3. Драко Малфой. Второй год обучения в Хогвартсе.

В два часа по полудню того же дня, Люциус проснулся от пощёчин, что резко приземлились на его небритые щёки, мгновенно пробудив. Открыв глаза, он ещё долго глядел на жену, что оседлала его сверху, словно гоночную метлу. — Вставай! — резко заявила Нарцисса и слезла с супруга, поправив скомканные юбки, — Сколько можно уничтожать себя!? Только пьёшь и страдаешь! Тошно смотреть! Люциус промычал что-то из области: «Не зли меня, подруга, я в печали…», но гордая Нарцисса вздёрнула свой милый нос и так же мило улыбнулась. — Клин клином вышибают, верно же? Смотри, что я тебе принесла, — проговорила она и бросила на кровать рядом с распластанным по простыням супругом стопку бумаг, — Вчера, я подписала в Грингготсе ряд очень важных для нашей семьи документов. Весьма интересных, как с точки зрения домостроя, так и со стороны современных законов. Смотри-смотри! — Я ничего не увижу, дорогая, — устало заканючил муж, — Перед глазами моими река Ахерон, что приведёт меня в царство Хельхейма… — О, дорогой, тогда я опишу тебе в двух чертах, — не унималась жена, — Один из документов подтверждает, что ты, мой милый муж, в полном здравии и, не находясь под действием заклятия Империус, добровольно отписал на меня все наши владения в Суррее: дом, землю, озёра и близлежащие леса. Так же… — продолжила Нарцисса, смотря на то, как её супруг волшебным образом трезвеет прямо на глазах, — …Второй документ, подписанный тобою же, гласит, что ты полностью отдаёшь в моё распоряжение право использовать наши лицензии на организацию торгов. В данный момент это не так востребовано, как могло бы быть, но мы с тобой добьёмся возвращения наших семей в игру! Далее… Люциус потряс головой, чтобы быстрее отрезвиться, схватился за бумажки и принялся их тщательно рассматривать. — …Так же, там есть документ, где ты подтверждаешь моё право на сына в случае развода. А так же право на все чары Блэк, что перешли к тебе по праву мужа от жены. Это невероятно благородный жест с твоей стороны, любовь моя, благодарю тебя. — Но, как? — выдохнул Люциус, стекая с кровати на пол, — Когда??? — Вчера, — вздохнула с гордостью Нарцисса, — Триче Забини была так любезна, что облачилась в тебя и явилась со мной для подписания документации в Грингготс. Твою трость мы позаимствовали, пока ты спал, а твою кровь мы аккуратно изъяли у тебя же накануне и так же аккуратно сделали вид, что выжимаем её из пальца. Я сильно переживала, любимый, что в твоей крови будет больше вина, чем крови, но она всё же сработала! — Гоблины бы обнаружили подмену! — Люциус нервно затеребил бумажками, — Как вам удалось пройти их проверки!? — О, проверок не устраивали, — отмахнулась Нарцисса, — Вся эта шумиха с Визенгамотом подействовала на гоблинов, как красная тряпка на быка. Мы с Триче сделали вид, что передвигаемся инкогнито, прячем тебя под мантией, торопимся быстрее обезопасить активы, как перепуганная семейная пара, и гоблины пошли нам навстречу… Для гоблинов, милый супруг, нет ничего важнее денежной стабильности их постоянного клиента! — Но…Но для чего? — выдохнул Люциус, — Я ведь всё делал ради нас!…Любимая!