Ритм твоего пульса | юные сердца/young hearts.

Высокие потолки с потемневшим от времени орнаментом в аудитории 402 всегда напоминали Лу старый склеп, где под слоем пыли задыхалось искусство. Сегодня же этот давящий свод казался еще ниже, словно само здание знало, какую тайну он скрывает под грубой вязкой серого свитера. Лу прошел к своему привычному месту на последнем ряду, стараясь максимально слиться с тенью в углу. Он чувствовал себя так, словно на нем была невидимая мишень. Под грубым серым свитером шелк черной рубашки скользил по коже при каждом движении, напоминая о каждом вдохе мужчины, о его горячих ладонях и том провокационном завтраке, который закончился всего час назад. Это было его тайное убежище и его же проклятие. Лу невольно поправил воротник свитера, проверяя, плотно ли скрыт под ним его цвет. Камилла сидела впереди, через три ряда. Её рыжий затылок был неподвижен, как гранит. Она ни разу не обернулась, демонстративно изучая чистый лист своего блокнота. Софи, сидевшая рядом с ней, пару раз порывалась оглянуться, но под тяжелым, предостерегающим взглядом подруги тут же втягивала голову в плечи. Молчание друзей давило на Лу сильнее, чем стены аудитории. Дверь распахнулась ровно в 9:00 Мариус вошел в зал стремительно, словно ворвался в зону боевых действий. Его шаги по паркету чеканили ритм, от которого у Лу внутри всё сжималось в тугой узел. В темно-графитовом костюме, с идеально уложенными волосами и лицом, которое могло бы сойти за посмертную маску римского императора, он выглядел как само воплощение порядка. Он не смотрел на студентов. Он прошел к кафедре, положил кожаную папку и окинул аудиторию тем самым взглядом, который заставлял замолкать даже самых смелых. Лу замер. Взгляд Мариуса скользнул по его лицу - мимолетно, без малейшего намека на узнавание. В этих глазах не было ни тепла утреннего солнца, ни той темной страсти, с которой он сжимал запястье Лу на кухне. Там была только сталь и бесконечный, арктический холод. — Тема сегодняшнего занятия - Анатомия декаданса: Бодлер и эстетика распада. Голос Мариуса разнесся под сводами, низкий и властный, лишенный всякой хрипотцы. Многие из вас думают, что литература - это способ излить свои душевные терзания на бумагу. Вы ошибаетесь. Литература - это диктатура формы над хаосом чувств. Он начал медленно расхаживать между рядами. Каждый раз, когда он приближался к парте Лу, тот чувствовал, как воздух вокруг электризуется. Мариус остановился внезапно, не дойдя до парты Лу всего пару шагов. Он медленно развернулся, и в наступившей тишине было слышно, как бьется муха о стекло окна. — Студент Лу, встаньте. Произнес он. Это не была просьба. Это был приказ офицера подчиненному. Лу медленно поднялся, опираясь ладонями о холодное дерево парты. Он чувствовал, как сотни глаз устремились на него. Софи прикрыла рот рукой, а Камилла замерла, едва дыша. — Я заметил, что вы сегодня крайне рассеяны. Мариус окинул его пренебрежительным, почти брезгливым взглядом, задерживаясь на мешковатом свитере Лу. Похоже, вчерашняя ночь в клубе Eclipse оставила в вашей голове слишком много лишнего мусора. Скажите мне, Лу... раз уж вы так отчаянно стремитесь выглядеть как типичный герой «Цветов зла», читали ли вы программу к сегодняшнему семинару? Лу сглотнул. Горло пересохло, а слова застревали где-то в груди. Он не открывал учебник. Весь его мир последние двенадцать часов вращался вокруг одного человека, который сейчас стоял перед ним и методично уничтожал его репутацию. — Я... я просматривал введение, профессор. Тихо ответил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. Мариус усмехнулся, и эта улыбка была холоднее хирургического скальпеля. — "Просматривал". Какое точное слово для вашей лени. Вы - хрестоматийный пример студента, который полагает, что томного взгляда и дорогого шелка достаточно, чтобы понимать глубину текста. Но Бодлер не терпит поверхностности. Вы стоите здесь, пытаясь казаться загадочным, сложным, непонятым... Но на деле - вы просто пустая страница. Красивая обложка без содержания. В аудитории воцарилась гробовая тишина. Лу чувствовал, как краска заливает его лицо, шею, уши. Ему хотелось провалиться сквозь землю, но взгляд Мариуса держал его на месте, как булавка держит бабочку в коллекции энтомолога. — Вы не подготовили ни одного тезиса. Вы явились сюда, надеясь проскочить на старых дрожжах своего мнимого таланта. Но в моей аудитории это не работает. Вы выглядите не как интеллектуал, Лу, а как капризный мальчик, который слишком поздно вернулся с вечеринки и даже не удосужился привести себя в порядок. Ваша небрежность - это личное оскорбление для моего предмета. Мариус сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Лу. Теперь между ними было меньше метра. Лу чувствовал его запах - тот самый бергамот, который сейчас казался ядом. — Садитесь. Отрезал Мариус, возвращаясь к кафедре. Его голос хлестнул по ушам, как плеть. И имейте в виду: если к следующему занятию вы не представите мне полный, построчный анализ Гимна красоте в письменном виде, я аннулирую ваш допуск к экзамену. Мне не нужны в группе "декоративные" студенты. Мне нужны те, кто умеет думать, а не только позировать. Лу опустился на стул, едва попадая на сиденье. Его руки под партой мелко дрожали. Он видел, как студенты переглядываются, пряча смешки. Он видел, как Камилла вжала голову в плечи. Это было гениально. И это было невыносимо больно. Под свитером шелк его собственной рубашки теперь казался липким и позорным, словно Мариус публично сорвал с него это "украшение". Когда прозвенел звонок, Лу не сразу нашел в себе силы встать. Камилла прошла мимо его ряда стремительно. Она даже не повернула головы в его сторону. Софи задержалась на мгновение, её глаза были полны сочувствия, она хотела что-то сказать, но Камилла резко дернула её за локоть, увлекая за собой к выходу. Лу остался один в пустеющей аудитории. Мариус не спешил уходить. Он неторопливо складывал книги в портфель. Когда последняя дверь в коридоре захлопнулась, он заговорил, не поднимая глаз: — Это было весьма убедительно, не так ли? Лу медленно подошел к кафедре. — Вы выставили меня ничтожеством. Тихо произнес он. Камилла теперь уверена, что я для вас - просто ленивый выскочка в грязной рубашке. Она больше не верит, что между нами что-то было. — Именно этого мы и добивались, Лу. Мариус наконец поднял голову. В его глазах больше не было льда. В них горело нечто иное - лихорадочное, опасное, почти торжествующее. Теперь ты для всех - просто студент, который не оправдал моих ожиданий. Идеальная тень для того, что будет происходить вечером. Он вышел из-за кафедры и подошел к Лу. На мгновение его рука поднялась, и Мариус коротким, властным жестом поправил воротник серого свитера Лу, убеждаясь, что вчерашняя рубашка под ним надежно скрыта. Его пальцы на секунду задержались на шее парня. — В восемь вечера. Там же, где я тебя высадил. Прошептал Мариус. И не забудь свой анализ Бодлера, Лу. Я действительно буду его проверять. Каждую твою мысль. Я хочу видеть, как ты исправишь свою «пустоту». Мариус отступил, подхватил портфель и вышел из аудитории, не оглядываясь. Лу остался стоять у кафедры, чувствуя себя выпотрошенным и одновременно наполненным до краев. Игра началась.