Книга первая: Межевые рыцари.

***

Они ехали уже третий день. Солнце здесь, на подступах к Дорну, палило совсем иначе — не ласково, как в Просторе, а жестоко, беспощадно, выжигая глаза и суша горло. Трава становилась все более редкой и жесткой, деревья низкорослыми и корявыми, а воздух наполнялся терпким запахом нагретых камней и полыни. Ашар ехал впереди, то и дело сверяясь с картой. Киван следовал за ним, плотно закутав голову в капюшон плаща, хотя на такой жаре это было сущим мучением. Но альтернатива — показать свои золотистые волосы в Дорне — была намного страшнее. — Потерпи еще немного, — обернулся Ашар, заметив, как друг ерзает в седле и то и дело поправляет капюшон. — К вечеру будем у перевала. А там... Он замолчал, уткнувшись в карту. Киван натянул поводья, подъезжая ближе, и заглянул через плечо. — Что там? Что ты увидел? — Смотри. — Ашар ткнул пальцем в пергамент. — Вот здесь мы сейчас. Если идем через перевал, мы выходим прямиком сюда. Киван всмотрелся в карту. На ней, у подножия Красных гор, на границе Дорна, был отмечен значок замка. И подпись, выведенная старомодным почерком: «Королевская Гробница. Дом Манвуди». — Манвуди... — прочитал Киван вслух и почувствовал, как внутри холодеет. — Герб — белый коронованный череп на черном поле. Верные люди Оберина Мартелла. Тот самый дом, который с принцем в столицу поперся. — Именно, — кивнул Ашар, и голос его звучал напряженно. — Я знаю этих ребят из книг. Мелкие, но гордые. И очень, очень близкие к Мартеллам. А Мартеллы, как ты помнишь... — Ненавидят Ланнистеров лютой ненавистью. — Киван закончил фразу. — И если я, с такой-то внешностью, попадусь им на глаза... Он представил, как въезжает в ворота замка, поднимает голову, и ветер сдувает капюшон, открывая золото волос. Представил лица стражников, их руки, тянущиеся к мечам. Представил, как его, принятого за Ланнистера, тащат к лорду, а там — пытки, смерть... — Меня там за мои патлы вздернут, — сказал он вслух. — Даже разбираться не станут. Просто убьют. Ашар молчал, вглядываясь в карту, словно надеясь найти на ней другой путь, который позволит миновать замок. — Может, в обход? — неуверенно предложил он. — Через горы? Есть же какие-то тропы... — Через горы? — Киван горько усмехнулся. — Ты хоть представляешь, что такое Красные горы без проводника? Это верная смерть. Там нет воды, там можно сорваться в пропасть, там бандиты каждую тропу знают как свои пять пальцев. Мы не выживем. — А что ты предлагаешь? Лезть напрямую, к Манвуди, и молиться, чтобы они не обратили внимания на твою внешность? — Ашар развернулся в седле, в его глазах горело раздражение. — Это еще тупее, чем лезть в горы! — Я знаю! — Киван не выдержал и тоже повысил голос. — Я знаю, что это тупо! Но у нас нет выбора! Нам нужно пополнить запасы, нам нужно понять, где мы, нам нужно... Он осекся на полуслове, потому что в голову вдруг пришла мысль. Простая, очевидная, но почему-то не приходившая раньше. — Стой. — Он посмотрел на Ашара. — Стой-стой-стой. — Что? Киван сполз с лошади и, подойдя к Ашару, взял его за плечо. — Слезай. Давай. — Зачем? — Ашар нахмурился, но послушался и спешился. Киван молча развязал одну из переметных сумок и достал оттуда нож. Тот самый, трофейный, с костяной рукояткой. Лезвие тускло блеснуло на солнце. — Ты чего? — Ашар отшатнулся. — С ума сошел? — Сядь, — приказал Киван, указывая на камень. — Сядь и не дергайся. Ашар сел, но смотрел на нож с явным подозрением. Киван подошел к нему сзади, взял в руку прядь его темных, густых, вьющихся волос и приставил