A Place of Greater Safety

​— Дайте мальчику время, миледи. ​ Лицо Родрика было серьезным, когда он посмотрел на Кейтилин через стол, вызвав у нее глубокий вздох. Она видела, что он не пытается спорить, поэтому усмирила свой гнев и села на то же место, которое Джон оставил пустым после своего побега. Массируя напряженные виски, она попыталась привести в порядок свои мысли и чувства. Никакого реального вреда причинено не было; она просто осталась с раскрасневшимся лицом, а на ней, как отвратительная сыпь, распластался такой же красный мальчишка. То, как Теон Грейджой ухмылялся, глядя на нее, не помогало делу, но Теон так ухмылялся всем и вся. Учитывая его положение, у него было не так уж много других поводов для ухмылок; возможно, ей следовало бы поздравить себя с оказанной услугой? ​ — Я бы разозлилась точно так же, если бы это был кто-то из моих собственных детей, знаете ли, — сказала она, продолжая оправдываться. — Дело не в том, что это был... ну, вы понимаете. ​ «Назови его имя, — подумала она про себя, — просто назови его имя». Но какой в этом был смысл. Не имело значения, что она делала или что побуждало ее к действиям, другие всегда будут считать, что она действует из злобы по отношению к бастарду Неда. Если бы она ничего не сделала, то позволила бы ему уйти от наказания за то, за что ее собственное потомство было бы наказано. Так или иначе, она оказалась в уникальной, безвыходной ситуации. Пока она приводила мысли в порядок, Родрик продемонстрировал непрекращающееся присутствие духа, отправив проходившего мимо слугу принести им вина с пряностями. ​ Когда им подали вино, Кейтилин подождала, пока они снова не останутся одни. Огонь в очагах развели, а в канделябрах, расставленных по обоим концам высокого стола, зажгли свежие свечи. Великий чертог, обычно пустовавший днем, в этот час, как правило, готовили к предстоящей ночи, и слуги привыкли безраздельно хозяйничать здесь. Находиться там в этот момент было все равно что быть препятствием на дороге. Даже спустя столько лет у Севера находились способы заставить ее почувствовать себя не в своей тарелке. ​ — Что бы я ни сделала по отношению к нему, это будет неправильно, — объяснила она, играя ножкой кубка. ​ — Тогда не делайте ничего, — посоветовал Родрик. — Мальчик — не ваша проблема. Оставьте это лорду Эддарду. ​ — Я знаю, что вы правы, — вздохнула она. ​ Успокаивая нервы долгим глотком вина с пряностями, она краем глаза заметила, как Родрик поднимается на ноги. ​ — Прошу прощения, миледи, у меня есть дело, требующее внимания. ​ С этими словами он оставил ее наедине с вином и мыслями. Она даже не могла вспомнить, чем занималась до того, как Джон врезался в нее во дворе. Санса и Арья должны быть с септой Мордейн; Робб тренируется с Теоном; Брана развлекает сказками старая Нэн у ее собственного очага, а Джон теперь дрожит от страха в каком-то неизвестном углу замка. Как и во многом другом, он был единственным, кто оставался без присмотра. ​ Она обхватила руками края кубка и взболтала содержимое, словно оно могло открыть текущее местонахождение ее заблудшего подопечного из своих непрозрачных глубин. Но крошечный водоворот внутри не показал ничего, кроме поцарапанного дна самой чаши. Лютоволк Старков осуждающе скалился на нее со знамени, висевшего на задней стене чертога; «Зима близко», — обещал он. Так далеко на севере это было не столько угрозой, сколько констатацией факта. В отличие от девиза ее собственного дома: Семья, Долг, Честь. Это были слова, по которым следовало жить, как старый Хостер Талли вбивал ей и Лизе, когда они были девочками и росли в Риверране. Теперь, когда она позаботилась о своей семье, она знала, что ее долг — найти мальчика. Ей велит честь. ​ Допив остатки вина, она поднялась на ноги и стремительно вышла из чертога, приподняв юбки над сапогами, чтобы не упасть. Снова. Такой крепкий напиток в столь ранний час вызвал у нее легкое головокружение — чувство, которое на мгновение усилилось, когда она вышла на бодряще-холодный послеполуденный воздух. В последний раз она видела Джона возле двора, где мальчики любили упражняться в бою на мечах, и это казалось не худшим местом для начала поисков. Но когда она пересекала двор, из кузни Миккена появился Родрик, раскрасневшийся от жара печей внутри. Приблизившись к ней, он почтительно склонил голову. ​ — Я думал, он мог искать убежища у Миккена, но безуспешно. ​ Тревога на мгновение омрачила его лицо. Нечто мелкое, мимолетное, что она упустила бы, если бы моргнула. Но она все