A Place of Greater Safety

Они сдались на рассвете. За ночь погода испортилась; снежные бури, разгоняемые все усиливающимися ветрами, замедлили их продвижение до черепашьего шага. Джори Касселя вместе с мальчиками уже отправили обратно в Винтерфелл, тогда как сир Родрик остался с лордом и леди Старк, чтобы продолжить бесплодные поиски. Они потеряли трех охотничьих собак после того, как животные провалились под лед замерзшего пруда. Леди Старк слышала треск льда, за которым вскоре последовал булькающий скулеж тонущих гончих, когда подводные течения беспомощно затягивали их под лед. Даже после восхода солнца они едва могли что-либо разглядеть дальше носов своих лошадей. Продолжать поиски было попросту слишком опасно, но Нед все еще не желал признавать поражение. ​ Их путь от замка сопровождался множеством отклонений от маршрута: они проезжали через мелкие угодья, деревни и даже один крупный городок, каждый раз останавливаясь, чтобы провести поиски от двери к двери. Но даже прямое возвращение домой потребовало нескольких часов непрерывной скачки. Был уже полдень, когда они, измученные и готовые упасть замертво, миновали ворота Винтерфелла. Ходор ждал у дверей конюшни, готовый забрать их лошадей. Тем временем мейстер Лювин поджидал их на вершине замковой лестницы, спрятав руки в рукава, с выражением угрюмой серьезности на лице. ​ — Есть новости? — окликнул его Нед, явно опасаясь худшего. ​ Тишина на территории замка казалась Кейтилин почти неестественной. В это время дня здесь обычно кипела работа. Но сейчас даже кузница стояла тихой и пустой, так как Миккен присоединился к остальным в планировании и организации поисков Джона. Все остальные, как она догадывалась, были либо на поисках, либо отдыхали, только что вернувшись. Тем временем мейстер Лювин осторожно спустился по ступенькам, чтобы поприветствовать их. ​ — Никаких новостей, — мрачно ответил он. — Абсолютно ничего. ​ Краем глаза она уловила реакцию Неда. Тяжесть поражения заставила его подавить стон. Одной дрожащей рукой он провел по своим мокрым волосам, пытаясь сохранить хоть каплю самообладания. Она быстро подошла, чтобы поддержать его, положив руку ему на предплечье и слегка сжав в знак утешения. Когда она заговорила с ним, ее голос был мягким: — Милорд, пойдемте внутрь. Мы оба изболелись и выбились из сил после долгой ночи, и нам обоим нужна горячая ванна и отдых. В таком состоянии мы Джона не найдем. ​ И снова проявилось это нежелание сдаваться. Он разрывался между поисками своего пропавшего ребенка и пониманием необходимости сделать именно так, как она сказала. Агония бездействия, когда приходится доверять другим столь важную задачу. Это было слишком тяжело для такого человека, как Нед Старк — человека дела, а не слова. Но здравый смысл победил, и Нед позволил Кейтилин увести его внутрь; мейстер Лювин последовал за ними. ​ — Зимний городок полностью обыскан; вороны отправлены в Барроутон, Кархолд, Дредфорт и замок Сервин. Сегодня мы концентрируем поиски на Волчьем лесу, милорд. Я обещаю вам, все, что можно сделать, будет сделано, — объяснил Лювин. — Всадники должны достичь Торрхенова Удела и Барроутона к сегодняшнему дню. В крайнем случае, мы сможем привлечь больше людей к поискам. ​ — Кархолд в лигах отсюда, — заметил Эддард. — Никто не смог бы добраться туда в одиночку, особенно неопытный мальчишка. ​ — Но они все равно смогут помочь нам, если Джон не найдется, — возразила Кейтилин. — Нам нужно держать в курсе весь Север. ​ Нед приоткрыл рот, словно собираясь оспорить этот довод, но затем передумал. Когда они вместе переступили порог Винтерфелла, тепло окутало их, заставив замерзшие руки и лица неприятно покалывать. Даже внутри замка было тихо и подавленно. Повседневные дела такого огромного хозяйства едва ли шли своим обычным чередом. За все свои годы Кейтилин не видела ничего подобного. Но, к счастью, одна из больших каменных ванн уже была наполнена для них. Через полчаса после прибытия они оба погрузили свои ноющие тела в дымящуюся горячую воду. ​ Долгое время никто из них не произносил ни слова. Непосредственное беспокойство Кейтилин о том, благополучно ли мальчики добрались домой, было развеяно мейстером Лювином еще до того, как она приготовилась к принятию ванны; и Робба, и Теона оставили отсыпаться