A Place of Greater Safety

​— Сюда, Джон! — позвал его из темноты голос лорда Старка, но Джон не мог его разглядеть. Он вообще ничего не видел, но точно знал, где находится, по зловонному, смердящему запаху подземелий Дредфорта. Земля, на которой он лежал, была неровной и усыпанной грязным тростником, который цеплялся за него, пока он пытался встать на ноги и подняться. Когда он выпрямился, колени подогнулись от слабости, а нарастающая тревога неприятно заколола всё тело. Быстро моргая в темноте, он тщетно пытался приспособить зрение к мраку, но почти безуспешно. Лишь когда голос отца снова позвал его настойчивым шепотом, всё стало немного проясняться. ​ — Джон! Иди ко мне, ты мой! ​ Наконец, он смог разглядеть лицо отца, смотрящего на него из-за одной из запертых дверей камеры сквозь зарешеченный смотровой глазок. Слабый источник света изнутри отбрасывал мертвенно-бледное, серое свечение — ровно столько, чтобы хоть что-то увидеть. Облегчение захлестнуло его, и он было бросился к двери камеры, чтобы распахнуть ее; он хотел лишь броситься в объятия отца. Но сквозь редеющую тьму прорвался второй голос. ​ — Не слушай его, Джон, иди ко мне! ​ Джон резко обернулся туда, откуда его звала леди Дастин — из камеры напротив отцовской. Он едва мог различить ее встревоженное лицо, заглядывающее в щель в двери; ее длинный нос просунулся сквозь металлические прутья, пока она продолжала подзывать его к себе. ​ — Я хочу к отцу, — попытался сказать он, но его дрожащий голос был заглушен еще одним. ​ — Джон, иди ко мне! — Лицо леди Старк смотрело на него из третьей камеры, соседней с камерой ее мужа. — Я единственная мать, которую ты когда-либо будешь знать, Джон! ​ Он попятился, едва не споткнувшись о собственные ноги, пытаясь снова найти отца. Но бледный, серый свет то мерк, то разгорался, становясь ярче лишь тогда, когда люди в камерах звали его. Случайно он отшатнулся прямо к леди Дастин, которая просунула руку сквозь прутья своей двери и едва смогла коснуться кончиками пальцев его лица. От этого физического контакта он вздрогнул. Его отец тоже увидел это, что заставило его снова окликнуть Джона. Но тут в схватку вступил четвертый голос. ​ — Они все лжецы, Джон! ​ Крупный мужчина, поразительно похожий на его отца, почти небрежно прислонился к своей двери, ухмыляясь ему сквозь смотровой глазок. «Дядя Брандон?» — мысленно задался он вопросом. Но ему не дали времени на раздумья, так как Русе Болтон, по всей видимости, заточенный в одной из своих собственных камер, бросил ему ключ сквозь решетку. Джон услышал металлический лязг, когда тот отскочил от грязных булыжников, которыми был вымощен пол подземелья. ​ — Один ключ; одна дверь. Выбирай с умом, дитя, — сказал Болтон, пока Джон наклонялся, чтобы поднять его. ​ Как только ключ оказался у него в руке, все голоса позвали его одновременно. Поднялась оглушительная какофония, в которой отдельные слова тонули в гуле кричащих, разъяренных голосов. Инстинктивно он попытался закрыть уши, чтобы заглушить шум, который все они подняли, и закружился на месте, пытаясь решить, к кому пойти. Но каждый голос ощущался как физическая тяга, дергающая его во все стороны разом. ​ — Прекратите! — попытался крикнуть он, но его голос затерялся в этом шуме. ​ Чувствуя головокружение и дезориентацию, он повалился навзничь, больно ударившись задом о булыжники. Но все четыре голоса продолжали кричать на него в унисон, поэтому он крепко зажмурился. Он больше не мог выносить их вида; их сердитые голоса слились в неразберихе, образовав один туманный гул в его голове. Только тогда зловоние подземелий Дредфорта стало медленно рассеиваться, и сквозь него пробился знакомый запах его дома. Поначалу так медленно, что он не мог определить, что это за запах. Чистый и сладкий, и настолько знакомый, что он почти ожидал открыть глаза и снова очутиться в Винтерфелле. ​ Когда он все же снова открыл глаза, то смог посмотреть вдоль всего подземелья. Туда, где девушка не старше шестнадцати лет смотрела на него, как и остальные, сквозь смотровой глазок двери своей камеры. Он