равно уловила это. И отмахнулась, пожав плечами. ​ — Робб наверняка видел его, — рассудила она. — Они же неразлучны. ​ Но несколько мгновений спустя Робб озадаченно смотрел на них снизу вверх, сидя у точильного камня во дворе с тупым мечом в руке. ​ — Он говорил что-то о том, чтобы вступить в Ночной Дозор. ​ Тем утром все было плохо, но не настолько. Кейтилин закатила глаза, после чего поблагодарила старшего сына и попросила его быть начеку. Но даже в глубине души она знала, что мальчик с легкостью покроет того, кого считает чистокровным братом. ​ — Прошло уже больше двух часов, — констатировала она, когда они пересекали двор, направляясь обратно к замку. ​ — Достаточно долго, миледи, но не настолько, чтобы бесследно исчезнуть, — ответил Родрик. ​ Если с мальчиком что-то случится, Кейтилин знала, что обвинят ее. Его меланхоличную натуру списывали на то, что она его не любила; в его неразговорчивости винили ее из-за того, что она уделяла ему недостаточно внимания, а его расшатанные нервы были ее виной, потому что он ее боялся, хотя она ни разу не давала ему повода для этого. ​ — Организуйте поиски по всему замку; я хочу, чтобы его нашли до того, как его отец вернется домой. *** Джон никогда прежде не бывал за стенами Винтерфелла. По крайней мере, в одиночку. Однажды, несколько лет назад, ему удалось выскользнуть за те же самые задние ворота, через которые он только что сбежал снова. Но кто-то из слуг заметил его; они бросились через двор так, словно загорелись, и успели схватить его за запястье, прежде чем отвести обратно в безопасное место, прямо к отцу для хорошей взбучки. Его отправили в постель с угрозой порки, звенящей в ушах, на случай, если подобное представление когда-нибудь повторится. Но тогда это было только потому, что он был совсем маленьким. Настолько маленьким, что внешний мир заставлял его чувствовать себя оторванным листом, гонимым ветром. Слишком маленьким, чтобы иметь какое-то значение, и отданным на милость стихий, неподвластных его контролю. ​ Теперь всё было иначе. Ему нужно было найти главную дорогу и перехватить отца на обратном пути после того, как тот разберется с делами простолюдинов дальше на севере. Если леди Старк доберется до него первой, она выставит всё так, будто утренний инцидент произошел исключительно по его вине, словно он намеренно решил унизить её перед всей прислугой. И что бы он ни говорил в свое оправдание, лорд Старк встанет на сторону жены, а не его, просто чтобы загладить её недовольство тем, что под её крышей живет нежеланный бастард. Именно эта несправедливость и задевала его больше всего. Он уже проходил через подобное и не собирался позволять этому повториться. Если он доберется до лорда Эддарда первым, то сможет беспрепятственно изложить свою версию событий и добиться справедливого отношения. ​ Поэтому он брел по казавшейся бесконечной дороге, закутавшись в огромную меховую накидку, которая волочилась за ним по земле, и постоянно прислушивался, не раздастся ли стук приближающихся копыт. Когда он оглянулся через плечо, Винтерфелл уже скрылся из виду за одним из поворотов дороги и крутым холмом. Он не мог сказать, сколько прошло времени, но солнце, всё ещё находившееся в зените, подсказывало, что было не так уж поздно. Его отец всё ещё должен быть занят, и не стоило ожидать его появления в ближайшее время. Но несмотря ни на что, его нервы всё равно неприятно покалывало. Это было похоже на плавание в мелком бассейне, когда вдруг понимаешь, что ноги больше не достают до дна, и тебя увлекает за собой невидимое течение. Плывущий по воле волн. ​ Если бы он повернул назад прямо сейчас, Джон был почти уверен, что смог бы найти дорогу домой. Но его упрямство — то самое, которое уже проклинали многие из тех, кто его знал, — вопило против любой подобной мысли. Если он и останавливался, то лишь для того, чтобы вкопаться каблуками сапог в каменистую промерзшую землю, прежде чем снова побрести вперед. В конце концов он добрался до небольшого поселения из мазанок, прилепившегося к крутому склону холма, защищавшему его от самых суровых северных ветров. Когда он проходил мимо, из одного дверного проема появилась сгорбленная старуха и стала наблюдать за ним. Он накрутил себя до такого мрачного состояния, что мог лишь свирепо смотреть на неё в ответ, пока ему не пришло в голову, что это и есть те самые простолюдины, к которым приехал его отец. Нигде не было видно знамен Старков; никакой грозный лютоволк не рычал на запуганное население с развевающихся шелков. Но