лезвие. — Волосы срежь мне, — сказал он. — Чего?! — Ашар дернулся, но Киван свободной рукой придержал его за плечо. — Слушай сюда. — Голос Кивана звучал ровно и спокойно, как на уроке. — Когда у меня волосы короткие, они темнее. Я заметил это еще дома. У корней они почти русые, а на концах выгорают до золота. Если срезать подлиннее, останется только темная часть. Я буду похож на обычного парня из Простора или из Дорна. Не на Ланнистера. Ашар замер, переваривая информацию. — Ты уверен? — Нет. Но это лучше, чем лезть в горы или надеяться на чудо. Режь. Он опустился на колени перед Ашаром, спиной к нему, и откинул капюшон. Золотистые волосы рассыпались по плечам, яркие, как солнечный свет. — Аккуратно только, — попросил он. — Не отхвати мне ухо. — Я постараюсь, — хмыкнул Ашар, беря нож. — Но не обещаю. Руки дрожат. — Не дрейфь, сир Ашар. Ты справишься. Ашар глубоко вздохнул, собираясь с духом, и взял первую прядь. Лезвие было острым — волосы поддались с легким хрустом. Длинная золотая лента упала на землю. — Ого, — сказал Ашар. — А это даже приятно. Как масло режешь. — Радуйся, что я не прошу тебя меня побрить, — буркнул Киван. — Давай дальше. Ашар стриг. Медленно, стараясь делать ровно, прядь за прядью. Золотые локоны падали на землю, путались в сухой траве, и вскоре вокруг них образовался настоящий ковер из светлых волос. — Красивые у тебя волосы, — заметил Ашар, отрезая очередную прядь. — Жалко резать. — Красивые, но опасные, — отозвался Киван. — В этом мире красота часто бывает опасной. Особенно если она напоминает людям о тех, кого они ненавидят. — Ты про Ланнистеров? — Ашар на минуту остановился. — Слушай, а ведь если подумать — они не все плохие. Тирион, например, вообще душка. Джейме тоже... ну, после определенного момента. — Людям плевать. — Киван покачал головой. — Для них любой с золотыми волосами — Ланнистер. А Ланнистеры — это Безумный король, Это Тайвин, Это ебучий Григор Клиган, это убийство Элии Мартелл и еë детей, это война. Это как у нас... ну, неважно. Люди не любят думать, им проще ненавидеть всех подряд. Ашар понимающе кивнул и продолжил стрижку. Минут через двадцать он закончил. Волосы Кивана теперь торчали коротким, чуть неровным ёжиком. У корней они действительно оказались значительно темнее — русые, с легким каштановым отливом, почти такие же, как у обычных жителей Простора. — Повернись, — скомандовал Ашар. Киван повернулся. Ашар оглядел его критическим взглядом и одобрительно кивнул. — Нормально. Кривовато местами, но никто не вглядываться не будет. Скажешь, цирюльник плохо постарался в последний раз. — Он усмехнулся. — А ты прав, они реально темнее. Если б не знал, что ты блондин, и не подумал бы. Киван провел рукой по голове, ощущая непривычную легкость. Два года он отращивал волосы, укладывал их, следил за ними. А сейчас — всё коту под хвост. Но оно того стоило. — Надеюсь, этого хватит, — сказал он, вставая. — Спасибо. — Не за что. — Ашар протянул ему руку, помогая подняться. — Жалко только, что выбросить пришлось. Из них можно было парик сделать. Продали бы какому-нибудь лорду. — Ага, а лорд оказался бы Ланнистером, и нас бы повесили за оскорбление, — фыркнул Киван. — Ладно, поехали. До замка еще топать. Они забрались в седла и тронулись дальше. Киван теперь ехал без капюшона, подставляя коротко стриженую голову солнцу. Ветер приятно холодил кожу. — Знаешь, — сказал он вдруг, — а легко-то как. Раньше вечно волосы в глаза лезли, на ветру путались. А теперь — свобода. — Привыкай, — усмехнулся Ашар. — Теперь ты местный. Почти.

