Второй шанс для Принца

Утро факультатива выдалось не по-британски ярким: солнечные лучи, пробиваясь сквозь высокие стрельчатые окна Большого зала, превращенного на время в дуэльный класс, подсвечивали мириады пылинок, танцующих в воздухе. Но, несмотря на свет, атмосфера в помещении была наэлектризована до предела. Гермиона Грейнджер замерла на пороге, удивленно приподняв брови. Вместо привычного десятка энтузиастов, зал был забит почти наполовину. Слухи в Хогвартсе распространялись быстрее, чем заклинание "Сонорус". Весть о том, что "Нюниус" - тихий, желчный полукровка из подземелий смог вызвать телесного Патронуса под руководством новой преподавательницы, взорвала школу. Все хотели опробовать себя и научиться этой высшей магии. На скамьях вдоль стен сидели не только Гриффиндорцы и Слизеринцы. Группа Когтевранцев о чем-то сосредоточенно шепталась, листая справочники по высшей магии, несколько пуффендуйцев робко жались у входа, явно привлеченные новыми возможностями. Но самым тревожным было присутствие "свиты" Малфоя. Люциус стоял, опершись на свою трость, а рядом, словно тени, застыли Эйвери и Мальсибер. Их взгляды были прикованы к Северусу, который стоял поодаль, бледный и напряженный. Они пришли не учиться. Они пришли проверять лояльность своего "шпиона" и искать подтверждение тем мерзким слухам, что ранее распускал Петтигрю. Мародеры оккупировали противоположный угол: Джеймс Поттер нервно перекидывал палочку из руки в руку, Сириус выглядел непривычно серьезным и мрачным, а Римус, чье лицо за несколько дней до полнолуния приобрело сероватый оттенок, старался слиться с тенью колонны. Пройдя в середину зала, Гермиона была не в своей привычной мантии, на днях она получила заказ от мадам Малкин: брючный костюм из особо прочной ткани, которая не боялась многих режущих или жгучих заклинаний и выглядела как дорогой шелк. приталенный короткий пиджак, достающий до конца талии и начала бедер, добавлял ей солидности. Цвет комплекта был темно-лилового цвета, переливался радужными отблесками словно чешуя змеи, блузка под пиджаком была светло-голубого цвета, с v-образным вырезом и тоже была из особо прочной ткани. Гермиона хотела иметь подобный комплект чтобы ничего не сковывало движений и ей было удобно, не смотря на странные взгляды "староверов". - Сегодняшнее занятие, - голос Гермионы, усиленный магией, эхом разнесся под сводами, все ученики в ожидании напряглись - Будет посвящено одной из самых сложных и прекрасных ветвей магии. Защите от дементоров и смеркутов. Этому заклинанию не научат вас в стенах школы. Очень немногие могут использовать эту магию, а тем более вызвать его телесную форму. По залу пронесся шепоток. Многие непроизвольно поежились. - Вы все пришли сюда, потому что услышали о прогрессе мистера Снейпа, - Гермиона скользнула взглядом по Северусу, и на мгновение её глаза смягчились, даря ему ту дозу уверенности, в которой он нуждался. - Патронус - это не просто щит. Это воплощение вашей чистой радости, вашей воли к жизни, которая противопоставляется пустоте и отчаянию. Это магия, которую невозможно сотворить, если ваше сердце наполнено лишь тьмой или жаждой власти. Люциус Малфой едва заметно скривил губы, как и многие слизеринцы, отвели взгляд в сторону, понимая ближайший провал. - Прежде чем вы начнете практиковаться, я продемонстрирую вам, к чему нужно стремиться. Гермиона вышла на середину зала. Она глубоко вздохнула, закрывая глаза. Она думала о доме. Не о том, которого лишилась, а о том, который строила сейчас. О тепле рук Северуса, о его взгляде, в котором она видела его спасение. О том, что, несмотря на разделяющие их десятилетия и миры, она больше не чувствует себя в одиночестве, больше нет. - Экспекто Патронум! Из кончика её палочки вырвался ослепительный поток серебра. Все затаили дыхание, ожидая увидеть выдру - маленькое, юркое существо, которое всегда было её символом и многие обсуждали после послания Северусу с помощью патронуса. Но вместо этого серебряный туман начал стремительно расти, вытягиваться, обретая мощные контуры. Через секунду над головами учеников, бесшумно взмахнув огромными кожистыми крыльями, пронеслась фигура. Это было величественное, пугающее и одновременно прекрасное существо. Скелетообразный конь с белыми глазами и мощным крупом. - Фестрал? - прошептал кто-то из Когтевранцев, некоторые ученики не знали что это за существо, Гермиона была рада, что многие не видят этих прекрасных, но не менее печальных существ.. Гермиона сама на мгновение замерла. Её Патронус изменился. Он больше не был символом игры и беззаботности, она выросла. Он стал воплощением того, кто видел смерть, принял