A Place of Greater Safety

Даже снаружи, на открытом воздухе, где он полными легкими вдыхал чистый, ледяной воздух, голова Джона все еще кружилась, как детский волчок. Опершись на низкую каменную стену, окаймлявшую широкий замерзший пруд, он закрыл глаза и помассировал виски. Все, что рассказала ему леди Дастин, сплелось в его голове в клубок спутанной пряжи, который он даже не знал, как начать распутывать. Имена выделялись, но время и даты расплывались; события путались друг с другом. Всю свою жизнь он смотрел на отца как на человека исключительной чести — то, во что он пытался вылепить и самого себя по мере взросления. Он стремился быть таким же, как он; неужели он строил свою жизнь на лжи? Гнев соперничал с неверием под покровом банального, старого доброго смятения, пока он пытался снова прокрутить в голове этот разговор. ​ Открыв глаза, он глубоко вздохнул и выпрямился во весь рост, прежде чем присесть на стену. Было холодно, отчего он дрожал, но это также помогло ему еще больше вырваться из путаницы своих мыслей. Отсюда он оглядел свое новое окружение. В Барроутоне не было и близко столько же земли, сколько в Винтерфелле. Но там была стеклянная теплица, в которой из почвы заботливо выращивали дикие овощи; кузница по соседству с конюшнями и башня, служившая домом для воронов. Толстые крепостные стены смыкались в защитном объятии вокруг всего этого, делая замок практически неприступным. Здесь было все, что нужно крепости, только в миниатюре. ​ Взглянув в сторону Великого чертога цитадели, он смог разглядеть лицо леди Дастин, выглядывающее из-за оконных средников. Она внимательно наблюдала за ним, но отступила от окна, когда поняла, что он ее заметил. То, как ее бледное отражение скрылось из виду, заставило его задуматься. Он отшатнулся; спрыгнул со стены и перешел на противоположную сторону, чтобы сесть там, где его было бы не так легко заметить. С этой стороны он мог смотреть на истертую поверхность замерзшего пруда — пусть это и было не самое вдохновляющее зрелище. ​ Устроившись за стеной, он сел в наметевшийся сугроб и подтянул колени к груди. Что бы ни говорила леди Дастин, он хотел, чтобы лорд Старк был здесь, с ними, чтобы еще раз все обсудить. Он никак не мог уложить эту историю в своей голове без помощи лорда Старка, а ложь всегда так изящно срывалась с губ врагов. Но он понимал, что эта история сходится. Слишком хорошо сходится. Все, что он знал наверняка — это то, что ему нужен лорд Старк здесь, чтобы он мог узнать всю историю целиком, а не версию одного незнакомого человека. ​ Снова почувствовав беспокойство, он поднялся на ноги и отряхнул рыхлый снег с плаща, прежде чем направиться через передний двор. Те немногие люди, что находились на территории, почти не обращали на него внимания, когда он проходил мимо. Там была неохраняемая потерная дверца, которая, казалось, вела сквозь крепостные стены. В этот самый момент он мог бы выйти наружу и послать весточку отцу из ближайшей деревни. Но все, что он видел в непосредственной близости, — это ветряная мельница, и даже она неподвижно застыла на заснеженном горизонте. ​ — Джон! ​ Он резко обернулся на звук своего имени и увидел леди Дастин, стоящую в дверях замка. ​ — Куда ты направляешься? ​ Ее голос не звучал сердито, но он видел, что она не собиралась позволять ему просто так уйти. ​ — Никуда, — удрученно ответил он. ​ Кутая свои узкие плечи в черный шерстяной шарф, леди Дастин пошла к нему мелкими, осторожными шажками. Земля была скользкой, и ее сапоги на каблуках хрустели по ледяной корке, покрывавшей булыжники. ​ — Тогда тебе следует вернуться внутрь, дитя. ​ Джон не двигался с места, наблюдая, как она приближается. Годами он жаждал узнать правду о том, кем на самом деле была его мать. Он отдал бы что угодно; сделал бы что угодно. Но теперь, когда она открылась, он не знал, куда обратиться и чему верить. Тот человек, о котором она ему рассказывала, кем бы он ни был, не был тем Эддардом Старком, которого он знал. ​ — Я хочу домой, — сказал он, делая шаг назад. ​ — Я отвезу тебя домой, — ответила она, протягивая