видел лишь ее лицо и голубые зимние розы, вплетенные в ее темные волосы; один бутон приютился у нее за ухом. Их аромат наполнил всю комнату сладостью, но по ее бледному лицу катились безмолвные слезы, пока она смотрела на него. В отличие от остальных, она молчала. В ее темно-серых глазах читались отчаянная тоска и страх, но она не делала ни малейшей попытки заговорить. Влекомый к ней, он сосредоточился только на ней, и шум остальных отступил на задний план. Но когда он попытался двинуться к ней, он снова рухнул вниз, ударившись коленями о холодные, жесткие булыжники, и резко проснулся, почувствовав, как его в буквальном смысле тянут вверх. ​ Он окончательно проснулся с испуганным вздохом, озираясь по сторонам в незнакомой комнате. Но если ему и требовалось какое-то напоминание, леди Дастин уже была у его кровати. Она поглаживала его по спине, пока он протирал глаза, прогоняя остатки сна. ​ — Тебе снился сон, дитя, — обеспокоенно сказала она. — Это был кошмар? ​ Детали сна уже становились туманными, но Джон помнил множество голосов, зовущих его, тянущих в столько разных сторон одновременно. Он хотел угодить им всем; пойти к ним всем сразу. Тем временем, вернувшись в реальный мир, леди Дастин крепко обняла его, сидя на краю его кровати. Она уткнулась подбородком ему в макушку, защитным жестом обхватив его руками. Часть его хотела отшатнуться от нее; другая же часть утратила волю к сопротивлению и просто сдалась этому порыву. ​ — Тише, дитя, — успокаивала она, хотя он не издавал ни звука. — Нам с тобой нужно поговорить. Помнишь? ​ Джон помнил. Он поднял голову от ее груди, чтобы как следует рассмотреть ее. ​ — Сейчас? ​ Она признательно улыбнулась. ​ — Как только ты оденешься и поешь. Так что поторопись. ​ Барбри Дастин уже была облачена в свои привычные черные платья. Ее волосы были элегантно зачесаны наверх. Взъерошив его непослушные кудри, она поднялась на ноги и стремительно вышла из комнаты, снова оставив его дверь открытой. Джон смотрел ей вслед, уже предвкушая предстоящий разговор. *** Вместо того чтобы пустить лошадь Робба без седока следом за их отрядом, Нед велел мальчику сесть в седло и ехать за ними домой верхом. Кейтилин была с ним, на заднем сиденье их кареты, но ее взгляд был прикован к окну, туда, где их старший сын скакал рядом с Русе Болтоном и его бастардом, Рамси Сноу. Время от времени она неодобрительно цокала языком. Если она и отрывалась от окна, то лишь для того, чтобы откинуться на спинку сиденья и искоса взглянуть на мужа. ​ — Тебе не кажется, что с ним что-то не так? — спросила она. ​ — С ним всё в порядке! — возразил Нед, отмахиваясь от ее тревог как от чрезмерной материнской опеки. — Ему пойдет на пользу компания ровесника. ​ — Я не о Роббе, Нед; я имела в виду того, другого мальчика. ​ Неду пришлось признать, что большие, выпученные водянисто-голубые глаза и бессмысленная ухмылка на лице Рамси Болтона немного нервировали. Он подался вперед, чтобы посмотреть, на что Кэт смотрит с таким неодобрением. Болтоны и Робб вместе с Джори поравнялись с каретой, но находились в нескольких футах от нее. Робб держался поближе к Джори, бросая мрачные взгляды на Рамси, словно следя за тем, чтобы бастард не приближался слишком близко. Отчужденное поведение Робба было более чем очевидным, но Рамси, казалось, это совершенно не волновало. ​ — Нам следует забрать его к себе, — сказала Кейтилин. ​ — Рамси или Робба? ​ — Робба! — рассмеялась Кейтилин. — Боги, Нед. ​ Но Эддард и слушать об этом не хотел. — Это только смутит его. К тому же, в следующий раз это научит его сидеть дома. ​ План состоял в том, чтобы добраться до Винтерфелла и сменить уставших лошадей. Робба собирались оставить на попечение мейстера Лювина — под замком, если потребуется. А затем немедленно отправиться в Барроутон. ​ — Как думаешь, чего она хочет? — спросила Кейтилин, имея в виду Барбри Дастин. — Я хочу сказать, зачем ей похищать ребенка? ​ В ее словах крылся скрытый подтекст. Нед уловил его, читая между строк. «Знает ли она что-нибудь?» — вот о чем на самом деле спрашивала Кэт. Долгое