…За что!? Его глаза, изрядно покрасневшие за пару месяцев беспробудного пьянства, наполнились слезами и он ещё сильнее скрючился. — О, дорогой, — проговорила Нарцисса с великодушием в лице, — Это ещё не всё… Оливер рассказал, что ты затеял постройку завода в Суррее, уже даже фундамент заложил у дальнего малого озера, что выглядит сейчас, как лужа экскрементов, но я не против. Пусть там стоит завод, это даже поможет нам отваживать маглов в дальнейшем. Но, дорогой, отныне, ты будешь отчислять мне ренту за землю! Я даже уже разделила счета! Теперь твоё — твоё, а что моё, это, мой милый муж, — теперь моё. Люциус дёрнулся и резко заявил: — Я оспорю! Оспорю каждый документ! — Да, подожди ты, Люциус! — весело посмеялась Нарцисса, — Кроме того, через три дня в номере Сплетницы выйдет статья, в которой ты, благородный Люциус Малфой, шестой Министр Магии, настолько современный и прогрессивный мужчина, что выступаешь за невероятные преображения нашего общества и женские права! Я, милый мой была великолепна, давая это интервью в твоём обличии, поверь! В этих строках ты выглядишь таким воинственным и щедрым, уверив всю аудиторию, что одаривать жену, это не просто способ выказать любовь, но и возможность оседлать волну современных тенденций! Ты предстаёшь в этой статье, как невероятно дальновидный деятель, всецело пребывающий в борьбе с пагубными устоями, что тормозят развитие мира волшебников! И более того, через три дня ты сообщишь в этой статье, что собираешься баллотироваться в главную тройку лидеров и сделаешь всё, чтобы твои сторонники в виде всех женщин нашего сообщества получили таки возможность отдать свой голос за тебя! — О, господи, — промямлил Люциус, свернувшись на полу. — Не бойся, дорогой. Мы с этим справимся. Давай, вставай, и приведи себя в порядок. Я уже отправила Дамблдору твоё предложение о сделке, заключив которую ваша тяжба с Уизли наконец завершится. Я знаю, ты рассчитывал на своевременное возвращение Тёмного Лорда, но милый мой…Куда ты собрался Его возвращать!? Сюда!? Когда в наших руках нет ничего!? Ему придётся начинать войну, чтобы заполучить своё! А нам она нужна!??? У тебя есть лишние средства? Есть армия? Нет, дорогой, нам не нужна война! Вернём Его, когда в наших руках будет достаточно денег и власти…Мы всё вернём ещё до появления Лорда. Все наши чары, твои плантации кроткоберийского шелкопряда, свободную торговлю снадобьями, бывшие земли Малфоев, всё-всё вернём! А там уже решим, стоит ли Лорда вообще возвращать!…Но перед этим, мы заполучим власть законным способом! Отдай свои чары в распоряжение Визенгамота, — махнула она рукой, — Пусть Дамблдор решит, что ты теперь в его кармане, а сам воспользуйся проверкой чар наиболее выгодно! Кто ещё сможет ставить на свои товары печать «Проверенно Визенгамотом», как не ты? А, дорогой? Пусть плебеи получат возможность вплетать наши чары в свои колдовские товары, за каждый из которых наши карманы пополнятся звоном монет! И между тем, ты будешь тыкать этим в каждого из оппонентов: «Смотрите, вот он я! Мне ничего не жалко ради стабильности и процветания! Я самый лучший претендент на должность Первого Министра!»…Знаю, любовь моя, выигрывать честно, это не по тебе, но стоило бы хоть разок попробовать. — Выиграть честно? — тихо переспросил супруг. — Да! Через два года, милый мой, если ты сможешь протащить закон, дарующий женщинам право голоса, то каждая проголосует за тебя! Каждая! Включая меня! А так же каждый плебей, которого ты убедишь, что всеми фибрами стоишь на стороне сил света и добра! После чего сможешь спокойно возвращать всё то, что было нами некогда утрачено. Люциус непонимающе моргал, когда Нарцисса подошла к нему и принялась стаскивать с его плеч пышный халат. — Давай, любовь