3. Драко Малфой. Второй год обучения в Хогвартсе.

На луга вокруг замка незаметно наползало лето. Небо и озеро поголубели, споря яркостью красок с барвинками, а в оранжереях всё буйно и пышно зацвело, переполняя воздух ароматом петуний. Профессор Спраут обхаживала мандрагор, подсаживая «осеменителей» к «роженицам» неловко объясняя ребятам, зачем это нужно. — А тот чего отдельно стоит? — спросил её Симус Финниган, третий мальчик из комнаты Гарри. Все дети посмотрели на грустно поникшую мандрагору в горшке, стоящую в углу вдали от прочих полок с мандрагорами. Её листочки пожухли, веточки сникли, а выражение глазков казались самыми несчастными в мире. — Этот непригодный, — махнула на него Спраут рукой, — Не хочет размножаться. Кустик жалостливо посмотрел на полку с осеменителями и печально вздохнул, выпуская клубочек несчастного воздуха. Осеменители были большие и мощные, а этот еле виднелся из-под своей земли — ещё чуть-чуть и зачахнет. — Эй, Гарри, — тихо шепнул другу Рон, — Смотри. Тонкая ниточка паучков вдали от всех, передвигалась от клумб в оранжерее в сторону леса. — За ними бы пойти, как Хагрид посоветовал. — Нельзя, — воспротивился Гарри, — нарушим комендантский час, и нас оштрафуют. Рональд вздохнул и кивнул головой. Гарри тоже вздохнул, смотря на несчастный горшок с мандрагорой. Осеменители мерились толщиной своих веток, мигая в сторону полки с пышными роженицами, а несчастный горшочек грустно смотрел на силачей и только опадал тонюсенькими, скрюченными веточками. По окончании урока, мальчик выдал манёвр, которого не ожидал и сам, и свидетелем которого стал только Рон. Схватив «непригодный горшок», Гарри встал на стремянку и всунул его на полку в гущу осеменителей, прикрыв его самым крупным из всех. Несчастный горшочек чуть оживился, захлопав многочисленными глазками, а Гарри лишь передёрнул плечом, отвечая нахмуренному Рону, что сделал это исключительно по доброте души, желая облегчить участь умирающего. С уходом Дамблдора Хогвартс странным образом зашевелился. Многие не верили в виновность Хагрида и собирались покинуть школу, пока настоящий душегуб не найдётся. Фред и Джордж носились с какими-то приборами в руках, выискивая что-то по сумкам и кроватям. Что делали эти приборы ни Гарри, ни Рон так и не поняли, но эти штуки то искрились, то пускали мыльные пузыри, то квакали, то пукали. Один выдавал такую шикарную отрыжку, что братья полюбили его в тот же миг, не забывая прихватить с собой даже на завтрак и ужин. — Это приборы отца, — пояснил Гарри Рон, — Он сейчас здесь, в Хогвартсе. Пытается найти Тайную Комнату, но работает ночью, чтобы учеников не пугать. — Ясно, — ответил Гарри, явно призадумавшись. Пообщаться с мистером Уизли Гарри был бы не проч. Пара советов о собственном юбочничестве Гарри бы сейчас не повредили. Но, как с ним повидаться, когда всю ночь дежурили преподаватели по коридорам, высматривая чудище? Вот именно — никак. Тем более он не был уверен, что мистер Уизли захочет с мальчиком такое обсуждать. Однажды Гарри и Рон попытались навестить Гермиону, но мадам Помфри их не пустила. Больничное крыло ушло на карантин, как она объяснила, но мальчики поняли, мадам Помфри боится новых нападений. Мандрагоры созрели, сочные листики набухли и вот-вот настой на мандгарогах начнёт оживлять остолбеневших жертв, а это значит, жертвы расскажут, кто на них нападал. Блуждающий по коридорам Хогвартса преступник наверняка попробует этому помешать. Мальчики с пониманием кивнули и отправились спать. На Малфоя Гарри даже теперь не смотрел, слишком стыдился их неудачного поцелуя. Плевать, что ОН там думает, но Гарри теперь вспоминал этот ужасный поцелуй постоянно. Ворочаясь в кровати, мальчик печально воскрешал в памяти этот