A Place of Greater Safety

​Нед не утруждал себя попытками скрыть дрожь в руках, наливая вино в два серебряных кубка. Он стоял у шкафчика лицом к окну, выходящему в Стеклянный сад, но ничего не видел за ним. Все, что он осознавал, — это пытливый взгляд Кейтилин, сверлящий его спину, пока он готовил крепкие напитки, в которых, как он знал, они оба сейчас нуждались. Сделав паузу, чтобы перевести дух и выкроить мгновение для сбора с мыслями, он взял оба кубка и повернулся лицом к жене, которой лгал всю их совместную жизнь. ​ Кейтилин присела на край их кровати, следя глазами за каждым его движением. Слишком напряженная, чтобы расслабиться или хотя бы попытаться завести светскую беседу, она сидела прямо и неестественно ровно; она произнесла почти неслышное «спасибо», забирая свой напиток. Он уже придумывал причины потянуть время, вместо того чтобы сосредоточиться на поиске правильного момента для начала своего рассказа. Сев рядом с ней так близко, что их бедра соприкасались, он еще раз проверил, закрыты ли окна; закрыта ли дверь, и не прячется ли кто-нибудь под кроватью или в шкафах. Что угодно, лишь бы отсрочить тот момент, когда он метафорически откроет свое сердце и рискнет тем, что она физически сделает с ним то же самое. ​ Все это время между ними царила натянутая тишина. Кейтилин попыталась нарушить ее, многозначительно откашлявшись перед тем, как отпить вина; Нед лишь искоса взглянул на нее в попытке оценить ее чувства. Напряжение между ними сгущалось, становясь почти осязаемым, пока Нед пытался совладать с собственным языком. В конце концов, именно Кейтилин разрушила эти чары. ​ — Я чувствую, как ты дрожишь, Нед. Просто скажи мне, в чем дело, потому что твой страх пугает меня еще больше, и прямо сейчас мои нервы больше этого не вынесут. ​ Это определенно был его сигнал к началу разговора. Но чтобы окончательно решиться, он еще раз подумал о Джоне, одиноком и находящемся в опасности в дикой глуши. Сейчас или никогда. ​ — Тебя ведь не было на турнире в Харренхолле, верно? — спросил он. Секунду спустя ее волосы мазнули по нему, когда она покачала головой. — Мы поехали все, кроме отца. Брандон, я, Лианна и Бенджен. С нами поехал Хоуленд Рид. Все были там. ​ — Я обо всем этом слышала, — добавила Кейтилин. — Тогда им владел лорд Уэнт, не так ли? Он хотел похвастаться своим богатством, властью и прекрасными дочерьми. ​ В этом-то и была вся суть. Это была одна огромная, тщательно продуманная демонстрация богатства и власти. Но Нед помнил каждую мельчайшую деталь так же ясно, как яркий, осознанный сон. Последние дни идиллического детства, которые теперь казались частью чьей-то чужой жизни. Он даже помнил крой дамских платьев; яркость знамен и тканей, и то, как Ашара Дейн смотрела на него своими прекрасными лиловыми глазами. Он с пронзительной точностью помнил, как ему хотелось, чтобы земля разверзлась и поглотила его целиком, когда Брандон от его имени заговорил с Ашарой, приглашая ее на танец. Его лицо до сих пор горело, когда он вспоминал, как старший брат шептал ей что-то на ухо, прежде чем указать на него, и как прекрасная Ашара встретилась с ним взглядом. А затем он увидел кивок ее изящной головы. За которым последовал танец. Он танцевал с ней. Потом Лианна, спасающая Хоуленда Рида от рыцарей-задир. Переоцененные дочери лорда Уэнта. Имена и призраки, которые до сих пор преследовали его: Ашара и ее брат Артур; Лианна, Брандон и многие другие. Его сердце щемило от мысли обо всех тех людях, которые были там, но которых больше не было с ними. ​ — Там был принц Рейегар, вместе с самим Безумным Королем, — сказал Нед. — Я слышал, как говорили, что Эйерис присутствовал там только потому, что один из советников сказал ему, будто турнир — это прикрытие для группы верховных лордов, замышляющих свергнуть его и посадить на трон Рейегара. Насколько я знаю, это могло быть и правдой. В те времена ничто не было тем, чем казалось. В любом случае, в конце концов судьба распорядилась нами всеми совершенно иначе. ​ Эддард