время он ничего не отвечал. Ему нужна была минута, чтобы всё обдумать. Но его затянувшееся молчание, казалось, лишь подтверждало самые мрачные опасения Кэт. Он чувствовал ее нарастающее напряжение. ​ — Она ничего не знает, — наконец заявил он. — Даже если она что-то подозревает, она ничего не сможет доказать. ​ Кэт задернула бархатную штору на окне, побудив Неда сделать то же самое со своей стороны. Хотя плотная ткань и заслонила дневной свет, заставив их щуриться, глядя друг на друга сквозь полумрак, она обеспечила им необходимое уединение. ​ — Хоуленд Рид — единственный живой человек, помимо тебя, который знает правду, верно? — спросила Кейтилин вполголоса. ​ — Он бы меня не предал; он бы не предал память Лианны, — непреклонно ответил Нед. — И уж тем более не выдал бы ее Барбри Дастин. ​ — Тогда в какую игру она играет, Нед? Мы знаем, насколько она чертовски неблагоразумна. У нее к нам обоим вендетта длиною в жизнь! ​ Они оба знали, откуда растут корни этой вражды. «Украденные» женихи; один мертвый муж и проклятая лошадь. Теперь они оба подозревали, что Джон вот-вот станет новейшим оружием, использованным против них в этой долгой кампании ожесточенной вражды. Когда Кейтилин снова посмотрела на него, по выражению ее глаз он понял, чего она ждала от него дальше: защитить их всех, созвать знамена, собрать армию и во всю мощь выступить на Барроухолл. Но на данном этапе игры Нед все еще предпочитал осторожный подход и сказал ей об этом прежде, чем она успела развить эту мысль. Ее лицо помрачнело. ​ — А что, если она пойдет к королю Роберту? — спросила она. — Поверит ли он ей больше, чем тебе? ​ Нед почти рассмеялся. — Роберт мне как брат, Кэт. ​ Кейтилин, казалось, немного смягчилась. — Ты получал от него вести в последнее время? Может быть, сейчас самое подходящее время напомнить ему о вашем близком и нерушимом братстве? ​ Нед поймал себя на том, что эта мысль сразу же пришлась ему по душе. — Как только все это закончится, я, пожалуй, отправлю гонца ко двору... ​ — Я думала о чем-то более масштабном, — вмешалась Кейтилин. — Может быть, пора отправить приглашение и предложить ему, королеве Серсее и их детям погостить здесь, в Винтерфелле? Устроить настоящую демонстрацию преданности Севера. ​ Нед замялся. Посылать дорогие подарки в Королевскую Гавань — это одно. Привезти их всех на Север и принимать в собственном доме — совсем другое. Но нельзя было отрицать, что в предложении Кэт есть смысл. Сейчас, как никогда, Неду нужно было быть абсолютно уверенным в том, что король Роберт поверит его слову больше, чем чьему-либо еще; ничто нельзя было принимать как должное. С другой стороны, если бы королевский двор действительно решил отправиться на Север, на организацию ушло бы больше года, а на само путешествие — и того больше. Это была не та идея, от которой он был готов с легкостью отмахнуться. *** Завтрак состоял из пшеничного хлеба, свежесбитого масла и меда. Для него также отложили бекон, но из-за волнения в животе об этом не могло быть и речи. Он лишь слегка перекусил, запивая еду сладким чаем. Чертог, в котором он оказался, был меньше и не таким величественным, как в Винтерфелле или Дредфорте. Но он был более уютным; более теплым и гостеприимным. В очаге рядом со столом Джона, занимавшим большую часть помоста, ярко пылал огонь. Напротив сидела леди Дастин, потягивая кубок медовухи и довольствуясь лишь простой овсяной лепешкой. У ее ног пес с полным надежды взглядом скреб лапой ее колени. ​ Они были совершенно одни. Казалось, леди Дастин держала в Барроухолле лишь небольшой штат прислуги, но и те слуги, что были, получили расчет сразу после подачи завтрака. Однако до сих пор она не произнесла ничего, кроме «передай молоко» или «хочешь еще чая?». Обычно именно в такие моменты его отец передумывал рассказывать Джону о матери, и он наполовину ожидал, что леди Дастин поступит так же. Однако как раз в тот момент, когда он допивал свой чай, она наконец заговорила. ​ — Твоя мачеха всегда меня ненавидела. ​ Джону потребовалась минута, чтобы понять, что она говорит о леди