A Place of Greater Safety

В темноте всё казалось одинаковым. В любом направлении глухая, беспросветная тьма скрывала даже землю, по которой ступал Джон. То и дело какой-нибудь шальной камень попадал ему в сапог, так больно впиваясь в ступню, что он был вынужден останавливаться, на ощупь опускаться на землю и вытряхивать его, пока ноги не начали кровоточить. К тому времени, как он заканчивал, он терял ориентацию, забывая, откуда пришел и куда должен был идти. Не раз он спотыкался и падал, сдирая кожу на руках в попытках смягчить падение; эти ссадины чертовски саднили, какими бы поверхностными они ни были. Помимо зверьков, шмыгающих в подлеске, единственным источником звука был близлежащий ручей, бесконечно журчащий слева от него. Он старался держаться так, чтобы ручей оставался по левую руку, и следовать его течению в надежде, что в конце концов тот выведет его обратно домой. ​ Но ночь шла своим чередом, холодные ветра, приносящие снегопады, пронизывали до костей, и изнеможение не заставило себя долго ждать. Всё та же кромешная тьма; всё так же застрявший в глуши без малейшего понимания, куда он идет, в конце концов он упал и не смог подняться. Вместо этого всё, на что у него хватило сил, — это принять сидячее положение и прислониться спиной к ближайшему дереву, подтянув колени к груди. Он натянул капюшон и плотнее укутался в плащ, свернувшись клубком, словно атакуемый ёж, и стараясь не расплакаться, как младенец. ​ Ему казалось, что с момента его стычки с леди Старк прошла целая вечность. Останься он в Винтерфелле и прими любое наказание, которое она для него приготовила, он бы уже давно нежился в своей перине, а весь этот жалкий инцидент был бы практически забыт. Но, как глупый ребенок, он запаниковал и сбежал в мир, который раньше видел лишь из безопасного окна кареты. Кусачая, негостеприимная глушь, в которую он забрел, была столь же безжалостна, как и его «мачеха». Осознание того, что теперь ему придется отвечать за свои поступки не только перед ней, но и перед отцом, ударило его, как кулак под дых. Человеком, который мог превратиться из любящего отца в сурового лорда Винтерфелла, если кто-то из его детей навлекал на себя его гнев. Только теперь Джон даже представить не мог всю глубину своего позора. Чем дольше он отсутствовал, тем хуже всё становилось, и конца этому видно не было. ​ Поначалу сомнения закрадывались медленно. Они кружили вокруг его мыслей, как хищники на краю освещенного костром круга, прямо за пределами досягаемости света, но он чувствовал, как они приближаются. Придавая им еще больше смелости, он попытался предугадать реакцию отца, когда они встретятся снова. Если они встретятся снова. Почувствует ли он облегчение? Искали ли они его сейчас? Заметили ли вообще его исчезновение? Будь на его месте Робб в такой час, весь Север перевернули бы вверх дном, пока его не нашли бы. А потом вернули бы домой, чтобы выхаживать и душить чрезмерной заботой. Но Робб — это совсем другое дело. Джон не значил абсолютно ничего. ​ Что касается того, что ожидало его по возвращении, дальнейшее наказание было неизбежно. Если только лорд Эддард не решит, что это стало последней каплей; что леди Старк всё это время была права насчет Джона, и он больше не стоит таких хлопот. От него отвернутся, и ему больше некуда будет пойти, кроме как в Ночной Дозор. Все мелкие комплексы вырвались наружу, раскрываясь, словно весенние цветы под первыми лучами солнца. Раз уж они выбрались на волю, спрятать их обратно было невозможно. ​ Медленно он поднял взгляд вверх, туда, где во тьме мерцали крошечные точки звезд. Влажные глаза вдруг защипало на резком ветру, отчего зрение снова затуманилось. Мейстер Лювин учил его распознавать все звезды, но сейчас эти уроки вылетели у него из головы; паника взяла верх над знаниями. Может, если он просто пойдет за самой большой звездой, то найдет дорогу домой? Единственное, в чем он был уверен: если он останется там, где сидит, то не придет никуда. ​ Где-то вдалеке завыл одинокий волк. Скрежещущий, скорбный вой, который медленно сошел на нет, прежде чем в ответ раздался второй — еще более отдаленный. Перекличка разрозненной стаи, пытающейся найти путь друг к другу. Быть съеденным заживо дикими животными было одним из