моя, тебе необходимо привести себя в чувства. Прими ванную и отправляйся к Дамблдору! Не используй преображающих чар, пусть он подумает, что ты раздавлен полностью! Это немного притупит его бдительность. А ты, как только вы подпишите с ним соглашение, сразу же отправляйся на встречу к корреспонденту Пророка, я уже обо всём договорилась. Он будет тебя ждать здесь, у нас. Интервью выйдет дерзким и резонансным! Но ты, любовь моя, уверишь всех вокруг, что аристократия, это не паразитические пиявки, что тормозят процесс развития, а именно та самая необходимая миру стабильность, которая способна привести нас всех к годам тысячелетнего процветания в мире! Я в тебя верю, мой дорогой, иди… И Люциус всё ещё полный непонимания в глазах потопал в ванную. * * * В это же самое время, сын Люциуса и Нарциссы Малфой сидел во внутреннем дворе школы Хогвартс между широких колонн и тяжко вздыхал. Ссора с очкариком его изрядно подкосила. Он даже прогулял Алхимию, лишь бы не видеть гриффиндорца. Погладив кошку Сибиллы, что разложилась у его ноги, мурлыча мальчику о всяких разных глупостях, он грустно вспоминал нелепый поцелуй и глубоко страдал. — Давай рассказывай, — запрыгнула к нему на парапет девочка-ведьма, усаживаясь рядышком и расправляя юбочку, — Выглядишь, как куриный огузок. Что у тебя стряслось? — Ничего, — выдохнул Драко и подтянул свои ноги к себе, обняв руками колени. — О-о-о, да ты ещё поплачь, — возмутилась Сибилла, — Твои родители разводятся? — Нет. — Тогда что? — Не скажу, — упрямо отрезал светловолосый чародей, и девочка-ведьма заинтересовалась сильнее. — Страдаешь из-за Поттера? Вы с ним поссорились? Драко вспыхнул, но ещё больше съежился и уткнулся носом между колен, желая не выдать себя. — Ещё чуть-чуть и я подумаю, что ты в него влюбился! — Отстань! — выкрикнул Драко и сильнее свернулся в комочек. — О, Господи, так и есть! — выдохнула девочка-ведьма, смотря на то, как Драко резко смахивает у себя с щеки настырную слезу, — Давай, вставай! — схватила она его под руку, — Живо! Тебя не должны видеть в таком состоянии! Быстрей! Хочешь, чтобы весь Хогвартс заговорил о том, что ты нытик и плакса? Потянув Драко за локоть, она увела его на третий этаж, в туалет Плаксы Миртл и приказала умыться. Драко послушно смыл слёзы прохладной водой и ещё некоторое время приходил в себя, смотря на собственное отражение в зеркале. — Что между вами было? — спросила наконец девочка-ведьма, — Только не ври, я пытаюсь помочь. — Ничего. — Ничего? От ничего не брызгают слезами во все стороны. — Клятвы дали, что будем друг друга защищать, но он свою клятву забрал. Потому что придурок неблагодарный… — А ещё… — послышалось из тени кабинок, — …Они целовались. Миртл выглянула из угла и мерзко похихикала. Драко тут же схватил кусочек мыла, которое сам же сюда приволок, и запустил с размаху в бесящее привидение. Миртл укрылась за перегородкой, но продолжала хихикать. — Врёт она всё! — выпалил Драко, — Не целовались мы. — А вот и да. — А вот и нет! — Так! — пресекла их Сибилла, — Хватит! Как малые дети, ей Богу! — после чего вздохнула и снова пристально уставилась на мальчика, — Вы дали клятвы, а потом он всучил тебе отворот-поворот? Поигрался и выбросил? — Типа того, — буркнул Драко. — И? — удивилась Сибилла, — Ты это так оставишь? — А что я могу!? — выпалил Драко и снова смялся лицом, будто сейчас разревётся, — Он теперь дружит с каким-то Томом из пятого курса! Я сперва думал, что это когтевранец Стоунмен, но оказалось не он. А больше я никаких Томов пятнадцатилетних не знаю! — и Драко резко заиграл желваками.  — Спокойно, мужчина, возьми себя в руки, — грозно ответила девочка-ведьма, — Списки учеников в кабинете директора. Сейчас там управляет МакГонагал и редко бывает на месте. Мы знаем, как туда проникнуть ещё с прошлого года. Ты помнишь? Проникаем туда, роемся в личных делах, находим всех Томов-пятикурсников и жёстко допрашиваем с применением пыток. После чего заставляем расстаться с Поттером, чтобы очкарик испытал весь спектр боли и горькой обиды, что причинил тебе. Как тебе план? Устраивает? Девочка-ведьма вздёрнула чёрную бровь, а у мальчика-чародея потеплело внутри. Он не один! И когда Добби всячески помогал своему хозяину прийти в себя, побрив его опасным лезвием и надушив его щёки приятным ароматом роз и фиалок, сынишка Люциуса в компании девочки-ведьмы, уже пробрался в кабинет директора, чтобы найти виновника разрыва отношений с Поттером. В одном из стеллажей дети нашли списки учеников и принялись их тщательно рассматривать. — Вот, в Пуффендуе есть Том Пелеггрин! — А фото есть? — Да. На слизеринцев с фотокарточки смотрел откровенный жирдяй с огромными, как у хомяка щеками, которые жутко подрагивали, словно жиле, расплывшись в дурацкой улыбке. Оба мгновенно сдвинули кандидатуру в сторону и снова принялись осматривать списки учеников. — А вот ещё один! Томас Курбайнч, из Когтевран. Ну, ничего такой, вполне. На, оцени. Драко кинул короткий взгляд на паренька, которого видел не раз и сразу же возненавидел его до глубины души. Уже, наверное, и целоваться Поттера научил, с такими-то глазищами… — Похоже, он и есть, — процедил слизеринец сквозь зубы. И тут ребят прервал усиленный мегафоном голос профессора МакГонагалл, резко и громко прокатившийся по замку: — Всем ученикам немедленно вернуться в свои спальни. Всем преподавателям собраться в учительской. Пожалуйста, как можно скорее. Девочка-ведьма и мальчик-чародей метнулись к проходу и скрылись из кабинета директора, будто их тут и не было, даже не заметив смотрящего на них сверху вниз профессора Дамблдора. Позже выяснив, что монстр похитил мелкую Уизли, Драко и Сибилла разлеглись на диванах в их общей гостиной, даже не подозревая, что в этот самый момент Гарри и Рон, подслушав разговор в учительской, уже направились в Тайную Комнату в сопровождении профессора Локхарта. Слизеринцы всецело готовились к похищению Томаса Курбайнча, и совершенно не беспокоились о незначительных вещах, таких, как похищение Джинни. Но Драко что-то занемог. Ему никак не верилось, что Курбайнч из Когтевран, это тот самый Том и есть! Как жаль, что мальчик-чародей ещё так плохо управлял просмотром образов, что царили у людей в головах. Он видел их лишь мельком, несвязно, с необходимостью додумывать. Один из таких образов часто мелькал у Гарри в голове, но Драко не стал связывать это ранее. Красивый парень с большими, карими глазами, — это ведь был не Томас! Значит кто-то другой? Но кто??? И тут, словно обухом по голове ударило: тот Валентинов день! Драко поднял с пола дневник и крутанул его в руках, увидев «Реддл». А дальше что? Чуть отодвинуть руку бы и посмотреть...Что там написано?...Ещё чуть-чуть...Ещё...И вот оно! Начало подписи!...