Старк, которую он никогда раньше не воспринимал как мачеху. Она всегда была для него лишь леди Старк — женщиной, которая вышла замуж за его отца. ​ — Меня она тоже ненавидит, — заметил он. ​ Леди Дастин рассмеялась, но без злобы. ​ — О, это совсем другое дело, дитя. Видишь ли, мой отец хотел, чтобы я вышла замуж за твоего отца, лорда Старка. В то время как она предназначалась старшему брату твоего отца, Брандону. Но мы с Брандоном... ​ Ее фраза оборвалась, а лицо приняло отстраненное выражение, когда она погрузилась в воспоминания. Джону оставалось лишь гадать, к чему она клонит. Не желая торопить ее, он мягко подтолкнул ее к продолжению: ​ — Вы хорошо знали моего дядю Брандона? ​ — Очень хорошо, — ответила она. — Мы тайно поженились. ​ Джон едва не поперхнулся куском хлеба. Ему пришлось проглотить его целиком и поспешно сделать глоток чая, чтобы протолкнуть еду. Неудивительно, что леди Старк так ее ненавидела. Леди Дастин по-прежнему ласково улыбалась ему. Он услышал шорох жесткой ткани, когда она поднялась на ноги и перешла на его сторону стола в сопровождении не теряющего надежды пса. Она снова села рядом с ним. ​ — Мы были женаты недолго, — продолжила она. — Через два дня мы получили известие о том, что твою тетю Лианну похитил Рейегар Таргариен. Брандон немедленно отбыл в Королевскую Гавань вместе с твоим дедом. Ты ведь знаешь, что было дальше, не так ли? ​ Джон кивнул, не зная, какими банальными словами сочувствия лучше попытаться ее утешить. Это было неловко, но он выдавил из себя сухое: ​ — Мне жаль. ​ Она пренебрежительно отмахнулась рукой. ​ — Брандон оставил мне кое-что прекрасное на память о себе. ​ Заинтригованный, Джон сел чуть прямее, повернувшись, чтобы хорошенько ее рассмотреть. ​ — Что именно? ​ — Всему свое время, дитя, — сказала она, приглаживая его волосы. — У твоего дяди были такие же кудри, — с тоской заметила она. Затем она, казалось, встряхнулась, возвращаясь к теме. — Мой отец узнал о браке и пришел в ярость. Брандон был мертв; у меня остался лишь его подарок, и мой отец знал, что я уже порченый товар... ​ — Почему? Это же жестоко! — вмешался Джон. ​ — Таково положение вещей, — спокойно констатировала она. — Тем временем мужчина, за которого я должна была выйти замуж, женился на Кейтилин Талли, поэтому отцу нужно было как можно скорее найти мне хорошую партию, прежде чем кто-либо еще заметит подарок, который оставил мне Брандон. ​ — Сир Виллам? — мягко спросил Джон. ​ Леди Дастин снова улыбнулась. ​ — Пойми меня правильно, он был хорошим человеком. Хорошим, порядочным человеком. Он не был против подарка, который сделал мне Брандон. ​ Джона уже осенило. ​ — Вы были в тягости? ​ Он не осмелился зайти в своих предположениях дальше, предпочитая позволить ей самой дойти до сути. ​ — Мы с сиром Вилламом собирались растить тебя вместе, Джон, — сказала она, и улыбка сошла с ее лица по мере того, как она открывала правду. Сердце Джона екнуло. Это было то, о чем он даже не смел подумать. Испытывая неловкость и оцепенение, он отвернулся от нее, уставившись в глубину своего кубка, пытаясь осмыслить то, что она ему говорила. ​ — Я... я не понимаю... — пробормотал он. — Лорд Старк — мой отец; зачем ему мне лгать? ​ Он старался не плакать, но слезы уже наполняли его глаза. Леди Дастин смягчилась, выражение ее лица потускнело, когда она наблюдала за его мучительной реакцией. ​ — Разве ты не понимаешь, дитя, ты — наследник Брандона Старка, — указала она. — Лорд Старк знал, что ты законный сын Брандона, и что ему нужно действовать быстро. Он увез моего мужа на юг, в Дорн, где тот весьма кстати погиб в бою. Но я ничего не могу доказать; Неду Старку было крайне выгодно снова оставить меня вдовой. У него даже не хватило учтивости привезти обратно тело сира Виллама. Как ты думаешь, почему? Может быть, потому, что он не мог позволить людям увидеть его отравленное тело... ​ Джон перебил ее в порыве растерянного отчаяния: — Мой отец никогда бы так не поступил! ​ — Он не твой отец, — парировала леди Дастин. — Ты меня слушаешь? Я осталась скорбящей вдовой с новорожденным