множества вариантов того, как эта ночь могла стать еще немного хуже, поэтому он заставил себя подняться на ноги. ​ Весь этот процесс был болезненным. После того как он немного отдохнул, казалось, будто за время этой короткой передышки каждый синяк и царапина расцвели пышным цветом. Теперь, когда он снова двигался, всё это разом заставило его тело ныть и пульсировать болью. Поскольку он ничего не ел с самого утра, даже его желудок присоединился к этой какофонии дискомфорта. Продолжай идти, сказал он себе, просто иди вперед. ​ Он делал всё, что мог; бредя сквозь бесконечную ночь. Голова опущена навстречу порывистому ветру, открытая кожа саднит от холода. Он не останавливался, пока не услышал сквозь завывания ветра стук копыт. Даже тогда он подумал, что ему почудилось. Поначалу он принял мерцающее пламя фонарей за низко висящие звезды. Но когда в поле зрения появились лица всадников, он едва не осел на колени от облегчения. Не было видно ни знамени с лютоволком, ни ливрей, которые он мог бы разглядеть. Но в тот момент это волновало его меньше всего. *** — Нед, пожалуйста, подожди! ​ Кейтилин подобрала подолы юбок и бросилась через Великий чертог Винтерфелла. Спина Неда уже скрывалась в арочном дверном проеме, ведущем во двор, но он остановился и оглянулся через плечо на звук ее голоса. Она с тревогой отметила, как его брови сошлись от раздражения при виде нее. Но не позволила этому остановить себя. ​ — Возьми меня с собой... ​ — Кэт, нет, — категорично оборвал он ее. — Кто-то должен остаться с девочками. ​ Почувствовав отказ, она остановилась в шаге от него и впилась в него проницательным взглядом. ​ — Разве септа Мордейн не для этого? А Бран со старой Нэн. Нед, я просто останусь здесь мерить шагами полы, пока вы с мальчиками возглавляете поиски. ​ В его темно-серых глазах ясно читалось невысказанное обвинение. Не было произнесено ни слова; ему и не нужно было ничего говорить. Она читала его как открытую книгу. Но он и не уходил. Через его плечо, в открытый дверной проем, она видела, что передний двор замка залит мерцающим светом фонарей: всадники галопом неслись через ворота в дикую глушь, и все больше людей присоединялось к поискам, откликаясь на звон колоколов. Джори и Родрик Кассель выстраивали их в группы, раздавая указания и распределяя участки для поисков пропавшего мальчика. Вскоре настанет их с Недом очередь присоединиться, выехать вместе в ночь, чтобы прочесать окрестности, не оставив камня на камне. ​ В конце концов, Нед, казалось, смягчился. Он сократил небольшое расстояние между ними, мягко положил руки ей на плечи и легко поцеловал в лоб. ​ — Это не твоя вина, Кэт. ​Ему даже удалось сказать это так, словно он в это верил. Но когда он отстранился, она увидела это в его глазах. Скрытое обвинение; подводное течение уже вынесенных суждений. А под всем этим — страх. Проблеск страха в его глазах, выданный легкой дрожью рук, когда он обнимал ее. Но он был отцом, чей ребенок мог лежать мертвым в канаве с разбойничьим ножом в спине. Неужели он не понимал, что она этого не хотела? Она не подстраивала всего этого. Она не Серсея Ланнистер. Но с другой стороны, никто и не ждал, что Серсея Ланнистер будет воспитывать армию бастардов короля Роберта так, словно они были ее собственными детьми. Одного лишь упоминания о незаконнорожденных детях Роберта, наплодившихся вдоль и поперек Семи Королевств, было бы достаточно, чтобы чья-то голова оказалась на пике. ​ Из открытого дверного проема сильно дуло; резкий ветер задувал в чертог редкие снежинки. Кейтилин плотнее закуталась в плащ, прежде чем двинуться следом, чтобы проводить мужа наружу. Она уже решила, что не примет отказа. Если с Джоном что-нибудь случится, вина за это до конца ее дней ляжет тяжким бременем на ее плечи. Ей придется носить эту вину, как мельничный жернов на шее, и сносить взгляды и шепотки каждой сплетницы, мимо которой она пройдет. Дела на этом фронте и так обстояли хуже некуда. ​ — Робб сказал, что Джон хочет вступить в Ночной Дозор, — произнесла она, закрывая за собой двери. — Ты же знаешь, как он привязан к Бенджену. Может, он вбил себе в голову отправиться на север, на Стену? ​ И это чувство было взаимным. Бенджен души не чаял в Джоне с того самого момента, как Нед