Второй шанс для Принца

Прошло три дня с того памятного вечера в личных покоях Гермионы. Три дня, за которые мир Северуса Снейпа перевернулся, сгорел и восстал из пепла, обретая очертания, совершенно ему не знакомые. Он ходил на уроки, механически записывал лекции, даже перебрасывался парой слов с Лили, но всё его существо было сосредоточено на одной точке пространства - на кабинете Защиты от Темных Искусств. Однако на следующее утро после их разговора кабинет оказался заперт. На завтраке Гермионы не было и на обеде тоже. По школе поползли слухи, быстро оформившиеся в официальное объявление: мисс Грейнджер внезапно приболела и временно не сможет вести занятия. Для Северуса это прозвучало как похоронный звон. Его первым порывом было броситься в больничное крыло, но, прокравшись туда под мантией-невидимкой, которую он не без труда "одолжил" у Поттера, воспользовавшись его растерянностью из-за отсутствия профессора, он обнаружил лишь мадам Помфри, ворчливо расставляющую флаконы. Гермионы там не было. В её покоях тоже было тихо, а охранные заклинания на двери стали такими плотными, что даже его обострившееся чутье не могло пробиться сквозь них. Временное замещение уроков взял на себя сам Альбус Дамблдор. Казалось бы, ученики должны были быть в восторге - сам великий волшебник спустя столько лет будет в роли учителя! Но реальность оказалась разочаровывающей. Дамблдор читал лекции о теории магических потоков, о важности внутреннего равновесия и истории миролюбивых заклинаний. После живых, опасных и невероятно практичных уроков Гермионы, где они учились отражать реальные угрозы и думать на ходу, занятия директора казались пресными, как овсянка без соли. Даже гриффиндорцы зевали, а Сириус Блэк, лишенный палочки, и вовсе сидел с видом мученика, вырисовывая на пергаменте странные узоры. Железная выдержка Северуса пала на четвертый день. Шел второй час сдвоенного урока ЗОТИ который Дамблдор вел в Большом зале вместо Грейнджер, по какой-то своей причуде объединив теорию защиты и практику составов зелий. Снейп чувствовал, как внутри него натягивается струна. Она не могла просто бросить его. Не после того, как открыла ему бездну своего прошлого и его будущего, как пообещала быть рядом, что она верит в него. Неужели он успел ее разочаровать или сделать что-то не то? Он не находил покоя ни днем не ночью, перебирая по крупицам в воспоминаниях последние дни, чтобы понять что же случилось и почему она не сказала ему ничего. Когда Дамблдор отвернулся к доске, чтобы начертить сложную схему циркуляции магии в щитовых чарах, Северус просто встал. Он спокойно и достаточно тихо собрал свои вещи, закинул сумку на плечо и направился к выходу. Джеймс Поттер вытаращил глаза, полностью обескураженный таким нахальством. Лили испуганно охнула, потянув его за рукав. Весь зал замер в ожидании грозового разряда от директора. Дамблдор медленно обернулся. Его привычный добродушный взгляд поверх очков-половинок встретился со взглядом Снейпа. В глазах Северуса была мольба, смешанная с яростью и отчаянием. Директор молчал несколько долгих секунд, а затем едва заметно кивнул. - Иногда, мистер Снейп, поиск ответов важнее, чем знание того, как эти ответы формулируются в учебниках, - мягко произнес Дамблдор и снова повернулся к доске, дав ученику карт бланш на уход с урока. - Итак, продолжим... Северус вылетел из зала, не веря своей удаче. Но он не пошел в глубь замка. Что-то внутри подсказывало ему: Гермионы нет в Хогвартсе. Если она "вшивается" в эту реальность, как она говорила, то её якоря должны быть за пределами этих стен. Он был уверен что она придет сегодня, он обязан увидеть ее. Северус словил себя на мысли, что желает ее общества больше, чем общество Лили или ранее желанных "друзей" пророчащих ему славу и власть. Северус начал свой обход вокруг замка, скрываясь от лишних глаз в тенях.

