Сквозь время до тебя

      Багровое сияние затапливало всё вокруг, словно Ангел тонула в крови. Крики, грохот и лязг металла многократным эхом отражались от каменных стен и били по чувствительным ушам. Жар, окутывающий её со всех сторон, покрывал тело каплями пота и заставлял постоянно сглатывать, чтобы смочить пересохшее горло. Она стояла на горячем металлическом полу, ощущая подошвами его неровную вибрацию. Её окружали стены из перекрещивающихся лазерных лучей, что даже на расстоянии обжигали волнами дрожащего раскалённого воздуха.       Друзья отчаянно сражались с огромным роботом, преградившим им путь. Хриплый голос Эггмана что-то вещал об его очередной победе над надоедливыми вредителями, но никто не обращал внимания на торжество учёного.       Уши крыски дрогнули, уловив нарастающий писк, а глаза на миг ослепила алая вспышка. Завертев головой, она уловила движение сверху, а когда подняла глаза, то застыла на месте, ощущая затрепыхавшееся сердце где-то в районе горла — на неё навела прицел мощная лазерная установка. Места в её узилище было совсем мало, а широкий луч даже если пройдёт рядом, оставит глубокие ожоги, прямое же попадание испепелит на месте. И сбежать некуда — её окружают решётки из таких же лазерных лучей, которые легко разрежут тело на обугленные куски при попытке пробежать сквозь них. Выхода не было…       Ангел глубоко вздохнула, прикрыла глаза и замерла на месте. Один раз она уже умирала, и та смерть была довольно медленной и мучительной, можно считать большим везением, что сейчас всё случится быстро.       Зелёная вспышка заставила испуганно распахнуть глаза. Уже?..       Но нет, прямо перед ней стоял Шедоу: пылающие алые глаза обжигали не хуже лазеров, иглы чуть взъерошены, плащ, который она с такой тщательность зашивала, вновь разодран, впрочем, как и подол её платья. Но как же он был красив! Крыска даже на мгновение забыла о надвигающейся смерти.       Сильные руки схватили её за плечи и встряхнули. — Ангел, ты в порядке? Сейчас я перенесу тебя в безопасное место. Ты меня слышишь? — слегка охрипший голос, полный искреннего беспокойства о ней, даже заглушил нарастающий противный писк готовящейся лазерной установки.       Лазеры!       Ангел испуганно вскрикнула и упёрлась в грудь Шедоу, стремясь оттолкнуть его с линии огня. — Шедоу, уходи! Сейчас выстрелит лазер!       Но ёж даже не пошатнулся, несмотря на все прикладываемые усилия. — Нет, я не оставлю тебя здесь, — резко отозвался он. — Ты…       В этот момент позади него полыхнул белый луч, и он осёкся, а потом начал заваливаться прямо на неё. — Шедоу! — испуганно закричала крыска, пытаясь удержать тяжёлое тело, а потом опустилась на колени вместе с ним. В нос ударили резкие запахи палёной шерсти и горелой плоти. — Шедоу! — горло сдавили рыдания, а глаза начали застилать слёзы, когда она с ужасом поняла, что не успела его оттолкнуть, и ёж невольно закрыл её своим телом. — Нет, Шедоу! Не умирай! — отчаянный вопль затерялся в шуме продолжающейся битвы.       Ангел осторожно уложила безвольное тело на пол и начала судорожно растирать ладони, чтобы призвать свои способности. Она должна спасти его!       Розовое сияние окутало ладони, и крыска прижала их к груди Шедоу, направляя исцеляющий хаос в его тело. Горячая энергия потекла по рукам мощным потоком, но ничего не изменилось. Ангел всхлипывала и смаргивала слёзы, чтобы не мешали заметить малейшее изменение в состоянии ежа, но всё было тщетно. Она до крови закусила губу, чтобы эта боль отвлекла от нарастающего ужаса, растекающегося по телу предательской слабостью.       Энергия хаоса в её теле начала иссякать. Она никогда не была сильна как её друзья, скромные возможности позволяли ей заживлять царапины, но и только. С такой раной она не сможет справиться, и она это прекрасно понимала с самого начала, но не хотела даже допустить мысли о том, что он умрёт. Умрёт из-за неё!       Рыдания сотрясли тело крыски. — Нет… нет… Не умирай… — лихорадочно шептала она.       Нужно было не стоять на месте в ожидании выстрела, а прыгнуть сквозь лазерную решётку! Какая разница, от какого лазера она бы умерла? Но так она бы не подставила под удар Шедоу! Он был бы жив!       Боль, отчаяние, горе, вина — всё это затопило Ангела с головой и вырвалось наружу хриплым воем. Силы окончательно покинули её, и она провалилась во тьму.       Сознание возвращалось медленно. Сначала появился звук. Глухой, ритмичный гул, будто где-то за стенами работали огромные механизмы. Он отдавался в металле, в воздухе, даже в собственных костях, пробирая до дрожи, от которой белая шёрстка вставала дыбом. Потом появился свет. Холодный, белый, слишком яркий. Он резал её глаза, отражаясь от гладких металлических панелей, от пола, от… её рук?       Ангел моргнула и сразу поняла, что она совершенно не может пошевелиться. Металлические блестящие фиксаторы плотно удерживали запястья, врезаясь в кожу, спрятанную под густой белой шерстью.       Голова была странно лёгкой, а тело — слабым. Она облизнула пересохшие губы и с удивлением поняла, что не чувствует боли, а ведь она сильно прикусила губу, когда... Крыска напряжённо прислушалась к себе и ощутила, что энергия хаоса всё ещё при ней, хотя она её всю потратила на лечение Шедоу. Сколько же времени она провела без сознания? Или?.. Или всего этого не было? Время снова откатилось назад? Или всё случившееся не происходило на самом деле?       Ангел напряжённо нахмурилась, вспоминая последние события: она бежала за друзьями, потом остановилась отдышаться, и её схватили... В памяти всплыл резкий запах от тряпки, которой ей зажали нос и рот. Это она помнила отчётливо, а вот дальнейшие события были размытыми и отрывочными. Может, всё это ей привиделось под воздействием той дряни, которой она надышалась?       Робкая надежда переросла в уверенность, когда крыска сопоставила все факты: её раны так быстро не заживали и потраченная энергия хаоса восстанавливалась достаточно длительное время. Она не могла так долго провести без сознания, а значит последние трагические события вполне могли стать плодом её воображения, подстёгнутого нервным напряжением и какой-то химией.       Она медленно вдохнула, а её взгляд скользнул по помещению. Камера была не просто пустой, она была вычищенной до блеска. Ни пылинки, ни лишней детали. Гладкие стены, встроенные панели, тонкие линии света по краям как в лаборатории. Никаких окон. Никаких ориентиров.       «Значит, где-то глубоко внутри базы…» — мысленно размышляла белоснежная крыска, пытаясь понять хотя бы своё примерное местоположение.       Она чуть повела запястьем, но фиксатор даже не дрогнул. М-да, силой выбраться отсюда ей точно самостоятельно не удастся. А жаль. Было бы забавно увидеть выражение мордашки Соника, если бы ей удалось это сделать самостоятельно. Но, к сожалению, а может и к счастью, она никогда не обладала такой физической силой как у Эми или Наклза. Или как… у Шедоу. Даже сейчас он не выходил из её мыслей.       Её движения тут же привлекли силуэт, что прятался в тени, наблюдая за ней уже длительное время. — О, прекрасно! Ты соизволила очнуться! — раздался знакомый мужской голос слева. Голос, который всегда было крайне неприятно слышать, и который явно не сулил ничего хорошего.       Ангел повернула голову и почти сразу встретилась взглядом с ним. Доктор Эггман стоял у консоли, подсвеченной мягким оранжевым светом. Экран отражался в полупрозрачной энергетической панели сзади и очках злобного учёного, скрывавших глаза, но даже без этого было ясно, он её изучает. Будто бы подопытную мышь в лаборатории. Но какая из неё мышь?! Самая настоящая белоснежная крыска, рождённая явно не для опытов!       