вернулся с ним из Дорна. Единственное, что разлучало их на столь долгие сроки, — это обязанности Бенджена в Дозоре. Нед, однако, выглядел не слишком убежденным. Он лишь пожал плечами. ​ — Стоит попытаться. ​ Что угодно стоило попытаться. Поэтому Кейтилин ободряюще улыбнулась. ​ — Что ж, тогда поехали. ​ Прежде чем Нед успел возразить, она пронеслась мимо него в главный двор, где Ходор трудился, оседлывая каждую имеющуюся у них лошадь. Весь замок ожил звуками кричащих мужчин и топающих, беспокойных лошадей — поисковые отряды собирались вместе. И всё это время колокол продолжал свой монотонный звон. Нед резко остановился, не дойдя до входа в конюшню. Он повернулся лицом к Кейтилин, преградив ей путь рукой, опершись ладонью о дверной косяк. Она остановилась в шаге от того, чтобы не врезаться в него. ​ — Кэт, — прошептал он. — Тебе правда не обязательно ехать с нами. ​ Прежде чем она успела ответить, к ним подбежал Робб. Запыхавшийся и перевозбужденный, он переминался с пятки на носок, пытаясь привлечь внимание отца; его маленькая рука потянулась к вороту отцовских мехов. Любопытная смесь тревоги и раздражения промелькнула на лице Неда, когда он повернулся к мальчику. ​ — Робб! В чем дело? Есть новости? ​ Кейтилин повернулась к сыну как раз в тот момент, когда он быстро вытянулся по стойке смирно, уязвленный язвительным тоном отца. Слегка съежившись, он покачал головой. ​ — Нет; все остальные уже уехали, и нам тоже нужно выдвигаться, — ответил он с раскрасневшимся лицом. ​ Прежде чем Нед успел сделать ему выговор, Кейтилин ответила сама: ​ — Садись в седло, мы уже идем. ​ Робб попытался не выглядеть удивленным, но с треском провалился. ​ — Ты тоже? ​ — Боги, Робб, ты сделаешь так, как говорит твоя мать? — отчитал его Нед, заставив мальчика поспешно ретироваться обратно во двор. ​ Кейтилин умоляюще перевела взгляд на Неда. ​ — Нед, это и не его вина тоже. Он волнуется не меньше твоего. В ответ он тяжело вздохнул и поник, признавая поражение. В конце концов, напряжение всегда брало над ним верх. Бремя ответственности; сомнения и разрушительный пессимизм, которые грызли его изнутри. Не он должен был всем этим заниматься. Ему никогда не суждено было стать лордом Винтерфелла или Хранителем Севера, и его обучение в детстве отражало это. Эта ответственность была возложена на него в возрасте восемнадцати лет, когда его отец и старший брат были убиты Безумным Королем. Один заживо изжарился в собственных доспехах над ямой с диким огнем, в то время как сын удавился, пытаясь дотянуться до меча, чтобы освободить старого лорда Рикарда Старка. Для Неда все было бы не так плохо, если бы отец остался жив и смог научить своего второго сына управлять Севером. У него было бы время освоиться и подготовить себя к этому постоянному бремени. Но Безумный Король и его одержимость огнем позаботились об обратном. ​ Кейтилин и сейчас видела в его глазах те же пугающие сомнения, что и все те долгие годы назад. В такие моменты Джон почти не имел значения. Были только он и она, вместе пытающиеся извлечь максимум из того, что уготовила им судьба. И вместе им всегда было лучше. ​ Медленно они шагнули навстречу друг другу, слившись в тесных объятиях ради одного последнего украденного мгновения. Она чувствовала, как его рука мягко легла ей на голову, а пальцы перебирают ее блестящие каштановые волосы. Кейтилин просунула руки под его кожаный камзол, положив их ему на поясницу. Так они простояли долгое мгновение, пока... ​ — Ходор! ​ Они оба позволили себе сдержанный смешок, отстраняясь друг от друга, и обернулись, обнаружив своего кроткого конюха-гиганта, стоящего там с их лошадьми. Нед поблагодарил его, взяв поводья своего боевого коня, прежде чем передать Кейтилин ее более покладистого иноходца. Сев в седла, они вместе выехали во двор, туда, где их с нетерпением ждали Робб, Теон, Джори и Родрик. Множество охотничьих собак уже спустили с привязи во дворе, и они должны были последовать за ними, беря след Джона на ходу. Мейстер Лювин помахивал одной из старых рубашек Джона у них перед носами, следя за тем, чтобы они понимали, кого именно предстоит выслеживать. Как только с этим было покончено, последние из участников поискового отряда переглянулись, прежде чем Родрик повел их