---

К вечеру впереди показались очертания замка. Королевская Гробница — название говорило само за себя. Замок стоял на вершине скалистого утеса, мрачный и неприступный, сложенный из черного камня. Башни его уходили высоко в небо, стены казались отвесными, и только узкая дорога, вырубленная прямо в скале, вела к воротам. Над крепостью развевалось знамя. Даже на таком расстоянии они могли разглядеть белую корону и череп на черном поле. — Красиво живут, — прокомментировал Ашар. — Жутковато, но красиво. — Это Дорн, детка, — отозвался Киван, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Здесь любят смерть. Или по крайней мере уважают. Они подъехали к подножию утеса, где дорога начинала подниматься вверх. У первого поста их остановили стражники. Те же черные сюрко, те же настороженные взгляды. — Стоять! Кто такие? — Сир Ашар из Дорна, — привычно представился Ашар, осаживая лошадь. — И мой спутник, сир Киван. Межевые рыцари. Идем через перевал к своим. Просим ночлега и позволения пополнить припасы. Стражники оглядели их. Взгляд одного из них задержался на Киване, на его коротких русых волосах, на спокойном, чуть отстраненном выражении лица. Киван внутренне сжался, но внешне оставался невозмутимым. — Дорнийцы, говорите? — переспросил стражник. — А сам ты откуда? — обратился он к Ашару. — Из Нижнего Дорна, — соврал Ашар с легкостью. — Родня по матери, сам я из вольных городов приехал. Там сейчас неспокойно. Стражник хмыкнул, но, кажется, поверил. Внешность Ашара — смуглая кожа, темные кудри, яркие глаза — была идеально дорнийской. Он действительно мог сойти за местного. — А этот? — Стражник кивнул на Кивана. — С Западных земель, — спокойно ответил Ашар. — Мать из Дорна, отец из-за моря. Волосы, как видите, темные, но черты лица... — он развел руками. — Бывает. — Всякое бывает, — согласился стражник, все еще вглядываясь в Кивана. — Ладно. Проезжайте. Лорда Эдрика нет, он с принцем Оберином в столице. Замком правит его мать, леди Алисса. Она не любит гостей, но если вам нужен только ночлег и рынок — ступайте. Он махнул рукой, пропуская. Они въехали в ворота, и за ними захлопнулась тяжелая решетка. Киван сглотнул. Он только что переступил порог замка, где любой, кто увидит его истинный цвет волос, может отправить его на плаху. Но он был здесь. И нужно было держать лицо.

---

Замковый двор Королевской Гробницы оказался не таким мрачным, как можно было ожидать. Да, камень здесь был черным, а архитектура суровой, но жизнь кипела: кузнецы стучали молотами, женщины несли корзины с овощами, дети играли в догонялки между ног взрослых. Замок жил своей обычной, повседневной жизнью. Они спешились и повели лошадей к конюшне. Конюх — старый, хромой мужик с хитрым прищуром — принял у них лошадей, пообещал задать овса и почистить. — Надолго к нам? — спросил он, оглядывая приезжих. — До утра, — ответил Ашар. — Пополним запасы и дальше. — Дело. — Конюх кивнул. — Рынок за той стеной. Там и мясо, и хлеб, и вино. Торгуйтесь, здесь любят поторговаться. — Благодарю, добрый человек. Оставив лошадей, они направились на рынок. Киван шел, стараясь не вертеть головой и не привлекать внимания. Короткая стрижка была его спасением, но он все равно чувствовал себя голым. Рынок гудел. Чего тут только не было! Овощи и фрукты, мясо и рыба, ткани и украшения, оружие и доспехи. Ашар с интересом оглядывался, примеряясь, где лучше купить. — Смотри, — шепнул он Кивану, указывая на лавку с оружием. — Валирийская