Девушка задержала на нём взгляд, пытаясь скрыть искреннее презрение, что блестело в её глазах цвета весенней сакуры. Она не собиралась показывать ему свой страх. Не собиралась давать возможность победить ему, какую бы игру он на этот раз ни затеял. — Ммм… — тихо протянула она, снова оглядывая помещение. — Должна признать… стиль у вас узнаваемый.       Она чуть склонила голову в скучающем, ненавязчивом жесте. — Всё такое… стерильное, — сделала она небольшую паузу, перед тем как продолжить: — Почти как больничный подвал. Вы все комнаты так уютно проектируете или только для особых гостей?       Лицо Эггмана на мгновение вытянулось от удивления, и он не ответил сразу. Оттолкнувшись от консоли, учёный медленно подошёл ближе. Его тяжёлые шаги глухо отдавались по полу. — Это камера, — сухо сказал он, хоть и не смог скрыть лёгкого раздражения от внутренней обиды за его чувство стиля.       Ангел лишь кивнула, будто сама не догадалась, где находится, в первые же секунды, как открыла глаза. — А, ну тогда понятно… — она чуть дёрнула запястьем и едва заметно поморщилась от боли, но затем так же непринуждённо продолжила: — Просто я думала, у гениев обычно есть… — она на секунду задумалась, пытаясь подобрать подходящее слово, — чувство эстетики!       Его губы уже заметно сжались от очередного раздражения. Да что эта крыса себе позволяет?! Ангел заметила тень негодования на его лице и едва заметно улыбнулась.       «Ага, попала! Умница, Ангел! Продолжай в том же духе!»       Он подошёл ближе и остановился в паре шагов от неё, оценивающе разглядывая белошёрстную пленницу, что бесила его с каждой секундой всё сильнее и сильнее. — Ты очнулась быстрее, чем я ожидал, — попытался взять себя в руки злодей, резко переводя тему.       Она лишь пожала плечами, будто бы это было само собой разумеющимся. — Я стараюсь не заставлять людей ждать, — гордо ответила девушка, а затем, выдержав небольшую паузу, добавила чуть более тихим, почти невинным голосом. — Это считается невежливым, а время сейчас — крайне ценный ресурс, не находите?       Он нахмурил брови на её замечание, отчего его глубокие морщины на лбу стали ещё заметнее, но пока проигнорировал это. — Значит, мы не будем больше тратить время на бессмысленные вопросы, — резко сказал он, наклонившись ближе. — Почему ты помнишь?       Вопрос повис в воздухе. Неужели он догадался? Нет, тогда бы он точно не задавал бы вопросов, а уже знал ответ. Но как он понял? Ангел моргнула и на секунду отвела взгляд в сторону, будто действительно задумалась. — Помню что? — с искренним, насколько могла изобразить, удивлением спросила она.       Эггман не поверил ей, поэтому, вернувшись к панели управления, он просто нажал кнопку. Голографический экран за его спиной вспыхнул, и тут же на нём отобразились коридоры базы, были слышны сигналы тревоги. И её голос: «Стой!», «Не туда!», «Мы уже здесь были!»       Кадры мелькали быстро, но были совершенно безошибочны, всем своим видом обозначая, что он знает больше, чем говорит, хоть и не до конца понимает в чём дело.       Ангел смотрела внимательно и почти машинально отмечала знакомые движения, знакомые повороты, знакомые решения: где стоял Наклз в момент удара по стене, как Тейлз разворачивался раньше сигнала тревоги, в какую секунду Соник неожиданно сменил направление, словно заранее знал, куда побежит наш неудавшийся гений… и как она сама направляла их через этот хаос, шаг за шагом уводя команду от ловушек, каждый раз чуть раньше, чем они успевали сработать.       И только сейчас, глядя на это со стороны, она вдруг ясно поняла: какая же она молодец!       Экран погас, и на мгновение повисла напряжённая тишина, разбавленная лишь слабыми звуками техники на фоне. — Ты предсказываешь события, — холодно констатировал Эггман, возвращаясь к ней. На этот раз уже гораздо ближе. — Но это не предсказание.       Его широкая, овальная тень накрыла её, словно он пытался надавить на неё лишь одним своим присутствием. — Ты их помнишь.       Ангел медленно подняла на него взгляд снизу вверх. И вдруг… Она беззаботно, почти по-детски наивно улыбнулась. — А вы уверены? — спросила она, слегка дёрнув своими большими ушками, заставляя его нахмуриться от недоумения. — В чём? — с нескрываемым удивлением уточнил учёный. — Что это я помню.       Эггман на мгновение подвис, будто один вопрос только что разбил его теорию в пух и прах, заставляя сомневаться в собственном здравомыслии. Ангел заметила, как едва заметно дёрнулся уголок его губ, и мысленно улыбнулась, осознав, что смогла сбить его с мыслей. — Ты пытаешься играть со мной! Моя система совершенна и никогда не ошибается! — громче, чем планировал, вскрикнул он, выдавая своё состояние. — Ну, может быть, совсем чуть-чуть, — честно ответила она и затем мягко добавила: — Но вы ведь тоже.       Он скрестил руки на груди, опять сурово нахмурившись. Что с этой крысой не так?! — Объясни.       Ангел сделала вид, что задумалась, но на самом деле лишь выбирала формулировку, думая, как же ей подобраться поближе. — Ну, смотрите, вы говорите, что ваша система идеальна, — начала она рассуждать вслух достаточно медленно и чётко, заставляя сосредоточить всё его внимание на себе, чтоб он не смог услышать отдалённые звуки битвы и знакомые голоса на фоне, которые её большие ушки уже смогли уловить, — значит, она не ошибается… а значит, если что-то идёт не так… — она сделала долгую, театральную паузу перед тем, как поднять на него взгляд и почти шёпотом продолжить: — система всё же не так совершенна, как вы говорите.       Он резко выпрямился, сжав кулак, готовясь от злости вот-вот что-нибудь ударить. Ангел мастерски вывела его из себя. — Мой прибор не даёт сбоев! Каждый откат во времени возвращает всё в исходное состояние! Пространство, энергия, положение объектов… — А что насчёт памяти? — мягко вставила крыска, перебив его.       На долю секунды он замолчал, сжав челюсти с такой силой, что если бы там был орех, то скорлупа бы раскололась мгновенно. — … и её тоже, — скрипя зубами, жёстко продолжил он. — Как интересно… — медленно кивнула она головой, внимательно запоминая каждое его слово.       Он нахмурился сильнее, вена на его напряжённом лбу слегка вспухла. — В этом нет ничего «интересного»! — А, по-моему, есть, — спокойно возразила она, чуть повернув запястья, потому что те уже начинали затекать в одном положении. — Получается, каждый раз вы… стираете всё, — она посмотрела в сторону, будто визуализируя его слова. — Как ткань распарывают и шьют заново, да? — сделав очередную недолгую паузу, Ангел вновь перевела взгляд на учёного. — Но, знаете, я вам, как швея, скажу один маленький секрет: даже в этом случае иногда остаются… следы. Например, торчащая нитка или же… небольшие отверстия, что остались от прошлых швов. Вы когда-нибудь сами перешивали одежду?       