A Place of Greater Safety

Осторожно приоткрыв дверцу кареты, Кейтилин тут же получила в лицо ледяной порыв ветра, усеянный колючими снежинками. После мимолетных сумерек сгущалась тьма, но она все еще могла слышать шум полноводной Плачущей. Вдалеке в окнах Дредфорта мерцали крошечные точки света от факелов, а его зловещие зубцы резко и зазубренно вырисовывались на фоне темнеющего неба. Дрожа в своих мехах, она снова захлопнула дверцу кареты и вернулась в тесные, теплые объятия Эддарда. Их путь был долгим; они задержались, в спешке собирая теплые вещи и корзину с едой для своего пропавшего подопечного. ​ Джон сбежал из Винтерфелла почти три дня назад, прихватив с собой лишь ту одежду, что была на нем. В письме Русе Болтона ничего не говорилось о том, в каком состоянии находится мальчик, поэтому их первоначальное облегчение уступило место растущей тревоге. Тревоге, которая не рассеется, пока ребенок снова не окажется под их опекой. Нед был беспокоен и замкнут с того самого момента, как они выехали. Если ему не удавалось избежать разговора, он отвечал на ее расспросы как можно короче. В ответ Кейтилин ловила себя на том, что снова и снова повторяет одни и те же банальные фразы. ​ — По крайней мере, мы знаем, что теперь он в безопасности, — говорила она. Или: ​ — Он жив, это все, что имеет значение. Мальчики будут рады снова его увидеть. ​ Что угодно, лишь бы нарушить тишину. ​ Нед начал расслабляться лишь тогда, когда они выехали на мост, ведущий к Дредфорту. Он крепче обнял Кейтилин, притянул ее к себе и поцеловал в лоб. ​ — Прости меня, — снова произнес он. ​ Он продолжал извиняться, а она продолжала отметать эти извинения. Какими бы ни были последствия всего этого, они справятся с ними, когда придет время — вместе. Но они оба вздрогнули, когда карета внезапно остановилась, не успев выехать на мост. Лошади затопали и заржали, и к этому звуку примешались повышенные голоса некоторых из их людей. Нед и Кейтилин подняли головы, переглянувшись, но не решаясь заговорить. ​ Как только Нед потянулся, чтобы открыть дверцу кареты и выяснить, в чем дело, снаружи в нее забарабанили кулаки. ​ — Лорд Старк, одну минуту, пожалуйста. ​ — Джори, — пробормотал Нед, нахмурившись и открывая дверцу. ​ Их капитан гвардии виновато посмотрел на них, одной рукой пытаясь убрать волосы с глаз, а другой сжимая за шкирку извивающегося Робба Старка. ​ — Приношу свои извинения, лорд и леди Старк. Мы не понимали, что он следует за нами, пока не решили, что у нас на хвосте разбойники, — торопливо объяснил он. — Мы сочли за лучшее предоставить вам разбираться с этим, милорд. ​ У Кейтилин отвисла челюсть, ее ошеломленный взгляд переместился с Джори на старшего сына. Но именно Нед протянул руку и втащил его в карету, отвесив ему по пути резкий подзатыльник, вызвавший возмущенное «ай!». Пока он протискивался между ними на сиденье кареты, они в один голос принялись его отчитывать. ​ — Боги, дитя, о чем ты только думал! — укоряла Кейтилин. — Тебе было запрещено покидать замок! ​ В то время как Нед яростно набросился на мальчика. ​ — А если бы и ты тоже потерялся? ​ Не зная, куда деть глаза, Робб, казалось, съежился в своих мехах. У него, по крайней мере, хватило такта густо покраснеть. ​ — Нам разрешили участвовать в поисках, — запротестовал он. — Я лишь хотел помочь. ​ — Нарушение приказов — это не помощь, Робб, — заметила Кейтилин. ​ — Так было правильно, — парировал он, вызывающе добавив: — И я не сожалею. ​ — Еще как пожалеешь! — мрачно отозвался Нед. ​ Кейтилин и Нед переглянулись поверх головы Робба, обменявшись раздраженными взглядами, пока она обнимала сына за плечи. Мрачная угроза Неда, казалось, заставила его замолчать, но по мере того, как путешествие продолжалось в мятежной тишине, Робб поднял свои большие голубые глаза на мать. Его брови сдвинулись в жалобной мольбе, и она попыталась заставить себя быть непреклонной. ​ — О нет, молодой человек, даже не думай, — оборвала