к нему руку. — Когда мы вернем Винтерфелл. ​ Что до этого, Винтерфелл принадлежал лорду Эддарду, а затем, в свою очередь, станет Роббовым. Джон никогда не мог представить себя лордом Винтерфелла, что бы ни говорила леди Дастин. Это было слишком. Это было слишком удобно. ​ — Я так многого не понимаю, — возразил Джон. ​ — Что ж, возвращайся внутрь, и мы сможем поговорить еще, — ответила она. ​ Ее рука все еще была протянута к нему, завлекая его обратно внутрь. Неохотно он подчинился. В ее глазах читалось явное облегчение, когда он подошел к ней, словно она ожидала от него большего сопротивления. Но у него не было выбора. Он зашел так далеко по пути к правде, что даже если бы он сбежал сейчас, то знал, что мог бы жалеть об этом до конца своих дней. Как только он вернулся внутрь, тепло окутало его, заставив холодную кожу неприятно покалывать. Барбри Дастин подвела его обратно к тому самому столу, за которым он сидел этим утром во время их первого разговора, и он снова оказался на том же месте. ​ Пока его не было, принесли вино. Теплое вино со специями, которое леди Дастин разлила в два кубка, позволив Джону взять один из них. ​ — Мой отец обычно не позволяет мне... — начал он. ​ — Лорд Старк, — многозначительно поправила она его. — Не твой отец, и его здесь нет. Пей, дитя. Джон снял мокрый плащ, прежде чем обхватить кубок обеими руками, согревая их о горячую жидкость внутри. И все же он не мог думать о лорде Старке иначе, как о своем отце. ​ — Если лорд Старк действительно узурпировал мое место, почему он не убил меня? — спросил он, обращаясь к Барбри. — Я был младенцем; он мог бы задушить меня и сказать, что это естественная смерть. Множество младенцев умирают во сне без всяких на то причин. Если бы он так поступил, то Винтерфелл стал бы его, а я не представлял бы никакой угрозы. ​ Он внимательно следил за ее реакцией, ища хоть малейший признак того, что она выдумывает все это на ходу. Но он ничего не заметил, и единственной причиной, по которой она не ответила сразу, было то, что она делала долгий глоток вина. ​ — Эддард не совсем лишен чести, Джон, — наконец ответила она. — Убийцы родичей прокляты в глазах Богов — как Старых, так и Новых. Зачем убивать младенца, если обман так легко сошел с рук? ​ Джон пожал плечами. — Это все равно не имеет смысла. Он оставил вас в живых, а вы знаете правду... ​ — Он распустил слухи, что я безумна, — парировала она. — Это было легко сделать, учитывая то, что случилось с Вилламом. Или, скорее, то, что он сделал с Вилламом. ​ Все это время тоненький голосок в глубине его сознания кричал «нет». Лорд Старк был не таким. ​ — Но он был добр ко мне всю мою жизнь, — сказал Джон. — Он дал мне всё... ​ — Кроме имени, — резко оборвала она. — Он принял тебя в свою семью. Приблизил к себе, но не более того; однако всегда существовал этот барьер, не так ли? Тебя не признают Старком. ​ — Но это только из-за леди Старк, — снова возразил он. ​ — Он ее лорд, Джон. Если бы он хотел дать тебе свое имя, он мог бы это сделать и сделал бы. Враждебность леди Старк по отношению к тебе — лишь его предлог, чтобы не признавать тебя Старком. ​ Она теряла терпение от его расспросов, он это видел. Ее брови сошлись в хмуром взгляде, голос стал пронзительнее. Но он должен был знать; он должен был продолжать спрашивать. ​ — Но если я представляю такую опасность для Робба, почему меня воспитывали как его брата? — упорствовал он. — Даже леди Старк не пыталась этому помешать. ​ — Разве это не очевидно? — ответила она с откровенной язвительностью. — Он взрастил в тебе любовь и преданность к твоему кузену, чтобы воспользоваться той верной и преданной натурой, которую ты унаследовал от меня и своего настоящего отца — Брандона Старка. Ты не будешь представлять опасности для Робба, если будешь считать его братом, и ведь это так, не правда ли? ​ — Робб — мой брат! — запальчиво возразил Джон. — Он мой брат. ​ Теперь он по-настоящему разозлился. Арья и Санса — его сестры; Бран — его младший брат. Семь пекл, подумал он про себя, за эти годы даже Теон стал ему как брат, а ведь у