сталь, как думаешь? — Вряд ли, — так же шепотом ответил Киван. — Слишком просто лежит. Обычное железо. Но хорошей закалки. Валириская сталь сейчас не просто редкость, это то чего почти нет. — Ты уже разбираешься? — Учусь. Они подошли к мясной лавке. Торговка — дородная женщина с красными щеками — приветливо заулыбалась, увидев Ашара. — Дорниец, сразу видно! — воскликнула она. — Что нужно? Мясо отличное, баранина свежая, вчера резали. — Баранина — это хорошо, — улыбнулся Ашар, включая обаяние на полную мощность. — Нам фунтов пять, если можно. И вяленого возьмем, в дорогу. — Для красивого юноши — всё что угодно! — рассмеялась женщина. Пока она заворачивала мясо, Киван стоял в стороне, делая вид, что рассматривает соседние ряды. Но краем глаза он следил за всем, что происходит вокруг. Привычка, выработанная за эти недели — всегда быть настороже. — Слышь, парень! Он вздрогнул. К нему подошел мужчина в простой одежде, с грубым лицом и колючими глазами. — Ты местный? Не видал я тебя раньше. — Проезжий, — коротко ответил Киван, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — С Западных земель, но мать из Дорна. Еду с другом к родственникам. — С Западных земель, значит, — протянул мужчина. — А на Ланнистера ты не похож. — Мать позаботилась, — усмехнулся Киван. — Темные волосы от нее. Мужчина хмыкнул и, кажется, потерял интерес. Отошел, смешавшись с толпой. Киван выдохнул. Ашар тем временем расплатился и подошел к нему с увесистым свертком. — Всё нормально? — спросил он тихо, заметив напряженное лицо друга. — Нормально. Местный интересовался, кто я такой. — И ты? — Сказал, что мать дорнийка. — Молодец. Легенду держи. Пошли дальше, нам еще хлеба купить и крупы. Они двинулись дальше по рыночным рядам. Купили хлеба — две большие буханки, пахнущие так вкусно, что у обоих потекли слюни. Купили мешок овса для лошадей, мешок бобов, головку сыра, кувшин оливкового масла и мех с вином — дешевым, кислым, но для дороги сгодится. — Еще бы соли, — прикинул Ашар, перебирая покупки. — И специй. И... смотри! Он замер у лавки, где торговали одеждой. На прилавке, среди прочего тряпья, лежал дорожный плащ — темно-синий, почти черный, с капюшоном, который мог скрыть лицо до самого подбородка. — Это нам надо, — сказал Ашар. — Тебе. Чтобы меньше светиться. Плащ оказался дорогим — серебряный олень и три медяка. Но Ашар не торговался, заплатил сколько просили. Киван накинул обновку сразу же, спрятав лицо в глубокую тень капюшона. Стало легче. Они уже собрались уходить, когда Киван заметил нечто странное. У стены, в тени, стояла группа людей — человек пять-шесть. Они не торговали, не покупали, просто стояли и смотрели. Смотрели на них. — Ашар, — тихо сказал Киван, не поворачивая головы. — Не оборачивайся резко. Но справа от нас, у стены, компания. Они наблюдают за нами. Ашар едва заметно кивнул и продолжил укладывать покупки в сумку, делая вид, что ничего не замечает. — Вижу. Что думаешь? — Не знаю. Может, просто местные бездельники. А может, те, кому наши кошели покоя не дают. — Уходим? — Уходим. Они двинулись к выходу с рынка, стараясь не бежать, но и не мешкать. Люди у стены тронулись следом, держась на расстоянии. — Слушай, — шепнул Ашар, не оборачиваясь. — Если что — дерись. Не дай себя окружить. Прижмись спиной к стене. — Знаю, — так же тихо ответил Киван. — Я помню. Они вышли с рынка и направились к конюшне. Преследователи не отставали. Их было пятеро — дюжие мужики в простой