***

Гермиона Грейнджер стояла в полумраке лавки Олливандера, чувствуя себя так, словно у неё отняли руку. На прилавке перед ней лежала её палочка. Виноградная лоза, жила дракона, десять и три четверти дюйма. Она выглядела так же, как и всегда, но когда Гермиона брала её в руки, дерево казалось мертвым. Холодным. Чужим. Она перепугалась до чертиков, она подумала что ее магия внезапно исчезла. Она не могла сделать даже простые осветительные чары. Но додумавшись попробовать исполнить невербальные чары - она выдохнула. Что-то было не так с ее палочкой. Утром она прошла в кабинет директора, он предложил заменить ее и наведаться к Оливандеру. Так же он посоветовал не давать огласке такую странную ситуацию для общей безопасности. - Удивительно... - проскрипел мистер Олливандер, разглядывая инструмент через увеличительное стекло. Он не был тем стариком, на глаза еще не напустилась сера пелена, а волосы только слегка тронула седина. - Я узнаю свой почерк. Узнаю этот изгиб, этот способ запечатывания сердцевины... Но я совершенно точно не создавал эту палочку. Еще нет. Или уже нет? Он поднял на неё свои светлые, почти прозрачные глаза. -Вы совершили нечто великое, мисс... Грейнджер? Ваша магия больше не принадлежит тому времени, из которого пришел этот инструмент. Вы меняете ткань реальности. Ваши поступки, ваше вмешательство в судьбы множества людей, - они переписывают код вашего бытия. Вы перестали быть "гостьей". Вы становитесь частью этого настоящего. - И поэтому она меня не слушается? - голос Гермионы дрогнул, она не предполагала что столкнется с таким, возможно ей не подойдет ни одна палочка ибо ее палочку еще не создали? - Именно. Эта палочка помнит ту девушку, которая жила в мире войны и потерь. Но та Гермиона исчезает. Вы вплетаетесь в канву 1976 года. И вам нужен новый проводник. Тот, что будет соответствовать вашей новой сути. Олливандер засуетился, вытаскивая многочисленные продолговатые коробки. Это был долгий, изнурительный процесс. Одна палочка разнесла вазу, другая едва не подожгла шторы. Гермиона чувствовала себя опустошенной. Каждая отвергнутая палочка была словно напоминанием: ты никто, у тебя нет дома, нет прошлого, а будущее туманно. Наконец, старик замер. Он долго стоял в дальнем углу, а затем вынес длинную черную коробку, покрытую тонким слоем пыли. - Можжевельник. Древесина защитников и тех, кто видит сквозь туман. И... волос фестрала. Крайне капризная и опасная сердцевина. Она подчиняется только тем, кто смотрел смерти в лицо и не отвел взгляда. Тем, кто понимает истинную цену жизни. Когда пальцы Гермионы коснулись рукояти, по комнате пронесся тихий вздох, похожий на шелест крыльев. Тепло, не обжигающее, а глубокое, пульсирующее разлилось по руке. На кончике палочки зажегся ровный, чистый серебристый свет. - Одиннадцать дюймов. Жесткая, - прошептал Олливандер. - Она не будет прощать ошибок. Но она будет верна вам до самого конца... в этой жизни. Гермиона вышла из лавки, прижимая новую палочку к груди. Она чувствовала себя обновленной и одновременно бесконечно старой. Ей очень нужен был момент побыть в одиночестве, подумать обо всем, что же она делает и поступила ли правильно вплетая Северуса в это. Ей нужно было место, которое еще не было отравлено будущим. Гермиона сделала то, что мучило её с самого момента перемещения. Пользуясь тем, что Дамблдор прикрыл её отсутствие в школе и у нее свободен остаток дня - она трансгресировала в Лондон. Улица в пригороде выглядела почти так же, как в её памяти, но всё же иначе. Деревья были ниже, машины - угловатыми и шумными, а воздух пах не столько бензином, сколько надеждой семидесятых. Гермиона стояла на противоположной стороне дороги, сжимая в кармане новую палочку из можжевельника. Её сердце колотилось в горле. Она нашла этот адрес по старым записям из архивов Министерства, которые успела изучить до "болезни". Вот он. Небольшой дом с белыми рамами. Ухоженный газон, который её отец всегда стриг по субботам. Но сейчас была среда, и газон выглядел чуть более заросшим. Дверь открылась. Гермиона инстинктивно вжалась в тень раскидистого тиса. Из дома вышел мужчина - молодой, с густой копной каштановых волос и в нелепом вельветовом пиджаке. Он смеялся, придерживая дверь для женщины. Это были они. Моника и Венделл Грейнджер. Точнее - Джин и Ричард. Они выглядели такими непростительно молодыми. На лице матери не было тех тонких морщинок вокруг глаз, которые появились после того, как Гермиона стерла им память перед войной. Отец не носил очков для чтения. Они только что переехали, в окнах еще виднелись не распакованные коробки. Они были в самом начале своего пути, полные планов на свою стоматологическую практику, еще не знающие, что через три года у них родится дочь, которая станет величайшей волшебницей своего века и... исчезнет из их жизни навсегда. Гермиона почувствовала, как по щекам покатились жгучие слезы. Она закусила губу, чтобы не всхлипнуть. - Ричард, ты взял ключи от клиники? - звонкий голос матери разрезал утренний воздух, такой родной и далекий одновременно. - В кармане, дорогая! Поторопись, а то опоздаем к первому пациенту. Они прошли мимо её укрытия, направляясь к своему новенькому автомобилю. Мать на секунду остановилась, поправляя шарф, и её взгляд скользнул по тени, где стояла Гермиона. На мгновение их глаза встретились. Взгляд Джин Грейнджер был вежливым и равнодушным - взгляд на незнакомку, случайно оказавшуюся в их тихом квартале. В нем не было ни капли узнавания. Никакой "кровной связи", о которой пишут в романах. Для этой женщины Гермионы не существовало. Её не было в планах, не было в проекте, её вообще не должно было быть в этом времени. Машина тронулась и скрылась за поворотом. Гермиона медленно опустилась на корточки прямо на тротуаре. Пустота внутри была оглушительной. Она поняла то, о чем предупреждал Дамблдор: парадокс разрешился самым жестоким образом. В этой реальности у Ричарда и Джин Грейнджер, скорее всего, никогда не будет дочери по имени Гермиона. Возможно, у них будет сын. Или они решат подождать дольше. Но та девочка, что заучивала учебники назубок и плакала в туалете от одиночества в одиннадцать лет, больше не родится. Она была единственной версией себя. Последней. Гермиона достала свою старую палочку и посмотрела на неё. Инструмент из виноградной лозы перестал её слушаться именно в этот момент - в момент окончательного разрыва связи с ее прошлым и теперешним невозможным будущим. - Простите меня, - прошептала она в пустоту, оставшуюся после их машины. - Будьте счастливы. Пожалуйста, просто будьте счастливы без меня. Она поднялась, вытирая лицо рукавом мантии. В этот момент в её душе что-то окончательно закостенело. Она больше не была дочерью стоматологов из пригорода Лондона. Она была ведьмой, застрявшей в 1976 году, женщиной без рода и племени, у которой осталась только одна цель - не дать этому миру сгореть так же, как сгорел её собственный. И именно с этим чувством абсолютного, кристального одиночества она вернулась в Хогвартс, прогуливаясь по окрестностям, по грани Запретного леса, медленно двигаясь к замку и размышляя.