«Том»…«Реддл»... — О, Мерлин всемогущий! Сибилла даже подскочила на ноги. — Что Мерлин? — Том, это дневник! Дневник! — Тот самый «Рэддл»? — выпалила девочка-ведьма, — Что был у Джинни, но улизнул от нас? Он что живой!? Драко отчаянно выдохнул. — Видимо да! Девочка тут же поднатужилась и выдала: — Если дневник зовут Том, то Том, это демон, вселённый в предмет, — затараторила Снейп, — Он может управлять людьми. Несомненно, потомок Слизерина, это Поттер и есть, но околдованный демоном! — Снова ты со своим Сатаной! — воспротивился Драко, — Это не демон, а Волан-Де-Морт! — Ах! Его имя нельзя называть! — Да наплевать! Он уговорил Гарри украсть Джинни Уизли, чтобы использовать её в качестве теста! Гарри теперь будет ему служить! — Так, это же здорово! — внезапно воодушевилась девочка-ведьма, заставив Драко в страхе онеметь, — Сам Тёмный Лорд, нам надо бы ему помочь! — С чего бы это!? — нахохлился Драко. — Как это с чего!? — не поняла его девочка-ведьма, — Он ведь наш Лорд. Великий и ужасный, разве нет? — Я не хочу, чтобы он тут хозяйничал! — вспыхнул ответно чародей, — Тем более такой ценой! Мелкую Джинни не жалко, но Поттера так просто не отдам, — моё! Сказав «Моё», Драко насупился, нос заострил, а рот уменьшил до состояния точки. Сибилла чуть подумала и медленно сомкнула на своей груди воинственные ручки.  — И как ты собираешься его спасать? — усомнилась в друге девочка-ведьма. Драко задумался, сосредоточенно погладив Чертовку. Кошка прыгнула ему на руки, мерно урча, а Драко машинально погладил её за ушками, прокручивая ворох вопросов. — «Ох, вы людишки, ничего-то вы не знаете», — мурлыкнула кошка, — «Мы, мелкие жители Хогвартса уже давно уразумели, что нужно тот туалет с Плаксой Миртл обходить стороной. Иначе ненароком можно  встретить самого Василиска! Бедняжка Миссис Норрис, уже почти как год лежит окаменевшая…» Драко скинул Чертовку с рук и побежал в сторону выхода. — Туалет Плаксы Миртл! Там вход! Вперёд! * * * В это же самое время, заполучив поцелуй от Артура, Люциус весело поднимался на встречу к Дамблдору в сопровождении Добби и даже по пути открыто улыбался. — Я выгляжу слишком счастливым? — поинтересовался он у Добби, когда они почти подошли к статуе феникса. — Немного, сэр, — пискнул Добби, заискивающе смотря на господина. — Забери, — тут же ответил Люциус, — Я должен выглядеть несчастным. Вернёшь, когда мы с Дамблдором подпишем документы. Добби взмахнул своими тонкими пальчиками и счастье в глазах Люциуса Малфоя мгновенно испарилось. Сам же Добби вдохнул полной грудью и от удивления захлопал глазами. — О, господин, какое же это прекрасное чувство! — Т-с, — пресёк его хозяин, злобно передёрнувшись, — Лимонный шербет! — провозгласил он по направлению к фениксу, птица красиво ожила и, выдав поклон, сместилась в сторону, открыв скрытую лестницу в вотчину Дамблдора. Драко Малфой в этот момент уже спустился вместе с девочкой-ведьмой в тёмные катакомбы Хогватса в сопровождении мистера Уизли, близнецов, Чертовки и аппаратика-щенка, что без конца поскуливал. Проход оказался очень тёмным и разветвлялся на две стороны. — Куда идти? — шепнул в раздумьях один из близнецов.  — Пойдёмте вон туда, — ответил его отец, всматриваясь в глубину коридоров, — Держимся вместе и не разделяемся. — А если всё-таки туда? — не согласился Драко, уверенно указывая направление, — Мы можем потерять время, если ошибёмся в выборе! Сибилла согласилась с ним, тихо кивнув.  — Ладно, — отозвался отец семейства Уизли, — Идите туда, а мы с ребятами пойдём в другую сторону. Кто быстрее отыщет Джинни и Гарри, тот подаёт сигнал, через вот этот аппарат, — и он достал из рюкзака что-то похожее на ухо с губами, врезанных в металлическую коробочку. — Говорить вот сюда, — указал он на ухо, — слушать отсюда, — указал и на рот. Драко кивнул. — Возьмите с собой дружка, — и Артур указал на аппаратик, виляющий антеннкой и без конца сующий нос под хвост шипящей на него Чертовки, — С ним как-то понадёжнее будет, если заблудитесь. — У нас Чертовка есть. Оставьте «это» себе, — не согласилась девочка-ведьма и взяв в руки копию фонаря, кивнула своей кошке и чародею Малфою. — Пойдём. Драко с Чертовкой послушались и поспешили за девочкой-ведьмой, под грустный скулёж аппаратика Артура. Но Аппаратик дёрнулся и побежал им вслед, тихо поскуливая на бегу. — Какой прекрасный документ, — заметил Дамблдор, смотря на Люциуса поверх своих очков, — Неужто сам? Какие светлые помыслы, чистые намерения… Люциус разложился в кресле посетителей и выглядел жалко, зато сам Дамблдор цвёл, пах и источал цветение жизни. — Но я смею предположить, — заметил Дамблдор, рассматривая документ, — что кое-кто в составе моего совета уже намерен предложить мне разделить твои фамильные чары на три или четыре фракции. Самую простенькую из них, с уровнем интеллекта не выше домашнего питомца, мы выдадим тебе незамедлительно. Чуть посложнее, мы придержим, тщательно регламентируем и тоже выдадим, но с чётким указом, в какие типы механизмов можно вмещать. И наконец, самый из сложных уровней, мы попридержим у себя, ища то самое необходимое устройство, в которое можно вживить столь сложный интеллект, сделав работу за тебя. Удобно, правда ведь? — Вас это не устраивает? — ответил Люциус полный горя и боли в глазах. — Ну, почему же, Люциус, вполне устраивает. Визенгамот так же будет иметь процент, любой желающий получит, наконец, возможность развиваться, ты оседлаешь прогресс. Но что-то тут не вяжется… — Дамблдор сморщился. — Вам что никак не верится, что я устал бороться с тем, кого не хочу побеждать!? — выпалил Люциус, — Вы вынудили чистый ум участвовать в этой грязной борьбе! Вынудили его пойти на все его жертвы, и ради чего!? Чтобы загнать меня в угол? — О, не тебя, — чуть посмеялся Дамблдор, встал на ноги и почесал по холке собственного феникса, сидящего на жёрдочке, — Прошу меня простить, — опомнился старик, прошёлся у себя по кабинету и взял в руки магическую старую шляпу, что пылилась на полке, — Неотложное дело, так о чём то бишь я? Ах, да! О загнанных в угол… Видишь ли, Люциус, твой замечательный заговор с попыткой вернуть в тело Тёмного Лорда так или иначе потерпел бы крах, но мне хотелось понять, что он затеял. Мои глаза с первого дня узнали, что за чудовище блуждает по коридорам Хогвартса. Мои глаза с первого дня мне показали, где вход в Тайную Комнату, и что маленькая Джинни Уизли попала под влияние неких таинственных сил. Я не вмешался, да, лишь помогал везением тем жертвам, что не удалось избежать, но главное, что же я выяснил? Всё дело в дневнике. О, да, лишь только Гарри Поттер и твой славный сынишка Драко мне помогли понять, что следует принять во внимание… Чёрный дневник — артефакт! Оружие Тёмного Лорда, что действует безоговорочно и беспощадно, когда сердце держащего его в руках разбито! Можно было этот дневник сразу изъять, — свернул Дамблдор лоб, вынул из ножен меч, что лежал на столе и уместил его вглубь пыльной шляпы, после чего непринужденно добавил, — Но я решил воспользоваться ситуацией… — Воспользоваться ситуацией? — эхом отозвался Люциус. — Видишь