он подумал, что всё равно стоит попытаться. ​ — Лорд Винтерфелла проезжал здесь? ​ Старуха посмотрела на него, прищурив глаза, а затем вытянула шею, чтобы получше его разглядеть. Это не предвещало ничего хорошего. Опасения полностью подтвердились, когда женщина просто беззвучно скрылась обратно в своем приземистом жилище, захлопнув за собой самодельную дверь. Замечательно, подумал он про себя. В довершение всего, к тому времени, как он миновал поселение, солнце начало садиться за далекими холмами; сумерки окутывали простолюдинов и Джона подобно савану. *** Арья пронеслась сквозь туманные сумерки, как удар молнии. Ее плащ, застегнутый лишь у горла, развевался за спиной, пока жалобный вопль септы Мордейн разносился в воздухе: ​ — А-а-арья-я-я! ​ Но Нед лишь рассмеялся. Он наклонился с седла своего боевого коня, готовый поймать ее и усадить перед собой, что и проделал одним плавным, грациозным движением. Ее радостный визг поднял его упавший дух после целого дня изнурительных дел среди обремененных заботами простолюдинов. Убедившись, что она сидит надежно, он осторожно вложил поводья в ее крошечные ручки. На ней не было перчаток, но, казалось, она всегда была совершенно невосприимчива к холоду, дождям и снегам. Она все еще улыбалась, когда он наклонился, чтобы поцеловать ее в макушку. ​ Иногда, по мере того как Арья росла, Нед смотрел на нее и вспоминал другую девочку, которая когда-то жила в стенах Винтерфелла. Девочку, которой давно уже не было, но память о которой, казалось, жила за каждым углом и в каждой комнате. Часто ему чудился неожиданный лязг стали, доносящийся со двора. Он выглядывал из окон своих покоев, ожидая увидеть ее, все так же торжествующе стоящую над каким-нибудь несчастным оруженосцем, которого она повалила в грязь, победно подняв над головой меч Бенджена. ​ — Сдаюсь! Сдаюсь! — скулили оруженосцы, лежа на животе у ее ног. ​ Но единственный смертельный удар, который Лианна когда-либо наносила, приходился по их мужской гордости. В такие моменты их взгляды встречались через двор, и они оба смеялись. Этот смех эхом разносился сквозь годы, снова достигая Неда, пока он катал свою младшую дочь по двору ради веселья и настоящего смеха. А не только смеха призраков. Находиться в седле могучего боевого коня приводило Арью в восторг — такую крошечную, но уже такую сильную. ​ Другие люди, те из слуг, кто был достаточно стар, чтобы помнить, тоже замечали это сходство. Нед сбился со счета, сколько раз кто-нибудь начинал что-то говорить, а затем осекался, густо краснея, словно упоминание Лианны Старк могло вновь разжечь в нем жгучее горе. Как же он ненавидел это чувство, когда с ним обращались как с фарфоровой куклой. Чтобы стряхнуть с себя стремительно накатывающую сентиментальность, Нед направил коня легким галопом обратно к своим собирающимся людям, к опускной решетке ворот, через которые он недавно проехал. У главного входа по-прежнему не было ни следа Кейтилин, ни мальчиков, вопреки ее обещанию. Пришла только септа Мордейн, а Санса все так же тихо стояла рядом с ней. Две сестры были похожи друг на друга не больше, чем день и ночь. ​ — Надеюсь, ты сегодня была добра к сестре, иначе в ближайшее время больше никаких конных прогулок, — предупредил он, вознося безмолвную молитву, чтобы ему не пришлось исполнять эту угрозу. ​ — О да, — ответила она, вывернув шею так, чтобы посмотреть на него. В сгущающейся ночи ее серые глаза казались черными. — Я помогала ей играть в игру «Найди Джона». ​ Нед переглянулся с Джори Касселем, когда они направились к конюшням, прежде чем снова посмотреть вниз на Арью. Она снова сосредоточила все внимание на лошади, пропуская гриву животного сквозь пальцы. ​ — Понятно, — настороженно ответил он. — И что же послужило поводом для этой захватывающей новой игры? ​ — А Джон тоже играл в игру «Найди Джона»? Ему нужно было найти самого себя? — с усмешкой спросил Джори. ​ — Нет, глупенький, Джон прятался, так что все остальные должны были его найти, — с великим терпением объяснила Арья. — И у него это очень хорошо получается. ​ Ходор уже стоял у дверей конюшни, одаривая их своей добродушной улыбкой в ожидании, когда ему передадут лошадей. Нед спешился и встал сбоку от коня, раскрыв объятия, чтобы Арья соскользнула в них. Она так и сделала, но весьма неохотно. Но как только ее отлучили от животного, она обвила руками шею Неда, прижалась к нему так крепко, как только могла, и быстро устроилась поудобнее. ​ — Так кто же выиграл? — с любопытством спросил он. Его уже начали