после долгой ночи. В то время как девочки, слишком юные и хрупкие, чтобы участвовать в подобных поисках, находились на попечении септы Мордейн. Только они и Бран продолжали свой привычный распорядок без изменений. И вот они вместе откинулись друг другу в объятия, почти полностью погрузившись в глубокую воду, желая, чтобы их ломота и боль утихли. Даже если это никак не помогало облегчить душевные муки Неда. Хотя Кейтилин не осмеливалась произнести это вслух и даже намекнуть, ей приходилось признать: выжить в таких условиях в одиночку было бы тяжело. Где бы ни находился Джон, вторую такую долгую ночь под открытым небом он не переживет. Несмотря на мрачнеющие мысли, она прижалась лицом к обнаженной груди Неда, вдыхая пар от воды в ванне. ​ — Он будет в порядке, — прошептала она. — Его найдут. Никто не пройдет мимо одинокого ребенка, не предложив помощи. Его запросто мог приютить кто-то, кто прямо сейчас отправляет ворона. ​ Нед лежал, откинув голову на бортик купальни. Его серо-голубые глаза были неотрывно прикованы к ореолу мерцающего света свечей, расставленных на задней полке комнаты. Кейтилин тоже смотрела на них, находя это зрелище странно успокаивающим после такой долгой и безумной ночи. ​ — А если нет? — спросил он. ​ — А почему бы и нет? — спросила она в ответ. — Даже если только в надежде на награду, они позаботятся о том, чтобы Джона вернули в целости и сохранности. Они знают, как много значат для тебя твои дети, Нед. ​ Она еще не успела договорить, как на его губах заиграла странная насмешливая улыбка. Удивленная, Кейтилин подняла голову, чтобы хорошенько рассмотреть его лицо, пытаясь лучше понять это выражение. Но его руки по-прежнему обнимали ее под водой, и он лишь крепче прижал ее к себе. Уже не в первый раз она понимала, что остается нечто невысказанное. Какая-то крупица информации, в которую ее так и не посвятили. ​ — По крайней мере, если за него потребуют выкуп, он жив и не один в Волчьем лесу, — наконец признал он. — Но этот ребенок стоит большего, чем... ​ Нед осекся, подавляя зевок. Но, справившись с ним, так и не закончил фразу. Кейтилин не стала его подгонять. Он бы только заупрямился и насупился, попытайся она вытянуть из него что-то еще. Поэтому она сменила тактику. ​ — Учитывая обстоятельства, при которых он ушел, — начала она, тщательно взвешивая каждое слово. — Как думаешь, мог ли он отправиться на поиски своей родной матери? Кто-то мог ему что-то рассказать, или он уловил какие-то сплетни и теперь решил пойти по их следу. Ты же знаешь, какими безрассудными бывают мальчишки в его возрасте. И, Нед, он так жаждет узнать. ​ Нед застонал. ​ — Кэт! Только не это снова... ​ — Но это возможно, Нед. Ты должен это признать! ​ Ашара Дейн. Уилла. Два имени, которые преследовали Кейтилин на протяжении всей ее замужней жизни. Об Уилле она почти ничего не знала. Ашара Дейн, однако, была совсем другим делом. Нед танцевал с ней на турнире в Харренхолле. Это Брандону пришлось просить ее об этом за него, настолько мучительно застенчивым был Нед в юности. Все говорили, что ее красота была бесподобной; с ее завораживающе прекрасными лиловыми глазами и длинными темными волосами, которые развевались во время танца. Всякий раз, когда Кейтилин ловила себя на том, что подолгу разглядывает Джона, она останавливала взгляд на его глазах, выискивая лиловые отблески или дорнийский цвет лица. Но он был истинным Старком; Недом в миниатюре во всех возможных проявлениях — даже в темпераменте. Во всем, кроме этой копны черных как вороново крыло кудрей. Были ли такие же у Ашары? Был ли у нее такой же виноватый, побитый взгляд? Все эти сценарии и вопросы мучили Кейтилин чаще, чем ей хотелось бы вспоминать. ​ Ашара Дейн, трагическая красавица, которая бросилась навстречу смерти такой молодой, оставив после себя наследие из вопросов без ответов и шлейф обмана. Кейтилин почти ненавидела себя за ненависть к ней, но как она могла не ненавидеть, зная то, что знала. *** Именно звук бурлящей воды вывел Джона из его изнуренного оцепенения. Он резко огляделся по сторонам, слева направо, пытаясь осознать свое новое окружение. Но все, что он видел, — это быстрое течение реки и заросли темных деревьев. Был ясный день; прошел как минимум целый день с тех пор, как он покинул