нелепый момент и тяжко вздыхал. Он вспоминал, как прикоснулся к плечу, проплыл рукой по чёрной ткани мантии и достиг её края, словно уставший мореплаватель, доплывший наконец до желанной земли. Он вспоминал, как осторожно и нерешительно «ступил на вожделенную твердь», коснувшись сперва всего лишь бархатной поверхности у основания, а лишь потом потрогал шею полностью. Поверив в не мираж, его пальцы скользнули с восторгом до самого затылка, ворвавшись в волосы и чуть зарывшись в них, наслаждаясь их гладкостью. Он вспоминал, как с неописуемым и нежным трепетом дотронулся до края уха, всегда такого розового, как распустившийся цветок, с приятной, мягкой и податливой мочкой, которой хочется касаться. Он вспоминал бесконечно прекрасные губы. Вспоминал их чудесную сочность... И постепенно в его воображении их поцелуй улучшился. Стал аккуратным, нежным, ласковым. И никаких тебе отвратительных, скользких улиток. Только великолепное сплетение, в самый прекрасный узелок. Сам Малфой же ходил по школе с видом хозяина, которому здесь всё подчинено. Своих девчонок он приструнил, сказав обеим, что они — мелкая мелочь, не доросшая до настоящих отношений. Пэнси поплакала, а Сибилла выдохнула с облегчением. Дружить с Мафоем ей нравилось больше, чем изображать его возлюбленную: — Из-за всей этой любви я сама не заметила, как в мою голову проникли розовые сопли. — Бу-э-э-э-э, — посмеялся Драко вместе с ней, и они примирились. В отличии от Гарри, Драко пытался тот поцелуй не вспоминать вообще, а если вспоминал, то кривился и морщился, стучась головой о подушку. Делал он это скрытно, украдкой, и только когда долго не мог уснуть. Вопрос, зачем он вообще на это пошёл, Драко откидывал сразу же. Слишком невыносимо было осознавать себя всё в той же луже из неудач и казусов, которая лишь увеличивалась. А так же, в отличии от Гарри, и даже при отсутствии мантии-невидимки, Драко всё-таки прокрался в подземелье, искусно обходя дежуривших преподавателей, и пообщался-таки с мистером Уизли. Папаша многочисленной рыжей семьи выглядел неважно: тревожный взгляд, тряска в руках и суетливые отдёргивания краешков пиджака. Он тяжко дышал и бегал глазами, покашливая с хрипотцой, как заболевший простудой. На маленьком столе, заваленного странного вида приборами, стояла чашка с кофе, и это похоже было единственным, что мистер Уизли употреблял в свой желудок со дня, как приехал. — Скажите, сэр, что вы конкретно ищите? — Я не могу сказать, — прошептал мистер Уизли, тревожно дыша, — Тебе нужно уйти. Здесь находиться опасно. Я попрошу мистера Филча тебя проводить. — Но, сэр, мне нужно с вами обсудить одно очень важное дело. — Какое? Драко смело посмотрел мистеру Уизли в глаза и быстро проговорил: — Вы и мой отец. Ваша тяжба. — Ах, это, — занервничал Артур. Как объяснить ребёнку такие взрослые, сложные вещи? — Поверь, я постараюсь сделать так, чтобы она не оказала на вашу семью сильно плохого воздействия... — Нет, сэр, — перебил его Драко, — Меня интересует другое. Когда эта тяжба закончиться, вы исчезнете? Из жизни моего отца. Вы перестанете с ним тайно встречаться? Артур от шока пошатнулся, опершись на стол, из-за чего один прибор упал, отчаянно захохотав. — Как ты узнал? — выдохнул Артур в испуге. — Догадался. - Но... как? - испуганно залепетал мистер Уизли. — У моих родителей всё было, как в сказке, да? - перебил его Драко, - Они полюбили друг друга, поженились, у них появился я, а потом уже ворвались вы и всё им испортили. Так? Артур молчал, смотря виновато на мальчика. Драко старался казаться спокойным и взрослым, но в детских глазах сверкнул слезоточивый слой. Слишком большую обиду он затаил в себе. Слишком боялся новых неприятностей. Артур смотрел на мальчика и не