она его прежде, чем он успел что-либо сказать. — На меня это не подействует. ​ — Я и не пытаюсь! — жалобно ответил он. — Но я умираю от голода. Можно мне немного этого? ​ Он потянулся к корзине с едой, которую они собрали для Джона и задвинули под сиденье. И снова Нед и Кейтилин действовали как одно целое, шлепнув его по вороватым рукам. ​ — Это для твоего брата! — хором воскликнули они. ​ Надувшись, Робб откинулся на спинку сиденья, сжавшись между родителями. Они были в пути почти двенадцать часов; часов, в течение которых Робб рисковал жизнью и здоровьем, следуя за ними на расстоянии, известном лишь одним Богам. Благородно, но глупо. Кейтилин разрывалась между желанием задушить его в объятиях и поцелуях, и желанием отвесить ему еще один шлепок. Взгляд Неда снова был устремлен в окно; он смотрел, как зловещий Дредфорт становится все больше, пока они не проехали под опускной решеткой ворот. Когда пришло время выходить, Нед перевел свой усталый взгляд на Кейтилин, кивнув в сторону их заблудшего сына, прежде чем выбраться наружу. ​ — Полагаю, лучше сделать его наказание стоящим и взять его с собой. Робб оживился, легкая ухмылка тронула уголок его рта, когда он соскользнул со своего сиденья и последовал за отцом во двор. Затем он остановился и обернулся, предложив Кейтилин руку, чтобы помочь ей выйти. Даже если бы ей пришлось признаться в этом самой себе, она гордилась тем, каким истинным джентльменом он становился. Несмотря на его периодические вспышки вопиющего своенравия. ​ — Однажды ты накличешь на себя настоящую беду, — предупредила она его, все же опираясь на его руку. ​ — Матушка, — сказал он, приподнявшись на цыпочки, чтобы поцеловать ее в щеку. — Мне жаль. ​ Когда она закатила глаза, это было скорее из-за ее неспособности долго злиться на него, чем реакцией на него самого. Она взъерошила ему волосы, едва не запутавшись пальцами в его каштановых кудрях. ​ — Ничего не обещаю, но я поговорю с твоим отцом. ​ Лорд Болтон ждал, чтобы поприветствовать их снаружи Великого чертога Дредфорта. Кейтилин заметила худого, бледного юношу, стоявшего рядом с ним. Зная, что Домерик воспитывается в Долине, она могла лишь предположить, что это его бастард, Рамси. Но если последние несколько дней и научили ее чему-то, так это не делать поспешных выводов о том, что она знает правду о чьем-либо происхождении. Скрыв свое отвращение, она и Робб встали рядом друг с другом, в то время как их свита осталась толпиться вокруг лошадей и карет. ​ — Добро пожаловать, лорд и леди Старк, — поприветствовал их Русе, спускаясь по небольшим каменным ступеням. — А это, должно быть, ваш старший сын? ​ Его ничего не выражающие серые глаза остановились на Роббе, стоявшем между родителями, и задержались на нем на несколько пугающих секунд. Доброжелательная улыбка заиграла на его лице, когда он, наконец, официально поприветствовал каждого из них по очереди. Кейтилин он всегда казался таким бестелесным, словно из него медленно вытягивали саму душу. Тем не менее, она ответила на его приветствие поцелуем в обе щеки. ​ — Мы не отнимем у вас много времени, лорд Болтон, — сказал Нед. — Мы заберем Джона и тут же отправимся в обратный путь. ​ — Мейстер уже ушел за ним, — заявил он. — Но вы можете остановиться в нашем гостевом доме на ночь. До Винтерфелла двенадцать часов пути. ​ Тем не менее, все трое последовали за лордом Болтоном и его домочадцами внутрь, чтобы подождать. Ранее Кейтилин видела Дредфорт только снаружи, да и то лишь мельком, когда они ехали в Кархолд. Тем временем Нед отклонил предложение остаться в Дредфорте на ночь. Она задавалась вопросом, не связано ли это со старыми байками о кожах ободранных Старков, которые до сих пор висят, сохраненные на века, в подземельях. Она отвернулась от знамени с ободранным человеком, подавляя в себе растущий дискомфорт. Когда она снова взглянула на лорда Болтона, тот сидел за высоким столом, а мейстер, согнувшись в три