Винтерфелл, и он ничего не узнавал. Он попытался успокоить себя мыслью о том, что его новые спутники просто выбрали другую дорогу домой, в стороне от проторенных путей. Ему никогда не разрешалось выезжать одному, поэтому он не знал никаких других дорог, кроме самых удобных. ​ Однако эта слабая надежда рухнула, когда они обогнули плавный изгиб дороги и вышли к длинному узкому мосту, ведущему к замку, который он узнал. Его выдали зубцы и бойницы, высеченные в форме острых пик, похожих на драконьи зубы. Это, а также знамена с ободранным человеком, свисающие с крепостных стен и над подъемным мостом. Зловещая геометрия Дредфорта высилась сурово и зловеще на фоне опалового неба, вызывая у Джона тошнотворную панику, пока он боролся с путами на своих запястьях. ​ — Это же Дредфорт! — крикнул он ближайшему к нему стражнику. — Я думал, вы сказали, что везете меня обратно в Винтерфелл? ​ Несмотря на все его сопротивление, единственное, чего Джон добился, — это опасно приблизился к тому, чтобы свалиться с вьючной лошади, через которую его перекинули. Тем временем остальные стражники лишь мельком взглянули на него и ухмыльнулись. ​ — И с чего бы нам везти тебя в самую даль, в Винтерфелл? — спросил самый старший. — Золото нашего лорда ничем не хуже золота твоего лорда-отца. ​ — И у меня такое предчувствие, что лорд Болтон захочет разобраться с этим лично, — добавил другой. ​ — На твоем месте я бы прекратил, — сказал самый молодой из них, кивнув в сторону все еще сопротивляющегося Джона. — Свалишься через минуту, и Плачущая унесет тебя. ​ Джон немедленно замер, когда его взгляд скользнул к реке, теперь полноводной из-за ночных снегопадов. Когда они проезжали под подъемным мостом, самый молодой из их отряда поскакал вперед, чтобы предупредить лорда Болтона об их скором прибытии. Джон смотрел, как он исчезает за стенами замка, с растущим чувством тошнотворного ужаса. Раньше он видел лорда Болтона только издали. Все остальное, что он знал об этом человеке, основывалось на слухах и сплетнях и, как правило, было связано с пиявками. У него был сын, ненамного старше Робба, и еще один с бастардовой фамилией Сноу — как у него самого. Но Джон раньше не встречал ни того, ни другого. В том, что касается вселения ужаса в сердца неосторожных, Дредфорт уступал лишь Харренхоллу; теперь он понимал почему. Казалось, напряжение сочилось из самой кирпичной кладки. ​ Но когда его развязали и силком привели в Великий чертог, Джона заставили опуститься на колени перед высоким помостом, на котором восседал сам лорд в окружении вооруженных слуг. Он не смел ни поднять глаз, ни издать ни звука во время этого представления, несмотря на жгучую боль в запястьях там, где разрезали путы. Он чувствовал, как там сочатся открытые раны, а теперь еще и болели колени, болезненно столкнувшиеся с холодным каменным полом чертога. Никто не шевелился и не издавал ни звука целую вечность. ​ — Поднимите его. ​ Простая команда, произнесенная тихо, но тем не менее выполненная незамедлительно. Невидимые руки подхватили Джона под мышки, снова ставя его на ноги. Каждая ссадина и царапина вопили в знак протеста, но он держал себя в руках, когда впервые поднял глаза и посмотрел в лицо лорда Русе Болтона. У него были глаза и кожа такие же серые, как стены крепости. Он был почти неотличим от фона, если бы не чернота его волос. ​ — Прошу прощения, милорд, я не хотел проявить неуважение... — выпалил Джон, но его заставила замолчать одна поднятая рука. ​ — Приведите его сюда, затем можете идти. Я бы хотел поговорить с мальчиком наедине. ​ Стражник по имени Брин проводил Джона к помосту и усадил прямо рядом с лордом Болтоном. То, что бастарда посадили так близко к знатной особе, заставило бы леди Старк поседеть, Джон был в этом уверен. Но, с другой стороны, у Болтона был собственный бастард и не было жены, которая донимала бы его утром, днем и ночью. Еще одно долгое мгновение лорд Болтон сверлил его тяжелым, проницательным взглядом. Джон не смел заговорить, не говоря уже о том, чтобы спросить, на что, по его мнению, он смотрит. Но такое пристальное внимание заставляло его нервничать и быть на взводе. ​ — Мальчик, должно быть, умирает от голода. Пошлите на кухню за едой и питьем для него. ​ Он обратился к одному из слуг, охранявших боковую