Его взгляд стал острее, от злости он сделал шаг назад и изо всех сил ударил по приборной панели, заставляя экран на мгновение вспыхнуть, а затем так же быстро потухнуть. — Что ты несёшь?! Какая одежда? Не сравнивай мой прибор с каким-то глупым шитьём! Камни контроля времени это тебе не нитка и иголка! Это сила и мощь, которая даёт всемогущество, но и требует огромную цену! — полились целым потоком слова из него, и он рефлекторно потёр свой лоб, будто пытаясь скрыть следы, о которых крыска и так хорошо знала. — Например, ваши морщины? — подметила девушка. — Ты задаёшь слишком много вопросов для пленницы! — резко отвернулся он, словно это могло стереть её воспоминания о его лице, потрёпанном временем. — А вы слишком много рассказываете для гения, — с победной ухмылкой ответила она, когда услышала, что родные голоса друзей были уже достаточно близко. И среди них прозвучал такой узнаваемый голос Шедоу!       И именно в этот момент за спиной Эггмана с характерным металлическим постукиванием осторожно приоткрылась боковая панель двери, которая, оказывается, была буквально вшита в голографическую стенку. Поэтому-то Ангел и не смогла её сразу заприметить. В проёме показалась круглая красная голова. — Э-э… доктор? — нерешительно протянул Орбот, заглядывая внутрь так осторожно, словно пытался проверить, не занят ли хозяин чем-нибудь… особенно злым.       Эггман даже не обернулся. — Я же сказал не отвлекать меня! — раздражённо рявкнул он, продолжая сверлить девушку в кресле взглядом. — Не отвлекать! Это значит: не приходить ко мне каждые тридцать секунд с глупыми вопросами! — Но я не с вопросами… — Тогда тем более уходи! — Я, вообще-то, с сообщением… — Тогда говори и уходи!       Орбот замялся, складывая свои металлические руки вместе. — Они уже внутри базы.       Эггман замер. Очень медленно повернул голову. — Что значит… внутри базы? — Внутри-внутри базы, — уточнил робот максимально честно.       Ангел едва заметно улыбнулась. — Простите, — тихо вставила она, стараясь выиграть хотя бы ещё немного времени для друзей, — с каких пор это плохие новости? — Заткнись! — вспыхнул Айво, сверкая глазами так, что это было видно даже через линзы очков.       И в этот самый момент из-за спины Орбота с оглушительным грохотом в помещение буквально влетел жёлтый Кубот, едва не сбив напарника с ног и с размаху распахнув дверь так, что створки ударились о стену, на секунду ослепив девушку ярким дневным светом снаружи. — Босс! Босс! Босс! Там…       Он осёкся на полуслове, окинув своими циановыми светящимися глазами пленницу, красного робота, босса и только открыл рот, как…       БАХ!       Где-то за его спиной стена разлетелась вспышкой искр, дыма и рваного металла так резко, что Ангел инстинктивно вскинула голову. Сквозь раскрытый дверной проём в коридор хлынул оранжевый отблеск, металлическая пыль ещё не успела осесть в воздухе, когда прямо через неё прорезалась знакомая синяя вспышка. Она пролетела сквозь дым одним непрерывным движением и остановилась уже в следующую секунду посреди прохода в конце какого-то длинного коридора. — Эй, яйцеголовый! — раздался знакомый голос с той самой невозможно довольной интонацией. — Экскурсия окончена. Мы забираем её обратно.       Соник стоял, лениво стряхивая с плеча металлическую крошку. Эггман резко развернулся. — Кубот! — взревел он. — Почему ты не предупредил меня раньше?! — Я… вообще-то… пытался…       Орбот осторожно добавил: — Я кричал это последние две минуты. — Я кричал громче! — возмутился жёлтый робот. — Это не конкурсная программа, вы, два идиота! — перекрыл их крики вопль доктора.       И в ту же секунду свет в камере мигнул.       По стенам пробежали тревожные полосы аварийной подсветки. Где-то в глубине комплекса щёлкнули переключатели, и удерживающие Ангела фиксаторы коротко вспыхнули, исчезая вспышкой в пространстве. Свобода пришла почти неожиданно.       Девушка замерла на секунду, не сразу поверив в лёгкость собственных рук, затем медленно пошевелила пальцами и осторожно потёрла запястья там, где ещё секунду назад её держала жёсткая фиксация. Только после этого подняла взгляд на Эггмана. — Ой, — произнесла она невинно. — Кажется, система всё-таки иногда ошибается.       Ангел уже собиралась сказать что-то ещё — может быть, что-то особенно остроумное и заслуженно триумфальное — когда поняла, что свет за спиной Эггмана тоже начал осыпаться мелкими пикселями. Она перевела взгляд и только теперь увидела, что скрывалось там, за этой стенкой, на самом деле. Пространство за его спиной оказалось не коридором. Совсем не коридором.       От камеры тянулся узкий металлический мостик, зависший прямо над гигантским круглым жерлом кратера. Внизу медленно перекатывалась густая, тяжёлая и вязкая лава, и её багровый свет поднимался снизу вверх, окрашивая металлические конструкции тревожным, почти нереальным сиянием. Оттуда же поднимались волны горячего воздуха, и только сейчас Ангел поняла, что защитная стенка держала не только её саму, но и этот жар, который теперь мгновенно накрыл кожу так, будто она вдруг оказалась в разгаре июльского дня под палящим солнцем в шубе.       Красные отсветы, жар... На мгновение её словно окатило ледяной водой, настолько это напомнило недавнее видение со смертью Шедоу, но она торопливо отмахнулась от неприятной схожести ситуации.       От центральной платформы, на которой сейчас и стоял синий ёж, расходились во все стороны узкие подвесные мостики. Они соединяли двери, врезанные прямо в стенки кратера, управляющие площадки и переходы, висящие над кипящим вулканом, словно паутина, натянутая над кипящим сердцем планеты.       И на одном из этих мостиков как раз появились Наклз и Эми, а следом за ними — Тейлз. Увидев, что его подруга теперь свободна, Соник поймал её взгляд и подмигнул. Ангел едва заметно улыбнулась в ответ и уже опёрлась руками о край стула, собираясь подняться… — Ну уж нет. Я не собираюсь повторять одну и ту же ошибку дважды! — быстро опомнился учёный.       Эггман развернулся на месте так резко, что длинные треугольные полы его жакета вспыхнули в воздухе чёрными лезвиями, и быстрым, тяжёлым шагом направился к выходу из камеры. Орбот едва успел отскочить в сторону, а Куботу повезло меньше. Учёный буквально сшиб его ногой так, что тот закрутился на месте и, потеряв равновесие, едва не перелетел через край мостика. — Босс! — взвизгнул он, отчаянно размахивая руками над багровым жерлом вулкана.       Орбот поймал его за корпус и потянул обратно. — Рекомендую сосредоточиться на поддержании вертикального положения, — сообщил он со своей неизменной странной вежливостью.       Но Эггман, уже не слушая, вышел наружу и с раздражённой решимостью ударил ладонью по панели управления у входа. В тот же миг на месте исчезнувшей стены вспыхнули тонкие линии света. Лазерная решётка пересеклась плотной сеткой сияющих лучей, закрывая проём со всех сторон. От неё шёл такой жар, что воздух вокруг задрожал и поплыл, будто сам металл камеры начинал плавиться.       Просто смотреть на неё было неприятно. Прикасаться… даже не хотелось представлять. Ангела пробрала дрожь.       Эггман выпрямился, удовлетворённо оглядел результат своей работы и сделал шаг вперёд по мостику. — Сиди здесь, — резко бросил он. — На этот раз без фокусов, тупая крыса, — он прищурился поверх усов, уже отходя дальше, и добавил с триумфальным удовольствием: — Посмотрим, как твои друзья-вредители справятся без твоих подсказок.       Красные полосы аварийного света продолжали скользить по стенам кратера, отражаясь в металлических мостиках и вспыхивая в густом горячем воздухе над лавой. Жар поднимался снизу тяжёлыми волнами, и вся конструкция базы будто начинала медленно дышать вместе с вулканом.       Тейлз, едва выйдя на открытую платформу, резко опустил взгляд на прибор на запястье. Его уши дёрнулись. — Плохо, — быстро пробормотал он. — Очень плохо.       