за собой наружу. *** Как только гончих спустили с поводков на главном тракте, Нед проводил их взглядом, пока они не скрылись в подлеске. Он все еще слышал их натужное сопение, когда их морды рыли снег, а промозглый запах их мокрой шерсти повис в ледяном воздухе. Факелы всадников авангарда потускнели, превратившись в туманную дымку золотистого света, пока они обходили дом за домом в поисках Джона. Остальные тоже рассредоточились. Лишь Кейтилин оставалась рядом с ним, или, по крайней мере, достаточно близко, пока они скакали на север. Мейстер Лювин остался в Винтерфелле, рассылая воронов в каждый благородный дом Севера, предупреждая их об исчезновении Джона и прося выделить людей для поисков. ​ Прошло уже полдня. Но та половина дня, когда солнце уже начало клониться к закату; ночь наступала стремительно, отчего ребенку было невыносимо легко сбиться с пути. Особенно ребенку, которому было строго-настрого запрещено в одиночку ступать за стены замка. Но иначе было нельзя. Если бы кто-нибудь узнал правду, а такие люди были, Неду становилось тошно от одной мысли о том, что могло бы произойти. Эти мысли ему приходилось постоянно гнать от себя; запирать на засов, прежде чем они успевали вырваться наружу. Но ребенка могли похитить. Он мог попасть в руки врагов; в последние годы даже одичалых видели так далеко на юге. Если кто-то там знал правду о рождении Джона... ​ Но никто не знал. Легенда, которую он рассказал, держалась крепко. Лианна, конечно, знала правду, но мертвые девочки не рассказывают сказок. Хоуленд Рид знал, но скорее вырвал бы собственное сердце, чем предал память о девушке, спасшей его от шайки рыцарей-задир. И, наконец, знал Нед. Каждое мгновение бодрствования он нес на себе бремя этой правды и постоянно жил под угрозой того, что она вырвется наружу со всеми вытекающими последствиями. Это подвергало опасности в первую очередь Джона. Это подвергало опасности других его детей, Кэт и его самого. ​ Он уже и не помнил, сколько раз был в шаге от того, чтобы раскрыть правду. Когда Кэт было больнее всего; когда она умоляла и умоляла его сказать ей правду, всё это вертелось у него в голове. Когда она корила его за предательство, пока она молилась о его благополучном возвращении с войны, ему до боли хотелось рассказать ей всё. Но какой ценой? Для Кэт было безопаснее обижаться на него за то, чего он не совершал, чем нести бремя того, что произошло на самом деле все эти годы назад. Ему было легче сносить ее презрение, чем нарушить обещание, данное умирающей девушке. Своей умирающей сестре, не меньше. Но если Джон пострадает, он все равно нарушит это обещание. ​ Нед не мог прикинуть, как долго они уже были в пути. Усыпанное звездами небо оставалось все таким же непроницаемым, без малейшего намека на приближающийся рассвет, когда они добрались до замерзшего озера в десяти милях к северу от замка. Он видел призрачное отражение бледной луны на ледяной поверхности, все исцарапанное и искаженное. Но, несмотря на то, что лошадям нечего было пить, они все равно спешились, чтобы дать им передохнуть. Кейтилин, Родрик, Джори и мальчики сделали то же самое в разных местах у кромки воды. Именно к сиру Родрику и Джори обратился Нед в тот момент, отведя их в сторону, пока Кейтилин пошла проведать Теона и Робба. ​ — Нигде нет и следа мальчика, — проворчал Нед, отводя Родрика подальше от остальных. — Неужели собаки до сих пор не взяли след? ​ На землях вокруг Винтерфелла это было все равно что искать иголку в стоге сена. Эддард понимал это, но логика не имела значения, когда речь шла о безопасности одного из его близких. И после всех этих лет он был отцом Джона. Он шагнул в пустоту и даже заставил — где угрозами, где уговорами — свою жену сделать то же самое, пусть и с ограниченным успехом. ​ — Еще слишком рано, милорд, — ответил сир Родрик. — Он был пешком, он не мог уйти далеко. ​ — К тому же он благоразумный мальчик, — вмешался Джори, стараясь говорить обнадеживающе. — К этому времени он наверняка укрылся где-нибудь в безопасном месте в стороне от дороги, чтобы дождаться рассвета. ​ — Но мы не можем знать этого наверняка! — парировал Нед. — Он заблудился, голоден, одинок и находится в большей опасности, чем он вообще может себе представить. ​ В большей