знал, что сказать. Ответить «Да»? Но это неправда. Ответить «Нет», а дальше, что? Как объяснить ребенку такие взрослые, сложные… — Драко, послушай, — Артур сглотнул, — У нас с твоим отцом довольно непростые отношения, это правда. И возможно после тяжбы мы действительно уже никогда не помиримся, но дело не в этом… Мы связаны уже очень давно, ещё со школы и это всегда борьба. Мы постоянно боремся. Между собой. Это битва гораздо больше, чем тяжба или что-то ещё. Это битва за душу. Понимаешь меня? — Но… Вы же любите его, так? — мальчик практически плакал, — Даже сейчас? Артур снова сглотнул. — Да. — Тогда зачем вы причиняете ему столько боли? — спросил его Драко, и тут же сам сглотнул, проглатывая ком, — Потому что она ему нравиться? Артур вздрогнул и ничего не ответил. Мальчик смотрел на мужчину в очках, но не видел того, кто хочет разлучить его родителей. Вместо злобного колдуна, которого он рисовал себе в своём воображении, и кто накладывал на их семью проклятия и порчу, на него смотрел несчастный, страдающий  мужчина, готовый отдать свою жизнь, как за детей, так и за своего возлюбленного. — Я…Я, — принялся Артур оправдываться. — На что это похоже? — перебил его мальчик опять, — Хочу понять. То, что вы испытываете к моему отцу, это что-то больное, да? Поэтому вы оба с ним сейчас так плохо выглядите?  Мистер Уизли затрясся. Совсем чуть-чуть, но Драко это уловил. Взглянув на мальчика, Артур вдруг осознал, что сотни раз уже представлял себе, как будет объяснять нечто подобное своим же мальчикам, а вот сейчас растерялся. Но видя страх в глазах такого маленького человека, который мужественно хотел разобраться в вопросе, Артур собрался с силами и честно произнёс: — Твои родители останутся вместе, поверь. Я не позволю твоему отцу поступить непорядочно. Не позволю... Так что не бойся. Прошу… Ты веришь мне? Мальчик кивнул и ушёл. Весь этот разговор он слушал не словами. Выходя из тумана мыслей Артура Уизли, Драко ещё отмахивал от своих глаз образ отца, светящийся светом тысячи ярких лучей. Счастливый, красивый отец, с любовью гладящий любовника по волосам. Самое сложное в этом во всём было понять, как с этим знанием двигаться дальше. * * * За неделю до начала экзаменов учителя решили прогнать учеников через предэкзаменационную проверку. Начали с Истории Магии. Дети ужасно переживали и повторяли в головах выученные наизусть ответы, забыв о собственных телах. Драко спокойно отключил кармелтазит и собирал все эти знания, летящие по коридорам Хогвартса, уверенный, что без проблем пройдёт проверку, присоседившись к лучшим. Перепутанные между собой факультеты толпились у дверей профессора Бингса и заходили группками. Кто посмелей — шли первыми. Сидя за партой и уверенно строча ответы на своём пергаменте, Драко поглядывал на парты Поттера и Уизли, нещадно поражаясь, как эти двое вообще смогли продвинуться аж до второго курса. Они не вылетели до сих пор лишь потому, что смелости обоим было не занимать. Шпаргалки выползали к ним в нужный момент из каждой щели и складки, пока профессор Бингс на что-то отвлекался. Ну, и да ладно. Драко и сам не то чтобы особо отличался честностью, чтобы судить. Отдав работу Бингсу, Драко вышел из аудитории и притаился. Когда вышли и неразлучные «грифели», Драко кивнул стоявшим рядом с ним громилам, и те ринулись следом за парочкой, схватив рыжего под руки. Они мгновенно унесли Рона куда-то за угол, а Гарри даже не успел опомниться, как вот уже летел за Драко хвостиком, что с хваткой краба тянул его следом. Зашвырнув гриффиндорца внутрь тёмного коридорчика за старым гобеленом, Малфой изрядно запыхтел и гневно прорычал: — Что ещё за история с пауками!? Зачем вы ночью в лес попёрлись!? Ладно Уизли, у него вообще инстинкт