваться кровью…Итоговая клятва вроде про то, что в случае смерти чародея, его ведьма обязуется последовать за ним. Венок Сибиллы затрясся на её голове. Она посмотрела на Драко и тихо икнула, на что её избранник ещё сильнее задвигал бровями с призывом заканчивать. — Что здесь происходит!? — ворвался на торжественной ноте профессор Снейп. Распахнув дверь, он влетел в помещение с вихрем, сразу же затушив добрую половину свечей. Флейта упала на пол, Доррис попятилась назад и спряталась в одной из кабинок, кто-то из гостей тихонько ринулся к двери, чтобы неслышно улизнуть, но Снейп остановил его рукой, не отрывая взгляд от парочки испуганных детей по центру пентаграммы. — Дядюшка! — радостно вскрикнула девочка-ведьма, отмахивая всякую субординацию, — Я так рада вас видеть! Сибилла скинула на пол венок и побежала к нему. — И чтобы вы знали, — добавила она, — Я этого вообще не хотела! Драко внутри себя вздохнул от облегчения и тоже поспешил стянуть венок со своей головы. Взглянув на дверь, он даже улыбнулся. За спинами Крэбба и Гойла поглядывал Поттер, пытаясь отдышаться. «Я же успел!?» — кричал его взъерошенный взгляд, — «Успел???» Позднее, выслушав тираду Снейпа о слишком раннем созревании, Драко побрёл, понуро опустив лицо, в сторону своего факультета и самого себя нещадно виня за бесхребетность, мягкотелость и прочее. Снейп был краток, но очень жесток. Обвинив мальчика в эгоизме, ради которого тот неоправданно рискнул честью и невинностью его племянницы, Снейп вернул мальчику оберег и приказал носить. Это было страшнее всего. У мальчика и без того никак не получалось почувствовать силу мужского начала, а тут ещё и это. Так он и останется тем жалким мальком, кто ни разу не испытал радость экстаза. Грустно вздохнув, он почему-то завернул в туалет к Плаксе Миртл, чтобы хоть ей поплакаться, раз с живыми девчёнками у него ничего не выходит. А ведь хотел всего-то навсего по-настоящему поцеловаться, но вместо этого сел в самую мокрую лужу на свете... Зайдя в туалет, он замер в дверях. По центру пентаграммы, на уголках которой всё ещё потрескивали свечи, стоял Гарри Поттер, держа венок Сибиллы в руках. Казалось, что вот-вот и он его наденет на себя! Возможно, это он и собирался сделать за несколько секунд до вторжения Драко. Увидев слизеринца, Гарри испуганно вздрогнул и уронил венок на пол, а после чуть отпихнул его ногой. Не брал, дескать, не знаю, не в курсе и вообще не моё. — Снейп оштрафовал вас? — спросил гриффиндорец с сочувственным видом. — Если бы, — выдохнул Драко устало, — Заставил носить оберег. — Что за оберег? Драко снова устало вздохнул и зашагал навстречу Гарри, но вывернул, поднял венок Сибиллы и только потом подошёл. — Надень. — Что? — испуганно не понял гриффиндорец. — Не знаю, что ты сейчас на самом деле думаешь, Поттер, но я слышу отчётливо: «Если этот придурок сейчас ещё раз повторит свою просьбу, я всажу ему нож прямо в сердце» Гарри воскликнул: — Нет-нет! Я так не думаю! — Знаю, — выдохнул Драко и грустно поник, — Но так делает оберег, который я теперь должен носить в наказание. Гарри вздохнул и будто назло натянул венок себе на голову, кинув на Драко упрямый, взъерошенный взгляд.  — А теперь, что этот оберег скажет? Драко посмеялся и даже не стал вслушиваться в пролетающие мысли. Просто откинул их за кармелтазитовый куб, а сам натянул свой собственный венок на голову, что всё ещё держал в руках, и взял Гарри Поттера за руку. — Я, чародей Драко Малфой, — заговорил он непринуждённо, — клянусь тебе, чародею из рода Поттеров, что вся моя жизнь, вся моя кровь, мой ум, сила и благо, отныне будет принадлежать только тебе. Клянусь хранить и защищать тебя. Теперь ты. — Что? — растерянно проговорил гриффиндорец. Что происходит? Он шутит? Смеётся? — Скажи свою клятву, — весело повторил слизеринец. Гарри стоял, сжимая ладонь Драко в своей руке, не зная, что делать дальше. Больше всего на свете ему сейчас захотелось, чтобы это оказалось правдой! По-настоящему! — Говори, я чародей Гарри Поттер… — Я, чародей Гарри Поттер… — Клянусь тебе… — Клянусь тебе… Повторяя за Драко каждое слово, Гарри решил по-настоящему и искренне уверовать в происходящее. Будто это их ритуал и они оба сейчас клянутся друг другу от чистого сердца. Клянутся делиться друг с другом и кровью и жизнью, клянутся поддерживать друг друга до крайнего вздоха, клянутся сражаться бок о бок до самого последнего врага. Сделав маленький шажок вперёд, Гарри взял вторую руку слизеринца в свою и крепко сжал её, сплетаясь с его пальцами своими. — …Клянусь хранить и защищать тебя, как ты меня, — закончил Гарри и испуганно взглянул на Малфоя. И что дальше? Что нужно сделать теперь? — Давай, — шепнул слизеринец, сдвигая свой венок на макушку и снова беря Гарри за руку. Что? Что давай? — Теперь целуемся. Гарри бросило в жар! Ему не послышалось? Это по правде происходит? Драко опять читает его мысли? Знает его желания? Но оберег же должен всё ему путать!...