ли, друг. Магия, как нам известно, не любит тишины. Она любит хаос, любит натянутые нервы, любит яркость и остроту человеческих чувств. Те вихри, что вы подняли с Артуром, воистину меня впечатлили. В этот момент на свете родилось по меньшей мере десять грязнокровок! И это только в день! Я позже выясню сколько детей родилось, и каждого я буду сопровождать по жизни, Люциус, уж мне поверь. А ведь это даже ещё не конец. Сейчас дочь Артура, Джинни, находится в Тайной Комнате, и единственный, кто её может спасти, это двенадцатилетний мальчик. И что же мне делать, Люциус? Отправить ему помощь? Или немного подождать, пусть девочка умрёт, и Артур Уизли уже никогда не остановится, пока не изничтожит тебя. Никогда. И всё это время будут рождаться талантливые дети, Люциус. Каждый день. По десять штучек на дню… Люциус выронил трость, упал на колени, свернул обе руки в мольбе и с дрожью в голосе пролепетал: — Прошу вас, Дамблдор! Всё что угодно, только спасите её! Старый директор вручил шляпу фениксу, шепнул лететь на выручку к Поттеру и снова присел за свой прекрасный стол, поправив складки мантии: — Так, что там у нас ещё осталось? Ах, да, подписать документ. Страшная вонь, что долетала до носов Сибиллы и Драко, пока они шли, заставила ребят наморщить носы. Запах был просто омерзительным. — Уверенна, что так может вонять лишь чудище, питающееся падалью, —  предположила девочка-ведьма, — Значит, мы верно выбрали дорогу. Из губ аппарата, что выдал детям Артур, время от времени раздавались прерывистые звуки. Драко взял аппарат, поднёс ухо к губам и прошептал: — Эй, там, мы кажется идём в нужную сторону, тут жуткий запах разложения и много скелетов каких-то существ. Похоже кошек и крыс. Но с того края никто не ответил. Губы всё так же продолжали трещать и выдавать прерывистые, неполные фразы: — Вы...Тхт...Пс...Отх... — Связь не работает, — с досадой хмыкнул Драко, чуть постучал по прибору рукой, но огорчился полностью, плюнул и спрятал прибор в карман. Пройдя ещё немного вперёд, потратив на это около часа, дети вышли к огромной впадине в земле, в которую с сотен торчащих труб стекались тёмно-коричневые струи. Запах был так силён, что дети сморщились, зажав глаза и носы.  — О, Боже мой, вот что так воняло! — выдохнула Сибилла, — Уходим! — Да! — согласился Драко, быстрее развернулся и собирался слинять, но резко поскользнулся. Схватившись за Сибиллу, мальчик упал. Оба ребенка покатились кубарем по наклонной стене в самую гущу тёмно-коричневого месива, громко крича. Чуть задержавшись у края, им показалось уже, что обошлось, но сила физики была неумолима. Кувыркнувшись ещё раз, они оба бултыхнулись в ту самую жижу, от запаха которой разъедало глаза! Ударившись о поверхность, они провалились под корку, упали вглубь, достигли дна и, оттолкнувшись ногами, всплыли наверх, отодвигая руками болтающиеся на поверхности комки и кучки экскрементов. — Гав-гав, — лаял щенок, щупая лапками наклон стены и тоже поскользил на пузике вперёд, отчаянно вываливая на бок нечто похожее на спаянный из плат язычок. Чертовка метнулась по трубам и прыгнула к той, через которую жижа тихонько вытекала наружу. — Мяу! — проорала кошка, пытаясь докричаться до ребят. Аппаратик-щенок плюхнулся в жижу и заискрил контактами, стремясь что было сил вперёд, но явно сам начал тонуть, нуждаясь во спасении. Драко пришлось вытаскивать его, айкая каждый раз, как только щенок-аппаратик искрил. Ребята, не прекращая выть, добрались