её и научился нести её груз с достоинством. Он стал символом её пути - странника между жизнью и смертью, прошлым и будущим. Северус был такой же ошарашенный, даже более чем остальные. Гермиона слегка прокашлялась и добавила ремарку: -Как вы заметили, форма Патронуса может изменяться на протяжении жизни волшебницы или волшебника. Известны примеры, когда форма Патронуса изменяется в результате тяжелой утраты, когда человек влюбляется или если произошли глубокие изменения в характере личности. Но будьте уверены, форма и размер Патронуса ни в коей мере не влияют на его силу. Известен случай, когда Патронус в виде крошечной мыши прогнал целую стаю дементоров. - Гермиона посмотрела прям на Петтигрю, видимо он понял намек. - Ваша очередь, мистер Снейп, - тихо сказала она, вырывая того из оцепенения. Северус вышел вперед. Он чувствовал на себе взгляды Малфоя и его свиты - оценивающие, холодные, требующие доказательств его "игры". Он знал, что должен показать. Он вызвал в памяти тепло её ладони на своей щеке вчера вечером. Тот момент, когда она сказала: "Я не отдам вас тьме". - Экспекто Патронум. Серебристая лань вырвалась из его палочки, легкая и грациозная. Она пронеслась по залу, заставляя многих отшатнуться от её сияния. Она была символом чистоты и защиты, которую он обрел рядом с Гермионой. - Прекрасно, - кивнула Гермиона, их патронусы стали вальяжно прогуливаться между учеников, даря им своеобразное тепло, они словно тянулись друг к другу, ощущая что взаимные чувства породили их. - Теперь все остальные. Ищите воспоминание. Самое светлое, самое сильное и счастливое. Сначала может не получится или будет легкий белый дым, это ничего. У многих не получается с первого раза, мы сможем продолжить в следующий раз. - Она перевела взгляд на компанию слизеринцев. - Но у кого-то не получится создать патронус вовсе. Некоторые волшебницы и волшебники вообще не могут произвести Патронус до тех пор, пока они не переживут какой-нибудь психологический шок. Патронуса под силу вызвать только сильному, опытному волшебнику, так как это очень сложная магия. Она стала проходится по залу, помогая выбрать воспоминания и как нужно держать палочку - ее молчаливый серебристый спутник в виде фестрала шествовал за ней. Зал наполнился выкриками и вспышками света. Мародеры работали с ожесточением. Джеймс Поттер, после нескольких попыток, наконец выпустил из палочки огромного оленя с ветвистыми рогами. Сохатый гордо вскинул голову и промчался по залу, едва не задев серебряную лань Северуса. Но в этот момент раздался вскрик Лили Эванс, Гермиона на минуту встрепенулась и хотела была вставить палочку, но внезапно вспомнила что война еще не началась и во время себя одернула. - У меня... у меня получилось! Из её палочки выпрыгнуло серебристое существо. Это была лань. Изящная, точная копия той, что только что вызвал Снейп. В зале наступила тишина. Северус замер, его лицо вытянулось, а палочка едва не выпала из рук. Он смотрел на Патронуса Лили, и в его голове всё перемешалось. Вся школа знала о его детской дружбе с Лили, и этот "дуплет" патронусов мгновенно был истолкован всеми одинаково. Две лани стали скакать рядом, но лань северуса горела ярче и более холодным свечением. - Гляньте-ка, - хохотнули со сороны Слизеринцев, - у Нюниуса и Эванс одинаковые зверушки. Что, Снейп, всё еще сохнешь по гриффиндорской выскочке? Джеймс Поттер побледнел. Его олень нервно дернулся и растворился в воздухе. Он посмотрел на Лили, потом на Северуса, и в его глазах вспыхнула такая ярая ревность, что Сириусу пришлось схватить друга за локоть. Гермиона видела замешательство Северуса, обиду Лили и ярость Джеймса. Но она знала правду. Лань Северуса родилась из его любви к ней, к Гермионе, как защитнице и наставнице. Лань Лили же... была отражением её собственного стремления к защите тех, кого она любила. Это было совпадение форм, но не сути. Однако объяснить это сейчас было невозможно. - Продолжаем! - жестко оборвала она шепотки. "Телесные Патронусы" принимают обычно вид какого-либо животного, соответствующего характеру вызвавшего его волшебника. Могут быть естественные совпадения, когда черты характера схожи и мотивы. В этом нет ничего предрассудительного. Гермиона перевела извиняющийся взгляд на Северуса и с помощью легкого проникновения в его мысли произнесла мысленно "Не волнуйтесь, Северус, я знаю что это всего лишь совпадение форм, но не сути" Северус чуть не пошатнулся, удивленно наблюдая за девушкой. Она ему говорила когда-то о такой возможности легилименции. Она же этим навыком овладела специально, ведь нельзя быть Министром Магии и быть такой беззащитной разумом.