сделал паузу, на мгновение унесенный водоворотом собственных воспоминаний. В повисшей тишине рука Кейтилин нашла его руку и нежно сжала. Оглядываясь назад, теперь он понимал, что был глубоко увлечен Ашарой Дейн, но это было совсем не то же самое, что быть влюбленным. Любовь — это то, что они с Кэт взрастили; именно по этой причине он больше не мог продолжать лгать ей. ​ — Я уже рассказывал тебе, как Рейегар короновал нашу Лианну королевой любви и красоты, — возобновил он свой рассказ. — На глазах у своей жены, принцессы Элии. Все замолчали. Это было постыдно, но Лианна едва ли могла отказаться. ​ — Конечно, не могла, — согласилась Кэт. — И учитывая то, что произошло потом, я сомневаюсь, что к Лианне осталась какая-то неприязнь или что на ее репутации осталось пятно. ​ Нед не смог сдержать страдальческой улыбки, допивая остатки своего вина. ​ — В том-то и дело, Кэт. Лианна была похищена Рейегаром спустя какое-то время после турнира. В одну минуту она была там, а в следующую — исчезла. Она как будто просто испарилась... ​ Наступила еще одна естественная пауза, во время которой Кейтилин встала, чтобы наполнить их кубки. Глядя на нее, он понимал, что она терпеливо сносит его долгий, путаный рассказ. Но он также видел, что она не может понять, к чему все это ведет. А значит, он все еще мог пойти на попятную. Сделать вид, что просто впал в сентиментальность. Но в глубине души он знал, что зашел слишком далеко для этого. Когда Кэт вернулась с полными кубками, она поцеловала его в макушку и обняла свободной рукой за талию. Ему была нужна ее близость, сейчас больше, чем когда-либо. ​ — Тебе не обязательно говорить о Лианне, если это слишком больно, Нед. Я знаю, как много она для тебя значила. ​ — Нет, я должен, — настоял он. — Когда мы узнали, что ее похитили, ты знаешь, Брандон и мой отец отправились прямо в Королевскую Гавань, чтобы потребовать ее возвращения. Ты знаешь, что было потом. ​ — Конечно, — ответила Кейтилин, без сомнения, переполненная воспоминаниями о своем покойном женихе. Брандоне Старке, который должен был стать ее мужем. Он уже однажды защитил ее честь. — Твой отец сгорел, а брат был повешен. Роберт поднял свое войско, чтобы защитить свою леди Лианну. Трезубец и смерть принца Рейегара. Боги, Нед, говорят, король Роберт до сих пор оплакивает ее. Жаль, что я не знала ее. ​ — Я не думаю, что Роберт тоже ее знал, — ответил он, медленно подбираясь все ближе к правде. — У него уже была одна незаконнорожденная дочь в Долине. Мия Стоун. Лианна узнала об этом и, ну, отреагировала почти так же, как и ты, прости за прямоту. ​ Кейтилин покраснела. ​ — Я могу понять, почему. ​ — Как бы то ни было, Кэт, он не знал ее так хорошо, как пытается показать. Они не были хорошей парой. Только не наша своенравная, пылкая Лианна, — вспоминал он. — Когда я узнал, что Рейегар увез ее в свое убежище в Дорне, я отправился прямиком туда, чтобы спасти ее, вместе с Хоулендом Ридом и несколькими другими. Там же был и сир Виллам Дастин. Он только-только женился на леди Барбри из Барроутона, и я думаю, ты знаешь, что там произошло. Он был убит, но я похоронил его там и вернул лошадь его жене. С тех пор она меня ненавидит, и не могу сказать, что виню ее. Боги, о чем я только думал? Кейтилин крепче обняла его за талию и поцеловала в небритую щеку. ​ — Ты едва ли понимал, что делаешь, Нед. Должно быть, ты обезумел от горя. Но прости меня, я не понимаю, при чем здесь Джон. Кем бы ни была та женщина, к этому времени она уже должна была родить его, а ты до сих пор ничего мне о ней не рассказал. ​ Теперь он достиг точки невозврата. Он снова вспомнил данное им обещание, вспомнил, как страх покинул глаза Лианны в тот момент, когда он предрешил свою судьбу и принес эту торжественную клятву. Он вспомнил, как молился и молился своим Старым Богам, чтобы Кейтилин нашла в себе силы простить его. Запах крови Лианны, смешанный с ароматом голубых зимних роз. «Обещай мне, Нед…» — ее голос эхом отдавался сквозь годы. Теперь он снова безмолвно молил