погибели, что-то шептал ему на ухо. И она, и Нед огляделись в поисках Джона, но его нигде не было видно. ​ На лестнице сбоку от чертога не было ни души. Дверь, на которой была вырезана копия ободранного человека, оставалась решительно закрытой. Если только он не прятался на стропилах над их головами, Кейтилин приходилось признать, что признаки не предвещали ничего хорошего. Особенно когда Болтон побледнел, а его тонкие брови поползли вверх от шока. Рядом с ней Нед застыл как изваяние. Она повернулась, чтобы посмотреть на него снизу вверх, отметив жесткий взгляд его темно-серых глаз и мрачно сжатые челюсти. Робб тоже уловил изменение атмосферы. Разговор между лордом Болтоном и мейстером становился все более жарким, но они не могли расслышать, о чем идет речь. Пока сам Русе не поднялся, не протиснулся мимо своего сына-бастарда на краю стола и в волнении не приблизился к ним. Он протянул руки в умоляющем жесте; на его лице проступил слабый румянец. ​ — Похоже, возникла проблема, — хрипло констатировал он. — Кажется, его снова похитили. ​ Кейтилин показалось, что она ослышалась, но Нед уже положил руку на эфес Льда, своего двуручного меча. Инстинктивно она обняла его за талию — немая мольба о спокойствии. Медленно они обошли один из нижних столов, пока Болтон поспешно добавлял: ​ — Я могу предположить, где он находится *** Измотанный не только долгим днем, но и всем, что он за собой повлек, Джон задремал. Его голова мягко покоилась на плече леди Дастин, и она чувствовала прикосновение его мягких темных кудрей к своей щеке. Его тихое посапывание было едва слышно за скрипом и стуком колес кареты; опустив взгляд, она могла видеть длинные темные ресницы, лежащие на его бледной щеке. Ее собственная рука, обнимавшая его за узкие плечи и втиснутая между ним и спинкой сиденья, уже онемела. Но она не возражала и позволила ему спать дальше. Она пошевелилась лишь для того, чтобы убедиться, что плащ надежно застегнут на его плечах, а одеяло на коленях защищает от сквозняков. ​ Карета подскочила на очередной кочке, когда они въехали в Барроутон и начали крутой подъем в гору. Их обоих тряхнуло, отчего Джон заворочался и засопел во сне. ​ — Тише, милый, — проворковала она, свободной рукой откидывая назад его волосы. — Мы уже почти дома. ​ Они въехали через восточные ворота, миновав крепость дома Стаутов из Золотой Травы. Оттуда подъем становился все круче, заставляя уставших лошадей с трудом тянуть карету после столь долгих переходов. Но даже если бы они выбились из сил, смена лошадей на свежих из конюшен Стаутов не заняла бы много времени. Перспектива задержки нисколько не истощала ее терпение. Это дало бы ей еще немного времени, прежде чем придется будить мальчика и начинать отвечать на его неизбежные вопросы. ​ Она знала, что уже пробудила в нем любопытство к себе. Все те усилия, на которые она пошла, чтобы тайно вывезти его из замка, окупились. Это был шаг вперед, но она все еще не видела ясно дальнейшего пути. Единственное, что она знала наверняка: в ближайшие дни ей придется раздать еще немало взяток. Тем временем последний этап их пути продолжался. Колеса кареты скрежетали по рыхлым камням, и Джон с испуганным вздохом проснулся, когда они угодили в глубокую выбоину. ​ — Где мы? — спросил он, задыхаясь от испуга. ​ Барбри улыбнулась, вновь свободной рукой убирая с его глаз выбившиеся кудри. — Мы почти на месте, — успокаивающе ответила она. — Когда мы приедем, тебя будет ждать теплая постель; я уже выслала вперед всадника, чтобы предупредить моих слуг. ​ Даже при тусклом свете его темные глаза блестели. Но бледная кожа казалась почти серой. ​ — Спасибо, леди Дастин, — сказал он. — Когда мы приедем, вы пошлете весточку моему отцу? ​ Ей стоило огромных усилий удержать на лице ласковую улыбку. — Конечно, — сказала она. — Но давай отложим это до утра, когда мы оба отдохнем. Его лицо помрачнело, и она почувствовала, как он слегка отодвигается от нее. Она поспешно