***

Подготовка к посту Министра магии требовала от Гермионы Грейнджер не только безупречного знания законов, но и ментальной брони, которую невозможно было пробить ни политическим шантажом, ни темными чарами. Легилименция и окклюменция стали для неё "высшей математикой" магии - дисциплиной, где её привычный метод "выучи всё по учебнику" внезапно дал сбой. Невозможно научиться этим наукам всего лишь по книгам, нужен учитель. Но самый лучший из них был уже давно мертв. Гермиона смогла договориться о поездке в Дурмстранг, Виктор все еще помнил их дружбу и устроил у себя на время обучения и помог найти ей учителя. Путешествие в Дурмстранг стало для Гермионы испытанием, которое едва не сломило её еще до начала первого урока. Северные ветра Болгарии казались милосердными по сравнению с тем ледяным приемом, который устроил ей собственный муж перед отъездом. Для Рона идея того, что его жена отправляется в закрытую школу, славящуюся темными искусствами, чтобы жить под покровительством "Вики", была сродни предательству. Его не убеждали доводы о государственной безопасности или о том, что Виктор Крам - старый друг и человек чести. Рон не понимал, зачем будущему Министру копаться в чужих головах. Его аргументы были простыми и болезненными: "Тебе мало славы? Тебе мало работы? Зачем тебе ехать к нему?!". Больше всего Рона уязвляло то, что он не мог поехать с ней. Министерство не могло позволить себе отпустить двух высокопоставленных сотрудников одновременно, а статус Дурмстранга исключал присутствие посторонних. Его ревность питалась не отсутствием доверия к Гермионе, а осознанием собственной ненужности в этой части её жизни. Гермиона уезжала с тяжелым сердцем, оставив за спиной недопитый чай и невысказанные обиды, которые Рон копил, словно старые кната. Виктор нашел ей наставника - седого, похожего на сухую ветку старца по имени Григорий Стоянов. Он не был профессором, он был "чистильщиком" разума, работавшим еще в те времена, когда Грин-де-Вальд только начинал свой путь. Обучение в Дурмстранге в корне отличалось от британской школы. Здесь не было места сочувствию. Первую неделю Гермиона пыталась систематизировать свои мысли. Она представляла себе свой разум как огромную библиотеку с каталогами. "Мисс Грейнджер, - хрипел Стоянов, бесцеремонно вырывая её из очередной медитации. - Ваша библиотека - это тюрьма. Легилимент не будет искать книгу, он просто подожжет всё здание. Вы слишком предсказуемы в своей упорядоченности". Легилименция в руках Стоянова была похожа на раскаленный нож. Он бил по самому сокровенному: Он вытаскивал на поверхность лицо Рона в момент их последней ссоры. Он заставлял её снова и снова проживать крики в поместье Малфоев. Он издевался над её страхом оказаться "недостаточно хорошей" для министерского кресла и магического мира. Гермиона возвращалась в отведенные ей покои в замке Виктора совершенно опустошенной. Её тошнило от чужого присутствия в голове, а руки дрожали так, что она не могла держать перо, чтобы написать Рону письмо. Которое, к слову, она всё равно не знала, как начать, чтобы не спровоцировать новый приступ его подозрительности. Виктор Крам проявил себя как истинный друг. Он видел, как Гермиона тает на глазах от изнеможения. Вечерами они сидели в его кабинете у камина, и он просто молчал, позволяя ей прийти в себя. "Гермиона, ты хочешь контролировать мир, но не можешь отпустить контроль над собой. В этом твоя слабость" Сказал он ей однажды, пододвигая чашку крепкого болгарского травяного чая. Именно Виктор помог ей понять, что окклюменция - это не стена, а пустота. Нужно не строить заслоны, а становиться зеркалом, в котором легилимент увидит лишь самого себя. Перелом наступил через два месяца. Стоянов в очередной раз атаковал её разум, пытаясь достать воспоминание о смерти Фреда, зная, что это её слабое место. Но вместо боли он наткнулся на абсолютную тишину. Гермиона не выстраивала логические цепочки. Она просто "выключила" эмоции, превратив свой разум в белое заснеженное поле Дурмстранга. Стоянов бился об эту пустоту пять минут, прежде чем отступил, тяжело дыша. - Наконец-то, - прохрипел он. - Теперь ваш разум защищен, мисс Грнейджер, поздравляю. Гермиона вернулась в Лондон другой. Она стала тише, её взгляд приобрел глубину, которую многие находили пугающей. Рон встретил её на платформе - осунувшийся, с букетом помятых роз и всё тем же колючим взглядом. Он хотел устроить сцену, хотел спросить, сколько раз она гуляла с Виктором под луной. Но когда Гермиона посмотрела ему в глаза - спокойно, прозрачно и при этом абсолютно непроницаемо, он осекся. Он впервые почувствовал, что его жена теперь владеет силой, которую он не может понять.