о прощении, но уже у призрака своей сестры. ​ — Башня Радости не так уж сильно охранялась, Кэт. Это удивило меня больше всего. Но завязалась схватка, и погибли люди. К тому времени, как я добрался до Лианны, она уже умирала. Она была слаба, повсюду была ее кровь. Я узнал, где она находится, только потому, что услышал ее крики во время боя. ​ — Я думала, она умерла от лихорадки? — вмешалась Кэт, нахмурив лоб от непонимания. ​ Рубикон был достигнут, и оставалось всего несколько шагов, чтобы окончательно его перейти. Теперь ему предстояло нарушить клятву, данную призраку, чтобы сохранить доверие своей живой жены. Его губы дрожали от сдерживаемых эмоций, пока давно похороненная правда пробивала себе путь на поверхность. ​ — Так и было, Кэт. Родильная горячка. ​ Сначала глаза Кэт расширились от шока, но смысл сказанного еще не дошел до нее. ​ — Что случилось с... — начала она, но осеклась, когда на нее наконец снизошло озарение. ​ Сердце Неда бешено колотилось в ожидании, пока она все осознает. У нее отвисла челюсть. ​ — Джон Сноу, — прошептала она так тихо, что он едва смог расслышать. ​ Нед отвернулся и спрятал лицо в ладонях, когда вторая ужасающая правда достигла своей цели. ​ — На ее последнем издыхании... я поклялся воспитать этого ребенка как своего собственного. ​ — Рейегар Таргариен, — добавила она, казалось, даже не услышав Неда. — Он — Джонов... ​ Он слышал, что она говорит, и видел, что она понимает — правда наконец-то раскрыта. Но он также видел, что потрясение было слишком велико, чтобы вся тяжесть этой правды улеглась в голове в одно мгновение. ​ — Отец, — закончил он за нее оборванную фразу. ​ Мгновение словно застыло, удерживая их обоих в оцепенении. Всякий раз, когда он представлял себе этот момент или прокручивал его в голове, он ожидал чего угодно. Гнева, взаимных упреков, слез или истерики. Но только не тишины. Не этой ужасной, потрясенной тишины, которая сейчас разрасталась между ними. Честно говоря, он предпочел бы, чтобы она выцарапала ему глаза, чем вот так держать его подвешенным в воздухе над отвесной пропастью. И все это время он не мог заставить себя посмотреть на нее. Он ссутулился, полностью спрятав лицо в ладонях, пока тяжесть многолетней лжи и уловок внезапно рушилась внутрь себя, оставляя лишь зияющую пустоту. Когда она наконец отреагировала, ее руки отпустили его, и она поднялась на ноги. Он слушал звук ее удаляющихся шагов, когда она решительно вышла из комнаты, с силой захлопнув за собой дверь. *** В ту ночь сон бежал от лорда Болтона. За время брака с Бетани он слышал, как ее сестра придирается к порокам Эддарда Старка, больше раз, чем ему хотелось бы вспоминать. Эта его странная, молчаливая жена, которая никогда не издавала ни звука в постели. Ему казалось жаль, что ее сестра не следовала тому же принципу во всех сферах общественной жизни. Ради Бетани он терпел тирады Барбри против лорда Старка, списывая это на горе. Не только по сиру Вилламу, но и по Брандону Старку. Он был тем мужчиной, которому Барбри подарила свою девственность. Мало того, что Нед Старк отнял у нее мужа, так еще и леди Старк украла руку ее первого нареченного. Ибо она настаивала на том, что Брандон никогда не собирался жениться на Кейтилин Талли, какой та была в то время. Это была двоякая вражда, которая аккуратно охватывала одну счастливо женатую пару. Ревность, как он полагал. Что касается ее истории о том, как Лианна Старк сбежала с наследным принцем, он считал это не более чем очередной возможностью оклеветать Старков. Но, естественно, когда Джон Сноу — по слухам, плод этого незаконного союза — сам забрел в его чертоги, возможность сама постучалась в дверь. Шанс получить подтверждение этой истории был слишком хорош, чтобы его упускать. ​ Судя по тому, что Русе успел разглядеть в мальчике, он был точной копией Неда Старка в миниатюре. Но сам он никогда не встречался с Рейегаром. Если и была какая-то метка Таргариенов, которую он упустил, он знал, что Барбри сразу же ее заметит. Она также не стала