Соник уже наклонялся вперёд, перенося вес на носок, готовясь сорваться с места. — Что на этот раз?       Лис провёл пальцами по экрану коммуникатора, раскрывая дополнительную панель параметров, и его голос стал резче: — Он переключил питание на геотермальный контур! Вся база теперь запитана напрямую от вулкана!       Снизу, словно отвечая на его слова, прокатился тяжёлый гул. Лава в жерле вспучилась, поднялась густыми пузырями и ударилась о каменные стенки кратера медленным вязким всплеском, от которого металлические мостики едва заметно задрожали. — Значит, отключить его быстро не получится, — коротко сказал ехидна, разминая костяшки. — Значит, действуем быстро, — усмехнулся сверхскоростной.       Он уже сорвался вперёд… и в ту же секунду откуда-то сверху рухнула тень. Металлический скрежет разорвал воздух так резко, будто сам мостик попытались переломить пополам. В следующую секунду прямо между ними с оглушительным ударом приземлилась тяжёлая машина. Платформа вздрогнула под её весом, едва не поднимая на волне в воздух самого маленького из команды.       Робот был огромным — почти втрое выше Наклза. Его корпус состоял из массивных сегментов тёмного жаростойкого сплава, покрытых следами перегрева и прожжёнными линиями охлаждающих швов. Широкие магнитные опоры на ногах с сухим щелчком зафиксировались на металле мостика, врастая в него и намеренно не давая роботу опрокинуться через борт дорожки.       Внутри прозрачного вертикального резервуара у него за спиной медленно переливалась густая оранжевая жидкость, очень похожая на магму. По открытому теплообменнику вдоль спины проходили пульсирующие волны жара, и время от времени из плечевых клапанов с резким шипением вырывались короткие струи перегретого пара. Правая рука машины заканчивалась массивным буром, тяжёлым и зубчатым, и по виду казалось, что он был создан не для боя, а для пробивания скалы. — Ну конечно, — пробормотал Соник. — Он решил добавить драматизма.       Робот опустил голову, красный сенсор вспыхнул, наведя точку лазерного прицела на ежа, и в следующую секунду ударил, рассекая мостик прямо под ногами противника. Металл лопнул с оглушительным треском, и сверхскоростной в последний момент ушёл в сторону, сорвавшись в перекат по узкой полосе уцелевшей платформы буквально над самой лавой. Волна жара поднялась снизу тяжёлым дыханием вулкана и обожгла мордочку, оставляя чёрную пожухшую шерсть, отчего он рефлекторно зажмурился. — Соник! Осторожно! — крикнула Эми, уже несясь сломя голову к объекту своего обожания и помогая ему подняться прежде, чем машина успела сделать следующий шаг.       Робот тем временем медленно сделал шаг и намеренно опустил одну из ног прямо в край лавового потока там, где только что обрезал проход. Металл зашипел, а по прозрачным трубам вдоль ног вверх начала подниматься густая оранжевая жидкость, и сегменты брони вспыхнули ярче, словно машина сделала глубокий глоток прямо из раскалённого сердца кратера. Бур на руке загудел громче, начиная крутиться. — Он подзаряжается! — мгновенно понял Тейлз. — Чем ближе к лаве — тем сильнее становится! — Отлично, — коротко ответил Наклз. — Тогда оттащим его от неё.       Он сорвался вперёд, кулак ударил в корпус машины с такой силой, что металлические сегменты глухо лязгнули друг о друга и робот на мгновение опасно качнулся назад, почти теряя равновесие. Но в последнюю секунду он резко упёрся ногой глубже в поток лавы, стабилизируя себя, и размахнулся второй рукой, которая выглядела как обычная пятипалая конечность. Не успевшего приземлиться ехидну ударом отбросило назад. Он пролетел через воздух и с тяжёлым глухим ударом врезался спиной в чёрный камень стенки кратера. — Наклз! — выкрикнул лисёнок и рванулся с места, взлетая на вращающихся хвостах и подхватывая друга буквально в последний момент до того, как тот мог соскользнуть ещё ниже к краю раскалённого потока.       Соник, бросив быстрый взгляд в их сторону и убедившись, что громила был относительно в порядке, уже стартанул вперёд. Он описал широкую дугу по соседним мостикам, почти не касаясь поверхности, уводя внимание машины на себя и заставляя красный сенсор следить за его траекторией. — Эй! Большая жестянка! Сюда смотри!       Робот развернулся, замахиваясь рукой и с визгом металла рассекая воздух, но ёж ушёл в сторону раньше удара, в следующую секунду бур врезался в переход за его спиной, разрывая металл мостика на куски. Соник оттолкнулся от края обломка, подпрыгнул и, свернувшись в плотный синий вихрь, ударил прямо в массивный корпус жестянки в тот момент, когда тот застрял в искорёженной конструкции перехода.       Только вот робот не стал ждать и, не давая сверхскоростному снова подняться в воздух, замахнулся второй рукой для удара. И тут между ними встала розовая ежиха. Она подскочила почти вплотную и подняла молот обеими руками, принимая удар на себя. Металл глухо столкнулся с оружием, мостик под ногами вздрогнул, а ударная волна прокатилась по конструкции тяжёлым резонансом.       Тем временем Эггман даже не обернулся, едва прикрывшись рукой от ударной волны. Разрушенный мостик за спиной его и вовсе не интересовал. Он уже уходил дальше по окружным переходам кратера туда, где над центральным кольцом платформ возвышалась направляющая башня, уходящая основанием в вулканическое жерло. А прямо на её вершине медленно разворачивалась массивная линза лазерной установки.       Красный прицел медленно опускался на камеру, где сидела крыска. Прямо на неё. Айво уже вводил команды на какой-то консоли у себя в руках и даже не оборачивался. Потому что был уверен: на этот раз он всё рассчитал правильно.       Красный прицел, до этого лениво скользивший по поверхности камеры, вдруг остановился, словно нашёл именно ту точку, которую искал всё это время, и в следующее мгновение тонкий луч, почти невидимый, но отчётливо ощущаемый кожей, застыл прямо на уровне груди Ангела, заставляя воздух вокруг неё едва заметно задрожать от нарастающего жара. Она не сразу поняла, что именно изменилось. Сначала это было лишь ощущение, будто сама реальность на секунду сделалась тяжелее, плотнее, словно затишье перед бурей, но затем в этом напряжении появилась знакомая нота, едва уловимый звук, высокий, почти на грани слышимости, который медленно, неумолимо нарастал, переходя в пронзительный писк заряжающегося оружия.       И именно этот звук заставил её напрячься сильнее, чем в любой другой момент. Сердце пропустило удар. Потом ещё один.       Крыска медленно подняла голову, и в тот же самый момент её сердце замерло, а душа ушла в пятки, потому что происходящее было не просто похоже. Оно совпадало до мелочей, до жестоких, невыносимо точных деталей, которые она уже видела, уже проживала, уже пыталась забыть и не смогла. Перед глазами больше не было ни камеры, ни металлических стен, ни мостиков, зависших над лавой. Перед глазами был тот самый момент. Тот самый свет. Тот самый силуэт, закрывающий её собой. — Нет… — выдох сорвался почти беззвучно, но тут же перешёл в дрожащий, ломкий шёпот, в котором паника нарастала быстрее, чем она успевала её сдержать. — Нет, нет, пожалуйста, только не снова…       Она дёрнулась вперёд, забыв и про жар, и про боль в запястьях, и про всё вокруг, потому что уже знала, что будет дальше, знала это с пугающей, абсолютной точностью, от которой невозможно было ни спрятаться, ни убежать.       Свет усилился. Звук стал резче.       