самосохранения отсутствует, но ты-то куда!??? — Я? Что? Где? — Зачем попёрлись в лес я спрашиваю!? — Драко рычал в упор. — Шли за паучками… — пролепетал испуганно Гарри. — Зачем!??? — Хагрид так посоветовал, когда его арестовали… — И!???? — настаивал Драко. — Сказал, идти за пауками, если мы хотим найти ответы! — выпалил Гарри уже чуть более смело. — Какие ещё к чёрту ответы!? Вы чуть не погибли! Какие ответы может дать стая огромных арахнидов, питающихся человеческим мясом!??? — Так, это мы и попытались выяснить! — не выдержал Гарри и вспыхнул. — Что за допрос!? Драко пыхтел и источал пары жара и гнева, но Гарри уже настроился сопротивляться не менее рьяно. — В лес! Ночью! — не унимался Малфой, — Да вы в своём уме!??? — Какое тебе дело!? — возмутился Гарри, — Зато мы выяснили, что Хагрид не открывал Тайную Комнату! Главный паук-арахнид сам жутко боится то существо, что обитает там, поэтому-то и сбежал в лес пятьдесят лет назад! А ты бы лучше рассказал, что знаешь сам, вместо того, чтобы отчитывать! Какое ты имеешь право вообще!? — Какое право? — сморщился Драко, приблизившись вплотную и задышав Гарри в щёку с гневом и яростью, — Мы дали клятвы! — Клятвы? — перепугался Гарри и запылал яркостью красок не хуже барвинок, — Так это шутка была. Разве, нет? — Нет! — рыкнул Малфой, как настоящий тигр, — И теперь ты не имеешь права собой рисковать! Нашёл кого слушать, лесника с уровнем третьего курса! Да, если бы не Форд!... — схватился он Гарри за грудки, — Хватит уже пытаться выяснять, кто этот чёртов наследник! Без тебя разберутся! А ты сиди и учись! Неужели это так сложно, просто сидеть и учиться!??? — закончил он тоном отца и грозно напоследок притопнул. — И что, раз дали клятвы?… — Гарри соображал, как вихрь, но сдюжить всю эту лавину чувств не мог, — Что мне теперь, в углу сидеть? И кто ты мне по этой клятве, чтобы решать за меня!? Старший брат!? Ты старше-то всего на пару месяцев!!! Драко чуть отстранился, расправил на Гарри рубашку, которая съехала на бок и сделал пару нерешительных шагов назад. — Я твой парень вообще-то, — ответил он и быстро выскочил за гобелен, исчезая из виду. *** Все следующие предэкзаменационные проверки пролетели, как пуля. Гарри, стараясь незаметно, преследовал Драко на каждом углу. С десяток раз он оставлял Рона на полуслове, растворяясь в толпе, чтобы прилипнуть к Малфою и незаметно выпытать его намерения. Гарри буквально распирало от своего нового статуса! У него теперь есть парень! Самый настоящий! И не какой-то там, а лучший из лучших! Мечта!  — А что дальше? — шепнул ему Гарри утром во вторник, когда тот вышел из аудитории Трансфигурации после предэкзаменационной проверки, — Ну, раз мы теперь парочка, то мы обязаны вместе гулять? — Нет, не обязаны, — буркнул ему Малфой в ответ и ушёл. Пусть Драко в качестве парня не сильно торопился радовать Гарри своим вниманием, и вообще вёл себя не лучшим образом, но Гарри не расстраивался. У Драко травма, он до сих пор не может оправится от неудачного ритуала с Сибиллой, разрыва с Пэнси и того жуткого оберега. Ещё и легилименция эта, которую нужно осваивать... — А с поцелуями, как быть? — спросил в среду Гарри, подкараулив Драко у лестницы, когда тот торопился на сдачу Защиты от Тёмных Искусств, — Все парочки это делают… — Нет, не делают, — злобно шикнул змеёй ему Драко в ответ, и растворился за дверью профессора Локхарта. Впрочем, возможно Гарри слишком идеализировал любовь. У отношений должны быть длительные фазы, сперва нужно к друг другу присмотреться, привыкнуть, немного притереться прежде чем лезть нарожон. Решиться на что-то, в конце концов дождаться нужного момента... — Так поцелуи будут или нет? — решил Гарри всё-таки уточнить, когда в четверг Драко