Малфой тоже сделал шажок вперёд, сладко прикрыв глаза. — Ты хочешь поцеловаться? — пролепетал гриффиндорец, — По-настоящему??? Драко слегка нахмурился: — Ну, так же вроде принято.  Гарри нервно сглотнул, крепче сжал руки Малфоя в своих, приблизился ещё сильней, сплетаясь пальцами до состояния дрожи, вытянул губы в трубочку и быстро чмокнул «избранника» в губы. Драко немного постоял, как столб, а после открыл глаза и ещё больше сдвинул брови до состояния идущей на посадку чайки. — И всё? — не понял слизеринец. — А…А ты, чего хотел? — поразился Гарри. — По-взрослому что ли??? — Ну, да, — настаивал Драко. — Я…Я не умею, — гриффиндорец замялся. Драко чуть дёрнул их руки нетерпеливым рывком и быстро прошептал: — Я тоже. Не страшно. По ходу дела разберёмся. Слушай, я видел на картинках. Нам нужно знаешь, как сделать? Нужно попробовать в узел наши языки завязать. — В узел? — удивился гриффиндорец, — Это разве возможно? — Конечно, нет, — поразился Драко глупости Поттера, — Но весь смысл именно в попытке. Справишься? Гарри сглотнул: — Думаю, да. — Отлично, — кивнул головой слизеринец и вновь приблизился на маленький шажок. Гарри снова сглотнул, выпустил из крепкого сплетения одну из своих рук, и осторожно скользнул ею по телу слизеринца, коснувшись плеча. Расправив пальцы, он нерешительно дотронулся до кожи его шеи, которая ему так нравилась, погладив её от основания до самого затылка, наслаждаясь моментом... — Давай уже, — подгонял слизеринец. …Погладив шею, и еле справившись с мурашками, Гарри нащупал пальцами краешек уха. Такое аккуратное, красивое, к которому приятно прикасаться… — Так и будешь мне уши мять? Целуемся или как??? …Маленький рот, о котором Гарри так долго мечтал. Мечтал, что как в кино, — губы сомкнутся радостно и заиграет музыка. Объятья крепкие на веки вечные под затемнение и успокаивающие титры, и больше никогда они не разлучаться... — Да, давай ты уже… Гарри не выдержал, прижался к Драко вплотную, открыл свой рот, коснулся им рта слизеринца, и быстро запустил ему внутрь язык, упёршись им куда-то в пустоту. Удивившись внезапному простору, он быстро нащупал свернувшийся язык рядом, и дико поразился. Язык Драко испуганно жался к дальней стенке, прилипнув кончиком к нёбу. От касания чужого языка к своему, светловолосый чародей издал короткий стон, вздрогнул и отлетел к кабинкам, ударившись спиной. Гарри открыл глаза и удивлённо посмотрел на слизеринца, медленно закрыв свой рот. — Что это было? — выдохнул чародей-аристократ, выпучивая оба глаза и прикрывая рот ладонями. Гарри ещё сильнее удивился, но вместе с удивлением пришёл и страх. То, как Драко менялся в лице, приводило в оторопь. Слизеринец резко наморщился, вжал шею в плечи, изогнулся всей верхней частью туловища и очень протяжно завыл. Гарри вздрогнул, пятясь назад. — Будто улитка залезла мне в рот! — выдавил слизеринец, — Огромная и скользкая улитка! Какая мерзость! Фу! Ещё и тёплая! Бе-э-э-э… Слизеринец выпрямился, исказился лицом и начал выдавать что-то похожее на попытки вытошнить что-то. — О, теперь я понимаю, что чувствовал Рон, выблёвывая слизней! Господи! Как взрослые могут это делать!? Это же отвратительно! Гарри нервно стянул венок со своей головы и затеребил его в руках, шурша обрывками цветов. Сказать, что это самому ему понравилось, скорее соврать, чем выдать истинную правду. Но и такого вот отвратного он тоже не испытывал. Они же даже толком не поцеловались! Не было ничего! — О-о-о-о, как теперь это забыть!? — не унимался слизеринец, — Всю эту слизь твою! — Мою слизь? Гарри насупился, не понимая, что здесь происходит. — И ради этого, я перессорил девчонок!??? — Малфой не переставая кривился и морщился, — Позорище! Мерлина на меня нет!... — Это всё оберег! — выпалил Гарри, надеясь, что в этом и есть причина ужаса Драко. — Возможно, ты и прав, — мгновенно отозвался слизеринец, — Избавлюсь от него! Драко быстро вытянул из-под мантии мелкий кулон, снял с головы венок, стянул оберег, метнулся с ним в одну из кабинок, издал мелкий бульк и шумно спустил воду вниз. — Всё, нет его больше. Но пробовать ещё раз не буду…Ну его! Не раньше, чем четырнадцать стукнет! А лучше шестнадцать! Или вообще никогда! — причитал слизеринец, направляясь к двери, — А ты… Метнул он разгневанный взгляд в сторону Гарри. — Об этом ни слова! С бешенством выдохнув воздух из ноздрей, Драко выскочил из туалета и исчез. Гарри постоял ещё немного, помяв уже облезлый венок в своих руках, и только потом заметил сидящую в углу Плаксу Миртл. Девочка-привидение сидела на полу и тихо сжимала руками колени. Оба её глаза вылупились из орбит, а рот сомкнулся в неразличимую нитку. Теперь уж точно поговорить с ней не выйдет, не станет она с ним разговаривать. По виду её глаз отчётливо читалось, — за все пятьдесят лет своей привиденьческой жизни, таких больных и сумасшедших мальчиков она наблюдала впервые.