И время, казалось, не остановилось. Оно повторилось, складываясь в ту же самую картину, в ту же самую трагедию, которую она так отчаянно пыталась изменить. — ШЕДОУ, НЕ!.. — её голос сорвался, даже не успев оформиться в полноценный крик.       Потому что ёж уже был там. Совершенный возник мгновенно, как вспышка, как разрез пространства, чёрно-красная тень, прорвавшаяся сквозь сам воздух, и в ту же секунду оказался перед ней, перекрывая линию выстрела своим телом так естественно, словно это было единственно возможное решение, не требующее ни раздумий, ни сомнений.       Он даже не обернулся. Только чуть сжал руки в кулаки, и его голос, удивительно спокойный в этой, почти катастрофической ситуации прозвучал коротко и твёрдо: — Не двигайся, — произнёс он, делая шаг вперёд, полностью закрывая ей обзор на происходящее. — Шедоу, уходи! — её голос сорвался, стал выше, почти истеричным, и она качнулась вперёд, пытаясь дотянуться до него, схватить, оттолкнуть, сделать хоть что-то, что изменило бы этот момент. — Ты не понимаешь, ты уже… это уже было, ты… — бессвязно бормотала она, пытаясь его остановить.       Но он так и не повернулся, даже не вздрогнул. Только тихо, почти беззвучно, но абсолютно уверенно произнёс: — Хорошо.       Он понял. Он, чёрт возьми, всё прекрасно понял! Но даже так он не сдвинулся ни на миллиметр в сторону. Выбор был сделан без колебаний. Вместо своей жизни, он выбрал её. Опять.       Луч сорвался в ту же секунду. Ослепительно яркий, раскалённо белый, он врезался в его грудь, вспыхнув таким светом, что на мгновение исчезло всё: границы, формы, цвета — оставив только ощущение удара, резкого, оглушающего, разрывающего воздух и пространство, словно сама реальность треснула под этим напряжением.       Жар обжёг одежду и белый мех на груди. Запах металла ударил в нос. И крик, пронзительный, отчаянный, разорвал тишину, и лишь через мгновение Ангел поняла, что этот крик принадлежит ей самой.       Его оттолкнуло назад, но он не упал сразу. Каким-то невероятным усилием воли он удержался на ногах, сделал шаг, затем ещё один, и ещё, словно каждый из них давался ему через боль, через сопротивление собственного тела, которое уже отказывалось подчиняться.       Ангел смотрела, не в силах даже моргнуть, потому что перед ней снова разворачивался тот самый момент, от которого она бежала, который пыталась изменить, и который, казалось, всё равно догнал её, как неизбежность.       «Снова. Я снова не успела».       Она не помнила, как оказалась рядом с ним. Просто в какой-то момент её руки уже были на нём, она подхватила его, не давая упасть, прижимая к себе так крепко, словно это могло удержать его здесь, в этом мире, не позволить исчезнуть, как тогда. Она едва устояла на ногах, чуть не рухнув под тяжестью его веса, но всё же смогла удержаться, аккуратно присев, положив его на свои колени. — Шедоу… — её голос дрожал, ломался, терялся между всхлипами, которые она уже не пыталась сдержать. — Пожалуйста… посмотри на меня… пожалуйста…       Он не сразу открыл глаза, будто даже это простое действие требовало невероятных усилий, но затем всё же приподнял веки и посмотрел на неё. — Ты… в порядке? — глухо спросил ёж, даже сейчас беспокоясь о ней.       Она коротко, почти истерично рассмеялась сквозь слёзы, не веря, что он сейчас действительно это сказал! Ну, не дурной ли этот ёж? — Ты сейчас серьёзно?.. — её голос сорвался, и она лишь обняла его трясущимися руками, прижимая к себе ещё сильнее. — Ты не должен был… ты уже… ты уже умер тогда, ты понимаешь? Прямо так же, передо мной, я ничего не смогла сделать, я не успела, я… — её слова сбились, она едва не захлебнулась в собственных рыданиях.       Он смотрел на неё внимательно, и в какой-то момент в его взгляде что-то изменилось, словно он сложил все части воедино, понял то, что она не могла сказать прямо. — Но сейчас я здесь, — тихо сказал он, и уголок его губ едва заметно дрогнул, превращаясь в слабую, почти усталую, но удивительно тёплую улыбку. — И, как видишь… всё ещё жив. — Да… — едва слышно шептала Ангел. — Ты жив… Шедоу, ты жив… и ты не умрёшь!       Её руки дрожали, пальцы сжимались на его плаще так сильно, будто она боялась, что, если ослабит хватку, история повторится, а она не собирается допускать этого ни в коем случае! Собрав все силы, Ангел направила на него свои руки, которые начали светиться мягким розовым светом, начав лечение, пока слёзы, словно драгоценные камни, стекали по её лицу, капая на его грудь. Мягкое, обволакивающее тепло начало проникать в его тело.       Ёж смотрел на неё ещё мгновение, а затем медленно, с заметным усилием поднял руку и коснулся её щеки, стирая слезу с её мордочки большим пальцем. Его прикосновение было тёплым, живым. А рана на груди уже начала медленно затягиваться. — Хватит уже реветь, Ангел. Я вытащу тебя отсюда, просто дай мне пару минут… — слегка прокашлялся ёж, прикрывая глаза для отдыха.       Увидев, что Шедоу закрыл глаза, крыска вмиг запаниковала, наклонившись к нему, сосредоточивая все свои силы на его исцелении. Теперь уже всё её тело начало обволакивать этим неземным свечением, мягко переходя на него. — Эй, нет… Шедоу, не смей! Не смей меня оставлять! Не умирай… Я не позволю… — всхлипывала девушка, пытаясь сконцентрировать все свои силы. Свет начал пульсировать вокруг него, вторя её бешеному сердцебиению, словно она могла передать все свои жизненные силы ему. Его рана начала затягиваться быстрее, и он лениво приоткрыл глаза. — Да не умираю я… Сказал же, дай мне пару минут… — вздохнул совершенный, кладя свои руки поверх её, слегка сжимая их, не отрывая уже полностью открытых сияющих рубиновых глаз от её заплаканной мордашки.       Боль уже давно ушла, оставляя после себя лишь бушующий жар её лечения. Его сердце билось в том же ритме, что и покрывающий его тело свет, повторяя её сердцебиение, сливая их в общую симфонию.       Его пальцы сжались чуть сильнее, удерживая её, не позволяя распасться окончательно в этом страхе. Она замерла, посмотрев на него. И только сейчас заметила, что его взгляд стал яснее, а рана… почти затянулась. Он не отводил от неё взгляда. Полного теплоты, искренней заботы и урагана чувств, что столь долго он держал взаперти. — Ты правда думаешь, что я позволю тебе снова остаться одной? — тихо произнёс он, приподнимаясь, а потом вставая на ноги. — Подожди, не вставай! Тебе нужен отдых! — забеспокоилась крыска, но он проигнорировал её, полностью поднявшись, притягивая её за талию к себе.       Шум вокруг никуда не исчез. Где-то за пределами камеры гремели удары, скрежет металла разрывал воздух, мостики дрожали под тяжестью столкновений, вспышки света мелькали в проёмах, а гул вулкана поднимался снизу тяжёлым, почти живым дыханием, наполняя пространство жаром и тревогой, но всё это вдруг стало таким… далёким?       Словно в один миг всё перестало иметь значение. Потому что сейчас для неё существовал только он. А для него — только она.       Ангел всё ещё держала его за руки, её пальцы дрожали, но уже не от паники, а от переполняющих эмоций, от того, что он был здесь, рядом, живой, настоящий, не исчезающий у неё на глазах, как тогда, заставляя её сердце сжиматься от невообразимой тоски.       Они смотрели друг другу в глаза, даже не моргая. Сколько времени прошло? Минута? Две? Час? А может, в реальности прошло всего несколько секунд? Да чёрт его знает… Но важно ли это сейчас? Нет… Важно лишь то, что в этом взгляде было слишком много того, что нельзя было больше игнорировать.       