спешил отдать себя на растерзание профессору Зелеварения. — Нет, — резко ответил слизеринец, сворачивая за угол. Вечером, когда Малфой зашёл в туалет и с облегчением отлил, то на последней секунде он вздрогнул, услышав у себя над головой: — «Нет», это больше, «нет, никогда» или всё-таки «нет, но может быть потом»? — раздалось сверху, когда Гарри встал на унитаз, заглядывая через верх из соседней кабинки. Драко быстро прибрал своё хозяйство в штаны и гневно выбежал, ничего не ответив. — Но, всё-таки... — спросил гриффиндорец, вынырнув из капюшона мантии-невидимки в тот же четверг, поймав слизеринца почти у самого входа на его факультет. Напугал, знает, но как ещё можно передвигаться незаметно, чтобы увидеть своего избранника, чтобы расставить все точки над «i»? — ...Если мы пара, то как без поцелуев-то? — Угомонись уже! — взбесился слизеринец, отпихивая гриффиндорца в сторону. Во время прогона знаний по Травологии, Гарри уже сам источал негатив, распространяя мрак и тьму, отправив Малфою летающую записку прямо в карман, где написал: «Не нужен мне такой парень, как ты. Я забираю свою клятву назад» И чуть не бухнулся в обморок, когда профессор Спраут подумала, что Малфою кто-то подкинул шпаргалку. — А это что за такое? — отвлёк её Малфой. В углу стоял большой горшок с мандрагорами. Два крупных кустика сплелись в один и ярко светились от счастья, шелестя между собой своими общими набухшими листочками. — О, это не пригодные для размножения, — махнула рукой в сторону кустов профессор Спраут, — Один к другому залез в горшок и их теперь ничем не разлепить. Жаль. Ну хоть листочки набухают исправно и то хорошо! — а после, опомнившись, добавила, — Не отвлекайтесь! Пишите свои работы! Ботаника саму себя не выучит! «Что это за такое, спрашиваешь!?» — хотел Гарри буквально прокричать в ухо напыщенного слизеринца, — «У них, у обычных кустов и то получилось! У нас-то, что не так???» Дети похихикали и предэкзаменационная работа продолжилась дальше. Идя в аудиторию Алхимии в тот же день, Драко решил, что с неделю не будет отвечать Поттеру на его выпад с запиской. Пусть пострадает в неведении. Профессор Фламель дико занервничал, увидев Малфоя, и сразу же поставил ему высший бал, даже не прогнав по ответам. После ухода Дамблдора, профессор Фламель явно потерял самоуверенность. Выйдя из аудитории Алхимии Драко даже чуть растерялся от ощущения всевластия и всемогущества. — Ну давай, рассказывай, что у тебя там с Поттером? — подхватила его на выходе девочка-ведьма, — Много уже секретов выведал? Узнал, при помощи чего Поттер распылил Тёмного Лодра на части? Возможно где-то Драко был не осторожен, что не ускользнуло от вездесущих глаз Сибирадара. Но, это не страшно. Он не намерен раздавать свои секреты, которые потом будут нацелены против него.   — Нет, не узнал, — ответил Малфой с вызовом. — Но вы с ним как? Дружите, нет? Слушай, я всё понимаю, но создалось такое впечатление, что вы с ним скрываете что-то очень важное и о-о-очень интересное. — Послушай, Сиб, — Драко занервничал, — Я...Я не готов такое обсуждать. И Драко убежал, укрывшись в комнате, под одеялом, подушкой, кармелтазитом и ещё сотней слоёв защиты от внешнего, пугающего мира. После проверки знаний учеников по Звездочтению, Драко поймал Поттера за руку, снова приволок в тот тёмный коридорчик, прижал к стене, как обожал делать в своём воображении тысячу раз на дню, и произнёс: — Опять заговорил о Томе, да? Он старше, опытней, куда мне до него? Хочешь встречаться с ним!? Гарри отдёрнул руки Малфоя и гневно возразил: — Хочу! Хочу встречаться с тем, кто не боится целоваться! Драко сам весь отдёрнулся и неуверенно поджал внезапно покрасневший подбородок: — Да, я боюсь улиток, и что? — его голос