одежде, но с явно не мирными намерениями. У двоих за поясами торчали ножи. — Эй, путники! — окликнул один из них, коренастый, с рваным шрамом через всю щеку. — Погодите-ка! Они остановились. Бежать было некуда — до конюшни еще шагов пятьдесят, а вокруг никого, кто мог бы помочь. — Чего надо? — спросил Ашар, поворачиваясь. Голос его звучал спокойно, но рука уже лежала на рукояти меча. — Да вот, думаем, — осклабился коренастый. — Чужаки вы тут. Может, помощь нужна? А может, и нам помощь нужна. Денежкой поделитесь — и разойдемся по-хорошему. — Денег нет, — отрезал Ашар. — Только провизия. — Проверим. Один из бандитов шагнул вперед, нагло протягивая руку к сумке Ашара. И в этот момент Киван сделал шаг в сторону, выходя из-за спины друга, и в его руке блеснул кинжал — тот самый, трофейный, с костяной рукояткой. — Руку уберешь, — сказал он тихо, но так, что бандит замер на полпути. — Или без руки останешься. — О, глядите, щенок кусается, — засмеялся коренастый. — Ребята, покажем этим... Договорить он не успел. Со стороны конюшни раздался резкий, властный голос: — А ну стоять! Все обернулись. К ним быстрым шагом приближалась женщина. Высокая, статная, в простом, но дорогом платье темно-бордового цвета. Черные волосы убраны в строгую прическу, на лице — выражение такой властности, что бандиты попятились сами собой. — Что здесь происходит? — спросила она, останавливаясь в паре шагов. Взгляд ее темных глаз обвел компанию, задержался на Ашаре, на Киване, на бандитах. — Леди Алисса... — начал коренастый, но женщина оборвала его движением руки. — Я не к тебе обращаюсь. — Она снова посмотрела на Ашара. — Кто вы такие и почему мои люди вас беспокоят? — Мы мирные путники, леди, — ответил Ашар, отвесив поклон. — Сир Ашар из Дорна и сир Киван. Межевые рыцари, идем через перевал. Просили ночлега и позволения пополнить припасы. А эти... — он кивнул на бандитов, — решили, что мы легкая добыча. Леди Алисса перевела взгляд на коренастого. Тот побледнел. — Марк, — сказала она спокойно, но в голосе звенел металл. — Ты опять за старое? Сколько раз я тебе говорила: мои гости неприкосновенны. Тем более — дорнийцы. — Леди, они же чужаки, — попытался оправдаться коренастый. — Мы только проверить хотели... — Ты хотел их ограбить. — Она оборвала его снова. — Убирайся с глаз моих. И чтобы я тебя больше здесь не видела. Если еще раз попадешься — пойдешь на стену стрелы точить. Понял? — Да, леди... — Коренастый сглотнул и вместе со своей компанией быстро растворился в толпе. Леди Алисса повернулась к Ашару и Кивану. Теперь, когда она стояла близко, они могли рассмотреть ее получше. Женщине было лет сорок, но она сохранила красоту и стать. Морщинки вокруг глаз говорили о том, что она много смеялась, но твердая линия губ — что смеялась она не всегда. — Благодарю вас, леди, — сказал Ашар, снова поклонившись. — Вы спасли нас от неприятностей. — Пустое, — отмахнулась она. — Это мои люди, мне и отвечать за них. Марк — дурак, но не злой. Просто жадный. Увидел чужаков и решил поживиться. Больше не побеспокоит. — Она окинула их оценивающим взглядом. — Межевые рыцари, говорите? Молоды больно для рыцарей. — Нас посвятил сир Тормун перед смертью, — вступил Киван, впервые подавая голос. — Достойный был человек. — Сир Тормун? — Леди Алисса нахмурилась, вспоминая. — Не знаю такого. Но мир праху его. А вы, я вижу, с Западных земель? — Она посмотрела на Кивана. — По выговору слышно. Акцент у вас... странноватый. — Мать