***

Северус нашел её уже в сумерках. Он исходил всю округу Хогсмида, проверил каждый переулок, пока не вернулся к замку, ведомый каким-то странным инстинктом. Он увидел её у Черного озера, под тем самым старым раскидистым деревом, где они часто сидели с Лили в детстве, пока всё не испортилось и они с Гермионой провели одну ясную ночь, она дала ему надежду в тот день. Гермиона сидела на корнях, обхватив колени руками. Её парадная мантия была испачкана внизу землей, волосы растрепались, а в позе сквозила такая хрупкость, что у Северуса перехватило дыхание. - Вы... вы здесь, - выдохнул он, выходя из тени, в его взгляде проглядывалась такая щенячья радость, что ему позавидовал бы Сириус. Гермиона вздрогнула и резко обернулась. В её руке мгновенно оказалась палочка -незнакомая, темная, матовая. - Северус? - она опустила руку, и напряжение в её плечах сменилось усталостью. - Что вы здесь делаете? Уроки ведь еще не закончились. - Дамблдор ведет их. Это невыносимо, - Снейп подошел ближе, не сводя с неё глаз. - Я искал вас. Везде. Я думал... я испугался, что вы исчезли. Что ваше "будущее" забрало вас обратно, потому что я... потому что я всё испортил своими обвинениями. Он остановился в двух шагах, глядя на её бледное лицо, не решаясь подойти ближе, он боялся все испортить. - У вас новая палочка, - заметил он, его голос дрогнул, в его голове сложился пазл, возможно она не смогла больше колдовать, поэтому она отсутствовала так долго. - Старая больше не узнавала меня, - Гермиона посмотрела на можжевеловое дерево в своей руке. - Я не сразу поняла в чем дело, была даже в больнице Святого Мунго, но со мной все лично было в порядке, как и моя магия. Когда я навестила Олливандера, он сказал, что я вплетаюсь в эту реальность. Мои поступки... они меняют меня на молекулярном уровне. Я больше не та Гермиона, которая пришла сюда месяц назад. Я становлюсь частью вашего времени. По-настоящему. - Это плохо? - быстро спросил Северус, придвинувшись еще ближе, находясь в шаге от нее, он возвышался над ней, обеспокоенно вглядываясь в карие глаза девушки. Гермиона подняла на него глаза, измученные, уставшие и покрасневшие. В сумраке они казались огромными и полными непролитых слез. - Это значит, что пути назад нет. Совсем. Я никогда не увижу своих друзей. Я никогда не узнаю, что стало с тем миром. Я теперь... просто я. В 1976 году. Без истории, без семьи, без опоры, большинство дорогих мне людей еще не родилось или никогда меня не узнают и не примут. Северус вдруг сделал то, чего никогда не позволял себе раньше. Он сел на траву рядом с ней, почти касаясь её плеча. От него пахло травами, снегом и тем самым теплым, живым запахом, который она начала узнавать среди тысяч других. - У вас есть опора, -твердо произнес он, сложив одну ногу в колене, он оперся рукой на него и положив голову на руку - смотрел прямо в ее глаза, решительно, стараясь выказать максимальную поддержку которую он может. - Вы сами сказали, что я ваш союзник. Гермиона вздрогнула от такого необычайно теплого взгляда черных пронзительных глаз, на щеках девушки проступил румянец, явно не от прохладной погоды, она медленно отвела взгляд, всматриваясь в гладь озера, ее взгляд приобрел меланхоличный вид. - Я взвалила на вас слишком много, Северус. Вам шестнадцать. Вы должны думать о ЖАБА, о квиддиче, о Лили... - Лили в безопасности, - перебил он её, схватив Гермиону за руку, которая лежала рядом с ним как тряпичная, такая непривычно холодная, он сжал ее, стараясь согреть. Гермиона снова обратила взгляд на него, стараясь не давать ход непрошеным слезам. - Она играет в шахматы в Большом зале и улыбается Поттеру меньше, чем раньше, но больше, чем я могу вынести. Но это не важно. Важно то, что вы спасли меня. Не от Поттера. От самого себя. Вы дали мне инструменты, вы дали мне веру... вы подарили мне Рождество, которого у меня никогда не было и вряд ли было бы в будущем, что вы описали. Он замолчал, подбирая слова, пытаясь выказать все его чувства . Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно проломит ребра. - Если вы вплетаетесь в эту реальность, то позвольте мне быть той нитью, за которую вы будете держаться. Я не тот герой из ваших рассказов. Но я клянусь... я никогда не позволю вам исчезнуть снова. Гермиона снова подняла ранее отведенный взгляд на Северуса, их лица были так близко, что она видела каждую искринку в его черных, как обсидиан, глазах. В них больше не было той затравленной злости, которую она увидела в первый день. Она уловила преданность - абсолютная, пугающая своей силой, та самая преданность, которая в другой жизни заставила его ждать двадцать лет ради одного взгляда. - Вы действительно испугались что меня больше нет? - тихо спросила она, не отводя взгляд, в ответ сжав его руку, только сейчас она почувствовала исходящее от него тепло. - Я думал, что потерял снова свой смысл жить, - просто ответил он, незаметно придвинувшись ближе, боясь прервать контакт. - Без вас этот замок - просто скучная груда камней. Без вас всё, что я узнал - это просто назойливый шум, который хочется прекратить немедленно. Гермиона смущенно улыбнулась, она не подозревала насколько взросло рассуждает еще молодой Снейп и ее смущали возникшие ощущения внутри. - Можжевельник и фестрал, - удрученно прошептала она. - Странный выбор для профессора, не так ли? Северус медленно покачал головой, сильнее сжав ее ладонь в одобрении. - Можжевельник очищает пространство от зла, - Северус, как истинный мастер зелий, знал свойства каждого дерева. - А фестралы... они видят правду. Это палочка для того, кто строит новый мир на руинах старого. Она подходит вам идеально. Они сидели под деревом, пока небо окончательно не потемнело, а звезды не высыпали над озером, словно рассыпанные алмазы. Тишина была больше не гнетущей, а защищающей. - Нам нужно возвращаться, - наконец сказала Гермиона, хотя ей меньше всего на свете хотелось двигаться. - Дамблдор, вероятно, уже выпил весь запас лимонных долек, пытаясь объяснить Гриффиндору разницу между щитовыми чарами и этикой магии. Северус встал и помог ей подняться. Он не отпускал её руку до тех пор, пока они не подошли к границе света, падающего из окон замка. - Профессор? - позвал он её, когда она уже собралась идти к главному входу. - Да, Северус? - Покажите мне потом... как вызвать выдру. Я хочу, чтобы мой патронус тоже мог найти вас, где бы вы ни были. Гермиона улыбнулась, впервые за эти три дня и эта улыбка осветила её лицо ярче любого заклинания. - Обязательно, Северус. Но для этого вам нужно будет найти самое счастливое воспоминание. Он посмотрел на их переплетенные руки, затем на неё, и в его взгляде она прочла ответ. Ему больше не нужно было искать. Его самое счастливое воспоминание создавалось прямо сейчас, под сенью древнего замка, в мире, который они решили переписать вместе. На следующее утро занятия по Защите от Темных Искусств возобновились. Ученики, изголодавшиеся по настоящей магии, заполнили класс за десять минут до звонка. Когда Гермиона вошла в кабинет - в своей обычной изумрудной мантии, но с новой, хищно поблескивающей палочкой в руках класс взорвался аплодисментами. Она мельком взглянула на последнюю парту. Северус сидел там, прямой и сосредоточенный. Перед ним лежал чистый пергамент и набор серебряных инструментов, которые он теперь носил с собой как талисман. - Сегодня, - начала Гермиона, и её голос звенел от вновь обретенной силы, а ученики в предвкушении поддались вперед. - Мы будем изучать то, как наши намерения меняют структуру заклинания. Магия - это не просто слова и жесты. Это то, кем вы являетесь в момент броска. Она взмахнула палочкой из можжевельника, и по классу пронеслись призрачные, теплые искры, пахнущие хвоей. - И помните: реальность пластична. Если вам не нравится то, что написано в вашей книге судеб - зачеркните это и напишите заново. Северус улыбнулся. Это была улыбка человека, который точно знал: его книга теперь пишется совсем другими чернилами.