добавила: — Мы сможем написать письмо вместе, а тебе стоит обдумать, что сказать лорду Старку. ​ От этих слов ему стало легче; она увидела тусклый блеск белых зубов, когда он снова улыбнулся. ​ — Так будет лучше, — согласился он. — Я хочу сказать ему, что скучаю по нему, и по моим братьям и сестрам. И что мне очень жаль за все те неприятности, которые я причинил, и мне все равно, что он со мной сделает; я просто хочу снова его увидеть. Я хочу вернуться домой. ​ Он начинал расстраиваться; она чувствовала, как напряглось его худощавое тело, поэтому Барбри крепче сжала его плечи, чтобы успокоить. — И я помогу тебе, — заверила она его. — Но ты должен хорошо отдохнуть и ясно мыслить, когда мы будем формулировать письмо. Все должно быть в точности так, как нужно. ​ Джон снова расслабился, вновь положив голову ей на плечо. Она закрыла глаза, позволив себе лишь на мгновение представить, что Брандон находится в карете вместе с ними, а Джон — их сын. Полет фантазии, которому она предавалась всего несколько драгоценных мгновений, прежде чем возникло очередное уродливое препятствие. ​ — Скажи мне, милый Джон, лорд Эддард когда-нибудь упоминал тебе что-нибудь о твоей матери? — спросила она. ​ Была полная вероятность того, что мальчику рассказали об этом наедине и заставили поклясться хранить тайну. Но Джон развеял эти опасения. ​ — Нет. Ничего. ​ Барбри все еще не была убеждена. — Даже по секрету? Ты знаешь, что можешь мне доверять, Джон. ​ — Это правда, — ответил он, еще больше взволновавшись. — Я умолял его снова и снова, но он ничего мне не говорит. А потом злится и отсылает меня в мои покои. Он не рассказал даже леди Старк; не думаю, что он когда-нибудь расскажет мне. Наверное, она была какой-нибудь шлюхой. ​ Карета застучала по подъемному мосту в Барроухолл, и леди Дастин улыбнулась в темноту. — Могу заверить тебя, дитя, твоя мать не была шлюхой. ​ Она бросила эту зацепку и устремила взгляд на темные доски кареты перед собой, ожидая, ухватится ли за нее Джон. Он мгновенно напрягся. Она чувствовала, что его взгляд прикован к ней, но продолжала сосредоточенно смотреть на перегородку. ​ — Что? — спросил он. — Вы ее знали? Вы знаете, кем она была? ​ Ее улыбка стала шире. — Была? Разве ты не хочешь сказать «является»? ​ — Она все еще жива? — спросил он, его голос дрогнул и повысился от нервного возбуждения. Это было все равно что повесить морковку на удочку — ей оставалось лишь позволить ему идти за ней. Но пока только до определенного момента. ​ — Боюсь, я и так сказала слишком много, — ответила она, напустив на себя встревоженный вид. — Мне не подобает... ​ — Еще как подобает; пожалуйста, расскажите мне, леди Дастин, — взмолился он. ​ Он забрался на сиденье, встав на колени так, чтобы оказаться с ней на одном уровне. Она чувствовала, как его тоскующий взгляд пристально сверлит ее профиль. Ему действительно ничего не рассказывали, ни один тринадцатилетний мальчик не смог бы так притворяться. Довольная, она повернулась к нему и мягко усадила обратно на место. Он позволил усадить себя в надежде, что его хорошее поведение заставит ее передумать и выудить еще хоть каплю информации. К ее счастью, они уже остановились у Барроухолла, и слуги спешили к ним, чтобы помочь выгрузиться. ​ — На сегодня этого слишком много, мы поговорим как следует утром, — пообещала она ему, когда они поднимались по деревянным ступеням в главную башню. Добравшись до верха, оказавшись вдали от слуг, она остановилась и повернула Джона к себе. В свете пылающих жаровен она ясно видела его мучительное выражение лица. — Когда мы будем говорить утром, ты должен будешь принести торжественную клятву в Богороще перед Старыми Богами, что ни единой душе не проронишь ни слова из того, что я тебе расскажу. Ты согласен? ​ Джон кивнул. — Я согласен. ​ — Даже твоему отц... я имею в виду, лорду Старку — никогда нельзя об этом рассказывать, — добавила она. — Понимаешь? ​ Он нахмурился от ее поспешно