была дорнийка, — быстро нашелся Киван. — Жил в разных местах. Акцент — смесь всего. — Понимаю, — кивнула леди. — Сама много путешествовала в молодости. Что ж, раз вы гости в моем доме, будьте гостями. Переночуйте в замке, а не в городе. Это безопаснее. — Она усмехнулась. — Местные гостиницы не всегда гостеприимны. — Мы не смеем злоупотреблять вашей добротой... — начал Ашар. — Не глупите, юноша. — Она оборвала его мягко, но твердо. — Я сказала — будете гостями. Пойдемте, провожу вас. Скажу, чтобы вам выделили комнату. Они пошли за ней, переглядываясь. Ситуация менялась с калейдоскопической быстротой. Еще пять минут назад они готовились к драке с бандитами, а сейчас их ведет в замок сама леди Манвуди. Замок внутри оказался не таким мрачным, как снаружи. Да, стены были черными, но залы — светлыми и просторными. Много солнца, много воздуха. На стенах — гобелены с изображением сцен охоты и битв. На полу — шкуры. В каминах — огонь, хотя вечер был теплый. Леди Алисса привела их в небольшую, но уютную комнату на втором этаже. Две кровати, стол, стулья, кувшин с водой. — Располагайтесь, — сказала она. — Ужин через час в малом зале. Я пришлю за вами слугу. Отдыхайте с дороги. — Леди, — остановил ее Киван, прежде чем она вышла. — Мы не знаем, как благодарить вас. Правда. Она обернулась и внимательно посмотрела на него. Взгляд ее был острым, пронзительным, и Кивану на миг показалось, что она видит его насквозь. Видит его страх, его ложь, его чуждость этому миру. Но она лишь улыбнулась — чуть печально, чуть насмешливо. — Благодарить будете, когда уедете. Если уедете, — добавила она загадочно и вышла, закрыв за собой дверь. Ашар и Киван остались одни. Несколько секунд они молчали, потом Ашар выдохнул и рухнул на кровать. — Твою мать... — прошептал он. — Это что сейчас было? — Не знаю, — честно ответил Киван. — Но, кажется, нам только что очень крупно повезло. — Или не повезло, — задумчиво сказал Ашар. — Она слишком проницательная. Мне показалось, она что-то заподозрила. — Может быть. — Киван подошел к окну, выглянул во двор. Замок жил своей жизнью, внизу ходили люди, где-то лаяли собаки. — Но пока мы здесь, мы в безопасности. А завтра уедем. — Да. Завтра. Они помолчали, прислушиваясь к себе. Усталость навалилась внезапно, тяжелая, как камень. Дорога, страх, стрижка, бандиты, леди — всего этого было слишком много для одного дня. — Киван, — позвал Ашар. — Ты как? — Жив, — ответил тот, не оборачиваясь. — Пока жив. — Это главное. Киван кивнул, глядя на заходящее солнце, окрашивающее черные стены замка в багровый цвет. Где-то вдалеке, за горами, лежал Дорн. Их цель. Их надежда. Или их смерть. — Ашар, — сказал он тихо. — Мы дойдем. Обязательно дойдем. — Дойдем, — отозвался Ашар с кровати. — Вместе. И в этом слове было всё: их дружба, их страх, их решимость. Вместе они пришли в этот мир. Вместе пережили первую смерть. Вместе учились драться. И вместе пойдут дальше. Стук в дверь заставил их вздрогнуть. — Господа, — раздался голос слуги. — Леди Алисса ждет вас к ужину. Ашар встал, поправил одежду. Киван накинул новый плащ, спрятав лицо в тень капюшона. — Пошли, — сказал Ашар. — Покажем этим дорнийцам, что такое настоящие рыцари. — Настоящие самозванцы, — поправил Киван с кривой усмешкой. — Одно другому не мешает. Они вышли в коридор, и дверь за ними закрылась. Впереди был ужин с леди Манвуди. Впереди была неизвестность. Но они были вместе. А значит, всё будет хорошо. Или нет.