похрипывал, уже ломался, как и у многих, отчего у Гарри мурашки пробежали по коже, но он себя стойко сдержал, — А кто бы не боялся на моём месте!? — Драко занервничал. Гарри насупился, вобрал воздуха в грудь и смело прошептал: — Я приглашаю тебя в свой горшок, — после чего приветливо и мило улыбнулся. Теперь уж точно всё пойдёт на лад. — Что? — растерянно ответил слизеринец. Гарри снова настроился, вобрал в грудь воздуха на несколько галлонов больше и снова прошептал: — Я приглашаю тебя на свидание, Малфой! Драко посмотрел на свои искусанные до болячек пальцы и быстро припрятал их за спину. — Какое ещё свидание? Зачем это нам? Что мы будем делать на этом свидании? Стихи друг другу читать? — Ну, можно и стихи, если хочешь... — Да, не хочу я никакие стихи! — распетушился слизеринец, — Хватит уже! Слушайся меня просто и всё, раз я твой парень! И меньше спорь! У Гарри отвисла челюсть. Так вот, значит, как Малфой себе представляет отношения между парнями? Один другого слушается просто и всё??? — А если я слушаться не хочу? — Тогда я!... — Драко замельтешил, — ...Тогда я!... Но Гарри не стал дослушивать мельтешение Драко и быстро вышел за гобелен, чтобы уйти. Ничего у них не складывается! На что Гарри рассчитывал!? Поверил в мечты!? Думал, бывает, как в сказках!? Сердце Гарри буквально вываливалось и шмякалось об пол кровоточащими кусками, а он их яростно отпинывал от себя по пути. В тот же вечер по всему Хогвартсу прокатилась волна. Потомок Слизерина вновь объявился. На этот раз он не стал науськивать чудовище, блуждающее по коридорам Хогвартса, напасть на жертву и превратить её в камень. На этот раз чудище просто похитило одну из учениц, оставив жуткое послание на стене: «Её скелет будет оставаться в Комнате вечно» И этой ученицей оказалась маленькая Джинни Уизли, что привело всех в состояние неописуемого шока. * * * Вот уже две с половиной недели, как Артур Уизли не видел солнечного света, настраивая свои аппараты под тусклым светом лампы и хриплое ворчание мистера Филча. Из всех технических устройств, что он успел собрать, только один просвечивал стены и показывал с той  стороны скрытые трубы. Изучая их по ночам, Артур бродил по подземелью Хогвартса, не видя смысла подниматься на верхние этажи. Если чудовище всё время обитало где-то в катакомбах, то и вход в Тайную Комнату должен быть где-то здесь. Трубы сходились плотными лианами и уходили вдаль, подземными дорогами к озеру. — В прежние времена, — коряво ворчал Аргус Филч, — Никто не стал бы беспокоиться о том, что троица грязных кровей окаменели. Отправили бы их родителям в сколоченных гробах, пусть сами разбираются. Помнится мне, раньше такое случалось частенько. С тех пор и стали устанавливать наружный колокольчик, соединённый с гробом тонким шнурком, на случай если остолбеневший очнётся... Этот единственный аппарат помимо того, что просвечивал стены, ещё и подозрительно напоминал щенка, если установить его в режим чуткого нюха. Тогда его можно было смело выпускать из рук и идти вместе с ним по следам. Но в основном аппарат приводил Артура в гнёзда крыс, что развелись по подземелью целыми стаями. — Крысы, — кривился завхоз Аргус Филч, — В прежние времена они боялись колдунов и слушались. Стоило поиграть им на дудочке и те покорно шли гуськом, и прямо к озеру, чтобы тихонько утопится. Хоть популяцию так контролировали! А здешние волшебники совсем разленились. Вот и разводят тут целые полчища... Если бы Артур хотя бы знал какого типа чудовище им нужно найти, он бы настроил аппарат на поиск чего-то конкретного: шерсть, чешуя, клыки. А получалось, что они искали с аппаратом нечто эфемерное: не знаю что, не знаю где, не зная, чем по итогу убить. На прошлой неделе аппарат привёл