терять ни минуты, отвечая на его приглашение. Должно быть, она покинула Барроутон, как только прибыл ворон из Дредфорта. С наступлением рассвета она уже вплывала в его чертоги с шелестом объемных черных юбок. Ее седеющие каштановые волосы были элегантно зачесаны наверх, а в ее прямой, стройной фигуре не было и намека на неуверенность. Она по-прежнему оставалась красивой женщиной, заставляя его регулярно задаваться вопросом, почему она так и не вышла замуж снова. Виллам умер много лет назад, но она одевалась так, словно овдовела только на прошлой неделе. ​ — Леди Дастин, — поприветствовал он ее. — Я не ожидал увидеть вас так скоро. ​ Должно быть, она нашла способ превратить свою враждебность к Старкам в какой-то сверхмощный лошадиный корм. Он едва не попросил у нее рецепт. ​ — О, я не хотела этого пропустить, — ответила она, стуча каблуками по каменным плитам, стремительно приближаясь к нему. — Мальчик действительно здесь? ​ Они поцеловали друг друга в обе щеки в знак дружеского приветствия. ​ — Он никуда не денется; когда я проверял в последний раз, он крепко спал, — заметил он. — Где ваш эскорт? Я прикажу слугам подготовить для них комнаты в гостевом доме. ​ Ее морщинистые губы изогнулись в улыбке. Вблизи он мог уловить тяжелый запах ее мускуса и заметить, что она взяла за правило пудрить грудь, чтобы декольте казалось глубже и полнее. ​ — Я сама взяла на себя смелость распорядиться, — призналась она, что его ничуть не удивило. — Отведите меня к нему. Я говорила вам, что думаю, и вот теперь доказательство. Я знала Лианну Старк, лорд Болтон, она была моей подругой. И вы всерьез думаете, что Нед Старк, человек, который носит свою честь как власяницу кающегося грешника, мог зачать бастарда так скоро после свадьбы? Нет. Я говорила это раньше и скажу снова, милорд. Что-то произошло; что-то, о чем Нед Старк не хочет, чтобы знал мир, и я твержу об этом уже много лет... ​ Она действительно твердила об этом годами. По крайней мере, ему и Бетани. Он мог почти беззвучно вторить словам ее тирад, словно это были величайшие хиты музыканта. Остальное пролетело мимо его ушей, пока он провожал леди на южную башню, где поселили мальчика. Настолько измученного дорогой, что у него едва хватило сил поесть, прежде чем он провалился в беспамятство. Русе был благодарен хотя бы за это. ​ — Еще рано, миледи, — мягко заметил он. — Не хотите ли вы немного отдохнуть, прежде чем мы начнем? ​ Они остановились перед запертой на засов дверью, на мгновение посмотрев друг на друга. ​ — О, это совершенно исключено, — резко ответила она. — Нет. Я слишком долго этого ждала. Готова поспорить, он вылитый Рейегар Таргариен до мозга костей. ​ При этих словах Русе замялся, почти поморщившись. ​ — Ну, не совсем. Но в любом случае, смотрите сами. *** Джон не хотел просыпаться. Он спал, ему было тепло, и он качался на волнах своих снов, словно в штормовом океане. Но то, что вцепилось в его лицо, не отпускало. Он чувствовал, как чужие ногти впиваются в его щеки, сжимая лицо так сильно, что оно горело, а губы вытянулись в неестественную гримасу, пока его голову насильно поворачивали из стороны в сторону. Его веки распахнулись, и он обнаружил лицо незнакомой женщины всего в нескольких дюймах от своего собственного. Ее темные глаза были прищурены, пристально вглядываясь в него. Он не мог отстраниться, не мог даже запротестовать — лишь издал сдавленное мычание, так как странная дама отказывалась его отпускать. Ее лицо заполнило все его поле зрения, но тишину нарушил мужской голос. ​ — Эм, думаю, вы делаете ему больно. ​ Женщина ничего не ответила, но, по крайней мере, отпустила его лицо. Он снова смог нормально дышать. Слишком сбитый с толку, чтобы даже испугаться, Джон несколько секунд никак не реагировал, даже когда она внезапно сдернула с него одеяло. Она обнаружила его лежащим там в одной лишь ночной рубашке, которую ему выдали. Смутившись, он потянул за потрепанный подол одежды, стараясь прикрыть как можно большую часть тела. По мере того как он