Ангел не выдержала первой. Её руки, всё ещё слабо светящиеся остатками исцеляющей энергии, медленно поднялись выше, пальцы дрогнули, и она осторожно, почти неуверенно, коснулась его игл, зарываясь в них, цепляясь за них почти с болью, словно это могло удержать её в реальности, не дать снова провалиться в тот кошмар, где она его теряет. Она резко, почти отчаянно притянула его к себе и уже не остановилась. Он на мгновение замер от неожиданности, но почти сразу его руки притянули её ближе, крепче, впиваясь в нежную ткань её платья, не в силах больше сдерживаться.       Расстояние между ними растворилось за секунду. Она чувствовала его дыхание на своих губах. Такое тёплое, всё ещё неровное, но такое живое. — Я… — попыталась она что-то сказать, но слова застряли, растворились где-то на границе между страхом его потери и облегчением, что вот он всё-таки здесь. С ней.       Он не дал ей договорить. Тихо, почти осторожно ёж сильнее сжал пальцы на её пояснице, и в следующее мгновение расстояние между ними исчезло окончательно. Их губы слились в неидеальном, рваном, но полном жизни и горько-сладких чувств поцелуе. Она вдохнула резко, почти судорожно, когда его губы коснулись её, и в этом прикосновении смешалось всё. Страх, который она пережила, боль, которую он принял на себя, облегчение от того, что он остался, и то, что она больше не могла отрицать. Её пальцы сильнее сжались в его иглах, чуть потянув их, зарываясь глубже. Без колебаний его рука скользнула выше по её спине, прижимая её к себе ещё ближе, так, что между ними не осталось ни миллиметра пространства. Она закрыла глаза, полностью отдаваясь этому ощущению, позволяя себе наконец перестать держаться, перестать бороться, перестать бояться и просто быть рядом с ним, здесь, сейчас, пока он жив, пока он держит её, пока его сердце бьётся в такт с её собственным. Из нежного и робкого поцелуй перешёл в жадный, отчаянный. Шедоу чувствовал соль её слёз, сладость её губ, и это вызывало лёгкую дрожь в его руках. Но он заставлял себя держаться, чувствуя, как её ноги начинают подкашиваться от переизбытка эмоций. Он придержал её за поясницу и углубил поцелуй. Их языки сплелись в едином танце, совмещающем в себе нежность вальса и страсть танго. Судорожный полувздох-полустон сорвался с губ Ангела, заставляя его вздрогнуть и сжать пальцы на ней почти до боли.       Жар вокруг усилился, воздух дрожал от энергии, где-то совсем рядом прогремел новый удар, земля под ними едва заметно качнулась, но они этого почти не почувствовали. Пусть весь этот мир сгорит к чертям, только бы он продолжал её целовать.       Лишь спустя долгий, тянущийся, но до боли короткий момент они оторвались друг от друга, жадно втягивая воздух, не размыкая объятий, всё ещё слишком близко, чтобы поверить, что это не сон. — Уходим, — твёрдо произнёс он, хотя крыска всё же уловила дрожь его голоса от порыва эмоций. — П-подожди! Как уходим? Мы не можем бросить ребят! — наваждение от поцелуя отошло на второй план, когда беспокойство за друзей тут же вспыхнуло в её груди.       Шедоу лениво провёл взглядом вокруг, оценив обстановку. Соник уже добрался до Эггмана, тесня его всё сильнее и сильнее ворохом стремительных нападений. Наклз и Тейлз прикрывали его спину, отбиваясь от атак. — Без нас справятся, — вздохнул Шедоу, вновь притягивая к себе девушку ближе.       Последним, что успела увидеть белоснежная крыска, было то, как Эми торжественно улыбалась, глядя на них, показывая палец вверх, прежде чем они исчезли в неизвестном направлении.       Вспышка света растворилась в горячем воздухе, и на долю секунды в центре платформы стало как будто эмоционально пусто, словно из этого хаоса вырвали что-то важное, оставив после себя только гул боя, жар и металлический привкус в воздухе.       Но у Соника не было времени об этом думать. Он уже двигался. Синий вихрь сорвался вперёд, перескакивая с одной секции мостика на другую с такой скоростью, что воздух за ним трещал, а разогретый металл под ногами едва успевал остыть. Эггман, стоявший у управляющей панели башни, резко обернулся, едва успев активировать защитный дрон, как тот тут же был сметён боковым ударом, разлетевшись на искры. — Серьёзно? — выдохнул Соник, скользя в сторону и уклоняясь от энергетического импульса, выпущенного прямо из наручного устройства учёного. — Это всё, что у тебя осталось? — Не смей недооценивать меня! — взревел Эггман, сжимая в руке устройство, в котором вспыхнули знакомые пугающе яркие огни. Камни времени. Но в этот раз они пульсировали неровно, нестабильно.       Тейлз, зависший в воздухе на вращающихся хвостах чуть поодаль, резко вскинул голову, его глаза расширились: — Соник! Они перегружены! Он теряет контроль!       Снизу раздался глухой треск. Лава вспучилась сильнее, чем раньше, будто реагируя на искажение, и вся конструкция базы задрожала, как живое существо в агонии. — Тогда тем более пора это заканчивать, — усмехнулся ёж, уже срываясь в новую атаку.       Он исчез и в ту же секунду появился прямо перед учёным. Резкий, точный удар в самый центр корпуса устройства. Эггман даже не успел среагировать. Его рука дёрнулась, пальцы разжались, и камни выскользнули из захвата, зависнув в воздухе всего на долю секунды, а затем начали падать. — НЕТ! — крик злодея сорвался в настоящую панику, когда он рванулся вперёд, но было уже поздно.       Оранжевое свечение лавы встретило их безжалостно. Один за другим, камни исчезли в её вязкой глубине, и в тот же миг пространство… исказилось. Сначала звук. Гул оборвался, словно его вырвали с корнем. Затем и свет. Всё вокруг дёрнулось, будто кадр плёнки, который внезапно решили перемотать назад. Металлические мостики начали исчезать прямо на глазах, распадаясь на линии, на свет, на пустоту. Башня, из которой Эггман управлял всей системой, сначала покрылась сетью трещин, а затем просто… схлопнулась, будто её никогда и не существовало. — Уходим! — крикнул Тейлз, резко снижаясь.       Наклз уже схватил Эми за руку, отталкиваясь от рушащегося сегмента платформы, и вся команда сорвалась вниз, туда, где ещё оставалась хоть какая-то твёрдая поверхность. Но даже она исчезала. Мир вокруг них словно возвращался назад, слой за слоем стирая всё, что было создано искусственно. Лава втягивалась обратно в недра, остывая на глазах, багровый свет тускнел, уступая место естественному солнечному сиянию.       И в какой-то момент…всё просто остановилось, а вокруг была лишь тишина. Тёплый ветер мягко прошёлся по траве. Соник медленно выпрямился, стоя уже не на раскалённом металле, а на зелёной, живой земле. Вдалеке, у подножия горы, мирно покачивался на ветру знакомый биплан «Торнадо».       Сверхзвуковой моргнул. — Ну, — протянул он, оглядываясь, — это было… эффектно.       Эми мягко приземлилась рядом, поправляя платье, словно они не сражались только что над вулканом. — Я бы даже сказала… романтично, — с загадочной улыбкой добавила она, бросив короткий взгляд куда-то в сторону. — Романтично? — фыркнул Наклз, складывая руки на груди. — Ты сейчас серьёзно? — Ну, не всем же драться всё время, — невинно пожала плечами розовая ежиха.       Тейлз уже возился у «Торнадо», проверяя приборы, но затем обернулся: — Эм… ребят?       Соник повернулся к нему с непринуждённой улыбочкой: — Что?       Лисёнок замялся на секунду, взглянув на гору. — А где… Ангел? И Шедоу?       Короткая пауза повисла в воздухе. Парни вмиг напряглись, и лишь Роуз была совершенно спокойна. — Думаю… — протянула она мягко, чуть наклонив голову, — у них сейчас есть дела поважнее.