Артура в переплетение канализационных труб, где за решётками изобретатель углядел уходящие куда-то катакомбы, в которые даже не знал, как проникнуть, но именно эти катакомбы заинтересовали Артура больше всего. Оттуда словно веяло тайнами векового значения. — Нечего вам там лазать, мистер Уизли, — косился на него Аргус Филч, — Чего недоброго ещё переломаете себе ноги. По мне, так сообщите профессору МакГонагал, что ничего не нашли и возвращайтесь домой. Жёнушка ваша по вам пади соскучилась уже, да и её домашняя стряпня куда приятнее... Собираясь отправиться ночью опять в катакомбы, Артур уверенно почистил фонарь от нагара, упаковал в рюкзак кусочек хлеба и сыра, хлебнул из кружки крепкий кофе, проверил наличие палочки на ремешке штанов, отдёрнул пиджак и отодвинул Аргуса Филча с дороги. — Не беспокойтесь, сэр. Я в состоянии о себе позаботиться, — сказал он завхозу и свистнул прибору, что ожидал в углу. Приборчик завилял антеннкой и ринулся к двери с неким подобием лая. Артур уже почти вышел из каморки, но замер, увидев, как дверь отворилась и кто-то выпустил приборчик лаять по всему этажу. Навстречу Артуру плавно вошёл, мерно постукивая тростью, Люциус Малфой, вежливо покашливая в свой кулак. Его лицо было прекрасно выбрито, а волосы струились по красивым плечам, но покрасневшие глаза говорили о многом. Он плохо спал. Печально выдохнув и не смотря на Артура, он скромно задержался в дверях. — Вы не оставите нас, мистер Филч? — спросил он важным баритоном, от которого у отца семейства Уизли по телу пробежалась волна. Лишь стоило этому голосу где-то приятно зазвучать, хоть где, так Артур был готов на самые отчаянные свершения и подвиги. — Нет, — воспротивился Артур, стараясь унять дрожь в голосе и дикое сердцебиение, — Не стоит вам уходить, мистер Филч. Мы с этим джентльменом в судебной тяжбе, нам нельзя оставаться один на один. Люциус кинул в сторону завхоза всепоглощающий взгляд и тот не долго думая, засеменил подальше из коморки, шаркая подошвами. Не произнося ни слова, длинноволосый маг обошел стол Артура, заваленный приборами, пройдясь по ним своими кончиками пальцев, будто пытаясь оценить уровень сумасшествия с которым изобретатель столкнулся, и медленно коснулся края чашки, внутри которой было не то чтобы кофе, а уже целая нефть. Он с омерзением в глазах сдвинул чашку с чернеющей нефтью подальше и аккуратненько присел на уголок стола, тяжко вздохнув. — Ужасно выглядишь, Артур. — Ты тоже ничего, — не долго думая, выпалил Артур. Малфой ещё немного помолчал. Поёрзал на углу стола, откладывая трость, расправил пиджак и вздохнул. — Будешь и дальше вздыхать или выложишь, наконец, с чем пришёл? — не выдержал Артур. — Ладно, — согласился Люциус, — Я предлагаю сделку. Сказав эти слова, он оглядел тусклое помещение, ни на одном предмете не заострив внимания. Будто он всё ещё раздумывал, делать ли следующий шаг. Артур смотрел не отрывая взгляд: только сейчас он осознал, как невозможно тосковал по этому злодею. Так сильно тосковал, что был готов на перелом обеих ног, лишь бы не чувствовать ту боль, что разъедала грудь. — Мои фамильные оживляющие чары, — продолжил Люциус, решаясь наконец на следующий шаг, — Они отправятся в Везенгамот, где Дамблдор, как Верховный чародей со всем своим советом будет решать, как сделать чары более гуманными. Автомобили марки «Малфой» и так работают прекрасно благодаря чарам летучести. Всё остальное так же при них: забвенные чары, смены образов Вернеля, трансфигурация, единственное, чего делать не будут, так это управлять собой. Но к этому покупатели быстро привыкнут, инесикус же как-то приловчились. Услышав эти слова Артур вздохнул. Малфой был бы не Малфой, если не попался бы выйти сухим из воды, но Артур