быстро приходил в себя, вспоминая, где он находится и почему, тягучий страх медленно зарождался где-то в животе, расползаясь по всему телу. Его лоб наморщился от смятения, пока он отчаянно пытался придумать, как выйти из этого тупикового положения, в котором они с женщиной оказались. ​ — Гд-где мой отец? — запинаясь, спросил он, теперь уже имея возможность разглядеть за ней лорда Болтона. ​ Выражение лица Болтона было нечитаемым, когда он переводил взгляд с леди на Джона и обратно. ​ — Джон, эта леди — подруга твоего отца. Она просто хотела с тобой познакомиться. Лорд Старк прибудет утром, чтобы забрать тебя. ​ — Это не он, — вмешалась леди, окинув взглядом его худощавое тело. — Я не знаю, почему этот мальчишка солгал, назвавшись Джоном Сноу, но он просто не может им быть. ​ Чувствуя себя слишком беззащитным, Джон попытался отстраниться, поспешно отползая в самый дальний угол кровати. Все это время он не сводил глаз с этой все более странной женщины. ​ — Но я и есть Джон Сноу, — слабо запротестовал он. — Я сын лорда Старка; я не лгу! ​ Когда Джон все же взглянул на лорда Болтона, то увидел, что тот обхватил голову руками, тяжело вздыхая. ​ — Это Джон Сноу, леди Дастин. Я уже встречал его раньше в Винтерфелле. Его отец разослал нам всем воронов, как только он пропал. ​ Джон вздохнул с облегчением. Но облегчение было недолгим, так как он заметил, что женщина все еще пялится на него; она скрупулезно изучала каждую черточку его лица, словно искала зарытый клад. ​ — Брандон... — прошептала она. ​ — Это мой брат, — подсказал он, пытаясь быть полезным. ​ Но женщина ничего не ответила. Она лишь медленно попятилась назад с шелестом своих пышных черных юбок, метущих по половицам. Но она по-прежнему сверлила его любопытным, озадаченным взглядом. Джон даже не заметил, как лорд Болтон снова укрыл его и посоветовал ложиться спать, пообещав завтрак, как только он снова проснется. Но Джон знал, что после такого он уже не сможет уснуть. Как только дверь закрылась и снова заперлась, он смог с трудом разобрать голос женщины: ​ — Мне нужно больше времени, Русе. Мне нужно получше обдумать это. ​ Если лорд Болтон и ответил что-то, Джон не смог этого услышать из-за испуганного биения собственного сердца. *** Кейтилин наблюдала за занимающимся рассветом, толком не замечая тонких лучей солнца, проглядывающих из-за далекого леса. Скорее, она смотрела поверх стен Винтерфелла с вершины Северной башни в сторону Волчьего леса, на неразличимые кроны деревьев, образующие пятнистый зеленый ковер, уходящий вдаль. Открыв окно ротонды, чтобы впустить свежий чистый воздух в попытке прояснить мысли, она снова и снова прокручивала все это в голове. Покинув Неда, поначалу она направилась к септе, думая помолиться о наставлении. Но больше всего ей сейчас нужна была еще одна порция крепкой выпивки, а трактирщика среди Семерых не водилось. Поэтому она пришла сюда, где была совершенно одна и где никто не мог ей помешать. Где она могла подумать. ​ Но множество эмоций, борющихся за господство внутри нее, теперь рвали ее на части. Множество отдаленных голосов в голове предлагали свои собственные интерпретации, убеждения и доводы, пока она пыталась во всем этом разобраться. В конце всегда было «но». Нед лгал ей... но! Он дал торжественную клятву своей умирающей сестре. Она бы сделала то же самое для Лизы или Эдмура... но! Она ничего не скрывала от Неда, и уж тем более потомка свергнутого принца. Она сделала бы все, чтобы защитить невинного... но!.. Каждый раз, когда ей казалось, что она нашла моральный абсолют, эти «но» снова вмешивались и бросали ее собственную мораль ей прямо в лицо. ​ Снова почувствовав себя подавленной, она попятилась и опустилась в стоящее рядом кресло, крепко сжимая в руках добытую бутылку вина. Откинувшись на спинку, она снова попыталась взять себя в руки и закрыла глаза. «Отключись, — подумала она про себя, — просто отключись хотя бы на минуту». ​ Даже на пике своего гнева она продолжала возвращаться к одному ключевому моменту. В