***

Из воспоминаний Гермиону вывел новый патронус, который смог создать один из когтевранцев - это была лошадь, Гермиона тут же вспомнила Джинни и на ее глазах выступили непрошенные слезы. Смахнув их одним движением, она подошла с мявшемуся Люпину, чтобы помочь ему. - Римус, ваш черед. Люпин стоял, опустив палочку. Его руки дрожали. - Я... я не могу, профессор. - Можете, Римус. Найдите то мгновение, когда вы чувствовали себя принятым. Не монстром, а человеком. Люпин закрыл глаза. Он вспомнил, как Гермиона обещала найти лекарство. Как она коснулась его плеча, не боясь "заразиться", как это делали многие кто знал о его сущности, она дала ему надежду на будущее. - Экспекто Патронум... Из его палочки вырвался огромный лохматый волк. Он выглядел одиноким и печальным. Римус тут же опустил палочку, и волк исчез. Люпин выглядел так, словно его сейчас вырвет. Он ненавидел свою сущность и не хотел видеть её даже в серебре. - Это не тот зверь, Римус, мягко прошептала Гермиона, наклоняясь к нему, чтобы никто их не услышал, положив руку ему на плечо, даря тепло таких редких и желанных прикосновений. - Это ваша верность. Это ваша сила оберегать свою семью. Не бойтесь себя. В этот же миг Сириус Блэк вызвал огромного волкодава, который весело залаял, но тут же затих, увидев, как Питер Петтигрю с трудом выдавил из себя маленькую, дерганую крысу. Питер выглядел испуганным - его патронус был таким же ничтожным, как и его решимость. Тем временем в углу Слизерина ситуация была иной. Люциус Малфой, Эйвери и Мальсибер пробовали снова и снова. Из их палочек вырывались лишь клочья грязного дыма или слабые искры. Они хмурились, их лица искажались от усилий, но магия не давалась. Гермиона подошла к ним. Она видела, как Люциус злится, как его трость дрожит от напряжения. - В чем дело, профессор? - прошипел Мальсибер, его терпение было наисходе. - Ваша палочка бракованная? Или вы учите нас какому-то "гриффиндорскому" мусору? Гермиона смогла совладать с собой и холодно посмотрела на будущих пожирателей, она хотела показать этим уроком чего они будут лишены и в кого они уже превращаются, что такая магия не доступна им. - Магия Патронуса требует отсутствия темноты в помыслах в момент сотворения, не только в сердце, но и в самой магии - спокойно ответила Гермиона. Она не обвиняла их, в её голосе не было торжества, только профессиональный интерес и легкая печаль. - Если вы думаете о мести, о власти или о боли других - Патронус не придет. Он - отражение вашей души. Но это не значит, что у вас нет радости. Просто вы ищете её не там. Попробуйте вспомнить что-то простое. Не триумф, а спокойствие. Люциус отвернулся, его лицо было каменным. Он понял намек. Его натура, уже глубоко пустившая корни в темные искусства, отторгала эту магию как инородное тело. - Урок окончен! - объявила Гермиона, когда солнце поднялось к зениту. - Практикуйтесь. И помните: ваш Патронус может меняться вместе с вами. Ученики начали расходиться, но Мародеры не спешили. Сириус Блэк, который всё это время выглядел так, будто проглотил лимон, внезапно сделал шаг к Гермионе. Она как раз собирала пергаменты со стола. - Профессор... Грейнджер, - позвал он, такое поведение для Сириуса удивило девушку. Гермиона обернулась. Сириус подошел вплотную. В его глазах не было вчерашней издевки. В них было нечто такое, чего она никогда не видела у молодого Блэка - искреннее, почти детское раскаяние. - Простите меня, - вдруг сказал он и ,прежде чем она успела ответить, он резко шагнул вперед и крепко обнял её. Гермиона выронила пергаменты, которые в этот момент держала в руках, этот жест ее ошарашил. Тем более Блэк был выше ее и она уперлась носом в его ключицы, он держал ее крепко, от него она не ощущала опасности, только признательность. - Простите за те слова. За то, что я... я вел себя как последний урод. Вы действительно пытаетесь нас спасти. Спасибо вам за