младенцем на руках. А затем лорд Старк вернулся сюда, вернув мне коня сира Виллама. Именно тогда он забрал тебя у меня. ​ Сквозь туман смятения и неверия, затуманивший его разум, в сознании Джона билось лишь одно слово. Почему. Он спрашивал ее об этом снова и снова. ​ — Зачем ему это делать? Какая ему от этого выгода? ​ Леди Дастин ответила не сразу. Она глубоко вздохнула, давая Джону время сделать то же самое, прежде чем продолжить. ​ — Ты законный сын Брандона, Джон. Ты стал лордом Винтерфелла после его смерти... ​ — Но я же был младенцем! ​ Его вмешательство разозлило ее; в ее глазах мелькнула короткая вспышка раздражения, которую она быстро подавила. ​ — Он увез тебя обратно на твои родовые земли, как и полагалось, — указала она. — Я ожидала, что тебя отвезут в Винтерфелл, а Эддард Старк будет выступать в роли твоего лорда-протектора до твоего совершеннолетия. Он сказал мне, что пошлет за мной, как только ты устроишься — ведь тебе тогда был почти год — и новый король будет успешно коронован. Видишь ли, Джон, это были опасные времена. Нам приходилось быть очень осторожными, и я по глупости думала, что твой дядя Эддард действует в твоих интересах. Но он узурпировал твое место; выдумал какую-то историю о связи с какой-то шлюхой по имени Уилла, или просто проигнорировал вопрос о твоей матери вовсе. Ты знаешь, как он уклоняется от ответа на этот счет, Джон. Теперь ты знаешь почему. Он заставил тебя поверить, что ты бастард, не имеющий права ни на что, кроме ранней смерти в Ночном Дозоре. ​ Джон пошатнулся, не в силах ясно мыслить. — Но леди Старк... ​ — Леди Старк ненавидит тебя, ты сам это сказал, — перебила она прежде, чем он успел что-либо спросить. — Но на самом деле она тебя не ненавидит, Джон. Она тебя боится. Она знает, что если ты когда-нибудь узнаешь правду, ты сможешь свергнуть ее драгоценного мальчика Робба и вымести его прочь, как старый тростник. Как она могла бы полюбить ребенка, который может стать погибелью для ее собственных детей? ​ — Но почему? — требовательно спросил он. — Если вы говорите правду, почему вы позволили этому случиться? ​ Леди Дастин рассмеялась. Глаза Джона сузились, когда он смотрел на нее, гадая, какую шутку он пропустил. ​ — Я дружила с твоей тетей Лианной, — начала она, взяв себя в руки. — Которая была помолвлена с королем Робертом Баратеоном, когда тот был еще просто лордом Штормовых Земель. Ты ведь знаешь, что Рейегар похитил ее, изнасиловал и убил, не так ли? ​ Джон кивнул. — Да. ​ — Нет, — твердо заявила она. — Лианна уехала по собственной воле, и я — да простят меня Старые Боги — помогла этому свершиться. Она обожала его, Джон, а он обожал ее. Это была та же любовь, что была у нас с Брандоном. Была переписка, письма, которые я посылала Лианне, в деталях описывая, что произойдет, и как они с Рейегаром будут вместе. Нед заполучил эти письма, возможно, нашел их среди вещей Лианны в Башне Радости. Не могу сказать наверняка, но они оказались у него. Когда я приехала за тобой, примерно через год после того, как тебя забрали в Винтерфелл, когда тебе было почти три года, он показал их мне. Он сказал, что если я когда-нибудь снова покажусь в Винтерфелле, он покажет эти письма королю Роберту и добьется моей казни за измену. Ты знаешь, Роберт до сих пор любит Лианну, и он точно убьет меня, если узнает, что я сделала. Тогда бы я больше никогда тебя не увидела, и никто бы никогда не узнал правду о Неде Старке. ​ Тот Нед Старк, о котором говорила леди Дастин, так сильно расходился с тем Недом Старком, который вырастил его в Винтерфелле, что Джон просто не мог сопоставить их. Он пытался, но от этого его только тошнило и кружилась голова. Его дыхание вырывалось короткими, резкими хрипами, пока он жадно хватал ртом воздух. Дрожа, он попытался встать, больно ударившись о стол. Годами он жаждал узнать правду. Но если правда была такова, он всем сердцем желал оставаться в неведении. ​ — Мне нужен воздух, — задыхаясь, произнес он. — Пожалуйста, мне нужен воздух. ​ Не дожидаясь разрешения, он выбрался из-за обеденного стола и бросился к двери.