терзать сомнения относительно истинной природы этой «игры». ​ — О, пока никто. Все еще ищут; даже матушка, — она осеклась и, озадаченно нахмурившись, посмотрела на него снизу вверх. — Значит ли это, что Джон выигрывает? ​ Нед нахмурился, крепче прижимая ее к себе, пока нес к замку. ​ — Если и так, то в лучшем случае это будет пиррова победа, если его найдет твоя матушка. ​ Даже вернув Арью в объятия септы Мордейн, Эддард не нашел в главной башне никаких следов Кэт или мальчиков. В Великом чертоге слуги уже начали расставлять блюда с едой, готовясь к вечерней трапезе, но внутри никого не было, кто мог бы хотя бы начать готовиться к ужину. Не было даже старших мальчиков, которые обычно умирали от голода после тяжелого дня тренировок. Когда он все же нашел Кейтилин, она стремительно спускалась по узкой винтовой лестнице башни мейстера Лювина в западном крыле. Ее лицо раскраснелось; выбившиеся пряди каштановых волос падали из косы, свисавшей до талии. Она резко остановилась, устремив на него взгляд, который, казалось, говорил о том, что она его совсем не ждала. Даже ее руки были сжаты в кулаки, подхватывая подолы юбок, пока она мчалась вниз по каменным ступеням. ​ — Нед! — выдохнула она без дыхания. — Твой сын с тобой? ​ Это местоимение резануло ему слух. «Твой» сын — обращение, которое она использовала исключительно по отношению к Джону. Но сейчас у него не было времени раздражаться по пустякам. ​ — Что? — парировал он. — Конечно, нет. Я оставил его на твое попечение. ​ Ее лоб наморщился, губы сжались, словно она хотела что-то быстро сказать, но передумала. На мгновение даже показалось, что она вот-вот попятится обратно вверх по лестнице. ​ — Кэт, что происходит? — требовательно спросил он, чувствуя, как внутри вспыхивает первая искра нетерпения. ​ — Он пропал, — наконец выпалила она. — Он просто сбежал, Нед, никто не видел его с самого полудня. ​ Казалось, ему потребовалось мгновение, чтобы смысл ее слов дошел до него. Однако, когда это произошло, понимание принесло с собой внезапный приступ жгучей паники. ​ — Боги, Кэт, я оставил его с тобой на один день, и теперь он пропал! — начал он. — Джон не сбежал бы просто так, он не дурак. Что именно произошло? ​ Если они искали его по всему замку так долго, как дала понять Арья, то было совершенно ясно, что Джона на самом деле нет в замке. Эта мысль добавила оттенок тошнотворной тревоги к первоначальной панике Неда. Эти чувства ничуть не утихли, когда он увидел, что Кейтилин продолжает хмуриться от беспокойства. Она путалась в объяснениях, обходя суть дела стороной и тем самым давая ему еще больше поводов для тревоги. Какая-то нелепая случайность во дворе. Он не знал, злиться ли на Кейтилин за ее чрезмерную реакцию, или еще сильнее злиться на Джона за то, что тот поступил так же и сбежал куда глаза глядят. ​ Молча он отвернулся от нее. Но не успел он сделать и шага, как ее руки легли ему на плечи и развернули обратно. Кейтилин взяла себя в руки и теперь стояла перед ним, гордо выпрямившись. С выражением обретенной уверенности на лице она обхватила его подбородок ладонями. ​ — Клянусь, Нед, я искала этого мальчика с того самого момента, как он исчез, — сказала она тоном, полным тревожной настойчивости. — Я бы не позволила ни одному ребенку бродить в одиночестве, потерянному и напуганному. Уж ты-то из всех людей должен это понимать? ​ Постепенно его противоречивые эмоции улеглись, когда он посмотрел ей прямо в глаза. Взгляд, который она уверенно выдержала. Но это никак не меняло того факта, что ребенок был где-то там, один и в опасности. В куда большей опасности, чем кто-либо мог себе представить. Временами, как сейчас, он до боли хотел рассказать ей всё; когда правда давила изнутри тяжелым свинцовым грузом, который он был обречен нести до конца своих дней. В молчании он сделал шаг назад. ​ — Скажите Ходору оседлать лошадей, — произнес он, не обращаясь ни к кому конкретно. — Собирайте поисковый отряд, мы выступаем немедленно. ​ Кейтилин обошла его, чтобы проследить за выполнением приказов; Нед поспешил за ней. И все это время старое обещание, данное им много лет назад, возвращалось, не давая покоя. Настолько яркое, что оно принесло с собой едва уловимый аромат голубых зимних роз. Он почти физически ощущал ее присутствие там, за своим плечом. Данные обещания сковывали его невидимыми цепями. Воспоминания, которые ему пришлось в очередной раз загнать в самые глубины своего разума, собирая людей, чтобы гарантировать: то старое обещание останется исполненным.