них вообще не было кровного родства, ни мнимого, ни какого-либо еще. В ответ на его все более возбужденный тон леди Дастин проворно поднялась на ноги и перешла на его сторону стола. ​ — Думаю, с тебя на сегодня хватит, — твердо заявила она. — Я отправляю тебя обратно в твои покои, чтобы ты мог спокойно все обдумать до конца дня. ​ Она попыталась протянуть к нему руку, чтобы взять за предплечье. Но он отстранился прежде, чем ее тонкие пальцы успели сомкнуться на его руке. Когда он тоже поднялся на ноги, его кубок с вином упал, с металлическим звоном покатившись по каменному полу. ​ — Подождите! — сказал он, делая еще один шаг назад. — Вы говорили, что мы могли бы вместе написать моему отцу, лорду Старку. Сначала я хочу сделать это. ​ Улыбка леди Дастин стала застывшей и напряженной. — Что ж, я думаю, с тебя достаточно... ​ — Вы ищете отговорки! — огрызнулся он, становясь куда смелее теперь, когда его гнев вспыхнул. — Вы не хотите, чтобы я послал за отцом, потому что он опровергнет ту ложь, которой вы меня кормите! ​ Быстрая, как бросок змеи, она опасно сверкнула темными глазами и наотмашь хлестнула его по левой щеке. Звонкий звук пощечины пронзительно разнесся по комнате, оставив жгучую полосу боли на скуле Джона, отчего он пошатнулся. Внезапно испугавшись, он не осмелился произнести ни слова. Но леди Дастин лишь глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, прежде чем вновь обрести ледяное самообладание. Выждав секунду, она шагнула к нему и мягко отвела его руку от щеки, поджав губы, осматривая оставленный ею красный след. Все это время Джон смотрел на нее, вытаращив глаза от шока. ​ — Я не лгу тебе, Джон, — сказала она спокойным, размеренным тоном. — Но я понимаю, что это слишком много для тебя, поэтому пока мы не будем развивать эту тему. Хорошо? ​ Джон заколебался, но в конце концов порывисто кивнул. Он не был с ней согласен, он просто хотел оказаться от нее подальше. ​ — Хороший мальчик, — ответила она, и ее гнев снова испарился. ​ Она взяла его за запястье и повела вверх по черной лестнице, к комнате на втором этаже, которую она отвела для него, отперев дверь длинным старым ключом, висевшим на кольце у нее на запястье. Он снова стал пленником. *** Кейтилин закрыла за собой дверь спальни, отгораживаясь от шума остального Винтерфелла. Септа Мордейн забрала девочек, Бран снова был с мейстером Лювином, а Робб был заперт в своих покоях в компании Теона. Но она проведала их всех, задушив в объятиях и поцелуях, прежде чем мрачные дела, связанные с пропавшим пасынком, снова отвлекли ее. Они снова остались одни в своих покоях, где Нед сидел на краю кровати, массируя виски. Последние несколько дней наложили свой отпечаток на них всех. Нервы сдавали от истощения, а эмоции непредсказуемо кипели. Но вдали от напряженных поисков она снова могла свободно думать и говорить. ​ — Ты веришь истории лорда Болтона? — спросила она, садясь рядом с ним на край кровати. ​ Нед ответил не сразу, продолжая массировать напряженный лоб. ​ — Я не знаю, Кэт, — наконец ответил он. ​ — Он сказал, что послал ворона, как только прибыл Джон, — объяснила она. — Но мы получили его почти через два дня после того, как Джон должен был оказаться в Дредфорте. А затем Барбри Дастин, которая совершенно случайно уже оказалась там — берет и уезжает с Джоном, и никто не говорит ни слова! ​ У обоих северных кланов было соперничество со Старками. Вражда с Болтонами тянулась веками; с Дастинами — всего лишь десятилетия. Но Кейтилин почти наяву видела, какие здесь ведутся игры. Она все еще лишь догадывалась о правилах, но знала, что игра идет полным ходом. Но донести это до Неда было совсем другим делом. Осторожный от природы, он предпочитал кружить вокруг проблемы по все сужающейся спирали, нежели сталкиваться с ней лицом к лицу. ​ — Однако это не такая уж необъяснимая задержка, не так ли? — ответил он. — Ничего определенного, лишь подозрение. И, Кэт, я не могу позволить себе снова разжигать вражду с Болтонами. А еще... — Его голос затих, когда он ссутулился, подавшись вперед. — А еще дело в том, что у нас