дверь, ведущую в недра замка. Но даже тогда эти холодные серые глаза оставались прикованными к Джону. ​ — Тебя это устроит? ​ Решив, что наконец-то обращаются к нему, Джон сумел порывисто кивнуть. ​ — Спасибо, милорд. ​ Он был ужасно голоден. Окажись он в любом другом месте, кроме Дредфорта, он, возможно, попытался бы сгрызть стол — настолько он был голоден. И он не мог оторвать взгляд от Лорда-Пиявки, который, казалось, был заинтригован им не меньше. Одна рука в перчатке была аккуратно приложена к тонким губам, прямо под носом, пока он, казалось, подмечал каждую деталь в Джоне. Это было расчетливо и проницательно, отчего Джон чувствовал себя так, словно его изучают, проверяют и находят в нем недостатки. Джон чуть было этого не пропустил, но краем глаза заметил, как другая рука лорда Болтона сует клочок пергамента в карман его длинного сюрко. ​ Наконец, Джон собрался с духом и спросил: ​ — Вы пошлете за моим отцом? Как только слова сорвались с его губ, он забеспокоился, не проявил ли дерзость, поторапливая великого лорда. Но у него не было никакого желания оставаться в Дредфорте в окружении живодеров с каменными лицами. Старая Нэн в своей безграничной мудрости однажды рассказывала им, что Болтоны до сих пор содержат пыточные камеры и особую комнату, где содранные кожи их врагов украшают стены подобно гротескным гобеленам. ​ — Нет, — ответил он, отчего желудок Джона сжался. Почувствовав реакцию мальчика, Болтон поспешно добавил: — Я распоряжусь, чтобы тебя доставили обратно в Винтерфелл. Нет смысла тащить лорда Старка в такую даль. ​ Облегчение нахлынуло на Джона волной. — Спасибо, милорд. Я знаю, что он, должно быть, сейчас волнуется и злится. ​ Улыбка дернула губы лорда. — Мы же не можем этого допустить, верно? — Вопрос был риторическим. — Знаешь ли ты, что сестра моей покойной жены была очень близким другом твоего отца. ​ Джон ломал голову, пытаясь вспомнить, упоминал ли мейстер Лювин или кто-либо еще о покойной жене Болтона. Если и так, то сейчас это вылетело у него из головы. Но Болтон улыбнулся и понимающе усмехнулся. ​ — Конечно, ты вряд ли слышал о Бетани; нет никаких веских причин, почему ты должен был, — признал он. — И, естественно, наши семьи связывает множество уз, уходящих в далекое, далекое прошлое. ​ Джон действительно не знал, что делать с этой информацией. Не зная, как реагировать, он остановился на «вежливой заинтересованности». — Ох, — наконец ответил он. — Это мило. ​ — Да, твой отец тогда как раз вернулся из Дорна, если я правильно помню, — добавил он, пускаясь в рассуждения об этих связях. — Он привез с собой лошадь, но не тело. Полагаю, это вызвало те или иные проблемы. Ты же знаешь, какими бывают женщины! ​ Джон предпочел бы лошадь, а не тело, но он также предпочитал знать всю историю целиком, прежде чем делать выводы. Вся эта загадочная полуинформация заставляла его чувствовать себя еще более неуютно. Но его избавило от необходимости поддерживать разговор появление горячей еды и медовухи. Почти сразу же Болтон поднялся на ноги. ​ — Можешь спокойно поесть, Джон Сноу, — объявил он. — Если позволишь, я распоряжусь, чтобы тебе подготовили покои и организовали твою отправку завтра утром. ​ Джон смотрел ему вслед с облегчением от того, что неожиданное испытание подошло к концу. Он не любил, когда на него откровенно пялятся, а у Болтона к этому был настоящий талант. Как бы он ни убеждал себя, что наконец-то в безопасности, это чувство казалось пустым. Особенно за неприступными стенами Дредфорта. Чувства, от которых он не мог отмахнуться, даже когда принялся за еду, в которой так отчаянно нуждался. Еду, которую он даже не успел доесть, когда появился мейстер и сообщил, что его покои готовы. ​ — Возьми это с собой, дитя, — сказал он, кивнув на тарелку. — Это недалеко. ​ Не в том положении, чтобы спорить, Джон последовал за ним, балансируя с остатками похлебки и хлебом на одной руке и кубком с медовухой в другой. Через заднюю часть чертога, по галерее, ведущей к башенной лестнице. Он поднимался за ним по крутым ступеням, все выше и выше, пока они не достигли яруса, который, должно быть, находился почти на самом верху. Там мейстер придержал дверь открытой, жестом приглашая Джона войти. Тот так и сделал, поставив свои вещи на стоящий рядом письменный