***

      Вспышка хаоса растворилась так же внезапно, как и возникла, и на её месте осталась тишина столь живая, тёплая, обволакивающая, словно сама реальность осторожно возвращала им дыхание после пережитого, давая несколько коротких мгновений, чтобы осознать: они выбрались, они целы… они вместе.       Ангел не сразу поняла, где они оказались; сознание всё ещё цеплялось за образы огня, за гул рушащегося металла, за боль, страх и тот ослепительный момент, когда она была уверена, что снова его потеряет, и потому ощущение мягкого ковра под ногами, знакомого запаха ткани и лёгкого сквозняка от приоткрытого окна казалось почти нереальным, словно это была не её спальня, а лишь очередная иллюзия, созданная уставшим разумом.       Но его руки на ней были реальными. Крепкими, тёплыми, такими родными. Едва их тела окончательно материализовались в пространстве, как его пальцы, всё ещё напряжённые после боя, сжались на её талии с такой силой, будто он инстинктивно проверял, что она всё ещё здесь, она не исчезла, она не растворилась где-то между вспышками времени и боли, и в этом движении было больше, чем просто порыв: это было отчаянное, почти болезненное желание чувствовать её.       Она даже не успела вдохнуть, как ёж тут же резко притянул её к себе. В этом было напряжение, сорвавшееся с цепи, то самое, которое копилось всё это время, пряталось за сдержанностью, за холодной решимостью, за привычкой держать всё под контролем… и теперь, когда опасность отступила, наконец вырвалось наружу.       Его губы без капли колебания сразу нашли её. Поцелуй уже не был осторожным. Это была всепоглощающая тоска, смешанная с бурей потребности, глубокой нежности и желания. Ангел на мгновение замерла, будто её выбило из равновесия этим резким переходом от смертельной опасности к этому. К близости, к теплу, к нему… но уже в следующую секунду её тело отозвалось быстрее, чем когда-либо мог бежать Соник, и пальцы, всё ещё дрожащие от пережитого, поднялись вверх, зарываясь в его иглы, цепляясь за них, взъерошивая. Она притянула его ближе. Хотя, куда уже ближе? Его руки скользнули с её талии выше по спине, медленно, но уверенно обвивая её, и в этом движении чувствовалась не только сила, но и глубокая осторожность. Ёж искренне боялся причинить ей боль, пытаясь не утонуть в этом потоке чувств.       Поцелуй углубился. Его дыхание сбилось, стало горячим, неровным, когда её губы приоткрылись навстречу, оставив только ощущение тепла, движения, живого отклика, который невозможно было ни остановить, ни игнорировать. Пальцы крыски сжались сильнее, слегка потянув его иглы, и в этом движении было что-то отчаянное, почти болезненное, словно она пыталась потеряться в этом моменте, в нём, в реальности, которая наконец перестала рушиться у неё на глазах, завершая чёртову петлю времени, что наконец ослабла, переставая стягивать её шею. В ответ его рука скользнула выше, к лопаткам, и задержалась там, прижимая её к себе плотнее, чем прежде, так, что между ними не осталось ни малейшего пространства, и она почувствовала, как быстро и тяжело бьётся его сердце, вторя её собственному неистовому ритму.       Мир вокруг начал размываться, а температура — расти, будто они падали в самое жерло вулкана. Комната, стены, свет, всё это отступило на задний план, превращаясь в неясный фон, потому что сейчас существовало только это: его руки, её дыхание, их губы, которые уже не просто касались, а двигались в едином ритме, отвечая друг другу без слов.       Поцелуй становился глубже. Медленнее. Но при этом насыщеннее. Каждое движение ощущалось острее, каждое прикосновение оставляло след, будто всё, что они пережили, только усилило это мгновение, сделало его почти невыносимо настоящим. Ангел тихо выдохнула ему в губы, когда её колени предательски дрогнули, и он тут же отреагировал, подхватив её за бёдра. Это движение прижало её к уже напряжённой эрекции. Ёж не смог сдержать низкого стона, что отозвался вибрацией на её губах, прежде чем он на мгновение разорвал поцелуй. Тонкая нить слюны соединила их, поблёскивая на свету, прежде чем разорваться. — Я… Я так больше не могу, Ангел… — дрожащим голосом прошептал он в её опухшие от поцелуя губы, обжигая их своим горячим дыханием. — Ты нужна мне… — Шедоу… — хрипловатый вздох сорвался с её губ, когда она переместила свои руки к его плечам, пытаясь удержать свой вес на его руках, — а ты нужен мне…       Её признание едва не свело совершенного с ума. Его ноги двигались словно по собственной воле, пока он нёс её к кровати и аккуратно укладывал. Он устроился сверху, опираясь на локти и колени, обхватывая её тело. Несколько секунд он любовался ею. Как длинные белоснежные волосы раскинулись по подушкам. Как мерцали её глаза, отливая розовыми огоньками, словно самое прекрасное закатное небо. Его взгляд задержался на её влажных покрасневших губах, напоминавших сладкие, райские ягоды вишни. Зрачки его рубиновых глаз расширились, пока он не мог перестать ею любоваться, спускаясь ниже, к изящной линии её шеи. А затем его глаза остановили своё движение, когда он достиг её идеальной, аккуратной груди, что поднималась и опускалась под тяжестью её дыхания. — Хаос… — сорвалось с его губ, когда он понял, что больше не может сдерживаться.       Он перенёс свой вес на левую руку, а правую опустил ниже, коснувшись изорванного подола её нежно-розового платья. — Можно? — взглянул он на неё, моля о разрешении снять его, жаждая увидеть каждый её сантиметр.       Румянец разлился по мордашке крыски, когда она осознала его просьбу, а затем кивнула ему. — Да… Тебе необязательно было спрашивать, — прошептала она едва слышно. Но он же совершенный ёж, и его слух прекрасно уловил долгожданное разрешение, сорвавшееся с её уст.       Сделав глубокий вздох, Шедоу начал стягивать вверх её платье, обнажая её сантиметр за сантиметром. Белоснежная крыска сначала приподняла свои бёдра, затем прогнулась в пояснице и, наконец, подняла руки, помогая ему раздевать её. Ёж отбросил платье на пол, и его взгляд скользнул по ней. От картины, что открылась перед ним, его сердце пропустило удар, а затем забилось в неистовом ритме. Рот наполнился слюной, а его член почти болезненно, с новой силой запульсировал в брюках. — Ты великолепна, — искренне восхитился он, с глубоким почтением изучая её. Чёрт… Эта девушка будто действительно сошла с небес! Он видел её всю. Изящные, слегка островатые ключицы, изгиб узкой талии, полноту её груди, скрытой от него лишь тонким нежно-розовым кружевом бюстгальтера. Затем он остановил взгляд на округлых бёдрах, а точнее на том, что находилось между ними, тяжело сглотнув. В этот момент в нём что-то окончательно рухнуло.       Ёж вновь наклонился, но в этот раз он прильнул к её шее, начав оставлять дорожки из лёгких влажных поцелуев, слабо покусывая и посасывая кожу. Ангел, не ожидавшая таких ласк, не смогла сдержать стона удовольствия, сорвавшегося с её губ. Этот сладкий звук едва не свёл с ума совершенного. Его ладони скользнули вниз к её бокам, обхватив её талию, прежде чем нерешительно подняться выше, накрыв её грудь и слегка сжав. Чёрт… Она просто идеальна. Просунув руку ей за спину, он быстро нашёл застёжку бюстгальтера, расстегнув её легким движением. Затем он поддел его, стянув ткань вниз, отбрасывая бюстгальтер к платью.       