самом центре этой неразберихи находился лишь один невинный участник, который ничем не мог управлять: Джон Сноу. Никто не спрашивал его, хочет ли он появиться на свет, и не советовался с ним, у кого и где ему родиться. Он был не более чем несчастливым семенем, пустившим корни в неподходящий момент и среди неподходящих людей. И все же именно ему предстояло расплачиваться за все. Он будет нести на себе клеймо отца и вину матери до конца своих дней. Баратеоны и Ланнистеры захотят его смерти из-за крови, текущей в его жилах. Другие захотят использовать его как пешку в своих личных играх за власть. Даже если сам он не сделает ничего дурного и будет жить тихой жизнью в маленьком скромном домике здесь, на Севере, это нисколько не помешает другим, более амбициозным людям, использовать его в своей борьбе за власть. Король Роберт захочет увидеть голову мальчика на пике просто в качестве превентивного удара, чтобы предотвратить подобные заговоры. ​ С этой точки зрения она могла понять, почему Нед поступил так, как поступил. Хватило бы у нее сил сделать то же самое? Мужчины постоянно заводили интрижки, особенно во время войны, когда они никогда не знали, доживут ли до следующего рассвета. Это была одна внешне безобидная ложь, скрывавшая за собой множество неприглядных и опасных истин. Даже она, Кейтилин, не могла такого представить, а ведь она жила с этими людьми бок о бок изо дня в день. Ни разу она не заподозрила всей чудовищности правды, или же она просто была ослеплена собственной жгучей ревностью? ​ Что ж, по крайней мере, она могла перестать злиться на Неда за то, что он ей изменил. Это осознание едва не вызвало у нее горький смешок. Нет, он ей не изменял. Но он все равно лгал; все равно водил ее за нос, пока ее сердце разбивалось, и молча смотрел, как она изводит себя мыслями о личности этой таинственной женщины. И все ради женщины, которая сбежала с сыном человека, который впоследствии убил ее брата и отца; не говоря уже о восстании Роберта и обо всех погибших, включая жену и детей этого пылкого любовника. Она ясно представляла это в своей голове: Григор Клиган, разрубающий этих невинных младенцев надвое, прежде чем зверски расправиться с принцессой Элией. И все это в рамках войны, которая разразилась из-за того, что ее муж сбежал с другой женщиной. Нед ничем не был обязан Лианне Старк. И Кейтилин не позволит своему браку стать их последней жертвой. ​ Она стремительно вышла из комнаты, в которой пряталась, и направилась обратно в их покои. Там она обнаружила Неда почти в том же состоянии, в котором оставила: сгорбленного и сломленного, терзаемого чувством вины. Он резко вскинул голову, как только дверь открылась, их взгляды встретились, и она смогла прочесть в его глазах немую мольбу. ​ — Она ушла по собственной воле, не так ли? — спросила Кейтилин. ​ Эддард кивнул. — Роберт просто поспешил с выводами, а я... я не мог поверить, что она способна... ​ Его голос затих. Жить во лжи было легче, чем взглянуть в лицо правде о своей непогрешимой сестре. ​ — Полагаю, она никак не могла знать, что произойдет дальше, — великодушно признала она. — Но не смей корить себя за клятву, которую, как тебе кажется, ты нарушил. Ты ей ничем не обязан, Нед. Это королевство и так уже пролило достаточно крови из-за нее и Таргариенов. ​ Она даже не успела толком войти в комнату. Опершись спиной о закрытую дверь, она неотрывно смотрела на него. Но он отвернулся, все так же пряча лицо в ладонях. Когда он снова повернулся к ней, она увидела холодные слезы, стоящие в его глазах. ​ — Ты прощаешь меня, Кэт? ​ — Прощение — слишком громкое слово для того, что я чувствую прямо сейчас, — ответила она с режущей честностью. — Все, что я знаю: если мы хотим пережить это и спасти единственную по-настоящему невинную жертву во всем этом, нам нужно оставаться едиными и сильными. ​ Уголки губ Неда дрогнули в чем-то, отдаленно напоминающем улыбку. — Ты хочешь сказать, что делаешь это ради Джона? ​ Она и сама едва не рассмеялась. — Полагаю, что так.