стол. Единственной другой мебелью в комнате была узкая койка. ​ — Как долго я должен здесь оставаться? — спросил он. Ночевка не входила в его планы. ​ — Этого я сказать не могу, — ответил мейстер, плотно закрывая за ним дверь. Секунду спустя щелкнул замок, запирая Джона внутри. *** Нед проснулся поздно вечером; новостей по-прежнему не было. Кэт все еще спала, но вскоре и она начала ворочаться во сне. На улице уже стемнело; погода продолжала оставаться отвратительной. Выглянув из окна, он мог видеть, как сменяются поисковые отряды. Те, кто только что вернулся, менялись местами с теми, кто только выезжал. Он понимал, что они не смогут продолжать в том же духе слишком долго. ​ Прежде чем Кэт окончательно проснулась, он как следует оделся и снова сел на их кровать. В комнате горело всего несколько свечей, но в очаге ярко пылал огонь. Его ровное зарево достигало каждого уголка спальни, отбрасывая тени от громоздкой мебели, в беспорядке расставленной тут и там. Комната была просторной, но уютной. Теплой, но не удушливо жаркой, даже несмотря на природную горячую воду, бегущую по трубам в стенах из подземных горячих источников. ​ Он встал с кровати и подошел к открытому огню. Оказавшись там, он вгляделся в лижущие дрова языки пламени и задумался о безвыходности их положения. Если Джон все еще находился под открытым небом, он, должно быть, уже мертв. Если он жив, значит, кто-то дал ему приют. А если ему дали приют, они бы уже хоть что-то да услышали. Джон просто не мог уйти далеко в одиночку. У него не было даже лошади. К тому же эти опасности... была причина, по которой этому мальчику строжайше запрещалось ступать за стены Винтерфелла без сопровождения. Никто, кроме Неда, не знал об этих опасностях. Чем больше он скрывал то, что произошло на самом деле, тем больше росло любопытство окружающих. На этом уровне он уже потерпел неудачу. Какое теперь имеет значение, если он потерпит неудачу еще на одном? ​ В порыве нерешительности он рухнул в стоящее рядом кресло и вознес не одну безмолвную молитву Старым Богам. Ни один из них не ответил. Но он точно знал, что пришло время кому-то еще разделить с ним это бремя. Кто-то еще должен был понять, почему Джона необходимо было найти как можно скорее, живым или мертвым. Нед снова посмотрел на Кейтилин, которая перевернулась и что-то пробормотала, ворочаясь в своем неспокойном сне. Он встал и вышел из комнаты. Стремительно миновав коридоры и выйдя через главные двери, он направился в Богорощу, все еще окутанную туманами и ледяным холодом. Он не останавливался, пока не добрался до чардрева, и опустился на колени перед плачущим соком ликом, вырезанным на стволе. Только здесь он мог обрести хоть какое-то подобие того душевного покоя, которого так жаждал. ​ Шум со дворов и из главной башни теперь стихал, делая священное место почти беззвучным. Именно так он предпочитал в периоды кризисов. Здесь ему дышалось легче, и туман в голове постепенно рассеивался. Возможно, это и не указывало ему тот самый путь, по которому следовало пойти, но, по крайней мере, помогало его нащупать. Хоть он и не мог предположить, сколько времени провел здесь, в конце концов он пришел к выводу, от которого уклонялся уже много лет. Хватит колебаний; хватит отсрочек. Отчаянные времена вновь требовали отчаянных мер. Кейтилин нужно было все рассказать; сейчас он как никогда нуждался в ее непоколебимом сердце и рассудительной мудрости. Она была единственной, кому он мог доверять, но до сих пор не доверил ей эту тайну, и теперь так продолжаться не могло. Возможно, даже сейчас это решение пришло слишком поздно. ​ Но даже возвращаясь в замок, проходя мимо крипты, он снова и снова слышал умоляющий голос Лианны. Все, что ему оставалось, — это пробормотать извинения, которых она никогда не услышит, и вытеснить воспоминания о ней из своего разума. Он больше не мог предавать жену ради того, чтобы хранить верность памяти давно умершей сестры. ​ К тому времени, как он вернулся, Кэт уже окончательно проснулась и снова оделась. Она вскочила на ноги с лицом, искаженным тревогой, готовая броситься к нему. Приблизившись, он горячо обнял ее, но заставил замолчать прежде, чем она успела что-либо произнести. ​ — Кэт, нам нужно поговорить, — сказал он. — Пришло время тебе узнать правду.