измененной формулировки, отчего в ней вспыхнуло маленькое чувство триумфа. Но он быстро отмахнулся от этих мыслей и энергично кивнул. — Я сделаю всё, что вы скажете, обещаю. Я просто хочу знать правду. ​ Барбри улыбнулась, довольная тем, что дюйм за дюймом приближается к своей туманной цели. — Хороший мальчик. А теперь мой слуга, Берон, проводит тебя в твои покои. Я зайду пожелать спокойной ночи, как только поговорю со своим мейстером. ​ Они расстались, когда появился Берон, чтобы увести Джона в замок. Барбри смотрела им вслед, пока они не скрылись из виду, а затем подошла к своему мейстеру, который переминался с ноги на ногу прямо у входа. ​ — Мейстер Виллис, — поприветствовала она его. — Мне нужно, чтобы вы кое-что для меня сделали. ​ Он был пожилым человеком, который в свое время служил еще ее собственному отцу. Прослужив ее семье верой и правдой так долго, она вложила в его сухие, морщинистые руки всё то доверие, что у нее еще оставалось. ​ — Все что угодно, миледи. ​ — Мне нужно, чтобы вы составили брачный контракт, — сказала она, понизив голос. ​ Он поднял голову, чтобы как следует рассмотреть ее, с улыбкой на тонких розовых губах. — Вы готовы снова выйти замуж? За лорда Болтона, возможно? ​ Она улыбнулась. — Конечно, нет, — поправила она его. — За покойного Брандона Старка, разумеется. ​ Его брови сошлись на переносице от недоумения. — Повторите, миледи. Не думаю, что я правильно понял. ​ Она вздохнула. — Вы, должно быть, забыли. Но мы с Брандоном поженились незадолго до того, как он отправился в Королевскую Гавань и встретил свою трагическую смерть. Вот почему он не мог жениться на Кейтилин Талли, понимаете. Так что будьте добры и составьте контракт, датированный тем самым годом. ​ Он не впал в маразм; он не был глупцом. Он понимал, что от него просят состряпать чудовищную ложь; но в обязанности мейстера не входило подвергать сомнению решения домов, которым он служил. К тому же речь шла о дате не более чем пятнадцатилетней давности, поэтому ей не нужно было искусственно старить документ. Септон весьма кстати умер, как и свидетели, если только она не сможет подкупить кого-нибудь, чтобы восстановить ложные воспоминания. Но несоответствие в возрасте Джона стало бы проблемой, поэтому она прокрутила в голове правдоподобную историю. Они поженились за день до того, как Брандон уехал в Королевскую Гавань, а брак был консуммирован на следующее утро. Она узнала, что беременна, через три месяца после его смерти. Чтобы скрыть позор своей беременности, она была вынуждена выйти замуж за сира Виллама. А пока ей нужно было убедить только самого Джона. ​ — Я должен посоветовать вашей милости... ​ — Нет, не должны, — оборвала она его. — Я еще не знаю, что буду с ним делать. Но сейчас он мне просто нужен. Пожалуйста, мейстер. ​ Он знал, что она не оставляет ему выбора. *** Нед принялся нервно мерить шагами Великий чертог Дредфорта, в волнении дергая себя за волосы. К счастью, Роббу хватило благоразумия понять, когда не стоит спорить с отцом, и он позволил выслать себя в гостевую комнату, пока взрослые будут все обсуждать. Чем бы он там ни занимался, компанию ему составляли бастард Русе и один из гвардейцев Старков. Родрик и Джори Кассель присоединились к ним в Чертоге. Все они слушали объяснения Болтона. ​ — Вы знаете, какой может быть Барбри Дастин, лорд Старк, — сказал он. — Уверяю вас, будет проведено полное расследование, и когда я выясню, кто из моих людей к этому причастен, что ж... ​ Взгляд Неда невольно снова обратился к знамени с ободранным человеком. Да, он прекрасно знал, что случится с виновными. При любых других обстоятельствах подобная мысль вызвала бы у него отвращение. Его беспокойное хождение прекратилось, он остановился и оперся на спинку того самого стула, с которого только что встал. ​ — Барбри Дастин похитила Джона в отместку за то, что я оставил тело сира Виллама в Дорне? Неужели дело только в этом? — требовательно спросил