нет иного выбора, кроме как доверять им. Барбри Дастин не станет со мной разговаривать; не после того, что случилось в Дорне. ​ Кейтилин тяжело вздохнула. Чтобы дать себе время подумать, она снова встала и принялась укладывать вещи в еще один дорожный сундук. Они не собирались задерживаться в Винтерфелле, а планировали ехать прямо в Барроутон — благо, он был недалеко. Тем не менее, им нужны были теплые и сухие плащи, а также хотя бы чистое нижнее белье. К тому же был Джон, который, насколько они знали, мог быть голоден и нуждаться в лекарствах. Она работала в спешке, беспорядочно бросая вещи в сундук, становясь все более напряженной из-за предстоящей встречи с Дастин. ​ — Она знала Лианну, не так ли? ​ — Верно, но не думаю, что они были так уж близки, — ответил Нед. — Она была больше зациклена на Брандоне. В детстве он там воспитывался. Я слышал слухи, но, опять же, ничего определенного. Говорят, он лишил ее невинности. Вот и все. ​ Он встал с кровати и сократил расстояние между ними. Мягко накрыв ее руки своими, он заставил ее замереть. Когда она не оказала сопротивления, он крепко обнял ее за талию, прижимая к себе. Кейтилин почувствовала, как эмоции снова нахлынули на нее; раздражение и досада пробились сквозь встревоженное оцепенение, охватившее ее с того самого момента, как Нед впервые раскрыл правду. Она покачнулась на месте и могла бы упасть, если бы Нед не держал ее так крепко. ​ — Всего этого можно было бы так легко избежать, Нед, — сказала она. — Меньше всего мне хочется стоять здесь и говорить «я же тебе говорила», но это тяжело, Нед. Это так тяжело. Эта паутина лжи выставила всех нас дураками, и теперь из-за нее мы в настоящей беде. Теперь наша единственная надежда находится в руках человека, который воткнет нам нож в спину, стоит нам лишь на секунду отвернуться. ​ Она вспомнила свои слова о том, что могла бы даже выдать Джона за своего. Если бы до этого дошло, она могла бы сказать, что он сын Брандона; зачат после того, как он разрубил Петира Бейлиша от ключицы до пупка, защищая ее честь, — она могла бы уступить ухаживаниям Брандона из благодарности. Но теперь было слишком поздно; слишком поздно. ​ — Я не мог втянуть тебя в эту ложь, Кэт, — ответил он, оправдываясь. — Это было нечто большее, чем ложь; это была государственная измена. По крайней мере, так казнили бы только меня. Никто не смог бы обвинить тебя в соучастии. А Джон... ​ Его слова снова затихли. Но они оба знали, что если правда когда-нибудь выплывет наружу, никто ничего не сможет сделать, чтобы спасти Джона. Остаться в Вестеросе означало бы для него смерть. Лишь бегство к изгнанным тете и дяде Таргариенам могло дать хоть какую-то надежду. ​ — Если Дастин действительно знает, — сказала Кейтилин. — Нам нужен план, Нед. Мы не должны питать иллюзий. ​ Он отстранился от нее, взяв с кровати позади них новый плащ. ​ — Она ничего не знает, — категорично заявил он. — Если она говорит, что знает, она лжет. ​ На этом разговор закончился. Они вернулись на передний двор, где их ждала карета, чтобы отвезти в Барроутон. Однако прежде чем забраться внутрь, Кейтилин подняла взгляд к самому высокому окну северной башни, откуда сквозь средники смотрел вниз Робб. Она попыталась улыбнуться, но усилий на это ушло больше, чем оно того стоило, поэтому вместо этого она просто помахала рукой. Жест, на который он угрюмо ответил тем же. ​ — Нам нужно спешить, — сказал Нед, поторапливая Кейтилин. ​ — Знаю, ты прав, — ответила она, закрывая дверцу кареты. — Что бы ты ни говорил, мне не нравится, что лорд Болтон ведет переговоры с Барбри Дастин в одиночку. Нам нужно их догнать. ​ Хотя Болтоны уехали вперед, пока их не было, в замок прибыл небольшой отряд из Кархолда. Среди них был лорд Рикард Карстарк, готовый пополнить ряды Старков, когда они отправятся на юг в Барроутон. Были на Севере семьи, на которые Старки знали, что могут положиться всегда. Это служило хотя бы небольшим утешением для Неда и Кэт, когда они отправлялись в последний этап своего путешествия на вражескую территорию. *** Русе Болтон добрался до Барроутона