Когда её грудь полностью открылась его взгляду, Шедоу задержал дыхание от зрелища, что предстало перед ним. Его ладони скользнули к её груди, вновь обхватывая мягкую плоть, перекатив твёрдые соски меж пальцами, вызывая очередную дрожь удовольствия в теле крыски. Его губы спускались ниже, оставив несколько поцелуев на ключице, прежде чем проложить путь к её груди. Сглотнув в очередной раз слюну, он с тихим стоном опустился ниже, обхватив губами её сосок, пососав чувствительную вершину, чувствуя, как он становится твёрже под его ласками. Его язык скользил вокруг, доводя её до блаженного удовольствия. — Ах… Шедоу, — громче застонала Ангел, выгибаясь ему навстречу, запуская пальцы в его иглы, побуждая его продолжать.       А он был только и рад продолжить. Ещё несколько мучительно сладких мгновений он ласкал её сосок, прежде чем оторваться с влажным причмокиванием и перейти ко второму, повторяя те же дразнящие ласки, не переставая наблюдать за её реакциями, увеличивая и ослабляя давление губ. Наконец он оторвался от её груди, обдав напоследок её горячим дыханием, вызвав очередную волну дрожи в теле девушки. Он продолжил свой спуск ниже, целуя её живот. Его пальцы подцепили кружево трусиков — последний барьер, скрывавший её тело от него. Подняв на неё глаза, он одним только взглядом спросил разрешения. Ангел поколебалась лишь секунду, а затем вновь одобряюще кивнула. Большего и не требовалось.       Он тут же поддел кружевной пояс её нижнего белья и мучительно медленно стянул его вниз, отбрасывая в кучу одежды. Туда же улетели и его перчатки. Вопреки ожиданиям крыски, он не поднялся выше. Наоборот, он опустил голову к её самому интимному месту, обдав его своим дыханием, а затем высунул язык и провёл им по её влажному лону, слегка надавливая в районе клитора. — Ммм… П-подожди… Тебе необязательно… — застонала Ангел, когда её захлестнула очередная волна удовольствия, заставившая выгнуть её бёдра ему навстречу.       Её реакция лишь побудила Шедоу продолжать. Он обхватил её бёдра, слегка впившись пальцами в её ягодицы. — Не обязательно… Но я хочу, — признался он и вновь прильнул губами к ней. Его язык исследовал её, в то время как его глаза не отрывались от её лица, запечатлевая малейшую эмоцию. Его язык ласкал её клитор круговыми движениями, меняя темп и давление. То медленные, надавливающие движения, сопровождающиеся посасываниями его губ. То быстрые, почти дразнящие, легкие движения из стороны в сторону по её клитору, заставляющие её надавливать на его голову сильнее. Он опустил одну руку вниз, а затем медленно начал вводить в неё один палец, чувствуя жар и влажность её тугих стенок. Его напряжённый член вновь дал о себе знать болезненной пульсацией в брюках, и ёж не смог сдержать стона, что вибрировал на её клиторе, заставляя её схватиться пальцами за простыни от переизбытка чувств и удовольствия.       Её реакции лишь побуждали совершенного продолжать, лаская её всё интенсивнее. Он ввёл в неё второй палец, водя ими вперёд-назад, пока его язык продолжал свои неистовые движения, держа её на грани всепоглощающей квинтэссенции удовольствия. Услышав её очередной стон, ёж больше не мог сдерживаться. Отстранившись, он начал с несвойственным для него нетерпением сбрасывать с себя одежду в ту же кучу, где была её. Мгновение — и он оказался полностью обнажённым перед ней. Ёж наклонился к девушке и прошептал: — Приподними бёдра.       Когда Ангел подчинилась, он подложил подушку ей под поясницу, заставляя её прогнуться в более удобной, и в то же время более открытой позе. Дрожащей рукой он несколько раз провел по своему твёрдому члену, прежде чем подвинуть его к ней, упираясь чувствительной головкой в её влажные складки. — Ты уверена? Ты точно готова? — с искренним волнением поинтересовался ёж. Он бы никогда себя не простил, если бы не спросил разрешения или причинил бы ей боль. — Да, я уверена… Я хочу, Шедоу, — дала своё уверенное согласие Ангел, и сердце Шедоу вмиг наполнилось всепоглощающей нежностью. — Если будет дискомфортно — скажи. Не терпи.       С этими словами ёж начал медленно толкаться. Когда его головка скользнула внутрь, он на мгновение остановился, задрожав от всепоглощающего удовольствия, нахлынувшего на него. Но даже сейчас его глаза не отрывались от её лица, боясь увидеть гримасу боли. Но её мордашка лишь отражала тот же ворох наслаждения, что и он. Это побудило его медленно двигаться дальше. Спустя несколько мучительно сладких мгновений, он вошёл в ней целиком, задрожав от ощущений. Это было слишком хорошо, чтоб действительно оказаться правдой. Но вот она здесь, под ним, испытывающая то же удовольствие, что и он. Потрясающе… — Ангел… — глубокий стон сорвался с его губ, прежде чем он наклонился и вновь прильнул к её губам, увлекая в очередной мучительный поцелуй.       Её руки тут же обхватили его плечи, сжимая их, пытаясь справиться со всепоглощающими ощущениями. Её губы скользили по его губам, не в силах оторваться от него даже сейчас. Её ответ окончательно расслабил Шедоу, и он перестал сдерживаться. Его бёдра отстранились, оставив в ней лишь головку его эрекции, а затем вновь двинулись вперёд. Одна рука Шедоу обхватила её ягодицы, притягивая девушку ближе к себе, а вторая вновь двинулась вверх по её телу, обхватывая её грудь, мягко сжимая её, наслаждаясь тяжестью в его ладонь. Жар её стенок окутывал его, сжимая член с каждым его толчком всё сильнее. Это был не просто физический акт. Это было соединение двух тел, двух сердец, что смогли одолеть само время, чтоб воссоединиться вновь. Влажные звуки их тел, нежные стоны Ангела, грубые вздохи Шедоу, всё это сливалось в единую симфонию любви, тоски и преданности.       Руки Ангела становились всё смелее, изучая пальцами контуры его мышц, местами впиваясь ногтями в его кожу, сжимая иглы на спине. И это наполняло грудь ежа таким сильным чувством триумфа, которого он не испытывал, даже когда побеждал самых опасных противников на его пути. Она прикасалась к нему, желала его так же сильно, как и он её. — Да… Вот так… Не останавливайся. Продолжай прикасаться ко мне, — мольба сорвалась с его губ, когда он взглянул на неё сверху вниз, в очередной раз упиваясь её красотой. Большие глаза полуприкрыты, тени длинных ресниц отражаются на её мордочке. Губы приоткрыты в очередном вздохе.       Он толкнул свои бёдра вперёд, начав ускоряться. Её коготки впились в его спину чуть сильнее, слегка царапая его, но это лишь подстёгивало его двигаться дальше, наращивая темп, но оставаясь бережным. Влажные тугие стенки девушки пульсировали вокруг него всё сильнее, а затем он попал в особо чувствительное место в ней, и сжатие усилилось, а с губ крыски сорвался стон. — Шедоу! Да… Вот так… — не сдержалась Ангел, вскрикнув от удовольствия. — Посмотри на меня, — произнёс он с мольбой, лишь ускоряя движения своих бёдер, вторя бешеному биению своего сердца. — Не отводи взгляд!       Он нуждался в её реакции. Он хотел, чтоб она утонула в его глазах так же, как он тонул в её. Он хотел видеть каждую её эмоцию в этот миг.       Спустя ещё несколько толчков он почувствовал, как она начала сжиматься всё туже и туже, а её стоны становились громче. А затем сжатие было таким сильным, что увлекло его за ней, прокатываясь волнами оргазма по их соединённым телам. Он излился в неё, отчаянно закричав, чувствуя постоянную пульсацию, что, казалось, вытягивала из него саму душу. А он и не был против.       Он рухнул, перенеся вес, чтоб не раздавить хрупкую девушку, крепко обняв её, уткнувшись носом в её шею, жадно глотая воздух, вдыхая её запах, желая запомнить его навсегда.       Лишь когда они оба отдышались, а сердцебиение начало приходить в норму, тихий, нежный голос Ангела раздался в этой тишине.

— Я люблю тебя, Шедоу.

— И я люблю тебя, Ангел.