до заветной трубы, вползли в неё и поползли вперёд. Чертовка вынужденно прыгнула за ними, так же запачкавшись, но стойко сопровождая детей в сторону выхода. Глаза Сибиллы источали животную ненависть. Она твёрдо решила для себя, что этого Малфою никогда не простит. Малфой же полз за ней и источал лишь страх, — а вдруг на том конце трубы их ожидает ещё одна впадина, а вовсе не выход! Аппаратик скулил. — Мяу! — ругалась кошка, — Я больше никогда за вами не пойду! Добравшись до конца трубы, все четверо выпали в чистое озеро, окунувшись в благословенную воду. Четыре тёмно-коричневых пятна всплыли на поверхности, а дети ещё немного проплыли вперёд, чтобы уплыть подальше от места сброса канализационных отходов. Еле как доплыв до берега, всё ещё воя и отплёвываясь, дети упали на мокрую глину и наконец-то выдохнули с облегчением. Аппаратик и кошка выползли следом. Кошка взъерошилась, отряхивая влагу, а аппаратик нещадно искрил намокшими контактами. — Т…Ты…Ты там? Малфой, ты там? — послышался голос. Мальчик кое-как вынул прибор для связи из кармана наружу. Рот аппарата выплюнул в лицо взмокшего мальчика комки ила и глины, и громко прокричал: — Ты там!? — Да, здесь я, здесь! — выпалил мальчик, еле дыша. — Это Фред! Мы их нашли! Рон тоже оказался там! Стерёг профессора Локхарта! Этот выпендрёжник хотел стереть память Рону и Гарри, чтобы бежать из Хогвартса, но стрельнул палочкой Рона сам в себя и отупел! Ха-ха! — Фред посмеялся, — Все остальные слава богу живы! Тёмный Лорд побеждён! Вы где? Мальчик закрыл глаза и выдохнул: — Вам лучше не знать, — и снова упал головой в мокрую глину, чтобы ещё немного отдышаться. * * * Вернувшись в Хогвартс мокрые и жутко пахнущие экскрементами, парочка слизеринцев в компании взъерошенной кошки и светящегося от замыканий приборчика-щенка, столкнулись с великим празднеством. Ученики носились по школе с дикими воплями, радостно оповещая всех, что чудище побеждено, и все жертвы теперь спасены: — Он сам убил змеюку мечом, как настоящий рыцарь! Группка учеников подкидывала Гарри над головами с радостными возгласами: — Наш чемпион! Герой! Непобедимый Гарри Поттер! По коридорам плыли приведения-менестрели, поющие песни под звуки своих приведенческих лютен: Чудовище в пещере ждало нас, Но рыцарь встал — и грянул боя час. Он деву вырвал из когтей тотчас, О, сэр Гарри Поттер, смелейший из нас! — Вы слышали? — встревожено шепнула одна из девочек своим подружкам, пробегая мимо осунувшихся Сибиллы и Драко, — Наследником Слизерина оказался Тот-Кого-Нельзя-Называть! Засунулся каким-то образом в дневник и околдовал бедняжку Джинни Уизли. Но Поттер спас её! Ах, девочки, какой же он прекрасный! Увидев ребят, ошарашенных и мокрых, Артур подошёл к ним, чтобы справиться об их состоянии, но унюхав запах, слегка притормозил. — Ваши аппараты бесполезны, — прорычала Сибилла, указывая на «щенка» и на протянутый в руке Драко прибор для связи, который продолжал бурчать о том, что плавать в озере он больше не намерен, — Скажи спасибо, что у тебя нет носа, бездушная машина! — прикрикнула она на прибор и ринулась в сторону лестницы, — Я пошла. — Судя по песням, Джинни в порядке, — подытожил Драко, всунул в руки отца семейки Уизли аппарат с ухом и глазом, и тоже ушёл, хлюпая ботинками. О Поттере он даже спрашивать не стал, и так всё было ясно. Гарри опять в шоколаде, а Драко в дерьме. В прямом смысле этого слова! А остальное? А об остальном, он подумает завтра.