опасности, чем кто-либо мог себе представить. Если бы кто-то узнал; если бы кто-то выяснил... Очередные мысли, которые Неду пришлось усилием воли подавить. ​ — Когда я видел его в последний раз, он был тепло укутан, — сказал сир Родрик. — Если это хоть как-то развеет ваши страхи. ​ Не развеяло. ​ — Ничего, и я имею в виду абсолютно ничего не должно случиться с этим мальчиком, — запинаясь от холода, проговорил Нед, прежде чем запнуться. — Поймите меня. Абсолютно ничего. ​ Он видел, как дядя и племянник обменялись обеспокоенными взглядами, когда Нед отвернулся. Затем он увидел, что Кэт смотрит на него издали; ее тоскующий и ищущий взгляд был устремлен прямо на него. Иногда он ловил себя на мысли: а не догадывается ли она уже, что с этой историей что-то не так. Но даже если и догадывалась, то никогда не подавала виду. Она вышла ему навстречу, когда он зашагал к ней сквозь глубокий снег. Встретившись, они обнялись, хотя их движения и были скованными от холода. ​ — Ты делаешь все, что в твоих силах, муж мой, — успокаивающе сказала она. — Твоей вины здесь нет. ​ «В этом она, вероятно, ошибается», — подумал он про себя. *** Стальной клинок блеснул в бледном лунном свете. Сердцебиение Джона участилось, когда он отпрыгнул на шаг назад и едва не потерял равновесие. Мужчины спешились и медленно брали его в кольцо с обнаженными мечами и ножами, словно он был жирным вепрем, на которого они охотились. Он не мог как следует разглядеть их лиц, отчего его страх лишь нарастал. Они кружили вокруг него, как кошки, играющие со сбитой птицей. ​ — Ну, ну, ну... — начал один из них. ​ — И кто это тут у нас? — спросил второй. ​ Последовала краткая пауза, после чего подал голос третий: — Одичалый, к югу от Стены. ​ Внезапно к Джону вернулся голос: — Я не одичалый! Я Джон Сноу, сын Неда Старка! ​ Но его протесты были встречены смехом. ​ — Ага, а меня дома в постели дожидается королева Серсея... ​ — Что ж, Брин, не стоит заставлять леди ждать. Свяжи его и закинь на вьючную лошадь. ​ Джон попытался увернуться, но вышеупомянутый Брин навалился на него прежде, чем он успел оторвать ногу от земли. Еще одна вспышка стали и мимолетный взгляд на щит с гербом ободранного человека. Еще один спасательный круг, брошенный в его сторону, и Джон ухватился за него. ​ — Вы люди Русе Болтона! — выпалил он, задыхаясь, пока ему туго связывали запястья. — Вы из Дредфорта; ободранный человек и девиз «Наши ножи остры». Я знаю ваш дом. Ваш лорд знает моего отца! Я говорю правду, клянусь! ​ Казалось, это сработало, учитывая, что ни один одичалый не мог обладать такими познаниями. Клинки опустились, мечи снова вернулись в ножны. Внезапно хватка второго мужчины на его запястьях ослабла. Но никто не двинулся с места. ​ — И что же бастард лорда Старка делает здесь в такой час? — спросил человек, стоявший ближе всех к Джону. ​ Вполне справедливый вопрос при данных обстоятельствах. Но Джон не мог не задаться вопросом, что люди лорда Болтона делают, рыская по землям Старков. Это, однако, был вопрос для другого дня. ​ — Меня выставила за дверь леди Старк, потом я заблудился, и вот я здесь, — торопливо выпалил он. — Знаете, они будут меня искать. Мой отец наградит вас, если вы доставите меня прямо домой. ​ Несомненно, Винтерфелл был ближе, чем Дредфорт. Хотя он не знал, наградит ли их лорд Старк за его благополучное возвращение. Он мог бы даже заплатить им, чтобы они увезли его на Стену или обратно в Дредфорт после того, что он сделал с леди Старк, прежде чем сбежать и причинить столько неприятностей. Он едва мог различить их бледные силуэты, когда они сбились в кучу, совещаясь вполголоса, так что он не мог разобрать ни слова. Казалось, прошла целая вечность, пока Джон стоял со связанными запястьями под подозрением. Но в конце концов один из них подтащил его к вьючной лошади и закинул в седло. ​ — Ладно, парни, — крикнул один из них грубым голосом. — На этом всё. Выдвигаемся. За этого нам отсыплют золота, так что давайте доставим его в целости и сохранности. ​ Медленно небольшой отряд тронулся в путь, направляясь прямо вперед. Джон оглянулся через плечо, насколько это было возможно после того, как его бесцеремонно швырнули на лошадь. Но он мог бы поклясться, что они ехали не в том направлении.