задолго до остальных. Он достиг крепостной стены до захода солнца и вскоре уже был готов проехать под опускной решеткой ворот. Но это долгое путешествие он проделал словно в тумане, вновь и вновь пытаясь постичь методы своей бывшей свояченицы. Склоняясь к мыслям своего внутреннего монолога, который теперь клеймил ее как абсолютно сумасшедшую, он был слегка удивлен, обнаружив, что его въезду в ее замок никто не препятствует. Дежурные стражники пропустили его при условии, что его свита останется снаружи, а сам он войдет безоружным. ​ Хотя и с неохотой, он отстегнул перевязь с мечом и передал ее Рамси. — Не спускай с него глаз, — предупредил он сына. ​ Рамси взял меч, но не сводил взгляда со стражников, чьи алебарды все еще преграждали путь к решетке. Однако, верные своему слову, они освободили проезд, как только он разоружился. Въехав на территорию замка, он посмотрел вверх на башни и башенки в поисках хоть какого-то следа мальчика. Но не увидел ничего, кроме мимолетного движения в окне на втором этаже северной башни. Где бы она его ни держала, он был надежно скрыт от чужих глаз. Насколько он понимал, она могла скормить его своим гончим в приступе ярости, направленной против Неда Старка. ​ Однако она выглядела более чем невозмутимой, когда его официально представили ей в дверях Великого чертога. В правой части Чертога, под знаменами ее дома и дома ее покойного мужа, ярко пылал огонь рядом со столом, накрытым на двоих. Остатки трапезы все еще находились на столе; кубок с пролитым вином так и валялся на полу. Он настороженно оглядел всё это, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать ее в обе щеки. ​ — Я ожидала вас раньше, лорд Болтон, — сказала Барбри, ведя его к высокому столу. ​ — Сначала мне нужно было успокоить Старков, — заметил он, уперев руки в бока и продолжая стоять перед столом. — Барбри, позвольте мне поговорить с вами как другу: что вы делаете с мальчиком? ​ Она сидела в главном кресле, в центре стола, и смотрела на него снизу вверх прищуренными глазами. Ее спокойное самообладание возымело на него обратный эффект; это заставило его нервничать и напрячься. ​ — Садитесь, — сказала она, кивнув в сторону стула справа от себя. — И тогда я вам расскажу. ​ Лорд Болтон заколебался, но после секундной заминки сделал, как она велела. Пока он садился, она выудила сложенный пергамент из внутреннего кармана своего плаща и протянула ему. Как только он развернул его и положил на стол, то увидел, что это брачный контракт между леди Барбри Рисвелл и Брандоном Старком, датированный 281 годом от З.Э. Опешив, он вскинул брови и вопросительно посмотрел на нее. Он продолжал держать контракт в левой руке, но указал на него правой. ​ — Что это? — спросил он, подняв его чуть выше. ​ Барбри лишь улыбнулась, словно кошка, добравшаяся до сливок. — Мы были так горды, когда родился наш сын. ​ — Женщина, о чем вы говорите? — спросил он, теряя терпение. Он видел, что его первоначальная оценка оказалась верной — она окончательно сошла с ума. ​ — О Джоне, конечно, — совершенно беззаботно ответила она. — Как видите, мы с Брандоном тайно поженились до того, как его успели принудить к союзу без любви с Кейтилин Талли. Однако Брандон трагически погиб после того, как его вызвали в Королевскую Гавань всего через несколько дней после того, как наш тайный союз был консуммирован. Как раз достаточно времени, чтобы я понесла от него ребенка. Наш сын родился девять месяцев спустя, как раз в тот момент, когда восстание Роберта достигло своего пика. Чтобы скрыть мой позор, мой отец устроил поспешный брак между мной и Вилламом Дастином. Единственными людьми, знавшими о сыне и наследнике Брандона, были Эддард Старк, мой покойный отец и сир Виллам. Нед взял Виллама с собой в Дорн, где тот весьма кстати погиб; затем он забрал у меня Джона под предлогом того, что отвезет его в Винтерфелл. Конечно, я согласилась, думая, что это право Джона по рождению, как нового лорда Винтерфелла. После этого я больше никогда его не видела, вплоть до нынешнего момента. Естественно, я пыталась вернуть своего драгоценного