он. — Это же было много лет назад! ​ Лорд Болтон внимательно посмотрел на Неда. — У нее в голове есть определенные... соображения... относительно истинного происхождения вашего бастарда. ​ Сердце Неда пропустило несколько ударов, его пальцы бессознательно так крепко вцепились в спинку стула, что костяшки побелели. Но именно Кэт избавила его от необходимости отвечать, задав весьма уместный вопрос. ​ — Откуда Барбри Дастин вообще узнала, что Джон здесь? Чтобы добраться до Дредфорта из Барроутона, она должна была выехать задолго до нас. ​ Нед внимательно изучал реакцию Болтона, но тот ни на секунду не растерялся. ​ — Она уже была здесь, когда он прибыл. Видите ли, мой сын Домерик — ее племянник — должен приехать с визитом, а она относится к нему почти как к сыну, — объяснил он. — Естественно, она не хотела с ним разминуться. ​ Домерик много лет служил пажом у Барбри. Несмотря на эту короткую заминку, объяснение Болтона было более чем правдоподобным. Но в голове Неда все равно что-то не сходилось. ​ — Мы должны немедленно выехать, — заявил он. — Осмелюсь ли я вообще спросить, каковы ее соображения насчет матери Джона? ​ Болтон поднялся на ноги. — Соображения Барбри — это пустая трата дыхания, — заметил он. — Но подождите, лорд Старк. Моя свита присоединится к вашей, и мы вместе отправимся в Барроутон с первыми лучами солнца. Я смогу ее образумить. Я знаю, что смогу. ​ Неду претила мысль о малейшем промедлении. Но призыв Кэт одержал верх. ​ — Нед, в этом есть смысл. Наши люди будут слишком измотаны, а Барроутон так далеко, — сказала она, глядя на него снизу вверх. ​ Нед искренне надеялся, что Болтон сдержит свое слово. *** Выспавшись за время долгого пути, в ту ночь Джон лежал в постели совершенно без сна. Нахождение в очередной чужой постели, под очередной чужой крышей, в доме еще более странной леди отнюдь не помогало делу. Но прямо перед тем, как он собрался задуть свечу, дверь открылась, и в комнату вошла леди Дастин. Она все еще была полностью одета в свой привычный черный наряд; вплыв в комнату, она опустилась на колени у его кровати. Оказавшись рядом, она принялась поправлять лоскутные одеяла и меха, служившие ему постелью. ​ — Я не могу уснуть, — сказал он, тем не менее сворачиваясь калачиком. ​ Она с улыбкой посмотрела на него сверху вниз, убирая волосы с его лба. — Постарайся ради меня, иначе я буду волноваться. ​ «Почему она так заботится обо мне?» — снова и снова спрашивал он себя. Она спасла его от верной смерти в Дредфорте; привезла в свой дом и теперь заботилась о нем так же трепетно, как леди Старк заботилась о собственных детях. А сейчас она стояла на коленях на твердом каменном полу и хлопотала над ним, пока он пытался уснуть, несмотря на то, что они познакомились всего два дня назад. Варианты в голове Джона множились до бесконечности. ​ — Как бы мне хотелось, чтобы вы рассказали мне прямо сейчас, — сонно произнес он. — Я знаю, что вы что-то знаете. ​ — Я знаю всё, — поправила она его, прежде чем поцеловать в щеку. — Да благословят тебя Старые Боги, дитя. Я навещу тебя первым же делом утром, и тогда мы поговорим. Но только если ты будешь умницей и уснешь, как я тебе говорю. ​ Она встала, потушила его свечу и ушла; когда она скрылась за дверью, в воздухе остался висеть лишь стойкий аромат ее розовой воды. В отличие от Русе Болтона, она не стала его запирать. Джон перевернулся, зарывшись лицом в пухлую перьевую подушку. «Это она», — подумал он про себя, но тут же отбросил эту мысль. Затем он вспомнил слова Русе Болтона о том, что она была подругой его отца. С давних времен? Он никогда раньше не видел ее в Винтерфелле, что было вполне логично, если она была его матерью. Чем больше он пытался остановить поток собственных домыслов, тем труднее это становилось. Ощущение правды — теперь такой близкой, что он почти чувствовал, как касается кончиками пальцев ее сияющей поверхности, — было слишком сладостным, чтобы от него отказываться.