Серые глаза принцессы

Глава 5. Пустая деревня Они скакали всю ночь. Генри гнал лошадь так, будто за ним гнались демоны. Ветер хлестал по лицу, ветки деревьев больно били по плечам, но он не чувствовал ничего, кроме одного: скорее. Скорее. Скорее. Эшли. Она там, за этим лесом, за этим холмом. Она ждёт. Она не знает, что он едет. Она думает, что он на балу, выбирает принцессу, танцует с другими. А он мчится к ней. Скажет всё. Скажет, что любит. Что никогда никого не полюбит, кроме неё. Ричард держался рядом. В свои пятьдесят он скакал не хуже молодого. Он не знал, какой вырастет его дочь. Не знал, простит ли она его за двадцать лет отсутствия. Но сердце колотилось так, будто ему снова двадцать, и он впервые увидел Софию. София отстала. Её лошадь была похуже, да и силы уже не те. Но она не жаловалась — только сжимала поводья и смотрела вперёд. Скоро она увидит Эшли. Скоро обнимет свою девочку. Скоро скажет ей правду — какую бы боль эта правда ни причинила. — Сколько ещё? — крикнул Генри, оборачиваясь. — Скоро! — ответила София. — За тем холмом уже деревня! Они взлетели на холм. Деревня как деревня — десятка два домов, покосившийся колодец, пара тощих собак, роющихся в мусоре. Обычная северная деревня, каких сотни. — Там, — София указала на крайний дом с синей ставней. — Дом Марты. Генри спрыгнул с лошади, даже не привязав её. Вбежал во двор. Дёрнул дверь. — Эшли! — выкрикнул он, влетая в дом. За столом сидела пожилая женщина и чистила картошку. При виде ворвавшегося незнакомца она вскочила, выронив нож. Рядом с ней — никого. В доме больше ни души. — Где Эшли? — выдохнул Генри, обводя взглядом пустые углы. В дом вбежали Ричард и София. Марта перевела взгляд с Генри на Софию и побледнела. Очень побледнела. — Софи? — прошептала она. — Ты… почему ты приехала? — Где моя дочь? — София шагнула вперёд, но по её лицу уже поползла тень страха. — Марта, где Эшли? Она здесь? Выходи, не прячься, мы всё объясним… — Софи… — голос Марты дрогнул. — Она… её здесь нет. Генри замер. — Как нет? — тихо спросил он. — В смысле — нет? Она ушла куда-то? В лес? За водой? Марта переводила взгляд с одного на другого, и лицо её становилось всё белее. — Она… она так и не доехала до меня, — выдавила она наконец. В комнате повисла мёртвая тишина. — Что значит «не доехала»? — голос Софии сорвался в крик. — Три месяца назад! Я отправила её к тебе три месяца назад! Ты писала мне, что всё хорошо! Ты писала письма, Марта! Марта закрыла лицо руками и зарыдала. — Я не хотела! — запричитала она. — Я боялась тебе сказать! Думала, может, она вернётся, может, ошибка, может, она просто заблудилась и потом придёт… а через месяц пришло письмо от чужих людей, и я поняла, что уже ничего не исправить… Ричард шагнул вперёд, схватил Марту за плечи, встряхнул так, что у неё голова мотнулась. — Какое письмо? Какие чужие люди? Говори немедленно! Марта разрыдалась ещё сильнее, но сквозь слёзы выдавила: — Разбойники… напали на обоз, с которым она ехала. Всех убили, а молодых… молодых забрали. Продали. На юг, в портовые города. Там невольничьи рынки. Они требовали выкуп, но у меня нет таких денег, Софи, у меня ничего нет, я молилась, я каждый день молилась, чтобы ты приехала… Генри перестал слышать. Звук ушёл. Мир сузился до одной точки — пустой лавки у окна, где, наверное, должна была сидеть Эшли. Эшли в рабстве. Его Эшли. Которая боялась темноты в детстве. Которая кормила бездомных котят. Которая пахла яблоками и рассветом. — Нет, — прошептал он. — Нет. Этого не может быть. Он выбежал на улицу, и его вырвало. Ричард вышел следом. Лицо его было серым, как пепел. Только что он мчался сюда, чтобы впервые в жизни увидеть свою дочь. А теперь… — Мы найдём её, — глухо сказал он. — Слышишь, парень? Мы перевернём все портовые города, все невольничьи рынки. Я король. У меня есть золото. У меня есть армия. — А если её уже… — Генри не мог договорить. Горло сжало так, что дышать было больно. — Не смей, — Ричард схватил его за плечи. — Не смей даже думать об этом. Она моя дочь. Я чувствую — она жива. И мы её найдём. Клянусь своей короной. Из дома вышла София. Глаза её были сухими. В них горела такая лютая ненависть, что Генри на миг испугался. — Марта дала мне письмо, — сказала она ледяным голосом. — Там название корабля. «Серебряная чайка». И срок — месяц. Если мы не заплатим выкуп через месяц, они продадут её… продадут в бордель на южных островах. Генри рванул к лошади. — Стоять! — рявкнул Ричард. — Ты хоть знаешь, в каком порту искать? — Узнаю! — крикнул Генри, вскакивая в седло. — Все порты обойду! Все корабли переверну! — Я с тобой, — Ричард уже был на коне. София молча вскочила на свою лошадь. Никто не предлагал ей остаться. Они развернулись и понеслись обратно, туда, откуда приехали. Туда, где у моря ждали ответы. Ветер бил в лица, но никто не чувствовал холода. Внутри у каждого полыхало пламя.