сына, но лорд Старк знает, что мне известно о Лианне и Рейегаре, и у него даже есть доказательства в виде писем, найденных среди вещей Лианны в Башне Радости. С тех пор он меня шантажирует. Право же, лорд Болтон, все становится очень просто, если над этим поразмыслить. ​ Русе смотрел на нее разинув рот. — Что? — тупо выдохнул он. ​ — Вы ведь не заставите меня повторять все это, не так ли? — спросила она. — Мне и так было достаточно тяжело рассказывать это Джону. ​ — Вы скормили эту кучу лошадиного дерьма Джону?! ​ — Разумеется. Он самый важный человек во всем этом деле. ​ Несмотря на потрясение, он понимал, что история сходится. Каждую крупицу правды, известную им с тех времен, она тщательно подтасовала в угоду своим собственным целям. Но глядя на нее, пока она с легкостью выдавала свою тираду, он не мог решить, верит ли она в это сама или нет. ​ — Чего вы пытаетесь добиться? — спросил он, сохраняя ровный тон. — Вы думаете, что, вбив мальчишке в голову, что он настоящий наследник Винтерфелла, он зарежет лорда Старка во сне? ​ — Конечно, нет, — ответила она, все так же пугающе спокойно. — Мы сделаем это в открытую. А затем мы заберем и удержим Винтерфелл для себя. ​ Русе поднял руки. — Минуточку, Барбри. Убедить сбитого с толку и потерянного тринадцатилетнего подростка — это одно; убедить таких, как Рикард Карстарк, — совсем другое. Вы впустили меня сюда только для того, чтобы получить мою поддержку? Как мальчик отреагировал на все это? ​ — Конечно, я хочу вашей поддержки, лорд Болтон. Я ничего не смогу сделать без вас, — честно ответила она. — Что до Джона... ну, он сбит с толку. Что вполне естественно. Но мы не оставим ему иного выбора, кроме как согласиться с этим. Ответ застыл на губах Русе, когда он с недоверием посмотрел на Барбри. По крайней мере внешне, она использовала ребенка исключительно как инструмент для достижения мести и власти. Но он присмотрелся к ней внимательнее, пытаясь понять, хотелось ли ей самой, чтобы это оказалось правдой; действительно ли этот мальчик заполнял какую-то зияющую брешь в ее несчастной жизни. Если месть и власть были всем, чего она желала, он, вероятно, мог бы ей помочь. Но эмоциональная подоплека делала ее непредсказуемой, а непредсказуемость — опасной. ​ — Даже если ты одурачишь мальчишку, заставив его поверить, что он законный наследник Винтерфелла, и твоя безумная схема действительно сработает, через год он захочет править сам. От силы через два. Он уже почти взрослый мужчина, Барбри. Это может сработать, но ненадолго, — терпеливо объяснил он. ​ Только тогда ее лицо оживилось. — Но он думает, что я его мать! — взволнованно произнесла она. — Разве ты не понимаешь? ​ — И тебе это выгодно, — сухо констатировал он. ​ По крайней мере, она не верила в собственную ложь. Тем не менее, Болтон еще не принял окончательного решения. Даже если бы он и заключил политический союз с домом Дастинов, сторонники Старков все равно превосходили бы их числом. И многие из них уже скакали в Барроутон. ​ — Если бы ты осталась в Дредфорте, мы могли бы провернуть это как следует, — устало сказал он. — Но ты сбежала самовольно, даже не удосужившись предупредить меня. ​ — Значит, ты меня не поддерживаешь? — спросила она, и ее первоначальный энтузиазм заметно угас. ​ Он тяжело вздохнул. — Я этого не говорил. Я лишь сказал, что ты взялась за дело совершенно неправильно. ​ Но он не мог отрицать, что вся эта история целиком была просто феноменальной выдумкой. Это могло бы стать настоящим даром, если бы только у нее хватило ума воплотить задуманное должным образом. Но сейчас ему требовались время и пространство, чтобы подумать. ​ — Позволь мне ввести моих людей в замок, — сказал он. — Я не могу оставить их мерзнуть снаружи на всю ночь. А затем дай мне немного времени все как следует обдумать. На данном этапе это лучшее, что я могу предложить. ​ К его облегчению, леди Дастин согласилась. Она поднялась на ноги и стремительно вышла из чертога с усталым выражением поражения на лице. И все же он не мог заставить себя просто взять и сбросить ее со счетов с порога.