не позволит этому случится. Не в этот раз. — Как только проверка моих чар закончится, — тем делом продолжал злодей, — чары вернутся ко мне. Стой, дай мне закончить, Артур. После того, как чары вернуться ко мне, они так же останутся в доступности и для любого пользователя, но не бесплатно. Любой, желающий добавить их к себе в патент, будет обязан передавать отчисления мне, ну а позднее моему наследнику. Тоже проделают и прочие семьи, хранящие свои фамильные чары при сейфах и лишь потому, что Визенгамот обязуется их защищать от посягательств. Текст соглашения уже на столе, и Дамблдор в данный момент его изучает. Наша тяжба может окончиться, Артур. Сегодня, в эту минуту. Решать тебе. Стой, знаю... — поднял он руку, видя, как Артур мотнул головой, отрицая такое соглашение, -...Знаю, Артур, зачем вся эта тяжба была изначально тобой затеяна против меня, — и он вздохнул, — Тот предмет, что ты ищешь, это дневник с обложкой из чёрной перчаточной кожи, подписанный «Том Реддл». На данный момент он находится у Гарри Поттера. Артефакт опасен, да, но только этот артефакт и знает, где находится вход в Тайную Комнату и в состоянии её открыть. На этом всё, — и Люциус вздохнул, — Дальше — твой ход. Артур пару секунд соображал, после чего ринулся к выходу, чтобы быстрее побежать до факультета Гриффиндор, но остановился в дверях, развернулся, взглянул на Люциуса, что всё ещё сидел на уголке стола, грустно посматривая в пол, и быстро подбежал к нему, впечатав поцелуй. Это было так неожиданно, что Люциус чуть не упал с угла, на котором сидел, но Артур подхватил его, заключая в объятья. Сердце забилось в груди у министра, запуская все прочие процессы, которые до этого момента казались отмершими. Он медленно прикрыл глаза и тихо проскулил, наслаждаясь мгновением распускающейся жизни. Горячие руки стиснули его ещё сильней, кровь забурлила и Артур отпрянул, сверкая широкой улыбкой на всём своём измождённом лице. — Ты так легко не отделаешься, — шепнул Артур Люциусу на прощание и выбежал из коморки Филча, весело размахивая фонарём, оставив Люциуса дальше наслаждаться распусканием жизни. Выбежав в коридор и взлетая по ступеням наверх, Артур ещё пребывал в состоянии безумного счастья, когда ему навстречу выбежали Фред и Джордж, с очень испуганными лицами. Артур резко остановился, смотря на них встревоженным взглядом, уже готовый к новым неожиданностям. — Папа! Джинни похитили! — Что??? — Потомок Слизерина! Чудище похитило Джинни! У Артура похолодело внутри. Он моментально перестроился разумом и начал соображать: — Быстрее на ваш факультет! Нужно найти чёрный дневник, он должен быть у Гарри! С его помощью и открывали Тайную Комнату, он приведёт нас к разгадке! — Пап, дневник не у Гарри! Мы так и не смогли его найти! Артур снова осёкся, но тут навстречу им выбежали запыхавшиеся Сибилла и Драко. — Это Василиск! — выпалил Драко, переводя дыхание, — Чудовище, это Василиск! Огромная змея, что путешествует по трубам! Дневник околдовал Поттера, а я дурак, сразу не понял! Том, это дневник! Поттер видимо снова его нашёл! И сейчас они все там! Все! Джинни и Гарри с дневником! В Тайной Комнате! Гарри не виноват, это дневник околдовал его!!! — Но, где вход в Тайную Комнату??? — выпалил Артур, вцепившись Драко в плечи. — У Плаксы Миртл, — перехватила внимание изобретателя девочка-ведьма, — Проход открыт, но мы не настолько глупы, чтобы спускаться туда одни, без сопровождения взрослых. — Ладно, бежим туда! — мгновенно отозвался Артур и свистнул аппаратику, что что-то там вынюхивал в углу.   Все шестеро устремились на третий этаж, где по центру туалета Плаксы Миртл зияла дыра, уходящая вниз, и что поглотила некоторое время назад Гарри, Рона, и профессора Гилдероя Локхарта.