Римуса. Что вразумили меня. Гермиона замерла от неожиданности. Объятия Сириуса были крепкими, от него пахло кожей и шалфеем. Через секунду к ним подошел Джеймс, неловко положив руку ей на плечо, присоединяясь к этому странному акту примирения, обнял ее с боку. Римус, слабо улыбнувшись, тоже подошел ближе и аккуратно обнял ее с противоположной стороны, и даже Лили, преодолев минутное смущение из-за истории с патронусами, обняла Гермиону сзади, замыкая круг объятий. - Мы с вами, профессор, - прошептала Лили, Гермиона ощущала как все на них пялятся, но это был важный момент для них всех. - Мы всё понимаем. - сказали хором обнимавшие ее ученики. Питер, не желая отставать, пристроился рядом, он прошептал извинения и сказал что будет стараться стать лучше. В этот момент к ним подошел Северус. Он выглядел крайне неловко, видя, как его "враги" облепили его женщину. Но Сириус, не выпуская Гермиону, протянул руку и буквально за шиворот втянул Снейпа в этот круг. - И ты иди сюда, Слизняк... тьфу, Снейп. Ты хорошо держался сегодня. Извини за те вопли про спальню. Северус задеревенел, но не вырвался. Он стоял, зажатый между Сириусом и Гермионой, чувствуя непривычное человеческое тепло. Остальные студенты - Пуффендуйцы, Когтевранцы и даже пара Гриффиндорцев увидев, что Мародеры "признали" учителя, тоже потянулись к ним. Это была стихийная волна поддержки. Они толпились вокруг, касались её рук, мантии, словно пытаясь передать ей свою благодарность за то, что она привнесла в этот замок свет в такие темные времена. Только группа Слизеринцев стояла в стороне. Люциус Малфой наблюдал за этой сценой с нескрываемым отвращением. - Какая трогательная демонстрация плебейского единства, - негромко произнес он, обращаясь к Эйвери. - Снейп совсем потерял лицо. Пойдемте. Здесь больше не на что смотреть. Они развернулись и покинули зал, их тяжелые шаги эхом отдавались в тишине коридора. Гермиона стояла в кольце своих учеников. Её сердце колотилось. Она чувствовала, как по щеке катится слеза от осознания того, что её миссия здесь - это не только политика и война. Это эти дети, их жизни, их души, которые она пыталась удержать от падения в бездну. Она посмотрела на Северуса. Его черные глаза были прикованы к ней. В них больше не было страха перед Малфоем. В них была преданность, которая была сильнее любого заклятия. - Спасибо, - прошептала она, обращаясь ко всем сразу. - Спасибо вам, я вас не подведу, вы все молодцы!

***

Вечер того же дня застал Гермиону в её кабинете. Она сидела у камина, глядя на огонь. Северус сидел напротив, в тишине потягивая чай. - Вы видели их лица? - тихо спросила она, всматриваясь в лицо Северуса. - Малфоя? - Северус криво усмехнулся. - Он в ярости. Он не может понять, как магия, которую он считает "слабой", может обладать такой властью над умами. - Нет, я о Сириусе. О Римусе. О вас, Северус. Снейп поставил чашку на стол. - Я никогда не думал, что увижу Поттера и Блэка, защищающих преподавателя. Или что я буду стоять с ними в одном кругу и не чувствовать желания отравить их обед. Гермиона мягко улыбнулась ему, садясь напротив в соседнее кресло. - Это начало, Северус. Он посмотрел на неё, и в его взгляде промелькнула тень беспокойства. - Вы видели свой Патронус, Гермиона? Фестрал. Вы знаете, что это значит? - Знаю, - она печально улыбнулась, отводя взгляд, но ту рука юноши накрыла ее, лежавшую на колене. - Я видела слишком много смертей. Но фестрал - это еще и проводник. Он видит путь там, где другие видят пустоту. И я выведу вас всех к свету. Даже если мне придется для этого стать тенью. Северус встал, подошел к ней и опустился на колено перед её креслом. Он взял её руки в свои, прижавшись к ним лбом. - Вы не будете тенью, Гермиона. Вы и есть тот свет, который заставляет нас вызывать этих светлых сущностей. И я клянусь... я буду вашим фестралом, если понадобится. Я буду нести ваш груз вместе с вами.